Ешь, пей, спи

Copyright © 2019 GOZKNOCK ENT

Russian Translation Copyright © 2025 ROSMAN LLC ALL RIGHTS RESERVED.

This translated edition was published by arrangement with A2Z ENTERTAINMENT Co.,Ltd. through Shinwon Agency Co.

© ООО «РОСМЭН», 2025

Пролог

Толстушки, не слезающие с диет

С самого рождения мы знали, что отличаемся от других. Пока все девчонки нашего возраста мечтали о титуле «Мисс Корея», мы втроем завоевывали для страны бронзовые, серебряные и золотые медали в состязаниях совершенно иного рода.

Мы жили в одном районе, вместе посещали начальную, среднюю и даже старшую школы[1], и в школьные годы за нами буквально гонялись тренеры по борьбе, дзюдо и толканию ядра.

Любой невооруженным глазом мог заметить, что наши мышцы развиты совершенно иначе, чем у ровесниц. Но и наши недостатки тоже видели все – особенно это чувствовалось, когда дело касалось знакомств с противоположным полом. Впрочем, тогда нас все устраивало.

Когда мы плыли, казалось, что мы способны разрезать пополам воды любого океана. В столовой другие ученики всегда уступали нам место в очереди, а работающие там тетушки нас просто обожали, потому что мы любили хорошо и вкусно поесть. И это правда! Жестокие хищницы, одержимые мясом, готовые убить за булки и газировку, – вот кем мы были.

Все наше детство нас обзывали толстухами, а мы принимали это как должное. А что уж говорить о нашем потрясающем чувстве стиля! Школьные юбки, например, мы просто пришивали к спортивным штанам[2], чтобы не уползали наверх из-за широких бедер.

Нашу троицу прозвали «комком», потому что мы всегда держались вместе, словно одно целое. Но сами себя мы называли «друзьями по ожирению».

Канок – самая крупная из нас, она весит 90 кг, носит 99-й размер[3] и именно благодаря своим параметрам добилась огромных успехов и широкой известности в индустрии женской одежды больших размеров.

– Музыку!

Из «умной» колонки зазвучали аплодисменты. Канок тоже захлопала, а затем начала играть заглавная песня из фильма «Красотка»[4] с Джулией Робертс. Того самого, где она стройняшка с очаровательной улыбкой.

Канок вышла из душа и открыла дверь гардеробной, где ее встретили бесконечные ряды полок, вешалок и корзин, заваленные черной одеждой. Такой одинаковой, будто бы ее отштамповали. Выделялось лишь белое шифоновое платье, висевшее в самом углу. Но Канок подчеркнуто не обращала на него внимания, будто оно было невидимым.

Она кинула на кровать то, что собиралась надеть, но вряд ли хоть кто-то заметил бы разницу между этими вещами и теми, что остались висеть в шкафу.

Толстыми ногами поочередно опираясь на стул, она натянула компрессионные чулки. Затянула в черный корсет головокружительно широкую талию. Густым слоем нанесла черную подводку и ювелирно прокрасила ресницы. Канок напоминала жнеца смерти. Она подошла к холодильнику, наполнила его напитками от похмелья, что делала почти ежедневно, а затем вышла из дома.

«90–60—90, 90–55—86, 86–70—100…»

Мир делится на мужчин и женщин, а женщины – на толстушек и худышек. Мужчины обращают больше внимания на женщин, тут все понятно. Но и сами женщины уделяют больше внимания своему же полу, особенно толстушки – они не просто смотрят на худых, они их детально рассматривают. Так и Канок сегодня, как и обычно, разглядывала женские фигуры в переполненном метро.

«Вот же воблы сушеные… Повезло вам!»

Канок их ненавидела – и не скрывала этого. Она медленно потягивала напиток от похмелья и рассматривала яркие красивые платья на худых девушках, семисантиметровые шпильки и милые мини-сумочки, перекинутые через плечо. Канок и сама добавила в корзину интернет-магазина что-то подобное, но, понимая, что вряд ли найдет подходящий размер и что-то, что ей подойдет, так и не решилась оформить покупку.

Она нащупала в сумке мобильный телефон, захотелось немедленно удалить из корзины все вещи, которые она закинула туда в ночи. Она ощущала себя преступницей, позарившейся на чужую собственность. Краем глаза она заметила школьника, который, как ей показалось, уже долгое время поглядывал на нее. Мальчишка торопливо подскочил, уступая место Канок.

– Мне скоро выходить, так что, пожалуйста, присаживайтесь.

И почему он решил уступить место именно ей? Ее это удивило.

Однако компрессионные чулки сильно сдавливали икры, а поясница ныла из-за туго затянутого корсета, поэтому она просто села, широко улыбнувшись мальчишке, вместо слов благодарности.

Тот улыбнулся в ответ, гордый такому вроде бы естественному действию. Ну ведь любой бы на его месте так поступил. Слегка покраснев от смущения, он вставил наушники в уши.

– И какой же у вас месяц? – спросила старушка, сидевшая рядом с Канок.

– Что? – тут Канок заметила, что та смотрит на ее живот с особым любопытством.

– Судя по форме твоего живота, будет мальчик!

Канок наконец все поняла. Пазл сложился. Неловкость мальчишки, ерзавшего на месте и размышлявшего, уступать ей место или нет, виноватые взгляды остальных людей, пялившихся на нее…

– Да я просто жирная! – Канок рассмеялась, придерживая рукой живот.

Старушка разочарованно отвернулась, а мальчишка зыркнул на Канок с отвращением. Похоже, теперь он думал о бессмысленности своего поступка.

Канок быстро прикрыла живот сумкой, избегая встречаться с кем-либо глазами. Ну что тут поделаешь? Не может же ее ожирение внезапно превратиться в ребенка!

Бомин из нашей троицы весила меньше всех. При этом она была и самой низкой из нас и гнусаво похрюкивала всякий раз, когда смеялась. Когда мы собирались вместе, Бомин нагло заявляла, что толстеет, даже когда пьет только воду. Но на самом деле она просто обжора. Приходя домой, Бомин объедалась калорийной едой.

На экране телевизора появилась девушка в вельветовом платье, обнажавшем плечи. Она выглядела статно даже со спины. И неважно, что ее фигура – заслуга пластических хирургов.

Участники ток-шоу принялись обсуждать, как половину жизни она страдала тяжелым ожирением. А сейчас стала идеальной красавицей, чего добилась с помощью лучших врачей.

Ведущие программы высоко оценили эту искусственную, такую надуманную перемену. Девушке аплодировали, все восторженно кричали, восхищаясь тем, насколько же она красива. Потом в студии, прямо в центре зала, появился диетолог. От его очаровательной улыбки женские сердца невольно трепетали. Он выкрикнул лишь одну фразу, а Бомин воскликнула вместе с ним:

– Пришла пора худеть!

– Пришла пора поесть!

Его фирменную фразу заглушили крики зрителей, а потом он мастерски заработал ножом, нарезая овощи.

Студию заполняли все виды тренажеров для занятий фитнесом, на стенах висели фотографии стройных моделей. Бомин смотрела передачу, пока готовила, и, окруженная паром из кастрюль, выглядела довольно необычно и даже загадочно.

– Что? Сливочное масло вкуснее оливкового? Но… как же калории? – задавала она вопрос сама себе. Ее щеки мило подергивались, когда она закусывала губу.

Бомин была весьма крупной девушкой, но ростом не вышла, а из-за высокого голоса часто казалось, что она моложе, чем есть.

– Конечно, калории и вкус прямо пропорциональны! И вместо того, чтобы гнаться за вкусом, нужно отказаться от калорий, друг мой! – отвечал мужчина в телевизоре глубоким голосом. – Говорят ведь, что набирать вес – вкусно. В этом вся суть, не забывайте. – Его голос стал выше, гнусавее, из-за чего сложно было определить его возраст.

Бомин положила в кастрюлю сливочное масло и свежие сливки, а затем добавила к ним спагетти, приготовленные альденте. Масло, сливки и паста плавно и элегантно переплелись между собой, как будто небеса создали их специально друг для друга.

Наслаждаясь моментом и напевая себе под нос, Бомин услышала, как на телефон пришло сообщение.

Она сделала глубокий вдох, словно ждала этого. Затем вытерла руки о фартук и небольшими, но быстрыми шажочками подошла к телефону.

«Благодарим Вас за проявленный к нашему объявлению о наборе сотрудников интерес и за оставленную Вами заявку. Мы хотели бы сообщить, что, несмотря на Ваши опыт и квалификацию, мы вынуждены отказать Вам, так как ограничены определенным количеством мест. Еще раз благодарим Вас за отклик и искренне желаем Вам профессионального роста в будущем».

Ну ведь могли просто написать: «Вы нам не подходите, вы провалились», к чему вся эта болтовня?

Если уж говорите о том, насколько человек талантлив, благодарите его за интерес и искренне желаете ему успехов, может, все-таки стоило взять этого человека на работу?! Зачем так безжалостно его отсеивать?

Этот год снова придется провести безработной…

Сглотнув комок в горле, Бомин сквозь слезы снова и снова перечитывала сообщение. Будто собиралась заучить каждое слово, чтобы ничего не забыть! Жаль, что ни одна из этих букв, отпечатавшихся у нее в глазах, голове и на сердце, не была едой. Тогда она могла бы попросту их пережевать.

Меня зовут Ким Исук, я последняя часть того самого «комка» и главная героиня этого романа.

Я родилась в 1988 году, мой вес 82 килограмма, я ношу 88-й размер[5] и считаю цифру 8 своим счастливым числом. А еще вот уже пять лет я сценарист мокбан[6] – программы «Прожорливая красотка» на кулинарном канале.

Слова «Прожорливая красотка» на табличке буквально противоречили друг другу.

– В дождливый день просто нереально отказаться от соллонтхана[7]. – Инён, со своими идеальными пропорциями похожая больше на куклу Барби, чем на ведущую подобной программы, зачерпнула бульон с редькой дайкон, а затем с наслаждением отхлебнула.

Исук держала в руках сценарий, свернув его в трубочку, и, как обычно, с задних рядов наблюдала за тем, как проходят съемки, а потом вдруг выглянула в окно.

Дождь, стучащий по карнизам традиционного дома ханок, становился все сильнее. Исук и самой отчаянно захотелось съесть тарелку горячего супа.

– Снято! Давайте еще один дубль!

– Снова?!

Когда Сончжэ, исполнительный директор и оператор программы, сказал «снято», вся съемочная группа пришла в движение. Суп снова поставили готовиться, а персонал деловито засновал по площадке. Но Инён настолько объелась, что начала злиться из-за того, что ее вновь заставляли есть. Исук тихонько подошла к столу, привела все в порядок и еще раз проверила, правильно ли стоят все гарниры и сам суп.

– Инён, я ведь вам говорила, что сначала нужно съесть только пару ложек бульона, а уже потом добавлять редьку. Потом. Не смешивайте их, заглатывая одну большую ложку!

– Может, сами и сядете есть в таком случае? – проворчала Инён, словно непослушный ребенок, и ушла.

Стилист, мастера по укладке и визажист бросились вслед за ней.

Когда Инён и вся ее команда исчезли, Исук накрыло непреодолимое чувство тревоги, которое засасывало ее, словно воронка. Сончжэ, молча наблюдавший за происходящим из-за камеры, тихо позвал Исук.

– Вкусно?

– Не знаю. Не я же его ем.

– Да нет, я про ваши рисовые лепешки[8].

Сончжэ протянул руку к пакету с жареными рисовыми лепешками, который держала Исук. Она быстро спрятала руку за спину и с озорством посмотрела на Сончжэ, который успел выхватить одну лепешку.

– И сколько удалось сбросить, питаясь только этим?

Это было унизительно. Исук никогда не думала, что что-то подобное сможет ее настолько поразить. Сончжэ, новый PD[9] их программы, стоял в своей грязной бейсболке и молча смотрел на Исук. Ночами он прозябал за монтажом, поэтому его глаза покраснели из-за нехватки сна. А еще от него пахло дедом. Исук неосознанно начала избегать его взгляда.

– Я вообще-то ем их не для того, чтобы сбросить вес! – резко произнесла она.

Ее лицо покраснело до самых ушей.

– А… вот как, – Сончжэ ответил без каких-либо эмоций.

«Да что с этим человеком не так?» – подумала Исук.

Она без малейших колебаний ушла, всем своим видом демонстрируя неприязнь к нему. А Сончжэ в этот момент разразился громким смехом. То ли рисовая лепешка, которую он ел, оказалась настолько вкусной, то ли реакция Исук показалась ему настолько забавной, но его глаза изогнулись в форме полумесяца. Он улыбался так задорно, как никогда раньше.

Поправив макияж, ведущая Инён снова предстала перед камерой со своей очаровательной улыбкой. Сончжэ поспешно запихнул остаток лепешки в рот.

– Инён, не стоит черпать бульон сразу с редькой. Сначала попробуйте насладиться чистым бульоном, затем мы возьмем редьку крупным планом, поэтому, пожалуйста, следуйте сценарию, не перемешивайте суп, как вам вздумается.

– Я вообще-то на диете! Можно я не буду есть? – проговорила Инён миленьким голоском.

– Это же мокбан, здесь аппетитно и красиво должна выглядеть еда. А не вы, – твердо ответил Сончжэ.

Инён промолчала.

– Если хотите выглядеть красиво на экране, вам нужно вести новости.

Инён пристально посмотрела на Исук, будто бы мысленно спрашивая ее: «Это же ты ему нажаловалась, да? Я все знаю!»

Делая вид, что не замечает этого, Исук отвернулась. Тогда Инён достала из кармана какие-то таблетки для пищеварения и быстро проглотила их. Сончжэ покачал головой, показывая, как сильно устал от происходящего, и поспешно подал сигнал к началу съемки.

Исук на мгновение задумалась, глядя на широкие, словно у медведя, плечи Сончжэ, который сгорбился перед камерой. По всему телу разлилось приятное тепло, она вдруг ощутила радость, правда, сама до конца не понимала, по какой причине.

То же чувство отразилось и в глазах Исук, когда она посмотрела на рисовые лепешки, которые до сих пор прятала за спиной.

Глава 1

Ее сценарий, его режиссура

– Вы не будете есть? – спросила Исук у Чжинён, доставая приборы.

Чжинён, симпатичная девушка среднего роста, была помощницей режиссера. Вместе они начали работать не так уж давно – прошел примерно год с тех пор, как она присоединилась к команде «Прожорливой красотки». Исук всегда задавала ей один и тот же вопрос, когда они обедали вместе. Чжинён сделала глоток воды и отмахнулась, сказав, что ее укачало в дороге.

Ранние съемки всегда давались нелегко, особенно когда приходилось тащиться в какую-то даль. Часы показывали 4:45. Что уж там, в такую рань даже Исук с трудом запихивала в себя еду.

Зона отдыха на автостраде была заполнена людьми. Кто-то пытался поспать, кто-то – быстро перекусить перед долгим путешествием. Любая еда в таких местах – настоящий деликатес. Однако, как ни странно, когда работы много, а времени мало, восторга от еды ты не испытываешь.

Исук же считала, что еда – это не просто то, что ты ешь. Это слово заключает в себе целый процесс! Сперва ты размышляешь о том, что именно хочешь съесть. Затем приходит момент, когда начинаешь ощущать голод и осознаешь: «Я точно хочу съесть это!» – а потом принимаешь окончательное решение о том, что съешь именно то самое желанное лакомство. Но и это не все – настает момент заняться ресторанной разведкой. А когда желание съесть то самое блюдо достигает своего апогея, прием пищи становится уже настоящим ритуалом, а не простым вопросом утоления голода. Именно поэтому для Исук «еда» означала процесс.

Когда ешь лишь для того, чтобы удовлетворить основные потребности, то не наслаждаешься. Просто действуешь на автомате, монотонно подносишь еду ко рту, пережевываешь, а потом по новой. Словно рабочий процесс. Но Исук даже в тяжелых полевых условиях хотелось быть вежливой к еде. Она считала, что нельзя распускать нюни перед тарелкой. Едой нужно наслаждаться! Перед каждым приемом пищи Исук говорила себе: «Я не работаю, я ем!»

Исук посмотрела на аппетитную, толстую свиную отбивную тонкацу[10], покрытую темно-коричневым соусом. Готовили этот соус, смешивая кетчуп и соевый соус, вместе они давали насыщенный цвет и кисловато-сладкий вкус. И пах он настолько вкусно, что стоил потраченных денег. Такое блюдо совершенно точно не следовало бы есть так рано утром. Но когда не знаешь, чего конкретно хочется, то всегда начинаешь невольно тянуться к тем вкусам, которые знакомы с детства. Это навевает приятные воспоминания. Исук легонько улыбнулась – она почувствовала, как у нее появляется аппетит.

– Может, поедим вместе? – спросила Исук, пододвигая тарелку с нарезанной отбивной в сторону Чжинён.

Эту фразу Исук часто произносила на съемочной площадке. Она всегда старалась быть вежливой и улавливать настроение людей.

– Спасибо, но я лучше перекушу на следующей остановке.

Исук уже знала, что Чжинён откажет и что до конца съемочного дня, кроме кофе, так ничего и не съест.

– Кстати, о нашем новом PD. Как вам кажется, кто это будет? Может, вы уже что-то слышали?

– Да нет…

– Хм… Разве это не слишком внезапно? – Чжинён выглядела обеспокоенной. Программу ждала реорганизация, и, кажется, Чжинён правда очень интересовало, кто станет их новым PD.

– Разве есть какая-то разница? Мы-то будем и дальше просто выполнять свою работу.

После такого ответа Чжинён сменила тему:

– Вкусная отбивная?

– Я же предложила, давай поедим вместе! Сама я точно все не осилю.

Но как только Исук взяла в руки вилку, Чжинён покачала головой и встала.

– Я схожу за кофе. Вы будете?

– Мне американо. До безумия крепкий!

– Двойной американо, принято. Скоро вернусь!

Чжинён, явно испытывая неловкость, быстро ушла. А вот Исук чувствовала себя максимально непринужденно. Теперь она могла спокойно поесть, не беспокоясь о том, что на нее кто-то смотрит.

Она напихала полный рот мяса, потом в ход пошел рис, затем салат из свежей капусты. Для Исук был важен порядок: ярко выраженный вкус → слабовыраженный → яркий → слабый.

Она по очереди жевала макароны с майонезом, потом запеченную фасоль, потом заела все маринованной редькой. И это все один сет! Исук по-настоящему наслаждалась едой.

Столь ранним утром только она одна была готова съесть что-то подобное. Остальные же просто не осознавали, насколько идеален ее выбор!

– Вот это я понимаю! Стоило только начать есть, и все пошло как по маслу! – Исук проверила время на телефоне и продолжила активно жевать.

В этот самый миг она встретилась взглядом с мужчиной, который сидел за столом напротив и ел такую же свиную отбивную. Исук быстро отвернулась. Она неожиданно осознала, что этот мужчина всё бродил вокруг да около с тех самых пор, как она начала просматривать меню.

«Неужели он специально взял то же, что и у меня?» – подумала Исук и снова глянула на мужчину. Они вновь смотрели друг на друга. Что ж такое? Он что, продолжает на нее пялиться? Как неловко. Исук тут же развернула стул, чтобы сесть к нему спиной, но чужой взгляд продолжил жечь ее затылок. Наверное, так только кажется, да? Жутко даже думать о том, что какой-то взрослый мужик в кепке, еще и с капюшоном на голове, ранним утром наблюдает за ней, пока ест. Да еще и точно такое же блюдо!

Чжинён вернулась с двумя стаканами кофе. Исук почувствовала облегчение.

– Там сзади мужчина, он все еще ест свою отбивную?

– Мужчина? – начала оглядываться Чжинён.

– Да не вертись ты так… – еле слышно прошептала Исук.

– Но там никого нет, – присаживаясь, прошептала Чжинён в ответ.

– Точно? Он точно был там! – Исук тоже оглянулась на стол, за которым он сидел.

Он ведь абсолютно точно был там и нагло пялился на нее, пока нарезал свою отбивную!

– Может, он убежал, потому что испугался вас?

– Знаешь, я начинаю думать, что ты мне не очень-то нравишься…

– Да я же шучу, не переживайте так! Если кто-то решит подкатить к вам, я лично с ним разберусь! – Чжинён, обычно не особо разговорчивая, рассмеялась так громко, что у нее на щеках проступили ямочки.

Исук хотела сказать, что ей сейчас совсем не до шуток, но в итоге просто улыбнулась Чжинён в ответ.

Едва они собрались уезжать, пошел дождь. Чжинён побежала за машиной, а Исук стояла на улице и, вдыхая холодный воздух, вся дрожала. Внезапно она увидела того самого мужчину, он шел с зонтом в руках. Исук начала оглядываться по сторонам в надежде увидеть кого-то рядом.

«Он же не ко мне идет, да? Не смей ко мне приближаться!» – мысленно вопила она. Пока она испуганно топталась на месте, подъехала Чжинён. Ее машина остановилась как раз между тем мужчиной и Исук. Исук практически влетела внутрь.

– Едем быстрее! Это тот самый мужик! Я говорила о нем!

Чжинён посмотрела в зеркало заднего вида, в недоумении склонив голову. Она подумала, что это странно, но все же быстро нажала на педаль газа.

– Хм… Но там и правда никого нет.

Дождь лил так сильно, что дворники едва успевали смахивать капли со стекла. Казалось, что снаружи аквариум, наполненный водой до краев. Машина двигалась по скоростному шоссе, но никто из водителей не рисковал прибавить скорость в такую-то погоду.

– Надеюсь, мы успеем к началу съемок. Первая группа уже далеко? – спросила Чжинён, вдруг забеспокоившись о той части съемочной группы, которая обычно ее никак не интересовала.

Исук достала телефон, чтобы набрать кому-нибудь из членов команды, но, как только она собралась нажать кнопку вызова, машина начала издавать странный шум.

– Эм, что это было?

– Что такое?

– Я думаю, что-то не так с шиной…

– Что?

Колесо спускало, и это было не только отлично слышно, но и заметно. Машина накренилась в сторону, и Исук схватилась за ручку над окном. Чжинён, свернув к обочине, включила аварийный сигнал и вышла. Исук достала зонт, который всегда носила с собой, и последовала за ней. Зонт не особо помогал – капли дождя все равно падали на плечи девушкам. Чжинён рассматривала колесо и чуть ли не рвала на себе волосы.

– Нужно кого-нибудь вызвать, да? – задала Исук очевидный вопрос, и Чжинён кивнула в ответ.

В этот момент за ними остановился белый хетчбэк. Дверь машины открылась, и из нее вышел мужчина с черным зонтом. Сначала он посмотрел на Исук, потом на спущенное колесо, а затем направился к их машине.

– Вам помочь?

«О боги! Это же тот самый мужчина с отбивной!»

То есть он кружил вокруг Исук, пока она выбирала еду, заказал такое же блюдо, а потом еще и ехал за ними следом все это время? Не может же это быть простым совпадением!

Исук испугалась. Она схватила Чжинён за руку, но та радостно разулыбалась, увидев их спасителя.

– Не стоит, у нас все в порядке. Можете ехать дальше, – быстро произнесла Исук и начала толкать Чжинён к машине.

– Вы с ума сошли? Что вы делаете?

– Это тот мужик, про которого я тебе говорила! Он следил за мной!

Исук, сев в машину, заперла дверь. Но незнакомец в черной кепке, опущенной прямо на глаза, начал стучаться в окно.

– Эм… Мне кажется, он всего лишь хочет помочь сменить колесо? – осторожно уточнила Чжинён. – Исук, не стоит думать обо всех людях так плохо. Возможно, это просто совпадение и он хороший человек!

– Откуда мне знать, что тот нож, которым он нарезал свою отбивную, сейчас не у него в кармане?

– И зачем ему таскать с собой этот нож? Вы ведь не свиная отбивная!

Исук потеряла дар речи от такого нелепого сравнения. Чжинён застала ее врасплох.

– Я выйду, а вы, если хотите, можете запереть все двери. Если этот человек решит пырнуть меня ножом, немедленно звоните в полицию! – Чжинён знала, что Исук крепко сжимает в руках телефон, но все равно отдала еще и свой, спокойно покинув машину.

А вдруг этот незнакомец – серийный маньяк, убивающий только женщин, которые едят свиные отбивные в дождливую погоду?! Исук вдруг осознала, что просто обязана уберечь коллегу от грозящей опасности. Она посмотрела в зеркало заднего вида и не обнаружила Чжинён. Ее что, так быстро прикончили? От волнения Исук задрожала, но сделала глубокий вдох и осторожно открыла дверь. Чжинён ведь ни в чем не виновата, это Исук ела ту отбивную! Если уж кто и должен умереть в этот дождливый день, то точно не Чжинён!

Исук взвесила в руке телефоны. Как только ей подвернется шанс, она безжалостно ударит этого козла прямо в затылок! Она так сильно сжала мобильный, что рука побелела. Но за стеной проливного дождя сложно было разглядеть что-либо перед собой. Исук тихонько подошла к багажнику, откуда едва виднелся силуэт незнакомца.

– Серьезно? Так вот почему вы следовали за нами!

– Да, мне показалось, что я увидел сценаристку программы, все думал, подойти или нет…

– Вот оно что!

– Что?

– А она мне сказала, что какой-то незнакомец ее преследует, так перепугалась, думала, что вы планируете убить ее ножом для отбивной… А-ха-ха!