Лагарп. Швейцарец, воспитавший царя

Преодолеть эту стену было трудно, особенно с запада, где даже вдоль берега Лигурийского моря горы обрывались вниз такими крутыми склонами, что по ним можно было проложить только узкие тропинки (так называемые «карнизы»), постоянно подверженные обвалам[6]. Неудивительно, что об Альпы разбивались потоки племен, двигавшихся по Европейскому материку в III–I тысячелетиях до н. э. Некоторым племенам все же удавалось найти горные проходы и достичь плодородных земель Апеннинского полуострова: следы различных волн таких переселений археологи находят в культуре загадочных этрусков, а затем собственно у италиков (то есть будущих римлян), которые, несомненно, пришли на полуостров из-за Альп. Но многих останавливали каменные преграды, и тогда они расселялись у западных и северных предгорий Альп или в некоторых речных долинах и по берегам озер, где можно было заниматься сельским хозяйством, охотой и рыбной ловлей. Такую участь для себя избрали кельты (у римлян известные под именем галлов). Впрочем, в IV–II веках до н. э. отдельные нашествия галлов не раз угрожали Риму, а их племена даже временно сумели закрепиться на севере Италии, но затем римляне перешли в планомерное наступление и к рубежу II–I веков до н. э. достигли южных границ Альп с дальнейшей целью взять под контроль основные проходы через них для обеспечения безопасности своего государства.

В этот период и начинает формироваться ядро швейцарской истории, для которой очень хорошо подходит известное русское выражение «история с географией» – только в самом буквальном смысле. Ведь и зарождение, и дальнейшие импульсы развития истории Швейцарии диктуются самой природой, ибо непосредственно связаны с торговыми и военными путями через Альпы.

Чтобы лучше себе их представить, опишем точнее географическое положение Швейцарии в самом центре альпийской горной системы. Если взглянуть на карту, то заметно, что хребты идут здесь практически параллельно друг другу, с юго-запада на северо-восток, а между ними выделяются две гигантские «трубы» – протянувшиеся на десятки километров долины, некогда выкопанные ледниками так, что обрамляющие их горы на тысячу и более метров превосходят дно. Это – долины Роны и альпийского Рейна. На карте кажется, что одна из них продолжает другую, но это лишь иллюзия, которая происходит оттого, что истоки Роны и так называемого Переднего Рейна находятся всего лишь примерно в 25 км друг от друга, причем большая часть этого расстояния преодолевается вдоль верховий Ройса – еще одной важной альпийской реки.

Несмотря на близость истоков, дальнейшая судьба у каждой из трех рек разная. Долина Передного Рейна продолжает идти по направлению на северо-восток, причем ее северный склон образует хребет Гларнских Альп, а с юга к ней выходят несколько массивов, принадлежащих сейчас кантону Граубюнден. У города Кур альпийский Рейн плавно поворачивает на север и практически по прямой линии направляется к Боденскому озеру. Далее Рейн покидает это озеро у города Констанца, течет на запад, образуя северную границу Швейцарии, возле Базеля встречается с Юрскими горами и оттуда, уже на север, продолжает путь к Северному морю.

Нетерпеливый же Ройс в 10 км от истока Рейна решает направиться по кратчайшему пути на север, через знаменитое ущелье Шёлленен, после которого устремляется в Фирвальдштетское озеро, о котором речь впереди, вытекает оттуда в Люцерне и продолжает, почти не отклоняясь, придерживаться северного направления, чтобы затем слиться с водами реки Ааре, недалеко от места, где эта последняя впадает в Рейн (в 50 км к востоку от Базеля)[7].

А вот долина Роны, напротив, от общего района истоков всех рек полого спускается в противоположную сторону, к юго-западу, причем ее «труба» имеет наибольшую длину, разделяя Бернские и Валлисские (они же – Пенинские) Альпы, ограничивающие эту долину с севера и с юга соответственно. В районе города Мартиньи Рона вдруг делает поворот под прямым углом, в северо-западном направлении, и Бернские Альпы с удивлением ее пропускают, чтобы, обогнув их, она смогла бы влиться в Женевское озеро, откуда дальше Рона течет уже по территории Франции и впадает в Средиземное море к западу от Марселя. Так, из небольшого географического пятачка расходятся реки, принадлежащие бассейнам разных морей, устья которых находятся в тысячах километров друг от друга!

Именно с путями вдоль Рейна, Ройса и Роны связаны исторические события, постепенно создававшие предпосылки для возникновения швейцарского государства. Точнее, Ройсу в этом ряду придется подождать – слишком крутым и отвесным сперва казалось пробитое им ущелье Шёлленен, чтобы наладить по нему дорогу. Однако и этот путь сыграет в истории Швейцарии свою роль, и притом ключевую!

Пока же в античную эпоху существуют две дороги, имеющие большое экономическое и стратегическое значение для Римской республики, а затем империи. Первая из них соединяла итальянскую долину Аоста (получившей свое название по основанной здесь римлянами колонии Augusta Praetoria) с долиной Роны через перевал, который на латинском языке назывался Mons Jovis («гора Юпитера»), но в Средние века приобрел другое, более привычное для нас наименование – Большой Сен-Бернар. Эта дорога пересекала Пенинские Альпы и, достигнув Роны, попадала в область кельтского племени седунов, которых римляне покорили, а на месте их поселения Октодурум (будущий Мартиньи) уже при императоре Клавдии основали колонию Forum Claudii Vallensium[8]. Далее, выйдя к Женевскому озеру, основная дорога шла по его северному берегу, где находились кельтские города Лузонна (будущая Лозанна) и Генава (будущая Женева). В этих поселениях, как и дальше к северу от озера проживали гельветы – многочисленное кельтское племя, периодически угрожавшее римлянам. Самое известное столкновение, безусловно, произошло в 58 году до н. э., ибо в нем участвовал Юлий Цезарь, описавший его в своих «Записках о Галльской войне»: огромная масса гельветов, сотни тысяч человек решили вторгнуться в римские владения через Генаву, но Цезарь сумел этому воспрепятствовать и в том числе разрушил единственный мост, проложенный под стенами Генавы над глубокой и быстрой Роной[9].

Географически область обитания гельветов совпадала с так называемым «Швейцарским плато», наиболее плодородной и благоприятной в климатическом отношении холмистой равниной шириной около 50 км и общей протяженностью в 300 км, расположенной между отрогами северных хребтов Альп и идущим параллельно им (то есть также с юго-запада на северо-восток, от нынешних Женевы до Базеля) массивом Юры. Многие кельтские поселения на плато в будущем станут городами родины Лагарпа – земли Во, о чем свидетельствуют их названия: например, Ивердон – от латинизированного кельтского Эбуродунума. В центре плато расположится и столица гельветов той поры, когда после 15 года до н. э. они полностью признают над собой власть Рима – город Авентикум (от кельтской богини Авентии), который впоследствии также будет принадлежать кантону Во. Быстрое развитие этого города в I–III веках н. э. показывает успешный процесс романизации гельветов, то есть принятия ими латинской культуры и образа жизни. За их территорией в это время уже закрепилось устойчивое название – Civitas Helvetiorum, с последней четверти I в. н. э. она стала частью новой римской провинции Верхняя Германия.

Неудивительно, что в эпоху Просвещения название «Гельвеция» вновь оказалось востребованным тогда, когда нужно было описывать успехи Швейцарии в области культуры: при этом данное понятие включало в себя всех швейцарцев независимо от языка или вероисповедания. От него проистекает и современное официальное наименование страны – Confederatio Helvetica (CH). Применительно же к биографии Лагарпа стоит отметить, что тот, несомненно, чувствовал свою связь с «землей гельветов», на которой родился, а также с античным миром, который впервые принес сюда очаги цивилизации – например, всего в 12 км от места рождения Лагарпа располагалась основанная Юлием Цезарем на берегу Женевского озера колония Julia Equestris (кельтский Новиодунум, современный Ньон), где сохранились руины форума, амфитеатра и римской базилики.

Итак, дорога из Италии через Сен-Бернар в долину Роны и далее к Женевскому озеру привела нас в конечном итоге в землю, населенную латинизированными гельветами, с несколькими крупными и множеством мелких городов, в одном из которых столетия спустя родится герой этой книги, Фредерик-Сезар Лагарп. Взглянем теперь на другую римскую дорогу, пролегающую через восточные области Швейцарии, ибо данный регион также сыграет определенную роль в жизни героя.

Основная римская дорога через перевал Юлир (а также ее более короткие, но трудные варианты через соседние перевалы Септимер и др.) связывает северный берег озера Комо и долину альпийского Рейна, куда она выходит непосредственно к крупнейшему местному центру – городу Кур (латинское название Curia). Поселение на его месте существовало еще около 4500 года до н. э., из-за чего Кур сегодня носит гордое имя «старейшего города Швейцарии». Здесь на пологом берегу речки Плессур, примерно в 2 км от ее нынешнего впадения в Рейн, возник рынок, а на противоположном берегу, на гребне скалы, римляне выстроили укрепленный замок после того как в 15 году до н. э., вследствие знаменитого альпийского похода Тиберия и Друза, пасынков императора Августа, эта область была присоединена к Римской империи.

Местное население называло себя ретами. Их происхождение вызывает споры, чаще всего родственными узами их связывают с этрусками[10]. От наименования племен возникло название римской провинции Raetia (Реция), северные границы которой через несколько десятилетий отодвинулись вплоть до Дуная, а потому в начале IV века альпийская часть провинции была отделена от остальной и стала называться Реция Прима, ее наместник разместился в замке Кура. Реты так же, как и гельветы, подверглись успешной романизации, но при этом частично сохранили и местные диалекты благодаря наличию в регионе слабо связанных между собой горных долин. Впоследствии эти диалекты составили основу ретороманского (иначе – романшского) языка, одного из четырех государственных языков Швейцарии.

Одним из важных следствий романизации альпийского населения явилось распространение здесь христианства. В конце IV века епископские кафедры уже были основаны в Женеве, Октодуруме (Валленсиуме) и Куре. В V веке появляется «епископ гельветов», местом пребывания которого сперва был Авентикум, а с конца VI века – Лозанна; тогда же епископ Октодурума переехал в лежащий несколько выше по течению Роны замок над городом Седунум (современный Сьон, его латинское название напоминало о некогда жившем здесь кельтском племени). В долине Роны появляется и первый святой покровитель Альп: им стал Маврикий, предводитель Фиваидского легиона, который вместе с другими солдатами из Фив, принявшими христианство, был послан сюда для подавления местного населения, но отказался наказывать единоверцев-христиан – и тогда по приказу императора Максимиана был казнен вместе с 6600 солдатами[11]. В предании сообщается, что произошло это около 290 года н. э., там же говорится об обретении реликвий Св. Маврикия первым епископом Октодурума и начале его почитания в конце IV века. В 515 году на месте мученической казни и захоронения святого было основано аббатство Сен-Морис – у подножия отвесной горы, на Роне, примерно в 25 км от ее впадения в Женевское озеро[12].

Характерно, что упомянутые епископства возникали в центрах власти римских наместников и тесно были с ними связаны: например, епископская базилика в Куре была построена не внизу в городе, а на скале возле римского замка. В случае же ослабления римской власти епископства зачастую перенимали ее функции и стремились сохранить единство подвластной территории.

Кризис и последующее падение Римской империи наступили в эпоху Великого переселения народов (IV–VI века), которая для альпийского региона одновременно означала и полную смену населения, а точнее, растворение прежних латинизированных племен в массе пришлых народов – германцев. Уже в 401 году римские легионы были выведены из альпийских областей обратно в Италию. В 443 году полководец и дипломат Флавий Аэций в отчаянных попытках обеспечить безопасность северных границ Римской империи дал разрешение проживавшему на Среднем Рейне воинственному германскому народу бургундов, значительно пострадавшему от армии гуннов (эти события нашли отражение в «Песни о Нибелунгах»), переселиться ближе к Италии, чтобы защищать ее. Бургунды основали свое королевство на территории современной Юго-Восточной Франции, сделав одной из его столиц Женеву. При этом вся земля гельветов и долина Роны также были включены в это королевство и заселены бургундами. Одновременно другой германский народ – аламанны – путем ряда вторжений покорил Рецию (то есть долину альпийского Рейна), стремясь вытеснить бургундов из северо-восточной части Швейцарского плато.

В VI–VIII веках и те и другие объединились под властью империи франков. По Верденскому разделу этой империи в 843 году владения аламаннов были отнесены к Восточному Франкскому королевству (будущая Германия), а бургундов – к Лотарингии. Последняя вскоре распалась на части, и в 888 году образовалось независимое королевство Верхняя Бургундия, объединившее земли по обе стороны Юрских гор, а также на обоих берегах Женевского озера, долину Роны и западные альпийские предгорья. Со стороны Германии ему противостояло Швабское герцогство, населенное аламаннами. Граница между ними формируется постепенно: на Швейцарском плато аламанны смогли занять бассейны рек Ройса и Ааре, а также их горные долины (область будущей центральной Швейцарии).

Так примерно к началу XI века возникла одна из самых основополагающих, хотя и не обозначенных на политической карте, границ внутри Швейцарии. Дело в том, что аламанны говорили на диалектах верхненемецкого языка, тогда как бургундская знать перенимала латинизированную культуру местного населения, где сохранялись романские диалекты (на место которых в итоге придет французский язык). Раздел между областями употребления немецких диалектов и французского языка в сегодняшней Швейцарии называется Рёштиграбен («картофельный ров»)[13]. Уже в Средние века принадлежность к той или другой стороне этого «рва» начала осознаваться как важный идентификатор в системе культурного опознавания «свой» – «чужой»: например, в немецких названиях Швейцарии появляются приставки «вален-» или «вельш-», чтобы подчеркнуть, что в этих местах живет романское население. Насколько глубоким окажется этот воображаемый «ров», мы очень скоро увидим и по биографии Лагарпа: в конце XVIII века для него отстаивание прав родной земли близко соединялось с защитой франкоязычной Швейцарии вообще – по его представлениям, униженной и угнетенной со стороны немецкоязычных кантонов.

Аламанны, многие столетия подряд сохранявшие у себя языческие традиции, потребовали и новых усилий по христианизации региона. Для этих задач специально в VI веке было основано епископство в Констанце на Боденском озере. К рубежу VI–VII веков относят символическое событие: южных берегов Боденского озера достиг бродячий ирландский монах-миссионер и при добрых предзнаменованиях соорудил в небольшом ущелье келью, в которой поселился уединенно; дрова для костра ему приносил медведь, которого тот кормил. Святой Галл (так звали монаха) почитался местными жителями и после кончины, а в 719 году приехавший из Кура священник основал на месте его кельи монастырь. Первыми его насельниками также стали выходцы из бывших земель ретов, подчеркивая тем самым, что именно оттуда в данную эпоху черпались христианские традиции для передачи германцам. Уже через несколько десятилетий монастырь Санкт-Галлен стал крупнейшим и богатейшим в альпийском регионе, получил права аббатства, которое, благодаря щедрым пожертвованиям аламаннской знати, владело большим количеством земли, изготавливало книги, содержало школу и больницу. В конце VIII в. была основана монастырская библиотека, превратившаяся в одну из самых представительных в Европе. На печати аббатства красовался тот самый медведь, который оттуда перешел и на герб всего церковного княжества Санкт-Галлен[14].

Вместе с германскими народами на территорию Швейцарии пришла феодальная система, то есть иерархическая условная собственность на землю и общину, что ее обрабатывает, каковыми «ленным» правами верховный сеньор наделял своего вассала (а тот мог передать их собственному вассалу) в обмен на службу. Приобрести лен могли только представители элиты, которые сформировали особое «благородное сословие» – дворянство. Род Лагарпов, владевший землей у Женевского озера с незапамятных времен, вполне мог быть дальним потомком бургундского дворянства (подробнее о фамилии Лагарпа будет рассказано ниже).

В 1033 году титул короля Бургундии перешел к императору Священной Римской империи (и сохранялся за ним вплоть до роспуска империи в 1806 году). Это означало, что бывшим бургундским владениям, как и территории некогда большого Швабского герцогства уготована общая для имперских земель судьба: они достаточно скоро раздробились на множество ленов, которыми владели имперские графы, а также признававшие верховную власть императора епископы, аббаты, вольные города и прочие сеньоры. В XII–XIII веках среди них выделились несколько феодальных династий (домов), которые были заняты «собиранием» и укрупнением подвластных земель. На юго-западе это был Савойский дом, непрерывно расширявший свои владения и к середине XIII века собравший в одних руках нижнюю долину Роны, оба берега Женевского озера и южную часть Швейцарского плато (будущую землю Во[15]). На севере Дому Цэрингенов, которым некоторое время принадлежали титулы герцогов Швабских и наместников Бургундии, удалось овладеть почти половиной Швейцарского плато, где они занялись как успешным основанием новых средневековых городов (Фрейбург в 1157 году, Берн в 1191-м), так и расширением и укреплением уже существующих (Цюрих, Золотурн). После смерти в 1218 году бездетного герцога Бертольда V Богатого из Дома Цэрингенов Берн, Цюрих и Золотурн получили права вольных имперских городов (и теперь уже сами могли выступать в роли сеньоров, приобретая земли); основные же владения Цэрингенов в Швейцарии перешли к графам Кибургам, которым до этого принадлежала территория между Боденским и Цюрихским озерами вплоть до нижнего течения реки Ааре.

Но едва Кибурги стали претендовать на роль крупнейших в регионе феодалов, как и их династия в 1263 году пресеклась, причем все их владения достались по наследству Дому Габсбургов. Этот графский род, возникший в Эльзасе, закрепился на рубеже X–XI веков на самом севере Швейцарии; их владения лежали между реками Ааре и Ройс, где был выстроен родовой замок Габсбург, собственно и давший название династии. В том месте, где Ройс вытекал из Фирвальдштетского озера, Габсбургами с конца XII века контролировался важный в экономическом отношении город Люцерн. После же присоединения больших территорий, принадлежавших Кибургам, Габсбурги смогли успешно выступить на европейской арене: в 1273 году глава Дома – граф Рудольф IV Габсбург – был избран королем Германии (под именем Рудольфа I) и в этом качестве занял престол Священной Римской империи германской нации (хотя и не венчался императорской короной). Следствием этого стал перенос основных интересов династии на восток: в 1276 году Рудольф I добился установления наследственных прав Габсбургов на Австрию, Штирию, Каринтию и Крайну. Своей постоянной резиденцией он сделал Вену.

Подчеркнем здесь, что в крупных феодальных объединениях земель в XIII веке еще нельзя видеть прототипы будущих национальных государств (даже если некоторые из их границ совпадают). Так, господство графов Савойских к северу от Женевского озера вовсе не говорит о том, что Савойя (воспринимаемая как будущая часть Франции) «завоевала» эти земли у швейцарцев, также как и владения Габсбургов отнюдь означают «австрийскую оккупацию» части Швейцарии (как только что было отмечено: напротив, австрийской эта династия стала благодаря тому, что сперва укрепилась в швейцарских землях). И хотя подобные грубые трактовки возникали лишь на самой ранней стадии распространения национального мифа, иногда они встречаются и до сих пор.

Таким образом, к концу XIII века значительная часть территории будущей Швейцарии была разделена между Савойским домом и Габсбургами, кроме них выделялись крупные земельные владения епископов Кура и Сьона, которым император предоставил права контроля за все теми же основными альпийскими перевалами, дороги через которые были проложены еще римлянами. Однако в первой половине XIII века появилась и новая дорога.

Еще римлянам под именем Adula Mons был известен перевал, который ведет из Левентинской долины в Италии, к северу от озера Лаго-Маджоре, в заключенную между альпийскими хребтами верхнюю часть долины реки Ройс (ее немецкое название Urserental, Урсерн, от латинского Ursaria, что можно перевести как «медвежья долина»). Однако путь оттуда дальше на север по пробитому Ройсом ущелью Шёлленен был невозможен, слишком отвесными оказались его склоны, а потому приходилось выходить через соседние перевалы (Фурка или Оберальп) в долины Роны и Рейна соответственно. Но около 1220 года местный кузнец (так гласит предание) изобрел новый способ передвижения по ущелью – через прилегающие к отвесной горной стене мосты. В скалах пробивались отверстия, куда вставляли поперечные балки, на которые были положены доски, а с внешней стороны балки удерживались на цепях, закрепленных наверху. В 1230 году в узком месте ущелья, за непроходимым водопадом был построен первый деревянный арочный мост через Ройс[16]. Технологии эти, скорее всего, были перенесены сюда из прилегающей верхней части долины Роны (Oberwallis), заселившая которую в Средние века народность аламаннского происхождения (Walser) занималась потом активным освоением соседних высокогорных альпийских долин, применяя для этого специальные строительные приемы (например, впервые прокладывая прямо на скалах водопроводы)[17].

С развитием возможностей пересечь ущелье Шёлленен, путь вдоль Ройса становится самым коротким и выигрышным как экономически, так и политически при движении из Германии в Италию, или наоборот. Для торговли весьма выгодным было то, что Ройс после ущелья образовывал расширяющуюся долину, которая примыкала к южной оконечности Фирвальдштетского озера, а оттуда вплоть до города Люцерн на северной оконечности озера почти пятьдесят километров пути товары можно было перевозить по воде. Военные же преимущества оценил уже император Фридрих II из династии Гогенштауфенов, который много сил посвятил объединению под одним скипетром Италии и Германии. Его войска не раз преодолевали альпийские проходы. В 1231 году он даровал охранявшим дорогу вдоль Ройса жителям общины Ури вольную имперскую грамоту, освобождавшую их от подчинения другим феодалам. Ури получил право иметь собственную печать, а его старейшины (ландамманы) стали выполнять функции правительственных чиновников и представлять общину на переговорах. В 1240 году такой же статус получила и община Швиц (она лежала на восточном берегу озера, где при желании также можно было высадиться на берег и продолжить посуху путь на север в сторону Цюриха). В то же самое время на высшей точке дороги, перед спуском в долину Урсерн, архиепископ Миланский повелел выстроить часовню в честь святого Годехарда, епископа Хильдесхаймского, от которой перевал получил свое новое имя – Сен-Готард.

Именно «Сен-Готардский транзит» и создал главные предпосылки для возникновения швейцарского государства. Так получилось, что альпийские земли Швейцарии, в отличие от многих других горных стран, не могли похвастаться богатствами недр: здесь не было серебряных или золотых рудников, и даже самые известные в этом регионе соляные шахты в низовьях долины Роны (Sel des Alpes) были открыты только в XVI веке. То есть для того, чтобы разбогатеть, жителям Швейцарии невозможно было, подобно гномам, вгрызаться внутрь гор[18]. Их бедные общины выживали за счет того немногого, что можно было вырастить на скудной горной почве, а также за счет домашнего животноводства, охоты и рыболовства. Однако вдоль торговых путей ситуация менялась: здесь горное население переходило к массовому разведению коз и коров, а их продукты – в первую очередь сыр – продавало на местных рынках как другим общинам, так и тысячам проходивших здесь в течение года купцов и других путешественников. Но если другие дороги, через Сен-Бернар или через перевалы Реции, уже сотни лет как контролировались церковной властью или феодалами, налагавшими на жителей крепостное право, то общинам вдоль Сен-Готардской дороги выпал счастливый жребий: императорская власть даровала им свободу (а в экономическом смысле это означало еще и возможность сохранения и преумножения доходов от торговли), и ее теперь стоило защищать.