Комплекс Лилит: Темная сторона материнства

1. Лилит – запрещенная женская сущность

Так какие же причины лежат в основе дефицита материнских чувств? Почему эта тема или идеологически перегружена, или находится под запретом, будоражит умы, но не признается конфликтной проблемой?

Христиане через образ Богоматери вознесли «материнство» на метафизические высоты, нацисты злоупотребляли им в преступных целях, сторонницы женской эмансипации обесценили его и повесили на него ярлык «консервативно-реакционной ориентации». Большинство людей, однако, имеют идеализированный, некритичный взгляд на образ матери.

Мы должны исходить из того, что каждый отдельный человек в той или иной мере имеет неудовлетворительный опыт отношений со своей матерью, который долгое время остается вытесненным из восприятия и памяти. Но, читая эту книгу, он будет, возможно, вновь открывать для себя пугающий, болезненный опыт или только смутно чувствовать его, а может быть, захочет подвергнуть сомнению или вовсе опровергнуть представленный здесь материал.

Возможно, это смущение является одной из причин, почему мифологический образ Лилит, судьба которой замечательно иллюстрирует нарушения чувства материнства, так малоизвестен. С другой стороны, старый миф указывает на центральную и конфликтную тему нашей патриархальной культуры. По христианскому преданию, первые люди Адам и Ева (а не Лилит) были сотворены Богом-Отцом, а не Богиней-Матерью и не парой богов. Вместе с тем родительство, партнерство и сексуальность не имеют мифологического прообраза. Сотворение Адама и Евы без участия матери должно иметь последствия! Согласно раввинским комментариям, в ссылке на первую книгу Бытия Лилит была названа первой женой Адама.

По иудейскому преданию, Бог создал Лилит, первую женщину, точно так же, как он создал Адама. Но они не стали партнерами. Лилит была не готова подчиняться Адаму. Она обосновывала свою претензию на равенство тем, что каждый из них был сделан из одного материала. Отказ Лилит лежать под Адамом во время сексуального акта в «миссионерской позе» стал символом равноправия. Она сама хотела принимать активное участие в любовной игре и «сидеть сверху». Отказ подчиниться вселил неуверенность в Адама и рассердил его, и, в конце концов, данный спор завершился бегством Лилит из рая. Так возник прообраз Лилит – «сладострастной женщины», а позднее – богини-покровительницы проституции и демона онанизма, соблазнительницы, доставляющей удовольствия, находящиеся под запретом. В психологии К. Г. Юнга она интерпретируется как негативная Анима. Аналогии этого конфликта полов можно найти и в мусульманских писаниях, например, эти народы говорят: «Будь проклят тот мужчина, который женщину возведет на небо, а сам при этом будет на земле».

Талмудисты представляют Лилит чаще всего в образе разодетой и соблазнительной женщины с длинными волосами, полуобнаженной грудью, которая обольщает мужчин и представляет опасность для детей. В гетевском «Фаусте» во время колдовского действия на Блоксберге доктор Фауст спрашивает Мефистофеля: «Кто это?». Тот отвечает: «Это Лилит… Первая жена Адама. Но остерегайся ее прекрасных волос. Если она коснется ими юноши, он не скоро покинет ее».

По преданию, Бог наказывает Лилит за непокорность и побег. Наказание проявляется в том, что Лилит постоянно рожает демонических, обреченных на смерть детей, ей уготовано судьбой обитать в суровых и унылых местах на земле среди диких зверей. Она становится похотливой соблазнительницей, женщиной-демоном, причиняющей вред беременным и роженицам, способной похитить и убить новорожденного ребенка, поэтому во многих сказаниях и сказках она ассоциируется с древним страхом за их жизнь.

Символический образ крадущей детей ведьмы и соблазнительной женщины – это универсальный архетипический мотив. Это персонаж многих поэм, рассказов, басней и сказок. В немецкой культуре, например из сказок о Рапунцель и карлике Румпельштильцхене, всем хорошо знаком сюжет, когда ребенок превращается в загадочное существо.

Для женского движения Лилит стала символом мятежной женщины. Она рассматривается как позитивное отражение Евы, не принимает власть мужчин. В астрологии она отвечает за «черную Луну» с акцентом на меланхоличный и депрессивный характер. В современном движении груфти Лилит считается супругой и женщиной-партнером черта.

Для христианской цивилизации, пожалуй, решающее значение имеет тот факт, что Лютер при переводе Библии не везде придерживается древнееврейского оригинала (Brandwein-Stürmer, 2000, p. 33–34), который отчетливо указывает на то, что речь идет о втором сотворении женщины: «На этот раз, – говорит Адам, согласно древнееврейскому тексту, – нога от моей ноги». Таким образом, он дает понять, что при сотворении Евы речь идет о второй попытке. В Библии Лютера это звучит так (Бт. 2: 23): «И сказал человек: „Это все же нога от моей ноги и мясо от моего мяса, назовем ее женщиной, потому что произведена она от мужчины“». Первая попытка – Лилит – почти не упоминается в Библии, хотя у Моисея (Бт. 1: 27) написано: «И Бог создал человека по своему подобию, по своему подобию создал Он его и создал ее – мужчину и женщину». Лилит упоминается только однажды – как призрак или домовой – у Исайи (Ис. 34: 14): «Она находит покой в тех Богом забытых странах, в которых живут дикие кошки и гиены».

Когда Адам посетовал на побег Лилит и не захотел оставаться один, Бог сжалился и создал для него теперь уже из ребра Адама Еву. Она является символом не равноправия, а подчинения. Так и господствовала бы в раю вечная патриархальная идиллия с доминированием сильного пола и подчинением слабого, если бы змея (которая также символизирует Лилит) не соблазнила Еву, тем самым спровоцировав неповиновение и конфликт.

Лилит – это вечный, ослепительный, очаровывающий образ, подходящий для того, чтобы символизировать важные составляющие Бессознательного женщины, которые передают, прежде всего, аспекты силы, сексуальности и враждебного отношения к детям и которые всегда находятся под запретом в обществах, где царит патриархат.

Отрицанием Лилит из нашего восприятия стирается та составляющая женщины, которая не принимает детей и относится к ним враждебно. Вряд ли хоть одна мать отважится сегодня признать, что она психически утомлена претензиями своих детей, социально перегружена функцией материнства, и посмеет открыто обозначить границы своего материнства. Эта боязнь правды является существенной составляющей психосоциальной слабости и лживости материнства с трагическими последствиями для детей. С помощью «комплекса Лилит» я попытаюсь раскрыть эту проблематику.

2. Содержание комплекса Лилит

Уже несколько тысячелетий женский образ разделен на образ Евы и образ Лилит, причем образ Евы (Марии) патриархат канонизирует, а образ Лилит связывает с демоном и накладывает на него запрет. Так, Ева олицетворяет собой женскую покорность, сексуальную пассивность, моногамию, самоотверженное материнство. Она ассоциируется с кухней, церковью и детской комнатой. В Лилит, напротив, воплощена равноценность и равноправие женщины, ее сексуальная активность и способность к наслаждению, она символизирует отказ от материнства.

В Еве и Лилит мы узнаем две стороны женской сущности, которые чаще всего разделены и враждебно противостоят друг другу, они персонифицируют два противоположных женских типа – святой и проститутки.

Ева – это покорная, целомудренная, верная, подчиняющаяся мужчине женщина, женщина-мать. Лилит же – чувственная, обольстительная, страстная, самостоятельная. Мужчины обычно хотят видеть в женщине оба этих аспекта, но одновременно боятся их. Они заглушают скуку и безрадостность существования в браке с «Евой» времяпрепровождением с проститутками и любовницами. А в попытке победить страх перед женской силой, страстью и независимостью пытаются бороться с аспектами Лилит в каждой женщине и морально подавляют их.

К комплексу Лилит я причисляю три женских аспекта, которые, как правило, подавляются, отвергаются, отделяются, игнорируются, преследуются или находятся под запретом:

1) равноценная женщина, которая не подчиняется и не привязывается к мужчине, а является равной, имея одинаковое с ним происхождение и равные права;

2) сексуально активная женщина с собственной способностью к удовольствию и силой соблазнения; она не ждет, чтобы ее выбирали или «брали», она активно выступает за свои сексуальные потребности, заботится о своем удовольствии и может быть активной в любовной игре;

3) враждебная по отношению к детям женщина, отказывающаяся от материнства, чтобы быть независимой и свободной от обязательств.

Результатом комплекса Лилит является нежелание признавать право женщин на силу, удовольствие и свободу. От них ожидается покорность, целомудрие и забота. Этот комплекс прочно закрепился в культуре и начинает проявляться в отношениях ребенка с матерью в раннем детстве и невольно передается ребенку, если враждебный по отношению к детям аспект эмоционально не перерабатывается и не контролируется сознанием. Живой и имеющий потребности младенец неизбежно провоцирует неуверенность матери, и если эту проблему не решать, то виновником ее станет требовательный ребенок. Мы должны исходить из того, что не осознаваемые и не принимаемые во внимание слабости материнства (раздражение и неуверенность) бессознательно и необдуманно передаются ребенку, который, не понимая, что причиной проблемы является мать, в итоге чувствует себя надоедливым и обременительным. Слабые стороны материнства трансформируются в нарциссическую травму ребенка, если он начинает думать, что виновен в состоянии матери. Психосоциальные последствия комплекса Лилит являются губительными. Его общие симптомы у мужчин и у женщин выражаются в различных проблемах идентичности со всеми вытекающими отсюда страхами и неуверенностью в партнерских отношениях.

Так, из юноши снова получается Адам, который для того чтобы быть сильным и могущественным, терпит только подчиняющуюся Еву, а девушка становится Евой, которая отрекается от самоценности только для того, чтобы ее терпели в отношениях. Став родителями, «Адам» и «Ева» препятствуют проявлению эмоциональной экспансивности и радостной активности своих детей и видят в них лишь объект для воспитания. Ребенок должен быть приучен к порядку, дисциплине и, прежде всего, к контролю над своими эмоциями и повиновению. Таким образом подавляется и сексуальное удовольствие, чтобы позже в сексе женщина была лишь только пассивной страдалицей, а мужчина превратился в бесчувственного пользователя.

Тоска по матери приводит к поиску ее замены в партнерских отношениях, но результат никогда не сможет быть удовлетворительным. В силу обстоятельств, в частности господства патриархата, женщина занимает позицию подчиняющейся и зависимой и, мучая мужчину своими нереализованными ранними стремлениями и желаниями и терроризируя его своими разочарованиями и ненавистью, в конце концов разрушает отношения. Подавляя в себе Лилит, она становится недовольной, придирчивой и полной упреков. Мужчина же в комплексе Лилит остается нечестным и неуверенным в своей мужественности. Посредством денег, силы и претензии на авторитет он пытается скрыть свою проблему идентичности. Он важничает и старается создать такие отношения с мужчинами и женщинами, в которых он мог бы доминировать и контролировать. Нежность и основанное на доверии увлечение он считает для себя опасными, поэтому избегает их. В основе его отношения к женщинам часто лежит сексуальный интерес, в результате чего тоска по равноправной партнерше сходит на нет вследствие ее исключительно сексуального использования. Другая сторона этой скрытой проблемы выражается в импотенции. Не возбуждаясь, своим вялым пенисом мужчина «наказывает» женщину за то, что та живет как Ева.

Как правило, он и она пытаются соревноваться друг с другом в обретении давно потерянного счастья. Каждый раз на стадии влюбленности им кажется, что новый партнер может и хочет осуществить все их стремления, и это длится до тех пор, пока оба не исчерпают себя в борьбе за внимание, признание и возможность быть принятым. Тогда их возникшая еще в раннем детстве и сохранившаяся в настоящем ярость от разочарования, которую они, собственно говоря, хотели бы направить против прежних, то есть внутренних родителей, выплескивается друг на друга, тем самым до основания разрушая любую нежную близость и понимающее единение.

Страдания от ежедневных маленьких войн и вечно повторяющихся разочарований и обид, которые сопровождают брак, нужны для обоснования конфликта и для того, чтобы неосознаваемую и невысказанную горечь раннего детства не нужно было снова воспринимать как угрозу для жизни. Нестерпимая боль детства трансформируется в затяжную болезненную драму настоящего.

Ни один мужчина не может стать мужчиной с «Евой». И ни у одной женщины нет шанса стать женщиной с «Адамом». «Адам» и «Ева» создают из своего комплекса Лилит несносную совместную жизнь, отравляют ее возрастающим разочарованием друг в друге и таким образом усиливают вполне предотвратимое страдание своих детей. В результате этого «Адам» становится воином, а «Ева» ведьмой.

Сын может отделиться от матери и завоевать женщину как равную партнершу для жизни и секса только в том случае, если его тоска по матери утолена или он научился снова и снова оплакивать свой дефицит матери. Дочь только тогда больше не захочет видеть в своем партнере защищающую и оберегающую замену матери, когда сможет оплакать свой дефицит матери, разглядеть свою бессознательную идентификацию с ней и в результате болезненного перерезания пуповины научится ее преодолевать. К сожалению, реальность детства нельзя исправить, и испытываемый в то время дефицит не может быть восполнен постфактум, что так старается внушить и «продать» гедонистическая культура. Только боль «заземляет» несчастье и беду, к тому же не навсегда, а лишь в моменты, когда она прорывается, разбуженная воспоминаниями, вызванными внешними или внутренними причинами.

Комплекс Лилит – это также одна из движущих сил женского движения за эмансипацию. В первую очередь, это движение против несправедливого доминирования мужчин, которые ради своего положения могут опираться на истину в высшей инстанции – Библию. Но, как мы видим, это толкование неверно, потому что оно как раз скрывает существование Лилит и незрелость Адама.

В такой важной борьбе за женские права мужчину порой представляют противником, хотя он также страдает от дефицита матери. Женская сексуальность в ее мастурбирующем и лесбийском варианте охотно идеализируется, а проблемы материнства часто остаются в тени.

В борьбе женщин за право на профессиональную деятельность и равноценную социальную карьеру материнство охотно отрицается и обесценивается, детские ясли с преждевременным расставанием ребенка с матерью считаются не только возможными, но и необходимыми. Таким образом, дефицит матери, который во многом объясняет комплекс Лилит, неизбежно передается следующему поколению.

Враждебность по отношению к детям является важнейшей частью этого комплекса, который, на мой взгляд, разрушает культуру и является основным источником насилия и войн. Срабатывает архетип ужасной всепожирающей матери, которая похищает и убивает новорожденных, пьет их кровь и высасывает мозг из их костей. Поэтому и в наши дни, например ортодоксальным еврейским роженицам надевают амулеты. В мифологии многих народов есть похищающие детей и пьющие у них кровь существа, которые также предстают в образе обольстительных женщин, указывая тем самым на универсальный архетипический мотив.

Пациенты с трудностями в идентичности, нарушениями самооценки и состояниями страха, то есть с симптомами ранней структурной патологии личности, в рамках глубинно-психологического анализа сообщают об очень страшном опыте отвержения своими матерями. Зачастую они пережили раннее отделение от матери и были жертвами нарциссического злоупотребления своих матерей. Возникают душераздирающие, мучительно-болезненные воспоминания, в которых мама была «требующей» и «высасывающей все соки», а пациент, будучи ребенком, находился в распоряжении матери для удовлетворения ее потребностей. Эти воспоминания часто вызывают ярость и отвращение.

Враждебность матери по отношению к детям сама по себе не является угрожающей и обременяющей проблемой, это скорее вытеснение проблемы и отрицание комплекса Лилит. Миф о Лилит показывает нам всего лишь нормальную и неизбежную сторону женственности: оправданное непринятие материнства, потому что материнство существенно ограничивает свободу, профессиональную и социальную равноценность, а также достаточно часто на некоторое время – сексуальный интерес и способность получать удовольствие. Большинство женщин отвергают эти факты преувеличенным чувством материнства или участием в эмансипации с ее идеологической борьбой за права женщин, в которой мало место для детей.

Согласно огромному терапевтическому опыту, мы должны исходить из того, что ребенок чувствует отношение матери задолго до того, как может его осмыслить и изложить с помощью человеческого языка. В результате современных исследований грудных детей стало известно, что между матерью и ребенком с самого начала осуществляется взаимная коммуникация, младенец является не только пассивным получателем хорошей или плохой материнской заботы, но и сам активно участвует в отношениях. Для этого он имеет множество рефлексов и врожденных коммуникативных способностей, которые помогают устанавливать контакт и регулировать отношения (подробно об этом см.: Dornes, 1993, 1997). Таким образом, каждая мать неизбежно вспоминает свой собственный детский опыт, и ребенок общается с «внутренним ребенком» своей матери. Д. Штерн (Stern, 1995) говорит о специфической «конъюнктуре материнства», в которую каждая женщина попадает после рождения своего ребенка, куда бессознательно поступает опыт взаимодействия с собственной матерью, опыт дочери и сознательное понимание происходящего ставшей матерью женщины с осознанным и желаемым отношением к своему ребенку. Эта важная способность матери к эмпатическому чувствованию своего ребенка в основном определяется опытом собственного раннего получения материнской заботы.