- -
- 100%
- +
© Йозеф Шурковски, 2026
ISBN 978-5-0070-8969-2 (т. 1)
ISBN 978-5-0070-8970-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
О пастухе из-под Шаришского замка
Давным-давно, очень давно, когда по шаришским долинам ещё разносился звук пастушьих свирелей, а на высоком холме над краем стоял могучий Шаришский замок, жил в маленькой деревне под замком мальчик по имени Ондрей.
Ему было десять лет, глаза у него были ясные, как весенняя вода, а сердце такое доброе, что он поделился бы даже последней коркой хлеба. Он не был сыном господина или богатого купца. Его отец был пастухом, а мать ткала полотно, варила овечий суп, сушила травы и умела говорить так нежно, что даже заплаканный ребёнок рядом с ней забывал о своих слезах.
Их хижина стояла на краю деревни, там, где последние огороды соприкасались с лугами, а луга поднимались к лесу. Над всем этим возвышался Шаришский замок. Когда утром всходило солнце, его стены золотисто сияли. Когда приходила буря, замок стоял в облаках, словно каменный великан. А когда наступала ночь, казалось, будто он охраняет все деревни, поля, стада и человеческие мечты.
Ондрей любил его. Каждое утро, выгоняя овец на пастбище, он смотрел вверх и тихо приветствовал:
— Доброе утро, старый замок.
Однажды дедушка рассмеялся:
— Ты разговариваешь с этим замком, мальчик?
— Разговариваю, — серьёзно ответил Ондрей. — Ведь он нас охраняет.
Дед кивнул.
— Это правда. Но запомни: замок — это не просто камень. Замок — это память края. Он помнит королей, воинов, купцов, войны, пожары и даже детские песни в деревнях.
— А пастухов он тоже помнит? — спросил Ондрей.
— Прежде всего пастухов, — сказал дед. — Потому что пастух знает землю лучше любого господина. Он знает, где бьёт источник, где прячется косуля, где растёт хорошая трава и куда ночью ходить не следует.
Ондрей запомнил эти слова.
Каждый день он выходил с овцами на луга под замком. С ним были верный пёс Дунай, пастуший посох и сумка, в которую мать всегда клала ему хлеб, сыр, а иногда и кусок пирога. На лугах он садился на большой камень, играл на простой ивовой свирели и наблюдал за окрестностями.
Он видел повозки купцов, медленно двигавшиеся по дороге. Иногда они везли соль, иногда полотно, железные инструменты или бочки с мёдом. Издалека приходили люди, говорившие на разных языках, потому что Шариш был краем дорог, рынков и замков. Но для Ондрея самым важным был его маленький мир: стадо, луг, лес, ручей, замок и дом.
Но однажды летом пришла великая засуха.
Сначала никто не обращал на это особого внимания. Люди говорили:
— Ну, дождь ещё пойдёт.
Но дождя не было.
Трава начала желтеть. Ручей под деревней становился всё мельче. В колодцах уровень воды падал, и женщинам приходилось опускать вёдра глубже, чем прежде. Овцы паслись беспокойно, потому что трава теряла сочность. Даже лес притих. Птицы пели меньше, а лисы подходили ближе к деревне, словно искали воду.
Ондрей заметил, что и дедушка задумался.
— Дедушка, что будет, если вода совсем исчезнет? — спросил он однажды вечером.
Старик сидел перед хижиной, точил маленький нож и долго молчал.
— Вода никогда не исчезает просто так, — наконец сказал он. — Если она исчезает, значит, где-то было нарушено равновесие.
— Какое равновесие?
— Такое, которое человек не видит, пока не потеряет. Между лесом и полем. Между человеком и животным. Между замком и деревней. Между тем, что мы берём, и тем, что возвращаем.
Ондрей не совсем понял это, но чувствовал, что слова дедушки важны.
На следующий день он выгнал стадо выше, чем обычно. Он хотел найти свежую траву, которую ещё не выжгло солнце. Дунай бежал впереди, а овцы медленно поднимались за ним. Ондрей добрался до старого дуба, который рос на склоне замковой горы.
Это было необычное дерево. У него был толстый ствол, искривлённые ветви и такая широкая крона, что под ней могло отдохнуть целое стадо. Люди говорили, что дуб стоял там задолго до того, как на вершине выросли стены замка.
Ондрей сел под ним и откусил кусок хлеба. Вдруг он услышал тихий стон.
Он поднял голову.
— Кто здесь?
Никого.
Только листья вздрогнули, хотя ветра не было.
Через мгновение раздался голос:
— Не вода испытывает жажду, мальчик. Жажду испытывает земля.
Ондрей вскочил.
За дубом стоял старик. У него была седая борода, длинный плащ из грубого сукна и посох из орешника. Он выглядел бедно, но его глаза сияли так ярко, словно в них горели звёзды.
— Добрый день, — осторожно сказал Ондрей.
— Добрый день, пастух.
— Вы меня знаете?
— Я знаю тех, кто умеет слушать землю.
Ондрей не понял.
— Вы из замка?
Старик улыбнулся.
— Из замка и ещё до замка. Из леса и из родника. Из памяти этого края.
Мальчик отступил на шаг.
— Вы дух?
— Возможно. А возможно, просто старый человек, которого уже никто не слушает.
Ондрею стало стыдно за свой вопрос.
— Простите.
— Тебе не за что извиняться. Дети спрашивают потому, что хотят понимать. Взрослые часто не спрашивают, потому что думают, что уже всё знают.
Старик сел под дубом и рукой указал на окрестности.
— Видишь этот замок?
— Вижу.
— Видишь деревню?
— Вижу.
— Видишь леса?
— Вижу.
— А чего ты не видишь?
Ондрей задумался.
— Не знаю.
— Ты не видишь корни деревьев. Не видишь воду, скрытую под землёй. Не видишь страх животных. Не видишь человеческую гордыню, пока она не начинает вредить.
— Человеческая гордыня вредит воде?
— Иногда больше, чем засуха.
Ондрей сел рядом с ним.
— У нас пересыхают колодцы.
— Я знаю.
— Я могу как-нибудь помочь?
Старик долго смотрел на него.
— Можешь. Но это будет нелегко. Тебе придётся говорить правду даже тогда, когда над тобой будут смеяться. Тебе придётся помогать тем, кто тебя не понимает. И тебе придётся защищать даже тех, у кого нет человеческого голоса.
— Животных?
— И животных тоже. И деревья. И родники.
Затем старик достал маленькую свирель. Она была необычной. Вырезанная из тёмного дерева, гладкая, как речной камешек, а на боку у неё были знаки, напоминающие волны, листья и башню замка.
— Возьми её.
— Она волшебная?
— Волшебна она лишь настолько, насколько чисто сердце того, кто на ней играет.
Ондрей принял её с почтением.
— Когда мне следует её использовать?
— Когда люди перестанут слышать друг друга.
Мальчик хотел ещё что-то спросить, но в этот момент заблеяла овца. Он оглянулся на стадо. Когда снова посмотрел назад, старик исчез.
Под дубом остался только его след в пыли.
Вечером Ондрей рассказал обо всём дедушке.
Дед побледнел.
— Мальчик мой, ты встретил старого хранителя замковой горы.
— Он правда существует?
— В нашем крае существует много вещей, которые показываются не каждому. Говорили, что хранитель появляется только тогда, когда Шаришу грозит несчастье.
— И какое несчастье?
Дед посмотрел в сторону замка.
— Это скоро выяснится.
На третий день в деревню прибыли посланцы из замка. На площади они затрубили в рог и созвали людей. Пришли староста, пастухи, кузнец, мельник, женщины с детьми и старики, опирающиеся на посохи.
Посланец прочитал сообщение:
— В замке становится всё меньше воды. Господин замка приказывает найти новый источник и провести его воду в замковый резервуар. Замок должен быть обеспечен водой, потому что он защищает весь край.
Люди зашептались.
— Замок нас защищает.
— Если в замке не будет воды, что будет с нами?
Тогда вперёд вышел богатый купец по имени Микулаш. На нём был широкий меховой воротник, пальцы украшали кольца, а голос звучал как колокол, когда он хотел кого-то убедить.
— Я знаю источник в лесу под старым дубом, — сказал он. — Если провести его к замку, воды будет достаточно.
У Ондрея сжалось сердце.
— Но этот источник питает луга и ручьи, — возразил он.
Некоторые засмеялись.
— Послушайте его! Маленький пастух будет давать советы замку!
Купец посмотрел на него сверху вниз.
— Мальчик, когда вырастешь, поймёшь, что прежде всего нужно защищать замок.
Ондрей покраснел, но не отступил.
— А как же деревня? А животные? А лес?
— Лес справится, — сказал купец. — А животные пусть найдут другую воду.
Старый дедушка встал рядом с Ондреем.
— Неразумно забирать всю воду у одного места.
Но слова купца понравились тем, кто боялся за замок. А когда люди боятся, они часто слушают самого громкого, а не самого мудрого.
На следующий день мужчины начали рыть канаву. От источника под дубом они повели воду в сторону замка. Сначала казалось, что всё идёт хорошо. Замковые резервуары наполнялись. Купцы улыбались. Посланцы хвалили трудолюбие деревенских жителей.
Но под замком земля начала тихо страдать.
Ручей, у которого играли дети, превратился в грязь. На лугах, где Ондрей пас овец, трава пожелтела. В лесу высохли маленькие лужицы, куда приходили пить косули. Птицы улетели. Даже Дунай стал беспокойным и по ночам рычал в сторону леса.
Однажды вечером к хижине Ондрея пришла маленькая косуля. Она была слаба и едва держалась на ногах. Ондрей принёс ей миску воды из колодца. Косуля пила так жадно, что ему захотелось плакать.
— Видишь? — тихо сказал дедушка. — Земля начинает просить.
В ту ночь Ондрей не мог уснуть. Он достал свирель и положил её на ладонь. Она была тёплой, хотя в комнате было прохладно.
— Когда люди перестают слышать друг друга, — прошептал он.
Утром он решил пойти к старому дубу. Дорога была пыльной, а земля потрескавшейся. Когда он пришёл к источнику, то увидел, что вода течёт по вырытой канаве в сторону замка. Старое русло почти пересохло.
Под дубом стоял старик.
— Ты пришёл, — сказал он.
— Люди не хотят слушать.
— Потому что боятся.
— Как мне их убедить? Я всего лишь ребёнок.
— Ребёнок иногда видит то, что от взрослых скрывают заботы или гордыня.
— Но они смеются надо мной.
— Смех тех, кто не понимает, не сильнее правды.
Ондрей опустил голову.
— Что мне делать?
Старик указал на холм под замком.
— Завтра в полдень там соберутся люди. Купцы захотят отвести ещё больше воды. Приходи туда. Возьми свирель. Но не играй раньше, чем поймёшь, кому должен принадлежать первый звук.
— Кому?
— Это ты должен выяснить сам.
Ондрей уходил ещё более растерянным, чем прежде.
Весь день он размышлял. Кому должен принадлежать первый звук? Хозяину замка? Деревне? Овцам? Лесу? Источнику? Дедушке?
Вечером он сидел перед хижиной. Мать присела рядом с ним.
— Тебя что-то тревожит.
Ондрей кивнул.
— Я не знаю, кому должен принадлежать первый звук.
Мать не улыбнулась и не стала спрашивать, откуда у него такой странный вопрос.
Она лишь сказала:
— Если не знаешь, кому принадлежит первое слово, отдай его тому, кто страдает тише всех.
Ондрей всю ночь думал над её словами.
На следующий день под замком собралось множество людей. Пришли деревенские жители, замковые слуги, купцы и солдаты. Купец Микулаш стоял на возвышенном камне и говорил:
— Если мы отведём и второй источник, замок будет спасён. Кто защищает замок, тот защищает весь край!
Люди кивали, но на их лицах читалось беспокойство.
Ондрей вышел вперёд.
— Нет! — воскликнул он. — Если мы заберём всю воду, мы не спасём край. Мы лишь перенесём жажду с замка на деревню, с деревни на лес, а из леса — на животных.
Купец нахмурился.
— Опять ты, пастушок?
— У воды нет одного хозяина.
Люди зашумели.
— А кто ты такой, чтобы говорить это? — спросил купец.
У Ондрея дрожали руки. Потом он вспомнил слова матери: первое слово принадлежит тому, кто страдает тише всех.
Он достал свирель.
Он не заиграл в сторону замка.
Он не заиграл в сторону людей.
Он повернулся к высохшему лесу.
И сыграл для него первый звук.
Он был тихим, но разнёсся далеко. Он не был ни весёлым, ни печальным. Он был похож на зов воды под землёй, на шелест сухих листьев, на просьбу косули у пустой лужицы.
Потом он сыграл второй звук.
Он принадлежал животным.
Из леса донёсся треск ветвей. Люди замолчали. Из тени деревьев вышли олени, косули, лисы, зайцы и даже волки. Они не нападали. Не рычали. Они лишь встали на краю леса и смотрели на людей.
Ондрей сыграл третий звук.
Он принадлежал людям.
И тогда каждый в толпе почувствовал нечто странное. Одни вспомнили своё детство у ручья. Другие — колодец возле дома. Пастухи услышали в сердце блеяние мучимых жаждой овец. Матери представили пустые вёдра. Старики вспомнили времена, когда воду делили справедливо, потому что без неё не мог жить никто.
Наконец Ондрей сыграл четвёртый звук.
Он принадлежал замку.
Наверху, на стенах, затрепетали старые знамёна. Ветер пронёсся над башнями, и показалось, будто сам замок отвечает глубоким каменным вздохом.
Люди стояли словно зачарованные.
Потом вперёд вышел дедушка.
— Замок должен защищать нас, — сказал он. — Но и мы должны защищать землю, которая питает замок. Что станет с замком без деревень? Что станет с деревнями без воды? Что станет с водой без леса?
Староста снял шапку.
— Он прав.
Купец Микулаш ещё попытался возразить.
— Без воды замок падёт!
Тут заговорил замковый воин, стоявший неподалёку.
— А без людей некому будет защищать замок.
Это решило всё.
Люди принялись за работу. Они не уничтожили подвод воды к замку полностью, а разделили её разумно. Часть оставили течь в замковый резервуар, часть вернули в старое русло, а часть направили в деревенские колодцы. Под дубом они очистили источник, убрали камни, которые его душили, и поставили вокруг него невысокую деревянную ограду, чтобы никто не мог его загрязнить.
Они работали весь день.
Когда солнце садилось, источник уже журчал громче. Ручей ожил. Сначала совсем слабо, потом всё увереннее. Вода нашла путь по старому руслу, омыла камни и принесла жизнь иссохшей земле.
Животные ещё некоторое время стояли на краю леса.
Потом олени повернулись и исчезли среди деревьев. Лисы убежали. Зайцы скрылись в траве. Волки в последний раз посмотрели на Ондрея и тихо ушли.
В тот вечер никто в деревне не кричал и не спорил.
Люди сидели перед своими хижинами и слушали воду.
На третий день небо затянуло тучами. Над Черговом появились тёмные облака. Поднялся ветер и принёс запах дождя. Дети выбежали во двор и закричали:
— Дождь! Будет дождь!
Сначала упало несколько капель.
Потом ещё.
А затем начался такой сильный дождь, какого не помнили даже самые старые люди. Он лил на стены замка, на крыши хижин, на высохшие поля, на луга и леса. Земля жадно впитывала его, как ребёнок молоко. Колодцы наполнялись. Ручьи оживали. Трава начала зеленеть.
Ондрей стоял под дождём возле старого дуба и смеялся.
Он промок до нитки, но это его не беспокоило.
У дуба появился старик.
— Хорошо ты сыграл, пастух.
— Не я призвал дождь, — сказал Ондрей. — Люди лишь исправили то, что испортили.
Старик кивнул.
— Именно поэтому и пришёл дождь. Земля отвечает тому, кто её слушает.
— Теперь вы уйдёте?
— Хранитель никогда не уходит совсем.
— Я ещё увижу вас?
— Возможно. Когда ты станешь старым и будешь учить других детей слушать ветер.
Ондрей улыбнулся.
— Я буду рассказывать им правду.
— Рассказывай её так, чтобы в ней было и сердце. Потому что правда без сердца тверда, как сухой камень.
Затем старик положил руку на ствол дуба и исчез в дождевой дымке.
Годы шли.
Ондрей вырос. Он стал уважаемым пастухом. Он знал луга под Шаришским замком лучше, чем кто-либо другой. Он умел предсказывать перемену погоды, знал, где нужно дать траве отдохнуть, где нельзя рубить деревья и где следует очистить источник.
Когда в деревне рождались дети, их родители однажды приводили их к старому дубу. Ондрей показывал им источник и говорил:
— Это не обычная вода. Это дар. А дар нельзя брать жадно.
С тех пор люди запомнили, что воду нужно делить справедливо. Когда приходило засушливое лето, никто больше не отводил весь источник только для себя. Сначала собирались старейшины, пастухи, земледельцы и люди из замка и договаривались, как распределить воду так, чтобы выжили все.
А купец Микулаш?
Он долго стыдился. Но однажды пришёл к Ондрею и принёс ему новую пастушью сумку из хорошей кожи.
— Я был гордым, — сказал он.
Ондрей принял сумку, но улыбнулся.
— Даже гордый человек может измениться, если услышит правильный звук.
С тех пор Микулаш отдавал часть своей прибыли на ремонт колодцев и мостиков. Люди говорили, что свирель изменила не только землю, но и его сердце.
Когда Ондрей состарился, он часто сидел на камне под замком. Дети собирались вокруг него и просили:
— Дедушка Ондрей, сыграй нам на волшебной свирели!
Он улыбался, доставал старую свирель и говорил:
— Она не для забавы. Она играет только тогда, когда нужно услышать то, что тихо.
— А что тихо? — спрашивали дети.
— Жаждущая земля. Уставшее дерево. Испуганное животное. И человек, который боится сказать правду.
Потом он рассказывал им историю о великой засухе, о старом хранителе, о воде, которая не должна принадлежать только одному, и о том, что даже маленький пастух может спасти большой край, если у него есть смелость и доброе сердце.
И говорят, что до сих пор, когда под Шаришским замком поднимается вечерний ветер и проходит над лугами, в нём можно услышать тихий голос свирели.
Он не громкий.
Он не гордый.
Он нежный, как источник под старым дубом.
Он напоминает людям, что земля — не собственность, а дом. Что замок силён только тогда, когда под ним живут добрые люди. И что величайшее сокровище Шариша — не золото, спрятанное в замковых подвалах, а вода, лес, луг, стадо, честный труд и сердце, умеющее слушать.
Поэтому старые пастухи под замком ещё долго говорили:
— Кто хочет пасти овец, должен сначала беречь землю. А кто хочет беречь землю, должен научиться слушать.
Так закончилась история об Ондрее, пастухе из-под Шаришского замка, который был ещё ребёнком, когда понял мудрость, более древнюю, чем замковые стены: человек велик не тем, сколько он возьмёт, а тем, что сумеет сохранить для других.
Заколдованная девушка из Торисы
Давным-давно, когда по шаришским дорогам раздавался скрип деревянных повозок, когда купцы перевозили соль, полотно, мёд и железо между замками, городками и деревнями, а река Ториса текла по этой земле чистая, как стекло, в маленькой деревне на её берегу жил мальчик по имени Мартин.
Ему было десять лет. У него были каштановые волосы, живые глаза и душа, любопытная, словно птица, которая только учится летать. Его отец был рыбаком, а мать заботилась о доме, огороде и двух младших сёстрах. Они не были богаты, но в их маленькой избушке никогда не не хватало хлеба, доброго слова и вечерней песни. Когда день клонился к концу, вся семья собиралась у печи, а дед рассказывал истории о Шаришском замке, о купцах из Бардеёва, о лесах Чергова, о волках, разбойниках и о тайнах, которые, как говорили, скрывались в реках.
Из всех историй Мартин больше всего любил те, что были о Торисе.
— Река — это не просто вода, — часто говорил дед. — Река помнит. Всё, что человек забудет, вода унесёт, но не потеряет. Она лишь спрячет это глубоко в своём журчании.
Мартин верил этим словам. Он часто сидел на берегу Торисы, смотрел на её гладь и прислушивался к её голосу. Иногда ему казалось, что река действительно говорит. Не человеческими словами, а тихим шёпотом, который способен понять только тот, кто умеет терпеливо слушать.
Однажды летним вечером, когда солнце клонилось за шаришские холмы, а вода сияла, словно расплавленное золото, отец послал Мартина проверить сети. Мальчик шёл вдоль берега, его босые ноги утопали в мягкой земле, а над головой кружили ласточки. У старой ивы, склонившейся над водой, он остановился.
И тут он увидел её.
На другом берегу стояла девушка в белом платье. У неё были длинные светлые волосы, спадавшие до самой талии, а лицо было таким бледным, словно его озарял лунный свет. Она не двигалась. Лишь смотрела на реку.
Сначала Мартин подумал, что это девушка из какой-нибудь дальней деревни.
— Эй! — крикнул он. — Ты заблудилась?
Девушка подняла голову.
Их взгляды встретились.
По спине Мартина пробежал странный холод. Её глаза были необыкновенными. Глубокими и печальными, словно в них скрывались сто зим и сто вёсен.
— Кто ты? — громче спросил Мартин.
Девушка не ответила. Она лишь медленно протянула руку к воде. Поверхность реки покрылась рябью, хотя ветра не было. Затем она указала вверх по течению, в сторону тёмного леса, поднимавшегося среди холмов.
Мартин бросился к броду, через который можно было перейти на другой берег. Вода плескалась вокруг его щиколоток, но, когда он добежал до старой ивы, девушки там уже не было.
Она исчезла.
На влажной земле не осталось никаких следов.
Вечером за столом Мартин был необычно молчалив. Мать заметила, что он едва съел суп.
— Что с тобой случилось? — спросила она.
— Ничего, — пробормотал он.
Дед посмотрел на него из-под густых бровей.
— Сегодня река что-то тебе показала, не так ли?
Мартин поднял глаза.
— Дедушка, ты знаешь девушку, которая приходит к Торисе в белом платье?
В избушке воцарилась тишина.
Отец перестал резать хлеб. Мать перекрестилась. Дед медленно положил ложку на стол.
— Где ты её видел?
— У старой ивы.
— У неё были светлые волосы?
— Да.
— И она не говорила?
Мартин кивнул.
Дед тяжело вздохнул.
— Значит, ты видел заколдованную девушку из Торисы.
Глаза Мартина широко раскрылись.
— Неужели это не просто сказка?
— У каждой сказки есть корни в том, что когда-то произошло, — сказал дед. — А эта история стара, как камни у реки.
Дети придвинулись ближе к печи, и Мартин попросил:
— Расскажи её.
Дед задумчиво посмотрел на пламя.
— Давным-давно у Торисы стояла небольшая каменная крепость. Она была не такой большой, как Шаришский замок, но у неё были крепкие стены и высокая башня. В ней жил господин Грегор — гордый и богатый человек. У него была единственная дочь Елена. Она была красивой, но не гордой. Елена часто ходила к людям, приносила целебные травы больным, давала хлеб голодным и больше всего любила сидеть у Торисы. Она говорила, что река справедливее людей, потому что даёт пить и богатому, и бедному.