Ветерок от взмаха крыла бабочки

Татьяна

– Доброе утро, страна, – пробормотала девушка и присела на кровати.

– Блин, опять не выходной, – процедила она сквозь зубы и снова забралась под одеяло.

Блинов этим утром получилась целая стопочка. Если бы они могли материализоваться, из них бы вышел отличный завтрак.

Обычно, после пробуждения, Танюша неохотно возвращалась в реальность. Она торопливо забиралась обратно под одеяло и погружалась в дрёму. Со временем это переросло в привычку и стало для неё ритуалом.

На работу Татьяна Сергеевна ходила в стиле гордой птицы-Ёжика: пока не пнёшь, не полетит. Не то чтобы она совсем не любила свою работу, просто работа не любила её.

Да, и дорогу до офиса Танюша не могла назвать приятной. Она напоминала ей марафонскую дистанцию со множеством препятствий, различных для каждого времени года, и это её ужасно раздражало!

Даже старт не всегда считался удачным. В межсезонье ступеньки у подъезда покрывались слоем льда, образуя покатую горку, и жильцы, вне зависимости от желаний, здесь регулярно получали массаж конечностей различной степени тяжести.

Татьяне пока везло. Ей удавалось балансировать на скользкой бугристой поверхности, выполняя несуразные выкрутасы.

Вдоль дома тянулась щербатая асфальтированная дорожка. Её длины хватало ровно до конца соседнего подъезда. Далее проход загораживали кусты с низко опущенными растопыренными ветками.

Девушке приходилось прикрывать лицо руками и наклонять низко голову, чтобы не повредить глаза и не испортить наспех собранную причёску.

За кустами дорожка резко обрывалась и переходила в широкую тропу, с вдавленными в землю камнями и кусочками битых кирпичей, оставленных после стройки.

В межсезонье здесь-то и начинались настоящие испытания.

Утоптанная дорога пересекала пустырь, расположенный между старыми домами.

Местные жители десятки лет пользовались этим путём, и Танюша могла с уверенностью сказать, что эта народная тропа действительно никогда не зарастала!

В период затяжных дождей она превращалась в трассу для бобслея, местами на ней возникали лужи-ловушки и весьма глубокие.

«Ю-ху!» – уже кто-то несётся по гладкому сланцу.

«Ю-ху!» – умчался другой бобслеист, оставляя Танечку далеко позади себя.

Однажды она увидела «Оп-ля». Это молодой человек, споткнувшись, про скользил на животе несколько метров. Ведь трасса только со стороны выглядела гладкой. Кое-где из земли выпирали камни, а иногда – целые каменюки.

Хуже всего приходилось старикам с их хрупкими костями. Они старались обходить трассу стороной, медленно передвигаясь по самой кромке.

В такую погоду Татьяна приходила в офис не с пустыми руками, а с прилипшей грязью на обуви. Поэтому при её появлении из некоторых уголков офиса доносилось ехидное: «Свинья везде грязь найдёт».

Но, на самом деле, она не сильно на это обижалась. Что ж поделать? Не все живут в благоустроенных районах города. Иногда приходилось смеряться с ролью маленькой свинки.

Летом пустырь покрывала густая трава, таящая в себе не мало опасностей. Лишь стоило беспечному прохожему легонько прикоснуться к случайной былинке, как вверх взмывало густое облако, сплетённое из крохотных телец прожорливых комаров и мошек, а отбиваться от них не самое приятное занятие на свете.

По ночам, когда шум города стихал, трава превращалась в музыкальный ковёр. Пение сверчков убаюкивало большую часть населения близлежащих домов, но кое-кого эти серенады жутко раздражали, ведь они не могли уснуть от пульсирующего шума насекомых.

Танюша на сон никогда не жаловалась и обычно быстро засыпала, но на ранний марафон уходило много усилий. Поэтому в начале рабочего дня Танечка устраивала передышку и восстанавливала силы чашечкой тёплого чая с какой-нибудь вредностью в виде печенки.

В такие моменты она чувствовала себя счастливой и умиротворяющее состояние духа снова к ней возвращалось. Но для сохранения душевных сил девушка старалась не попадаться на глаза начальству, однако ей не всегда это удавалось.

Её руководитель, Букин Рудаль Альфафович, любил устраивать внезапные проверки, и от этого, и без того неустойчивое настроение портилось, причём не только у неё, но у всего коллектива.

Букин не пользовался любовью у подчинённых. И далеко не каждый решался обратиться к нему с каким-нибудь вопросом лишь только потому, что отчество у него такое сложное.

Только попробуй случайно оговориться и тогда узнаешь, где раки зимуют!

К счастью, Танюше с ним редко приходилось сталкиваться по работе и это её весьма воодушевляло.

Его заместителя, Охотника Игоря Петровича, сотрудники так же старались обходить стороной, ведь в какой-то степени, он оправдывал свою фамилию. Игорь Петрович пристально следил за опозданиями и всегда с придирчивой тщательностью осматривал рабочее место каждого.

Всю информацию о том, кто где был, о чём говорил, чем занят и так далее, он записывал в отдельную тетрадочку и хранил её от посторонних глаз в огромном сейфе. Временами он перечитывал свои заметки и делал некие устрашающие умозаключения, с которыми он охотно делился с окружающими, но те в сою очередь, не испытывали от такого общения никакого восторга, а лишь мечтали о том, чтобы он поскорее от них ушёл и закрылся в своём кабинете надолго.

Он так же слыл охотником до женщин. Ну, а если у кого вдруг случался день рождения или даже юбилей, он незамедлительно появлялся в нужном месте, ведь поесть за чужой счёт он любил охотнее всего.

В целом жизнь на работе у Татьяны складывалась неплохо, бурлила и била ключом, а иногда даже доходила до особой точки кипения. В этом ей помогали деятельные люди такие как Крикунова Марзия Габдрахмановна.

Во всяком деле она права, впереди и на лихом коне! Когда у неё заканчивалась своя работа, она рьяно принималась за чужую, лихо закидывая несчастных сослуживцев указивками:

– Лож сюда!

– Клади – поправляли, не подумав люди.

– Молчать всем! Слушать меня сюда! Все дураки, все идиоты! Всё СРОЧНО! СРОЧНО! Все поняли меня?

Эта активность очень раздражала и мешала эффективному протеканию рабочего процесса. От этих криков некоторые входили в такой ступор, что собственное имя вспомнить не могли. С такой напористой женщиной старались не спорить, поэтому все дружно молчали, как говориться в тряпочку, и покорно выполняли её поручения.

Ещё был Никита. Парень как парень. Тихий, спокойный и в чём-то даже гений.

Тайком он поглядывал на Танечку, а для неё эти взоры не имели никакого значения. Но кое-кто на этого незатейливого парнишку заглядывался: Анжелика – офиса краса.

Ей нравилось в себе всё, начиная от кончиков пальцев на ногах и до самой макушки. Анжелику сильно возмущал тот факт, что какой-то там тихоня совсем её не замечает.

Для Танюши, в этой среде, стала добрым другом Инна Маратовна – пожилая женщина с мягким характером и с большим жизненным опытом за плечами. Её муж состоял в должности главного бухгалтера и считался человеком прижимистым.

По этой причине Инна Маратовна в первую очередь ценила в людях качества щедрости и бескорыстия. Она сама жила по этим принципам и часто приносила в офис что-нибудь к чаю, не собирая ни с кого за угощение денег.

По всему офису стояли горшочки с цветами. Ими занималась заботливая пенсионерка.

И зимой, и летом над растениями летали маленькие бабочки, еле заметные для глаза.

Почему-то все думали, что это моль, но над цветами порхали именно бабочки, очень крохотные и почти бесцветные.

Даму Анжелику эти крошечные создания безумно раздражали.

– Выкиньте на помойку этот ваш мусоросборник! – гневно кричала она, проходя мимо крохотной оранжереи.

– Чем же вам помешали несчастные растения? – ответила не без горечи в голосе Инна Маратовна.

– Весь подоконник загадили опавшими цветами. Выращивать надо полезное, например, алоэ или петрушку какую.

– Позвольте, но цветы несут людям радость! – ответствовала ей Инна Маратовна.

– Как видите не всем, – не уступала ей громкоголосая Анжелика – Меня они только раздражают, лишают эстетического удовольствия и наносят моральную травму.

– Лучше на свой стол посмотрите, – раздался голос Альберта Фаритовича, человека пенсионного возраста, но не представляющего свою жизнь без работы, – Из пыли на вашем столе валенок сибирский скатать можно!

Вокруг раздался истерический смешок, и скандалистке пришлось остепениться. Ей не хотелось представать в дурном свете перед молодёжью, хотя они не очень-то интересовались людьми старшего поколения.

В обычные дни молодняк не знал куда себя деть от скуки. Кто-то, не стесняясь спал на рабочем столе, кто-то зависал в телефоне, листая ленту новостей, и лишь временами отрываясь на чашечку чая.

Летом они даже ставили квас на хлебных корках. Вот тут-то уж точно водились дрозофилы!

Но молодёжь в коллективе считалась бесценной рабочей силой, поощряли её повышенной зарплатой.

Татьяна не принадлежала к их числу и к пенсионерам тоже, поэтому ей платили за усердный труд меньше всех.

Её знания ничего не решали, и время, проведённое на работе, не приносило никакого морального удовлетворения.

Домой она возвращалась без особого настроения и никогда не строила планов на вечер. Дни тянулись бессмысленной вереницей, шаг за шагом приближаясь к всепоглощающей бездне. Танюша давно ни о чём не мечтала и ощущала себя призраком, живущим где-то между небом и землёй.

Тусклый город

Как-то утором Танюша смогла приоткрыть один лишь глаз и взирала им на мир без особого удовольствия. Второй глаз, совсем не хотел просыпаться.

Внезапно перед ней пролетела маленькая бабочка.

«Наверное, это из офиса», – подумала Татьяна.

Бабочка немного покружила над головой, подлетела к лицу слишком близко и сделала взмах крылом, как бы веером. От дуновения ветерка у девушки немного закружилась голова и она опять погрузилась в глубокий сон.

Проснувшись, Танечка решила, что уже пора собираться на работу, но в голове она ощущала некую тяжесть.

– Что это? Почему так мрачно вокруг? Неужели дождь зарядил?

С этими мыслями Танюша зашла в ванную комнату. Пустота в голове всё больше ощущалась. Перед глазами висела пелена, напоминающая клубы дыма.

Ванная комната выглядела как-то странно. Краны казались старыми, покрытыми пятнами ржавчины.

– Недавно же поменяла! – возмутилась она.

Её рука нерешительно потянулась к истёртому барашку. Резьба при его повороте заскрипела, и из крана в пустую со следами от потёков ванну посыпались дохлые мухи. Они оказались сухими и лёгкими. Поэтому часть из них не сразу достигли дна, а некоторое время планировали в воздухе.

«Что за бред? – пронеслось в голове. – Надо смыть».

И рука непроизвольно ухватилась за потёртую рукоятку смесителя.

– Что за…? – невольно сорвалось с губ…

Из крана вырвался мощный поток мёртвых насекомых.

– Блин, я хочу умыться, надо это смыть водой!

Девушка не знала, что делать, ворох тревожных мыслей навалился на неё.

Она повторно провернула ручку крана, но вместо прохладной воды продолжали вылетать невесомые тельца и лишь одна толстая оса лежала среди жирных мух.

– Фу, блин!

Татьяну мутило и она в чём была, выбежала на улицу.

Плотной стеной шёл дождь. Настоящий ливень. Но капли выглядели непривычно, они отдавали рыжиной. Танюша поспешила под навес, находящийся рядом, но успела промокнуть и затем поняла, что ужасно холодно.

Пол укрытия располагался под небольшим углом. Рядом стояли лодки и по ним хлестал сильный дождь.

Но одна из лодок находилась под крышей, и девушка решила укрыться в ней. Она настолько замёрзла, что даже не могла выпрямить спину.

Танюша сделала несколько шагов, но дорогу ей преградил мужчина и заорал во всё горло:

– Что ты тут делаешь, воровка? Лодку мою украсть хочешь?

– Нет, я хотела лишь спрятаться от ветра и немного согреться.

Сердитый незнакомец не успел добраться до Татьяны, кто-то окрикнул её сзади и силой потащил за собой.

– Надо бежать на остановку! – прозвучал чей-то голос.

От потрясения девушка не заметила, как оказалась под навесом с гофрированной крышей. Остановка оказалась старой модели, целиком металлическая и местами с покорёженными стенками. Краска с её стен почти вся облетела, кое-где выпирали ржавые пятна.

Рядом стояли люди, человека два или три. Татьяна толком не разглядела. Они переминались с ноги на ногу от холода, но не могли согреться. Дул сильный ветер, он захватывал поток воды, опускавшийся лавиной с неба, и щедро обдавал ледяной и мутной волной всех стоящих под железной крышей. К счастью, быстро подошёл автобус, и вся компания без промедления забралась в него.

Уже через мгновение Танюша взглядом провожала отъезжающий транспорт. Она осталась одна на вымощенной плиткой площади. Девушка осмотрелась и поняла, что оказалась в другом городе. Вокруг всё выглядело грустным и пустым. Дома утопали в жёлтой дымке. Эта напоминало ей туман, но в воздухе находилось ещё что-то, похожее на липкую, въедливую взвесь.

Люди передвигались по одиночке, и выглядели странно. Вместо одежды с них свисали жалкие лохмотья.

Танюша даже подумала, что находится в городе нищих. Девушка рывками огляделась по сторонам. Ей всё больше город казался знакомым. Размытые очертания набережной и даже трамвайные пути находили странный отголосок в памяти.

Дома располагались привычным образом, и она поймала себя на мысли, что знает, где находится кафе, которое раньше частенько посещала.

Мимо проехал трамвай, загудели провода. И Татьяна догадалась, в каком находится месте. В этом городе прошла её студенческая жизнь. Но он выглядел теперь по-иному.

От этих мыслей голова у девушки закружилась снова.

«Бред, это просто бред какой-то, – подумала она, – Надо позвонить на работу, сообщить, где я нахожусь».

Вдруг Танюша поняла, что с собой нет денег, нет телефона и документов. Она стояла в центре города в ночной сорочке, с накинутой поверх неё поношенной серой кофтой. И в эту минуту ужас накрыл её с головой.

«Как? – подумала она, – Каким образом это смогло со мной произойти?»

Девушка мотала головой из стороны в сторону. Она пыталась понять, что за метаморфоза приключилась с ней.

Неожиданно появилось лицо старухи. Незнакомка пристально всматривалась ей в лицо и также, как и она вертела седой головой в стороны.

Рядышком стоял маленький и морщинистый старичок. Он держал пенсионерку под руку и с нездоровым любопытством разглядывал бледную девушку. Его рот изображал подобие улыбки и больше походил на оскал.

Бабуля приложила руку к губам, как будто о чём-то хотела предупредить, но промолчала.

Татьяна в изумлении уставилась на старуху. Та смутилась и сделала вид, что любуется красотами города, но при этом, её подбородок взлетел высоко вверх, а глаза устремились глубоко вниз. И всем видом она подчёркивала всеобъемлющее презрение к самому существованию молоденькой девушки.

Танюшу передёрнуло.

Отойдя от этой мерзкой парочки, девушка стала искать человека, который согласился бы ей помочь. Но никого подходящего не находила.

Зато на глаза попался ларёк с газетами. Он освещался жёлтым светом тусклой лампы. Внутри сидела доброжелательная женщина лет пятидесяти, и Татьяна завела с ней разговор.

– Здравствуйте, вы не смогли бы мне помочь? Мне нужно сделать один звонок.

Хозяйка ларька в это время что-то тщательно вытирала, то ли стакан, то ли стеклянную банку, и услышав молодой голос, остолбенела.

Её брови взметнули вверх и нервно задёргались губы, щедро окрашенные красной помадой. Они расплылись в широкой улыбке, а затем последовал доброжелательный ответ.

– Неподалёку есть телефонная будка.

Её голос напоминал мурлыканье кота.

«Чеширский кот какой-то», – подумала Таня, а вслух произнесла:

– Будка? Разве такие ещё остались?

– Остались, остались, – улыбаясь, произнесла сияющая женщина и быстро закивала головой.

Татьяна огляделась по сторонам. У соседнего здания, стоящего неподалёку от трамвайных путей, действительно находилась телефонная будка. Она сделала несколько шагов по направлению к ней, как вдруг опять увидела знакомую парочку пенсионеров, пристально смотрящих на неё. Старички о чём-то перешёптывались друг с другом, и не сводили с неё глаз ни на минуту.

– Вот же-шь! – возмутилась Татьяна и снова подбежала к киоску.

– Скажите, вы двоих этих видите? – обратилась она к продавщице.

– Конечно вижу, – любезно ответила она.

– У меня такое чувство, что за мной следят! – захлёбываясь от волнения, продолжала девушка.

– Конечно следят, – послышался спокойный ответ из окна.

– Как следят? Зачем следят? – возмутилась Танечка, не ожидавшая такого ответа.

– Так положено. Здесь все за всеми наблюдают, – последовал спокойный ответ. При этом продавщица пожала плечами и расплылась в чеширской улыбке снова, дескать, как можно этого не понимать, глупышка.

Татьяне стало дурно, и она огляделась по сторонам. Хоть людей здесь было не так уж и много, но отметить кое-что она всё же смогла. Горожане ходили друг за другом по пятам и всматривались в каждое движение своей цели. Кто-то кому-то звонил по сотовому телефону, не сводя глаз с объекта наблюдений. Некоторые делали записи в потрёпанный блокнотик. Неудивительно, что она здесь не заметила красивых и статных людей. Те, которые ей попадались на глаза, выглядели сморщенными крючками в старых лохмотьях. Их лица испещряли большие глубокие морщины. Сухие губы и глубоко посаженые глаза, сверлили холодным взглядом.

«Недаром в этом городе такой тяжёлый воздух» подумала она.

Через минуту девушка набирала рабочий номер, стоя в телефонной будке. «Сладкая парочка», конечно же, гуляла рядом. К счастью, на том конце провода быстро взяли трубку.

– Игорь Петрович, я не понимаю, что происходит, и сегодня никак не смогу прийти на работу. Я в другом городе и у меня нет денег, – затараторила в трубку Татьяна.

– Всё в порядке, – последовал спокойный ответ, – Вы с сегодняшнего дня в командировке. Скоро к вам на смену направится Никита, а пока он занят. Поищите себе жильё.

Разговор резко прекратился. Ответ ошарашил её.

«Что же делать?» – пронеслась отчаянная мысль в голове.

Мимо проходил задумчивый прохожий.

– Извините, – обратилась она к нему, – не подскажете, как уехать из города?

– А из города уехать невозможно, – прозвучал ехидный ответ, – да и города вовсе нет. Дверь в столовую плотно не закрывалась, она набухла от излишней влаги. Изначально её полотно покрывалось чёрным цветом, теперь же оно выглядело неопрятно. То ли краска выцвела и стала серой, то ли это грязь прилипла к ней такая.

Из столовой выходили и заходили парами люди с низко опущенными головами.

Глядя на них, Татьяна тоже решила чего-нибудь перекусить, ведь она со вчерашнего вечера ничего не ела. В столовую вела лестница, спускавшаяся в цокольный этаж здания.

Внутри помещение напоминало пивнушку. За высокими круглыми столами стояли посетители с хмурыми лицами. Внутри, как и снаружи, в воздухе висела жёлтая пелена. С первого взгляда можно было подумать, что люди мирно беседуют, но присмотревшись, Тане стало понятно, что каждый бормотал сам себе что-то под нос.

Девушка подошла к свободному столику. На столешнице, усыпанной крошками, стоял грязный гранёный стакан и надкусанный ломоть хлеба.

Татьяна брезгливо осмотрелась по сторонам и пришла к выводу, что официантов в этом заведении нет и навряд ли кто-нибудь уберёт этот столик. Даже продавца в этом заведении не оказалось. Она отошла в сторонку и стала наблюдать за происходящим.

Примерно каждые пять минут посетители сменяли друг друга. Они ничего не покупали, и ни пили, и не ели. Только делали вид, что принимают пищу. Засохшие хлебные корки лежали, как муляжи. Люди подходили к столикам, говорили сами с собою и брели обратно на улицу. Пришлось и ей уйти голодной из этого неприятного места.

«Люди с атрофированными вкусовыми сосочками к жизни! – мгновенно промелькнуло у неё в голове. – Звучит почти как слоган докучливой рекламы».

День клонился к вечеру, и ей где-то надо было передохнуть. По дороге навстречу брёл грустный гражданин в потрёпанной вязаной шапочке.

– Не подскажете, где здесь снимают квартиры? – обратилась она к нему.

– А живи, где найдёшь, – отрешённо прозвучал ответ.

Татьяна пожала плечами и побрела вдоль фасада здания. Скоро закончилась стена и показался глубокий проём с металлической лестницей, ведущей наверх. «Пойду-ка я по ней, внизу я уже побывала», – подумала она.