Идеальная помощница Растифора

Пролог

– Проспала!!! – Резко вскочив с кровати, посмотрела на экран мобильника и, откинув его в сторону, бегом помчалась в ванную приводить себя в порядок.

В голове почему-то шумело, во рту пересохло, а в глазах саднило. Будто пила или рыдала всю ночь… По пути споткнулась о любимые розовые тапки в виде зайчиков с умильными моськами и тут же натянула их на ноги. Стало теплее и немного спокойнее.

– Ну как же так? – запричитала я, подойдя к зеркалу в ванной и глядя на отражение.

Припухшее после беспокойного сна лицо не радовало. Русые волосы стояли дыбом, сбившись в одну сторону; в больших голубых глазах плескался ужас.

– Как я в таком виде на собеседовании покажусь?! – прошептала, напрасно пытаясь разгладить ладонью отпечаток смятой подушки на правой щеке. – Ну за что мне это?! Может, я от нервов отекла? Бывает такое?

Последний вопрос адресовала своим любимым тапочкам. Увы, несколько недель подряд лишь они были моими собеседниками, потому что от людей я предпочитала держаться как можно дальше: устала от соболезнований и грустных взглядов. Самой себя так жалко, хоть на луну вой. Хотя и выла пару раз, чего уж скрывать; а недавно выбралась ночью на балкон и скулила так, что наутро голос потеряла. Потом даже сосед приходил, просил приструнить щенка…

Я обещала сделать несуществующему животному внушение и вновь закрылась на все замки.

Дома было по-своему хорошо – тихо, темно и бабушкин запах все еще витал в воздухе, будто она отлучилась на час-другой и скоро вернется.

Многих наша квартира ввергала в пучину тоски, ведь даже в солнечную погоду здесь было сумрачно и сыро. Приходящие гости – в основном бабулины подруги – говорили, что у жилища отвратительная аура. Они же давали бесплатные советы, как надо сделать обмен с доплатой, куда написать заявление о ветхом жилье, или предлагали продать квартиру, купив новую в ипотеку. Бабушка скупо улыбалась и умело переводила темы, а я все больше закипала внутренне.

Уже несколько лет злость и страх потери были моими постоянными спутниками.

Бабушка болела. Сильно. Я много работала, при этом тратя большую часть средств на ее лечение. А в свободное время стучалась во все инстанции, требуя пересилить нас из ветхого жилища. Однако пока ничего не выходило. Казалось, хуже не придумать, но… все познается в сравнении.

Позже, когда бабушки все же не стало, выяснилось необычное: вечная борьба за наше выживание не столько вредила, сколько держала меня в тонусе, давала сил вставать по утрам и идти дальше. Тогда я сердилась, зато была активной, живой.

Но в сентябре бабушки не стало.

Она просто пожелала мне спокойной ночи, поцеловала в лоб и… не проснулась утром. Мне бы хотелось сказать, что я плохо спала в ту ночь, что чувствовала ее боль или подсознательно испытывала новые странные эмоции, вот только это неправда. Я прекрасно выспалась, а проснувшись, еще час пребывала в блаженном неведении о том, что теперь одна в целом мире…

С уходом последнего родного человека я лишилась внутреннего стержня. Сломалась. Пропала цель, а надежда захлебнулась от печали. На смену им пришла боль… едкая, желчная, разъедающая изнутри. Ее было так много, что я тонула в ней, теряя остатки былой доброты и веры в лучшее.

И все же по инерции я продолжала двигаться. Вставала, делала что-то, куда-то шла. Безразлично плыла по течению.

Похоронив бабулю, вышла на работу, собираясь пахать как ненормальная, чтобы забыться, и узнала, что попала под сокращение.

– У ресторана тяжелые времена, – услышала словно через вату, – прости. Нам и самим, похоже, придется закрыться. Аделина, слышишь?

– Да.

– Мы тут собрали кое-что персоналом, материальную поддержку тебе… Не пропадай, ладно?

Я кивнула. Говорить не могла – не осталось сил.

А дома ждали четыре стены и ненавистный вид из окна, вечно пребывающего в серой промозглой тени. Тогда пришли апатия и тоска, ставшие моими верными спутниками надолго.

Почти два месяца я просидела в квартире, погружаясь в ее темноту и сырость – хоть какая-то гармония с тем, что царило в душе. Ночами мне снились удивительно реалистичные кошмары, от которых я просыпалась с криком. А днями я ела, пила, смотрела телевизор, слушала музыку и… говорила с розовыми тапками-зайцами. Это вышло само собой, их забавные моськи излучали внимание, а мне казалось жизненно необходимым общаться хоть с кем-то…

Наверное, я бы окончательно свихнулась, вот только деньги, выплаченные по сокращению и собранные бывшими коллегами, кончились, а сходить с ума на голодный желудок, как выяснилось, очень неприятно.

Из гадких мыслей в реальность меня вернул шум бегущей по старым трубам воды. Вздрогнув, я снова посмотрела в зеркало, где увидела свое перекошенное от злости и обиды лицо. Брр – аж самой не по себе. В кого я превратилась? Сначала меня подкосила борьба за жизнь бабушки и работа в две смены, а потом добили попытки не раствориться в жуткой пустоте, разрастающейся внутри…

– Пора приходить в себя, – с показным воодушевлением заявила помятому отражению и достала из шкафчика косметичку с расческой.

Аккуратно причесала чуть вьющиеся русые волосы, подхватила с сушилки заранее приготовленный комплект белья и, надев его, накинула сверху шелковый халат. Вот так. Новая жизнь всегда должна начинаться с приятных вещей и запаха свежести.

Умывшись, принялась торопливо замазывать тональником синяки под глазами. Выходило плохо: мало того, что отвыкла наводить красоту, так еще и руки слегка дрожали от слабости.

– Ничего, вот возьмут меня на работу, и прежние навыки вернутся, – бубнила, глядя на себя в зеркале. Потянувшись за тушью, глянула на тапки и сообщила им: – Сегодня моя жизнь начнет меняться к лучшему, говорю вам точно! Даже несмотря на приснившийся кошмар…

Тут я припомнила, как во сне меня что-то тянуло в черную дыру и звало на несколько голосов. Сначала я не понимала, что мне говорят, а в конце услышала «Прими наш дар, чудовище…» – и все оборвалось.

– Чудовище, – повторила я, посмотрев на себя в зеркало. Пожав плечами, добавила еще один слой тональника и, припоминая русские сказки, забурчала: – Перед тем как обзываться на замученную девушку, накормите, напоите и отвезите к морю на полный пансион…

Схватив тушь, я нервно принялась красить правый глаз.

Надо же было постоянно вскакивать ни свет ни заря, чтобы именно сегодня заснуть, как сурок, и смотреть кошмары про всяких там до победного! Из-за переживаний в животе все скрутило тугим комком и даже в глазах помутилось, от чего отражение поплыло, будто растворяясь в зеркале.

Я зажмурилась и постаралась дышать как можно спокойнее, прогоняя накатившую тошноту. Вот только лучше не становилось.

– Да что это такое? – пробормотала, открывая глаза и тут же отступая на шаг. Передо мной по-прежнему было зеркало, но теперь сильно увеличенное в размерах! Вместо гладкой поверхности в нем переливались серебристые волны и мелькали цветные всполохи.

– Та-ак, – протянула я, лихорадочно соображая, что со мной и как быть дальше.

«Выпить что-то от мигреней? Вызвать скорую? Начать молиться?» – в панике мозг просто фонтанировал идеями. Но пока голова соображала, как поступить логичнее, язык жил своей жизнью.

– Кыш! – заорала я на зеркало. – Брысь! Фу. Пошло вон!

Голубое пространство, будто в отместку, расширилось еще больше и, кажется, чуть подалось вперед. Или это я качнулась?

«Кошмар в кошмаре! – подумала практически облегченно. – Это сон!»

– Ну конечно, я просто не проснулась! – сообщила громко зеркалу. – Бывает же такое.

Приблизив к нему лицо, подмигнула своему кривому «плывущему» отражению накрашенным глазом и доверительно предупредила:

– Сейчас я проснусь, и все должно прекратиться. Один…

Крепче сжав кисточку от туши, все еще находящуюся в правой руке, ощутила легкое головокружение.

– Два…

В животе начался просто ураган, благо я ничего не ела с утра.

– Три… – прохрипела, понимая, что оседаю на пол, теряя контроль над собственным телом.

Упала на колени и на миг утратила возможность шевелиться. Рядом рухнула косметичка, содержимое которой разлетелось по полу. Я же открыла рот, набрала воздуха в легкие и собралась кричать, но… лишь невнятно крякнула, когда неправильное зеркало резво полетело вперед, явно целясь в меня!

Игнорируя раковину, оно разрасталось, расширялось, окончательно превращаясь в нечто наподобие огромного 3D-водного экрана со смерчем внутри.

Я попятилась, отталкиваясь ногами и скользя попой по полу, одновременно шаря вокруг руками в попытке найти, чем отбиться от глюков.

Схватила несколько предметов сразу и швырнула перед собой. Тональник и помада должны были разбить зеркало, но вместо этого красиво закружились в нем по спирали, удаляясь…

– Нет! – закричала я, мотнув головой.

И тут же по всей ванной ударило ослепительное сияние. Зажмурившись, я вцепилась во что-то на полу и завизжала.

Меня тряхнуло, с силой рвануло вперед, и весь мир пошатнулся, схлопнувшись позади с тихим «памс». В ушах зазвенело, будто от резкой смены давления, а затем, на безумно долгие несколько мгновений, меня оглушило сверхъестественной тишиной.

Я летела в сияющую синеву смерча, ослепленная и онемевшая от страха. Вяло размахивая руками, разинув рот в беззвучном крике и кренясь вперед то головой, то задом, я щурилась, пытаясь понять, где нахожусь, но не могла обнаружить ни границ, ни выхода.

Дикое, обезоруживающее, угнетающее чувство безысходности заставило лихорадочно соображать, как подобное могло приключиться. И мозг нашел единственный вероятный ответ – жизнь кончена.

«Сердце прихватило! Инфаркт, – меланхолично диагностировала я увиденное вокруг. – Душа покинула бренное тело. Сейчас придет покой. Вот сейчас…»

Но вместо покоя синева впереди ощерилась в кривом оскале, быстро разрастающемся до нового неправильного зеркала, а пустота вокруг смилостивилась и совершенно невоспитанно выплюнула меня наружу.

«Вот и рай!» – успела подумать, пролетая задом вперед, к лучшей духовной жизни. Перед глазами мелькнула красная вспышка, резкий порыв ветра развернул меня, и на свет я все же выскочила лицом к высшим силам, кем бы они ни были.

Приземлилась, как ни странно, на ноги. По инерции еще и пробежалась вперед, ударившись о твердую поверхность ногой. Остановилась, подозревая неладное. «Разве душа может чувствовать боль?! – подумала, не позволяя себе открыть глаза. – И покоя пока не ощущается…»

Шумно дыша, уперлась руками в твердую поверхность, зажмурилась и замерла, боясь пошевелиться. Не знаю, смогла бы я когда-нибудь вообще отмереть, если бы не громкое весомое «Кар-р-р» рядом.

Я ошалело распахнула глаза и уставилась на собственные руки. Одна держала кисточку от туши, а во второй оказалось зажато складное зеркальце. Медленно положив предметы перед собой, облизнула пересохшие губы и наконец решилась поднять голову, чтобы посмотреть на птицу.

И до чего же было неожиданно встретиться с задумчивым взглядом сидящего напротив мужчины.

– Доброе утро, – проговорила я, попытавшись улыбнуться, вот только губы не слушались. Их левый уголок несколько раз дернулся вместе со щекой, плавно переходя на веко. Кажется, у меня начался нервный тик, а там и до второго инфаркта недалеко. Так что я поспешила прояснить ситуацию: – Вы тоже из зеркала?

Глава 1

Роковая ошибка

Костлявая рука накрыла его лицо. Голос – скрипучий, холодный, как сама смерть – раздался над головой Кайрида:

– Хозяин. Не спать. Вы-ы-ызов.

Он с трудом приоткрыл один глаз и провел сухим языком по потрескавшимся губам.

– Пить, – просипел, поворачиваясь на бок и осматриваясь в поисках жидкости.

На тумбе у кровати нашлась початая мутно-зеленая бутылка. Но стоило ему к ней потянуться, как Бустиар – скелет, прислуживающий Кайриду, вложил в руку стакан.

– Вода, – проскрипел костлявый. – Пить.

– Чтоб ты с… – Кайрид посмотрел на Бустиара и, вспомнив, что тот и без того давно мертв, поморщился: – А, ну да, ты же уже.

Прильнув к стакану, Растифор осушил его содержимое, уточняя:

– Что за вызов?

– Чарр. – Бустиар ткнул костлявым пальцем Кайриду в ухо. – Светится.

Растифор тронул клипсу, выполненную в виде черепа, и тут же почувствовал легкие уколы в подушечках пальцев. Голова заболела с новой силой – чужие размытые воспоминания замелькали перед глазами.

– Да он издевается, – промямлил Кайрид, нехотя поднимаясь с постели. Благо уснул он прямо в мантии, и теперь не нужно было терять времени на поиск одежды.

Поднявшись, Кайрид замер ненадолго – пришлось переждать пару мгновений, привыкая к вертикальному положению. Затем, сделав несколько шагов вперед, он раскинул руки в стороны, проверяя, хватает ли пространства вокруг для телепортации.

– Чтоб вас всех, – пробормотал, убедившись, что все сделано по правилам, и, уже открывая портал в подземелье, бросил скелету: – На завтрак не жди.

Привычное чувство жжения в груди сменилось тяжелеющими ногами и рывком вниз. Кайрида мутило, дыхание сбилось. Злость, так тщательно запрятанная подальше, недовольно всколыхнулась в нем, приподнимая голову и жаждая расправы. Все в это утро было против него! Еще и выкинуло из портала не там, где было запланировано: в середине зигзагообразного коридора. Хорошо хоть, подземельем не ошибся с похмелья.

Кайрид тихо выругался и, вынув один из факелов, прикрепленных к сырой стене, двинулся к шестой аудитории. Уже через пару минут воздух комом встал в горле, а ноги совсем перестали слушаться, то и дело путаясь друг в друге.

Наконец, когда Растифор всерьез подумал вернуться, сделав вид, будто не получил послание одного из своих горе-студентов, впереди забрезжил жиденький красный свет.

– Сюда! – тут же услышал Растифор знакомый до боли голос. Похоже, его также заметили.

Из-за последнего поворота показался громила Листар. Пружиня на месте, он размахивал факелом, от чего во все стороны разлетались снопы искр.

Растифор погладил вновь взбунтовавшийся желудок, потер слезящиеся глаза.

– Господин Растифор! Наконец-то! Понимаете, мы не нарочно… – Листар сбился, пристально всматриваясь в подошедшего Кайрида. Вдоволь наигравшись в гляделки, он недовольно цыкнул и отвернулся, громко сопя.

– Ну? – рявкнул Растифор, переводя дыхание после непривычно долгой и быстрой прогулки. Опершись одной рукой о стену, а второй массируя грудную клетку, он хрипло уточнил: – Что за вопрос жизни и смерти, господин Коун? Кто умирает?

– Судя по виду, вы, господин Растифор, – буркнул окончательно обнаглевший некромант из доверенного Кайриду потока. – Если б я знал, что у вас снова эти дни…

Растифор поморщился, представив, как выглядит из-за временного загула в «Приюте нежности», и прервал студента, грозно рявкнув:

– Исходя из того, как ты ноешь, вам снова нужна помощь! Так что или говори, или я ухожу.

Подняв руку, он вставил свой факел в свободный держатель рядом с Листаром и, повернувшись, всмотрелся в лицо студента. Глубоко посаженные глаза того казались черными провалами, широкий кривой нос выглядел еще шире и кривее, а крупные губы парня выгнулись дугой от недовольства. Так и не скажешь, что Коун из великого, но канувшего в небытие рода…

Растифор был одного роста с этим коротко стриженным блондинистым шкафом, но в который раз невольно подумал, что не хотел бы попасть ему под горячую руку. Силищи у Листара было столько, что на мозги почти не осталось места. Вот и теперь, вместо того чтобы спасать сотоварищей, он недовольно пыхтел, утомляя и без того злого наставника.

– Ну?! – Кайрид подался вперед и потребовал: – Лапушка, ты налюбовался? Можем перейти к следующему этапу наших отношений?

Листар чем-то подавился, закашлялся и быстро отвернулся в сторону приоткрытой двери, сообщая в излюбленной манере:

– Там. Вы сами поймете.

Растифор тут же прикрыл нещадно жгущие глаза и немного спустил эмпатическую защиту, впуская в себя вертеп чужих чувств.

Сначала пришло волнение Листара, стоящего ближе всех. Этот мерзавец жутко нервничал и едва держал темную силу в узде.

Затем донеслись отголоски эмоций остальных студентов.

Страх, тревога, трепет, азарт, нежелание сдаваться…

Растифор открыл глаза, возвращая защиту на место. В подземелье, как всегда, было сыро и холодно, но ему стало жарко – внутренности просто горели от плохого предчувствия. Уставившись на Коуна, он взглядом потребовал пояснений.

Листар потупил взор и шаркнул ногой, словно девочка-цветочек.

– Там наши… – нехотя начал он. – Все шестеро. Но только пять в пентаграмме. Мы призвали кого-то из параллели. Случайно, честное слово…

– Чего? – Горло Растифора свело от спазма, он прокашлялся и переспросил обманчиво спокойным тоном: – Случайно призвали кого-то из параллели, Листар? Тварь Приграничья захотелось посмотреть? Я не ослышался?

– Знаю, звучит не очень хорошо, но мы ж не хотели.

– Звучит не очень?! – Кровь ударила Кайриду в голову, зашумела в ушах.

– Ага.

– Но вы же не хотели… – Растифор улыбнулся почти ласково.

Листар отшатнулся:

– Да чего вы взъелись-то?! Говорю, мы не думали, что все так…

Руки Растифора сами потянулись к шее здоровяка, но, прежде чем они достигли цели, случилась странность. Самая надежная башня академии, защищенная всеми возможными и невозможными заклинаниями от и до, содрогнулась.

Стены завибрировали, полы задрожали. Дверь в шестую аудиторию жалобно скрипнула, распахнувшись чуть сильнее. По притолоке расползлась кривая щель…

– Это рунический призыв, – проговорил Кайрид, окончательно трезвея. – Вы, ройтовы дети, правда вызываете нечисть из другого мира!

– Так я и говорю, – огромные плечи Листара печально опустились. – Странно вышло – там вроде простая деревяшка с каракулями, а вон чего… Но мы ж не хотели плохого, даже специально сюда пришли, господин Растифор. Защиту выставили. Как вы учили, перестраховыва…

Кайрид не стал дослушивать, рванул к открытой двери и приказал не оглядываясь: – Иди к западной стене через первую аудиторию! Будем сворачивать ритуал, а ты лови в окно все, что я выкину, и прячь под серой горгульей, потом ко мне в кабинет перенесешь! Чтобы никто тебя не видел! Понял?

Зная, что ректор вот-вот примчится в башню, дабы уличить его и доверенных ему идиотов в очередном коварном плане по уничтожению академии и мира в целом, Растифор стремительно вошел в шестую аудиторию и едва не зарычал от бешенства: одного взгляда хватило, чтобы понять – пахнет жареным задом. Его жареным задом.

Негодяи, сидящие по углам зажженной магическим пламенем пентаграммы, слаженно вздохнули от облегчения. Один даже рукой Кайриду помахал в знак приветствия.

– Наконец-то! – выдал этот жизнерадостный тип, Хонни Туйз. – У нас тут вот… артефакт, оказывается.

Длинные волосы Хонни были растрепаны, на смазливом лице отпечаталась тень страха.

– Тебя я убью первым! – пообещал ему Растифор, быстро приближаясь к пентаграмме, вокруг которой царила кромешная тьма, разрываемая тремя пятнами света, исходящими от факелов у стен слева.

Замерев над плечом тощего нытика Майло Свита, он создал несколько светляков и быстро осмотрел руны, расписанные вокруг углов пылающей красным звезды. Увиденное его не обрадовало. Но хуже всего пришлось от того, что нашлось в центре звезды. Там обнаружилась деревянная дощечка, исписанная корявыми каракулями, и именно от нее разило устрашающей силой.

– Кто из вас активировал это? – спросил Кайрид, кивнув на центр звезды. – И чем?

– Вся пятерка, что там сидит, господин Растифор: Хонни, Майло, Мейбл и братья Фри, – ответил шестой гаденыш, все это время стоящий во тьме справа и теперь выходящий на свет. Аарон Моез. Рыжий обладатель высшей степени огненного дара.

Его ярко-зеленые глаза светились ненормальным азартом и ужасом одновременно.

– Так, господа, – Растифор хлопнул в ладоши, и его студенты оживились, повытягивали головы, готовые на любые авантюры. – Сейчас я помогу вам прервать ритуал, а потом отмажу всех от Пустиша. Но после…

– Вы нас убьете, – кивнул Хонни. От него пришла столь сильная волна довольства и веры в лучшее, что Кайрид почувствовал ее даже сквозь защитные щиты.

– Поодиночке, – кивнул он. – Без жалости и с удовольствием.

– Мы знаем, помним, – подтвердил Хонни. – Так какой план, господин Растифор?

Ткнув в парня слегка подрагивающим от бешенства пальцем, Кайрид ответил:

– Прежде всего знай, лапушка мой, ты поедешь на практику в Ленивые Лужки! Ясно?! А теперь быстро сворачиваемся и имитируем тренировку вызова хорса для практических занятий!

– Хорса?! – поразился Аарон, приближаясь к Кайриду. – Мы же пока специализируемся на мелких тварях.

– Судя по тому, что я здесь вижу, это я на них специализируюсь! – прорычал Растифор, многозначительно оглядывая всех студентов по очереди. – На мелких, беспринципных, всюду сующих свои длинные носы…

– Простите! – прервала его Мейбл Пейп. Откинув назад прядь черных волос, она слегка закатила глаза и сообщила об увиденном в трансе: – Ректор уже знает о происшествии в подземелье и движется в нашу башню.

– Ладно, план такой… – Растифор подобрался, на время забывая о собственной злости. – Времени в обрез! Слушаем внимательно, повторяем за мной…

Спустя некоторое время, когда в помещение вбежали разгневанный краснолицый ректор с личным секретарем, им открылось поистине прекрасное зрелище: разгромленная шестая аудитория и грязные студенты в подпаленных мантиях.

О пентаграмме теперь ничто не напоминало, зато на полу сияли пятнадцать рун, образуя кривой зигзагообразный портал. И именно оттуда, в знак приветствия – не иначе, выползло жуткого вида чудовище с мощным лоснящимся телом, покрытым мелкой щетиной, с двумя головами и с ядовитым гребнем на спине. Оскалив сразу обе морды, нечисть приметила себе самого свеженького из присутствующих – ректора, Яна Пустиша.

Тот стоял в проходе, одной рукой вцепившись в длинную, идеально белую бороду, а другой застегивая пуговицу беленькой пижамы в синий горошек.

– Умертвить хорса! – приказал Растифор, создав магическую защиту вокруг ректора и принимаясь внимательно наблюдать за действиями своих совершенно распоясавшихся студентов.

– Ага-а! – радостно закричал Аарон Моез, в руках которого возникла магическая плеть, высекающая искры из воздуха. – Ну погоди, рейтово отродье!

Пространство рядом с Растифором заискрило. Стало жарче. Его щеку лизнуло пламя. Поморщившись, Кайрид сделал шаг назад и громко напомнил:

– Шкуру твари не портить! Чучело останется в академии.

Аарон обернулся, погрустнел. Убрав плеть, парень задумчиво уставился на свои руки. Мимо него пролетела сеть, напитанная ментальной магией от одного из близнецов Фри. Растифор на всякий случай еще немного отошел и перевел взгляд на хорса, как раз победившего призрачную защиту, выставленную вокруг ректора. Нечисть радостно заревела, и тут же в ее сторону полетели сразу четыре заклинания, два из которых истаяли в пути – слишком плохо были сплетены в спешке.

Хорс, проявив удивительную сноровку, умудрился пригнуться и поймал задом лишь часть отправленного в него: шаровую молнию от Мейбл. Завизжав, раненая зверюга потрясла правой мордой, а левой уставилась в дверной проем, где все еще стоял совершенно не готовый к подобной встрече ректор.

«На покой бы ему», – пронеслось в голове плетущего новую защиту Кайрида.

– Хр-р-р! – честно предупредил хорс, сорвавшись с места в прыжке и пытаясь забить Пустиша насмерть.

– Конец твой пришел!!! – крикнул Аарон, швыряясь синими молниями.

Секретарь ректора, видимо, решил, что это ему, и рванул прочь.

– Шкура, – вяло напомнил Кайрид, уже ни на что особо не надеясь. – Не портить…

– Жри, гадина! – вторила сокурснику Мейбл, подбрасывая вверх сноп красных искр, превращающихся в тройку смертельно жалящих пчел.

– А вот это неплохо, – Растифор одобрительно показал большой палец и тут же выставил экран-защиту, с интересом прослеживая полет хищных насекомых.

Следом за пчелами мимо проползла холодная тьма от Хонни. Кайрид обернулся к парню и заметил, как тот сосредоточенно руководит опаснейшей силой. Вытянув руки, господин Туйз слегка шевелил пальцами, с которых медленно, нехотя сползали рваные куски черного тумана.

– Дорогуша, ты кого убить собираешься? – уточнил Кайрид. – Для нечисти твоя тьма – подарок, а у нас теперь в полу дыры!

Хонни озадаченно моргнул и виновато оскалился.

В этот момент закричал ректор. Горным козлом отпрыгнув от двери, Пустиш упал, прокатился по полу и замер, крепко жмурясь. Нежить тем временем промчалась мимо, задев стены аудитории раздвоенным хвостом и вызывая новые разрушения. Две пчелы рванули за хорсом, но последняя сбилась и на пару мгновений пропала из поля зрения Растифора, чтобы быть обнаруженной совсем неподалеку. Секретарь ректора завизжал фальцетом и забегал по коридору, то припадая к полу, то подпрыгивая, швыряясь за спину заклинанием стазиса.