Медленное пламя

Запись нулевая

Через пустыню, напоминавшую имбирный пирог под голубой глазурью неба. Сквозь бархатистую сырость леса. Через уютные городки. Сквозь мегаполисы с их тяжеловесным обаянием. По сотням вокзалов, мотелей и дорог — иногда казалось, им нет числа.

Очередной автобус пересёк границу Монтаны и устремился навстречу неизвестности. За окном проносились горы и озёра, леса и прерии — и иногда в каменной серости или зеленоватом тумане можно было рассмотреть своё отражение. Медно-русые волосы, глаза цвета мха, прямой нос со слегка вздёрнутым кончиком и едва заметная ямочка на подбородке. Облик, привычный и незнакомый одновременно. Она старалась изменить свою внешность, но при этом не переусердствовать. И, судя по равнодушным взглядам пассажиров, ей это удалось.

Вот что не получилось точно — так это начать новую жизнь. Она сбежала ради вещей, которые в её роскошном доме были под запретом. Работать и распоряжаться своих деньгами. Носить простые, лёгкие вещи: никаких увесистых жемчугов, удушающего меха и таких дорогих платьев, что в них страшно дышать. Ей не разрешали громко слушать музыку, гулять в одиночестве и здороваться со знакомыми — особенно если они были мужского пола. Но, пожалуй, прежде всего она сбежала от невыносимого жара, оставшегося на теле атласными полосками сожжённой кожи.

Вопреки логике и здравому смыслу, побег оказался испытанием почти таким же тяжёлым. Когда она пыталась где-нибудь осесть, страх разоблачения шпарил кипятком. А ещё — вынуждал бежать дальше, вновь жить в дороге и вздрагивать каждый раз, как ей попадались объявления «ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ». Вещи, ради которых она сбежала, оставались такими же призрачными и недосягаемыми, словно она всё ещё жила в своём роскошном доме.

«Так жить нельзя, — думала она, глядя, как за окном мелькают леса Монтаны. — Но, может, ещё рано? Может, нужно уехать подальше? С другой стороны, как я пойму, что уехала далеко? И что делать, если мне не понравится в каком-нибудь городе? Опять менять документы и перекрашивать волосы?».

Она теребила подкладку плаща, пытаясь не думать о том, сколько городов уже проехала. Сколько раз страх побеждал желание остаться.

— Пусть кость решит мою судьбу, — пробормотала она и достала из кармана красный кубик.

У неё были сложности с принятием решений. Когда тебе говорят, что носить и думать, невольно разучишься рассуждать самостоятельно. К счастью, на помощь пришло радио, крутившее британский хит восьмидесятых Such a Shame. Герой песни принимал решения, бросая игральный кубик, и сразу после побега она купила себе несколько в каком-то магазине настолок. Белый с чёрными точками — классика, двенадцатигранник, похожий на сиреневый кристалл — для сложных ситуаций, и леденцово-красный с сердечками — её самый любимый.

— Выпадет больше тройки — останавливаюсь, — договорилась она с случайностью. — Меньше — еду дальше.

Алой гранью к ней повернулось четыре сердца. «В дрожащих руках судьба моя» — пелось в песне, и её руки в самом деле дрожали. Не поймёшь даже, от чего именно: от того же страха, хлеставшего жгучей плетью, или от радостного предвкушения. Неужели все те вещи — работа, лёгкая одежда, громкая музыка, — всё-таки станут реальностью?

Она спрятала кубик, вынула карту из спортивной сумки и отсчитала четвёртую остановку от нынешней. Городок с загадочным названием «Тенвара» — крохотный настолько, что даже обозначавшая его точка терялась в засечках лесов. Впрочем, так даже лучше: не наткнёшься на собственный портрет с номером телефона и вознаграждением за информацию.

Скрип тормозов, лязг автоматических дверей — раз, два, три, а на четвёртый она уже стояла на перроне, глядя вслед старенькому автобусу. Деревянный щит с резными ёлочками приветствовал её в той самой Тенваре, а за спиной возвышалась громада вокзала. Вдруг грудь будто ошпарило кипятком от ужаса, но она постаралась взять себя в руки. Если ничего не получится, всегда можно будет уехать. Ведь теперь она не обязана терпеть то, что ей не нравится.

Итак, с чего начинается новая жизнь в незнакомом городе? Логично, что с поиска жилья. На вокзале она разжилась новой картой и отправилась на поиски гостиницы под названием «Три сосны» — совсем рядом и, вопреки названию, не заблудишься. А внизу, будто в долине, ей открывался вид на Тенвару — такую же, как и любой-другой город на севере Штатов. Здания из красного кирпича. Семейные магазинчики вместо торговых сетей. Горы и леса на горизонте — будто аппликация. И, конечно, здание мэрии, отмеченное звёздно-полосатым флагом. Пока Тенвара не вызывала у неё никаких эмоций, кроме, пожалуй, страха: вдруг не получится? Или вдруг получится, а потом меня найдут?

«Вдохни и выдохни, — велела она себе. — Решать проблемы будем по мере поступления, а то так можно и с ума сойти».

Рассуждения, в общем, разумные, но когда они помогали справиться с тревогой? Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а пальцы, державшиеся за ремешок сумки, ритмично подрагивали. Воображение рисовало жуткие картины её будущего, где она или прозябает в одиночестве, или… Впрочем, об этом было страшно даже думать. Немного опомниться ей помог внушительный каменный особняк на кромке леса. Латунная табличка сообщала, что это та самая гостиница — и она потянулась к ручке двери.

На мгновение пальцы скользнули по резной бронзе, но потом она всё же дёрнула дверь на себя. Сбежать или остаться — хоть одно решение она приняла без броска кубика. Лобби встретило смолистым ароматом деревянных панелей, аквариумным полумраком и высокой девушкой, стоявшей за стойкой. Блестящие чёрные волосы она убрала в аккуратный хвост, а черты лица, будто нарисованные тончайшей кисточкой, подчеркнула стрелками и яркими алыми губами.

— Доброе утро, мэм, — немедленно поздоровалась девушка. — Добро пожаловать в «Три сосны». Желаете снять номер?

— Я? — переспросила она и тут же мысленно хлопнула себя по лбу. В лобби никого — кроме неё, девушки и благородного вида колли, гревшегося у камина, — собственно, и не было. — Да, я, пожалуй, желаю.

— На какой срок, мэм? — девушка распахнула толстенную конторскую книгу. — И вы бы предпочли одноместный номер или?..

— Да, предпочла бы одноместный, а срок… Две недели, наверное? Я же смогу съехать раньше или продлить потом?

Пёс, нежившийся на коврике возле камина, поднял голову и с интересом взглянул на незнакомку. Симпатяга колли, потрескивание дров, громоздкая мебель, аромат хвои, растекавшийся в воздухе эфирным маслом — тяжеловесный уют гостиницы манил если не остаться навсегда, то хотя бы закрыться в спальне и немного отдохнуть. Она действительно устала жить в дороге. Устала тревожиться и бояться.

— Да, конечно, мэм, — подтвердила девушка. Её голос — хрипловатый и низкий, — в представлении гостьи прочно вязался с сигаретами. — У нас тут нет людоедских правил вроде «деньги за бронирование не возвращаются», так что планируйте отпуск как душе угодно.

— Это приятно, спасибо, мисс… — она скользнула взглядом по белой рубашке, к которой был приколот серебристый бейджик. —…Рэмидж.

— Да можно просто Эш, — ответила девушка, что-то вычитывая в книге, а затем перенабирая это на стареньком компьютере.

— Спасибо, Эш. А это местная газета? Можно её взять? — она указала взглядом на стойку с прессой.

— Да, конечно, мэм, берите, — немедленно отозвалась девушка.

Газета с романтичным названием «Эхо» предлагала заглянуть на местную ярмарку, со скидкой починить мебель, а также познакомиться с историей местной фабрики — она делала как окна, так и двери, и, если верить той же самой статье, обеспечивала этим едва ли не всю Монтану. Статьи писали всего два журналиста — Эллери Лейк и Джордан Бёрк, — причём, судя по количеству материалов, мистер Лейк оказался более плодовитым автором. Но её пока мало заботила ярмарка, ещё меньше — мебель, а вот фабрика заинтересовала наличием вакансий. Если получится устроиться на приличную работу, быть может, она перестанет сбегать?

«Ещё бы что-нибудь уметь», — уныло подумала она, листая объявления.

К сожалению, никто не искал богатую бездельницу, умевшую только слушать музыку, есть мороженое с горячим чаем и бросать кубики. Везде требовались рабочие руки, а она могла разве что помыть полы — и то, скорее всего, придётся потренироваться. Так она с тоской и просматривала объявления, пока не зацепилась за одно из них благодаря знакомой фамилии.

В редакцию «Эха»требуется секретарь

Обязанности: отвечать на звонки и создавать уют

Оплата и занятость: по договорённости

Обращаться к Эллери Лейкупо телефону или в редакцию

Отвечать на звонки и создавать уют — звучит как что-то, что ей вполне по силам. Кажется, стоит навестить мистера Лейка и попробоваться на должность секретаря. При мысли, что всё будто бы складывается — гостиница, приемлемая работа, город далеко от дома, — её одновременно пробрало волнующим предвкушением и страхом, что всё вот-вот закончится.

— Мэм, давайте заведём вашу карточку постояльца, — напомнила о себе Эш. — Можно, пожалуйста, ваши документы?

Она протянула ей водительские права и ощутила, как что-то оборвалось внутри, когда Эш принялась пристально рассматривать карточку. Пришлось приложить усилия, чтобы не кусать губы и не теребить ремешок спортивной сумки: словом, ничем не показывать, как она нервничает. Но мисс Рэмидж не стала жать тревожную кнопку, колли не вцепился в замшевый плащ, а в гостиницу не ворвался отряд полиции. Эш лишь положила права рядом и принялась переносить данные в компьютер.

— У вас красивое имя, мисс Найтингейл, — сдержанно улыбнулась Эш.

— Просто Белла, — улыбнулась она в ответ. — Приятно познакомиться.

Запись первая

— Это форменное безобразие, вот что я вам скажу!

Утро в «Эхе Тенвары»— офисе местной газеты, — началось не с кофе и даже не с редакторской планёрки. Окна дрожали от мощного баса миссис Уиллер. От него же грозили пойти трещинами стенные панели, а каждый шаг этой внушительной дамы отзывался вибрацией в полу, рискуя спровоцировать землетрясение.

Другие жертвы загадочного воришки вели себя не в пример тише. Мистер Диньянди неуверенно поглядывал на остальных, а Элви Веллегре убито смотрел в пол, драматично всхлипывая, когда речь заходила о его пропаже. Эллери Лейк, на которого обрушилось общественное негодование, прекрасно их понимал, но отступать от своих принципов не собирался.

— Миссис Уиллер, — Эллери попытался взять ситуацию под контроль, — я понимаю…

— Не понимаете, молодой человек! — миссис Уиллер угрожающе нависла над Эллери. — Потому что вы бы тогда написали правду — что вещи украли эти проклятые Флетчи!

— Может, конечно, и не Флетчи, — осторожно вмешался мистер Диньянди и тут же стушевался под строгим взглядом миссис Уиллер.

— А коллекция… — вновь всхлипнул Элви Веллегре. — Её папа всю жизнь собирал…

— Вот! — миссис Уиллер упёрлась кулаками в массивные бёдра. — Полюбуйтесь, до чего довели ребёнка! Общественность Тенвары требует, чтобы в газете назвали настоящих преступников! Вы должны защищать наши права!

«Господь и ангелы его, — Эллери сжал пальцами переносицу. — Зачем я только вышел сегодня из дома…».

Всё началось, кажется, пару дней назад. От своего друга — полицейского Ненада Млинарича, — Эллери узнал о странном ограблении. Пострадали сразу несколько горожан, а пропали вещи, которые Эллери никак не мог связать между собой. Мистер Диньянди лишился ящика с инструментами, Элви — нескольких пластинок, а пожилая миссис Пайнз — фамильного кольца. Миссис же Уиллер, грозной тенью нависавшая над Эллери, не лишилась ничего, но разъярённой орлицей ринулась защищать права соседей. Похвальное рвение, только — с точки его зрения, — направленное не совсем в то русло.

— Миссис Уиллер, я этого не сделаю, — спокойно произнёс Эллери. — Журналистика не может опираться на представления об «очевидном»: только на факты.

Ноздри миссис Уиллер гневно раздулись. Ещё чуть-чуть, подумал Эллери, и она дохнёт на меня огнём — хотя дышать огнём хотелось и ему тоже. Жаль, что он не умел.

Будь здесь главный редактор, чёрта с два с ним бы стали так разговаривать. А вот Эллери Лейк — совсем другое дело. Рост всего в пять футов и девять дюймов, золотистые волосы, веснушки на крыльях носа и громадные светло-голубые глаза. Эллери Лейку, несмотря на его двадцать пять, редко давали даже двадцать. И у моложавости были свои плюсы, но минусы их перешивали.

— «Об очевидном»? — от гнева шоколадная кожа миссис Уиллер потемнела ещё сильнее. — Да миссис Пайнз видела их возле своего дома! Своими глазами! Это, по-вашему, не факт?!

— Видела? — удивлённо моргнул Эллери. — А полиция в курсе?

— Это вы с вашим приятелем должны знать! Газета для чего нужна? — миссис Уиллер ткнула пальцем в сторону Эллери. — Чтобы заставлять других работать! Так сделайте милость!

Дело принимало всё более странный оборот. Флетчи, которых так настойчиво обвиняла миссис Уиллер, жили обособленной общиной на кромке леса. Изредка их видели в Тенваре: они покупали лекарства и стиральные порошки. Но, простите, пластинки? Эллери сомневался, что у них и проигрыватель-то был. По крайней мере, ходили слухи, что Флетчи избегают технологий.

Впрочем, тот факт, что миссис Пайнз видела грабителей, возвращал его теорию к состоянию гипотезы. В конце концов, Эллери не знал, чем живут Флетчи и зачем им всё это могло понадобиться. Когда предостерегаешь горожан от домыслов, важно и самому не забывать о журналистской объективности.

«Итак, — Эллери сделал мысленную засечку, — во-первых, позвонить Ненаду. Во-вторых, поговорить с миссис Пайнз. В-третьих… А в-третьих не обойтись без кофе».

— Миссис Уиллер, я поговорю с полицией, — в низком, вопреки миловидной внешности, голосе Эллери зазвучал металл, — и мы разберёмся с показаниями миссис Пайнз. Если выяснится, что в ограблении замешаны Флетчи, газета обязательно выпустит опровержение.

— То-то же, молодой человек, — миссис Уиллер довольно качнула головой и схватилась за дверную ручку. — Мы будем ждать опровержения, вот что я скажу! — и она хлопнула дверью с такой силой, что со стола Эллери слетели распечатки.

Когда горожане, наконец, разошлись, опустевший офис «Эха» сразу показался Эллери громадным дворцом арабского шейха. Если, конечно, шейхи выстилают полы линолеумом, заставляют комнаты офисной мебелью, а в качестве декора используют клейкие стикеры. Эллери сорвал один, зачеркнул написанное и набросал план. Долгожданная тишина окутывала его мягким пледом: нарушало её только гудение старенького компьютера.

«Ненад… Миссис Пайнз… Флетчи… — мысленно повторял Эллери. — Нет, что-то здесь не так».

Он приклеил стикер к стене и потянулся за телефонным справочником. Дом миссис Пайнз оказался едва ли не в центре Тенвары. Чуть поодаль жил мистер Диньянди, а рядом с ним — Элви Веллегре. Эллери пытался отмахнуться от своих домыслов, но странности дела не давали покоя. Флетчи жили на самом краю города. Чего ради им — какими бы странными их не считали, — тащиться в центр? Что такого особенного в кольце миссис Пайнз?

Эллери Лейк откинулся на спинку стула, крутя ручку между пальцами. Обычным это ограбление не было точно: вот домысел, от которого он никак не мог избавиться.

***

— Дела, — лаконично прокомментировал Ненад, когда Эллери вкратце обрисовал ему встречу с горожанами. — Может, пообедаем вместе? Расскажешь в деталях и красках.

— Боюсь, мне не хватит таланта, — усмехнулся Эллери, вспоминая колоритную миссис Уиллер.

— Больше веры в себя, Эл, — из динамика телефона донёсся стук пальцев по сенсорному экрану. — Адрес я сбросил. Давай, до встречи.

Короткие гудки не оставили и шанса отказаться от предложения. Впрочем, Эллери не возражал: странное ограбление и в самом деле его заинтересовало. Интересом этим он, правда, не гордился. В конце концов, пострадали люди: Элви Веллегре заливался слезами всю их встречу, а миссис Пайнз, видевшая грабителя воочию, могла схлопотать сердечный приступ. Но всё же Эллери поймал себя на том, что набирает статью чисто механически, а мысли его крутятся вокруг инструментов, пластинки и кольца.

— Кому они сдались? — бормотал Эллери под щёлканье клавиатуры и воодушевляющий, несмотря на текст, припев Mr. Brightside.

Постепенно становилось очевидным: дело не столько в ограблении, сколько в скучнейшем рабочем дне. В редакции почти не было постоянных авторов, потому что не находилось столько событий. Главный редактор, ещё один корреспондент, верстальщик — и целая армия внештатников в основном из студенческой молодёжи, приезжавшей в Тенвару на каникулы. Когда-то компанию им составляла ещё и секретарша, но недавно она перебралась в Хелену: поближе к дочери и внукам.

Поэтому сейчас офис неприятно пустовал. Редактор повёз сына на очередное обследование, корреспондент взял отпуск, чтобы отметить годовщину свадьбы, а верстальщик и вовсе являлся лишь по выходным, чтобы подготовить газету к выпуску. Так что холостой и бездетный Эллери Лейк проводил среду в полнейшем одиночестве. Неудивительно, что при максимуме свободного времени и минимуме забот он только и думал о том, кто мог влезть в дома Элви, мистера Диньянди и миссис Пайнз.

«Ладно, хорошо, — Эллери заблокировал рабочий компьютер. — Это уже становится манией. Какой-то из пунктов плана я ещё не выполнил? Кажется, кофе?».

Отношения с другими напитками у Эллери не складывались. Молоко отдавало силосом, чай — заваренным сеном, у алкоголя ощущался обжигающий привкус спирта, а сладость газировки липла к языку. Кофе выгодно выделялся на общем фоне и, хоть уже не дарил желанной бодрости, но всё же помогал сосредоточиться. А это сейчас ой как требовалось: статья о местной фабрике так и осталась незаконченной.

Эллери выключил радио, включил автоответчик, запер офис и спустился на первый этаж своеобразного бизнес-центра. В приземистом кирпичном здании, помимо «Эха», ютились риэлторы, страховщики, местный супермаркет и крохотный закуток с кофе навынос. Юноша, мечтательно пританцовывавший за стойкой, тут же помахал Эллери рукой.

— Эй, мистер Лейк, привет! Американо, всё, как всегда, да?

— Какая память, Хеджи, — восхитился Эллери.

— Ну так не зря зарплату получаю, — Хеджи расплылся в улыбке и потянулся за картонным стаканчиком. — Как ваше ничего? Я вот слышал, что Оттелин замуж собирается. Миссис Телфорд в супер приходила, закупалась — а мне ж всё с моей стойки видно и слышно…

Хеджи Хокс вполне мог стать звездой монохромного «Города грехов». Тёмные волосы, белая кожа, громадные чёрные глаза и обескровленные губы — даже кафельная стена казалась ярче. Недостаток цвета в облике с лихвой компенсировали эмоции: Хеджи лучился улыбкой и болтал без умолку, делясь последними сплетнями. Эллери внимательно слушал и изредка комментировал, пока на фоне неоном мигала мысль: недавно Хеджи остался сиротой. И такой оптимизм — это следствие внутренней стойкости или попытки внушить себе, будто жизнь не заканчивается?

«Если память мне не изменяет, твоя фамилия “Лейк”, а не “Фрейд”», — мысленно остановил себя Эллери. Хоть люди и вызывали у него интерес, психологом он не был. И не хотелось домысливать за окружающих мотивы их поведения.

— Всё, кажись, — ежедневный выпуск «Сплетней Тенвары» завершился широкой улыбкой Хеджи. — Мистер Лейк, а чего это за делегация такая утром была? По поводу тех краж, что ли?

— Ну разумеется, — кивнул Эллери, прислушиваясь к звукам песни. — Миссис Уиллер не порадовало, что я не написал во всю полосу: нас ограбили Флетчи.

— А вы это, — слегка нахмурился Хеджи, — не верите, что ли, что это они были?

— Хеджи, приятель, а причём здесь вера? — улыбнулся Эллери. — Важны только факты, а их пока очень немного… Какая интересная песня у тебя играет. Никогда её раньше не слышал.

— О, это The Blue Nile, — Хеджи немного прибавил громкость на телефоне. — В наших широтах да в европейских долготах их не очень-то знают, но песни просто волшебные. Крыши, ночь, фонари, города… Вот это вот всё. Типа шотландская промышленная романтика.

— Как-как? — Эллери вынул из кармана джинсов свой телефон.

— The Blue Nile, — охотно повторил Хеджи. — А так непонятно пока, что если грабитель не Флетч, то кто?

— Понятия не имею, — пробормотал Эллери, сохраняя заметку с названием группы. — Но рискну предположить, что у полиции особенно нет подозреваемых. В конце концов, кому могли понадобиться сразу инструменты, пластинки и кольцо?

— Да, в целом, понятно, на самом деле, кому, — Хеджи придвинул к нему картонный стаканчик. — Инструментами починить что-то можно или построить, колечко — подарить кому, а пластинки… Ну, просто послушать, да? Я не детектив, конечно, но кажется, что дело тут в инструментах сто процентов. А остальное так, до кучи.

— До кучи, — отрешённо повторил Эллери, внимательно глядя в чёрные глаза бариста. — Может, ты и прав, Хеджи.

Рассуждения бариста заставили задуматься, а почему грабитель не взял деньги и драгоценности. Кольцо миссис Пайнз не в счёт: Ненад рассказывал, что серебро со стекляшкой напоминает леди о покойном муже. Но на чёрном рынке придётся доплатить, чтобы его хоть кто-то взял. Так, может, в странном перечне украденного и кроется разгадка? Вдруг они зря создали мрачный флёр у этого дела и приплели к нему Флетчей, а вещи украл кто-то не вполне в себе?

— Ладно, Хеджи, ещё увидимся, — Эллери отсалютовал бариста картонным стаканчиком, незаметно сунув чаевые под стойку с меню. — И лови комплимент за музыкальный вкус.

Хеджи Хокс довольно заулыбался. И, если бы не слишком бледная кожа, он б наверняка зарделся — но пока самым ярким в закутке оставалась жёлтая, как солнце, неоновая надпись на кафельной стене.

***

Пахло хвоей и сливочным пломбиром, которым отдавали первые морозы. Вдалеке виднелся синий бриллиант торгового центра, а вблизи — аккуратные домики, кирпичные магазинчики и неоновые вывески, переливавшиеся в пасмурном полумраке инопланетным сиянием. Эллери Лейк пробежался взглядом по витринам и выбрал нужную: ту, что обещала напоить горячим кофе и угостить вкуснейшим пирогом. Впрочем, именно пироги Эллери не интересовали. А вот офицер Млинарич, ждавший его на ланч, интересовал — и ещё как.

— Добро пожаловать в пекарню «Алетрия», — поприветствовала его девушка за стойкой. — Присаживайтесь, я скоро подойду.

— Спасибо, — коротко поблагодарил Эллери и направился к нужному столику.

Ненада Млинарича было легко найти как в полупустом кафе, так и в тесной толпе. Высоченный — под семь футов, — Ненад неизменно привлекал внимание как ростом, так и внешностью. Его тёмные волосы и смуглая кожа странным образом сочетались с почти прозрачными глазами, чей гипнотический взгляд мало кто мог выдержать. Эллери относился к этому меньшинству, хотя и ощутил лёгким дискомфорт, когда пожимал Ненаду руку.

— Детективом заделался? — уточнил Млинарич, когда Эллери сел напротив. — Зарплаты уже не хватает?

— А что, — удивлённо моргнул Эллери, — в газете ещё и платят?!

Ненад громко хмыкнул — что обычно выражало крайнюю степень веселья, — и придвинул к себе меню. Эллери же откинулся на спинку плюшевого диванчика и скрестил руки на груди. Старые лампы бросали мягкий свет на деревянные стены, выкрашенные тёмно-голубой краской, и десерты, хранившиеся под вогнутым стеклом витрины. Приятно пахло ванилином, а в колонках потрескивал ненавязчивый джаз. Чисто, уютно и, главное, тихо. После шумного утра у Эллери развилась чувствительность к громким звукам.

— Готовы сделать заказ? — возле столика возникла официантка.

— Пирог дня, — кивнул Ненад, — чёрный кофе… И ему то же самое.

— Спасибо, Ненад, но пироги — это не моё, — возразил Эллери.

— Раздвинь внутренние горизонты, Эл, — Млинарич вернул меню официантке. — После этих пирогов категории «сладкое» и «солёное» исчезают, а на их место приходят «пироги из “Алетрии”» и все остальные.

— Тебе что, доплачивают за рекламу? — покачал головой Эллери. — Хорошо, ладно, давай попробуем чертовски хороший вишнёвый пирог.

— Сегодня он грушевый, — Ненад взглянул на Эллери, вызвав лёгкое головокружение своими бездонными глазами. — Так что было утром?

— Пришествие миссис Уиллер. Её возмутило, что я не обвинил в ограблениях Флетчей. А ещё, кстати, она сказала, что миссис Пайнз видела их возле своего дома. «И вы, и полиция зря проедаете свой хлеб, вот что я скажу», — проговорил он густым басом, подражая интонациям миссис Уиллер.

Сразу после пародии, вознаграждённой сдержанной улыбкой Млинарича, на столе возникли дымящиеся чашки и тарелочки с пирогом. На пышном тесте таяли шарики ванильного мороженого, но Эллери первым делом потянулся за кофе. К еде он в основном был равнодушен, а уж к сладкому — особенно.