Лагарп. Швейцарец, воспитавший царя

Здесь, наконец, мы подходим к ядру национального мифа Швейцарии. Согласно ему швейцарское государство было основано решением «трех первоначальных кантонов» – Ури, Швица и Унтервальдена, и произошло это ради защиты от порабощения, олицетворением которого в альпийском регионе была власть Габсбургов. Представители этих «лесных земель» собрались на берегу озера[19], на небольшом лугу Рютли, до которого легко было добраться из каждой из земель, и там принесли клятву в вечном братстве и взаимной помощи в борьбе против тиранов, которые хотели бы управлять ими по произволу и отнять их свободу.

Швейцарский хронист XVI века Эгидий Чуди отнес это событие к 1307 году, но с конца XIX века историки начали связывать его с конкретным старейшим документом, подтверждающим союз общин Ури, Швица и Унтервальдена – так называемой «Союзной грамотой», датированной началом августа 1291 года[20]. В современной Швейцарии 1 августа ежегодно празднуется как день рождения Конфедерации.

Первый же развернутый письменный рассказ с упоминанием «клятвы на Рютли» (нем. Rütlischwur) находится в так называемой Белой книге Зарнена – рукописной хронике, составленной около 1470 года и являющейся основополагающим источником, из которого черпались истории, образующие швейцарский национальный миф. Именно здесь клятва на Рютли помещена в контекст угнетения местного населения назначенными Габсбургами чиновниками – фогтами. Жители трех «лесных земель» решили объединиться, готовя восстание против угнетателей, а проводником их воли выступил стрелок из Ури по имени Вильгельм Телль, который выстрелом из засады убил ненавистного фогта Германа Гесслера.

Так, благодаря Белой книге Зарнена с преданием об основании Швейцарии оказалась неразрывно связана ставшая еще более знаменитой на весь мир легенда о метком стрелке, Вильгельме Телле, и его чудесном выстреле в яблоко на голове у сына – такое наказание ему назначил за неподчинение требованиям властей жестокий Гесслер, который потом и поплатился за это жизнью. Легенда эта перешагнула рамки национального мифа и стала достоянием мировой литературы, когда в 1804 году легла в основу великого произведения – драмы Фридриха Шиллера «Вильгельм Телль»[21]. Чеканные стихотворные строчки клятвы на Рютли, написанные Шиллером (см. эпиграф к книге), сами по себе станут мифом в эпоху романтизма; сегодня их знает наизусть каждый швейцарский (да и немецкий) школьник.

Однако действительность, как это всегда бывает, вовсе не соответствовала мифу. Современная историческая наука отстаивает тезис о том, что швейцарское государство не было основано, но возникло постепенно, в ходе длительного процесса складывания союзов отдельных общин, областей и городов, который начался в XIII веке, но отнюдь не завершился. «Союзная грамота» 1291 года могла быть лишь одним из документов такого складывавшегося объединения. Более того, сама ее дата подвергается сомнению. Ведь подобные союзы на собраниях представителей крестьянских общин первоначально должны были заключаться в устной форме, а подтверждающая их, к тому же составленная по-латыни письменная грамота потребовалась позднее – а потому получала датировку задним числом, и не обязательно точную (или вообще могла быть сфальсифицированной в исторических реалиях другого века)[22].

Август 1291 года, конечно же, выбран не случайно: в середине июля в Шпейере скончался Рудольф I, что повлекло за собой неизбежное ослабление на местах власти Габсбургов, занятых борьбой за германскую корону. В Центральной Швейцарии, которая в конце XIII века явно находилась на периферии основных габсбургских владений, эта власть чаще всего проявлялась в виде функций «имперских судей», а потому были силы, заинтересованные в скорейшем возвращении влияния Габсбургов в регионе, но были и те, кто питал антигабсбургские настроения, рассчитывая упрочить собственные права и свободы. Тем не менее конкретные исторические источники не подтверждают наличия таких настроений у «лесных земель», которые первоначально держались в стороне от борьбы других коалиций[23].

Кое-что изменилось в начале XIV века, когда произошло возвращение Габсбургов на трон Священной Римской империи. Король Германии Альбрехт I (1298–1308), пользуясь тем, что для Центральной Швейцарии он одновременно являлся и феодальным властителем, и верховным сеньором, безусловно, рассчитывал продолжить экспансию, но выбрал для этого бассейн реки Ааре. Возможно, именно эти его побуждения вызвали ответный заговор в среде местного дворянства, в результате которого Альбрехт I был убит при пересечении Ройса в его нижнем течении, неподалеку от родового замка. Для «лесных земель» же очередное ослабление власти Габсбургов пошло на пользу: новый король Германии из Люксембургского дома Генрих VII в 1309 году даровал права «имперской вольности» теперь еще и общине Унтервальдена и охотно подтвердил прежние права Ури и Швица (именно с этим событием некоторые историки связывают возможное изготовление «Союзной грамоты»[24]).

Как видим, ни о каком открытом выступлении против габсбургской тирании в «лесных землях» на рубеже XIII–XIV веков речи не шло. Соответственно, приходится признать, что и никакого Вильгельма Телля, увы, не было!

На самом деле впервые об этом написали еще в середине XVIII века (в том числе, Вольтер), когда обнаружилось, что в составленной около 1200 года «Истории Дании» содержится сюжет об искусном стрелке, в точности, вплоть до деталей, повторяющий рассказ о выстреле в яблоко и последующей мести Вильгельма Телля[25]. Выяснилась и характерная ошибка переписчика, который переносил этот сюжет на швейцарскую почву: в исходном рассказе стрелок использовал лук, тогда как Телль стрелял из арбалета, поскольку последний уже вытеснил лук в качестве оружия в Швейцарии XIII века (именно с арбалетом в руках Телль и показан на всех традиционных изображениях). Но тогда терял смысл один из ключевых эпизодов легенды: после того, как Телль попал в яблоко на голове сына, Гесслер заметил у него спрятанную вторую стрелу и на вопрос о ее предназначении получил честный ответ – если бы сын пострадал, Телль намеревался второй стрелой тут же застрелить самого Гесслера. В датском сказании все это было возможно, поскольку на повторный выстрел из лука требовались секунды, но перезарядка арбалета являлась сложной процедурой и требовала времени, которого у Телля в описываемой ситуации, естественно, не было бы.

Мифологизация (в том числе заимствованная извне) ранней истории Конфедерации потребовалась швейцарцам для того, чтобы обеспечить идеологический фундамент, обосновывавший их последующую борьбу с Габсбургами. Ее началом послужил очередной кризис в Священной Римской империи. В 1314 году на ее трон было избрано сразу два короля: Людвиг Баварский из Дома Виттельсбахов и Филипп Красивый из Дома Габсбургов. Именно в этот момент общины Центральной Швейцарии однозначно признали королем лишь Людвига Баварского и тем самым выступили против Габсбургов. В роли застрельщиков здесь выступили жители Швица (не случайно, что именно от них произойдет название всей конфедерации – Schwyzerland, Schweiz). Уже в 1314 году они в ответ на несправедливое, по их мнению, решение церковного суда разграбили богатый монастырь Айнзидельн, находившийся под патронажем Габсбургов. Ответные действия развернулись в следующем году, когда брат Филиппа Красивого, герцог Леопольд I Австрийский отправился в поход для наказания «лесных земель» с войском из нескольких сотен рыцарей и пехотинцев. 15 ноября 1315 года произошла хорошо документированная австрийскими хронистами битва при Моргартене. При ее описании постоянно подчеркивается, что сражавшиеся против рыцарей швейцарские крестьяне нарушали правила боя: они заманили войско в узкий горный проход, устроив там засаду, а также сбивали рыцарей с коней, метая камни, используя алебарды и топоры. Но именно таким способом крестьянская армия, которая в разы уступала габсбургскому войску, добилась полной победы: по сообщениям хронистов, герцог Леопольд потерял до двух тысяч человек и сам едва спасся.

Битва при Моргартене доказала неэффективность использования рыцарского войска в горных условиях – и, следовательно, невозможность его использовать для подчинения внутренних областей Швейцарии. Прямым следствием общей победы явилось подписание в Бруннене (местечке на берегу Фирвальдштетского озера, принадлежащем общине Швиц) в декабре 1315 года, в День св. Николая, союзного договора между Ури, Швицем и Унтервальденом (соответствующие ему оригиналы на немецком языке сохранились, и их историческая достоверность уже не оспаривается). Статьи договора подтверждали «вечную дружбу» и взаимопомощь общин, отмечая и конкретные ее формы, например сотрудничество в борьбе с убийствами, поджогами и грабежами. 2-я и 3-я статьи договора, явно направленные против Габсбургов, в особо четкой форме излагали идею «альпийской свободы»: никто из населения «лесных земель» не будет принимать над собой чье-либо господство без всеобщего на то согласия и не должен признавать такую власть, которая пытается установить это господство военной силой или «другими неправедными методами»[26].

Таким образом, разделяя мифологические предания и исторические источники, нельзя не отметить лежащие в основе и тех и других понятия о ценности свободы для каждого человека, о совместном отстаивании своих прав и необходимости сопротивления властям, покушающимся на эту свободу – это были принципы, на которых швейцарцы воспитывались многие столетия вперед и без которых невозможно себе представить складывание личности Лагарпа.

В течение XIV века исходный договор Ури, Швица и Унтервальдена перерастает в «союз восьми земель», так называемую Старую Конфедерацию (нем. Alte Eidgenossenschaft). К ее изначальным участникам добавились города Люцерн, Цюрих, Цуг, Берн, а также примыкавшая с востока к «лесным землям» община Гларус. Экономически их объединяли интересы, связанные с «Сен-Готардским транзитом»: это прекрасно видно из того, как находившийся в феодальной зависимости от Габсбургов город Люцерн, который еще во время битвы при Моргартене был сборным пунктом австрийского войска, осознал прямую выгоду сотрудничества с конфедератами и в 1332 году первым присоединился к союзу трех «лесных земель». Когда же к этому союзу примкнул еще и богатый имперский город Цюрих (1351), то лежавшее между ним и Швицем владение Габсбургов – город Цуг с окрестностями – уже на следующий год в присутствии посланной конфедератами армии сделало само собой разумеющийся выбор в их пользу, а Габсбурги не смогли, да и не захотели тогда вмешаться. Из всех восьми участников Старой Конфедерации только вольный город Берн лежал, казалось бы, в стороне от Сен-Готардского пути, но и он в 1334 году сделал важный шаг в сторону сближения с «лесными землями», когда приобрел в свое владение верхнюю долины реки Ааре (от Майрингена и выше), которая непосредственно сообщалась через перевалы с соседними Ури и Унтервальденом; уже в 1353 году Берн становится членом Конфедерации.

Совместная защита своих экономических и политических интересов повсеместно приводила к обогащению союзников: так, все города конфедератов во второй половине XIV века продолжают наращивать свои владения, скупая или получая в дар права на них у соседних феодалов. Особенно в этим отличился Люцерн – но при этом он по-прежнему считался феодальным владением Габсбургов, которые, следовательно, претендовали на верховенство во всех его землях. В итоге нараставшие противоречия вылились в войну, кульминацией которой стала битва при Земпахе, в 13 км от Люцерна, которая состоялась 9 июля 1386 года. Швейцарские пехотинцы (по разным оценкам, 1,5–2 тыс. человек) во время разведывательного марша неожиданно натолкнулись на рыцарское войско во главе с герцогом Леопольдом III Австрийским, которое по-видимому не ожидало в тот момент сражения. Однако, предполагая за собой преимущество в количестве и силе, рыцари сперва вступили в бой беспорядочно и поспешно, становясь легкими жертвами хорошо организованной боевой фаланги швейцарцев. Лишь в конце сражения рыцари во главе с самим Леопольдом попытались мощным ударом одержать верх, что в итоге стоило герцогу жизни. Швейцарское героическое предание сравнивает этот бой со знаменитыми античными подвигами: в решающий момент уроженец Унтервальдена Арнольд Вилькенрид с криком «Верные конфедераты, позаботьтесь о моей жене и детях!» бросился на сомкнутые копья врагов и создал таким образом брешь, пользуясь которой его товарищи смогли одержать победу (прообразом этого стал подвиг римского консула Публия Деция в 3-й Самнитской войне против галлов в 295 году до н. э.).

Подвиг Винкельрида наряду с выстрелом Телля стал еще одной неотъемлемой частью швейцарского национального мифа (надо ли говорить, что современная наука ставит историчность его личности, прежде бесспорную, под сомнение[27]). Так или иначе, но победа при Земпахе имела действительно судьбоносные последствия для Конфедерации: после нее земли городов-конфедератов стали быстро прирастать за счет бывших ленов Габсбургов, и процесс этот непрерывно продолжался до середины XV века, пока тех полностью не вытеснили с территорий к югу от Рейна. Повысился и статус конфедератов: так, в 1415 году во время церковного собора в Констанце, где обозначилась вражда императора Сигизмунда Люксембурга и австрийского герцога Фридриха IV Габсбурга, император передал Люцерну и Цугу права вольных имперских городов, а также фактически призвал конфедератов к военным действиям против австрийцев, в результате чего те потеряли свои владения вдоль Ааре (земля Ааргау), включая и родовой замок Габсбург.

Не забудем упомянуть, что параллельно с объединением городов и сельских общин в Старую Конфедерацию похожие процессы успешно развивались в других частях альпийского пространства, которые в будущем войдут в Швейцарию. В 1367 году в Куре местные общины основали Лигу Дома Божьего (нем. Gotteshausbund) – на ее первом собрании присутствовали по нескольку представителей от епископальной администрации, местных сельских общин и горожан Кура, но не было самого епископа. Дело в том, что назначенный в Кур епископ (выходец из Богемии, то есть чужой для подвластного населения) завел в соседнем Тироле тесные связи с Габсбургами и был готов полностью уступить им свою территорию в обмен на пожизненную пенсию. Но воля местных жителей была иная, и создание Лиги поспособствовало сохранению их независимости, экономическое же процветание обеспечивалось контролем над перевалами Юлир и Септимер. В 1395 году в смежных долинах, выходящих к перевалу Лукманир, также ведущему в Италию, началось складывание Серой лиги, а в 1436 году, после вымирания рода графов фон Тоггенбург – Лиги десяти сообществ в северной части долины альпийского Рейна и его притоков; все они являлись союзами общин, свободных от феодалов (и даже мелкие дворяне вступали туда наравне «со всеми своими подданными»). В 1471 году эти три лиги объединились для проведения общей политики в военной области и дипломатии, притом что приоритет решения местных вопросов всегда оставался за каждой общиной («принцип коммунальной свободы»). Подробное устройство этого объединения было прописано в Союзной грамоте 1524 года: его высшие органы власти, Большой и Малый советы, имели весьма ограниченные компетенции, а все важные государственные вопросы решались путем «референдума»[28]. По наименованию одной из составных частей государство Трех лиг в Новое время стало именоваться Серыми лигами (нем. Graue Bünden), дав название будущему кантону Граубюнден.

В XIV–XV веках важные изменения происходят и в долине Роны. К началу этого периода она была разделена примерно пополам, на нижнюю и верхнюю, между владениями Савойского дома и епископа Сьона, который также контролировал Мартиньи, но в 1301 году уступил эту территорию Савойе. Однако к середине XIV века из крупных приходов и епископальных административных округов здесь возникают так называемые «десятины» (название, очевидно, происходит от церковного налога), которые начинают отстаивать свои интересы и выступают значительной силой в очередных конфликтах с савойцами. В конце же XIV века Савойский дом попытался воспользоваться «Великой папской схизмой», чтобы утвердить своего представителя в качестве епископа Сьона, но встретил активное сопротивление не в Риме, а со стороны местных жителей, которые в 1383 году восстали и изгнали ставленника династии из епископского замка в Сьоне, а в 1388 году разбили савойские войска. В 1392 году те заключили мир с представителями «семи десятин» из верхней части долины Роны. Тем самым и в этом регионе утвердился конфедеративный республиканский строй, который в ходе XV века только укреплялся. К 1477 году «семь десятин» смогли присоединить к себе и нижнюю часть долины Роны вплоть до аббатства Сен-Морис. Князь-епископ Сьона вынужденно признал автономную власть десятин, а в 1613 году и сам подпал под нее – с этого момента данное государственное объединение не только по факту, но и формально становится республикой во главе с выборным епископом, которого утверждают в должности представители «семи десятин»[29].

Тем временем во второй половине XVI века среди членов Швейцарской конфедерации по своему территориальному росту и экономическому могуществу на первое место вырвался Берн. Его войска сыграли решающую роль в победе конфедератов в Бургундских войнах в 1474–1477 годов, завершившихся гибелью герцога Карла Смелого. Трофеи главных сражений, выигранных швейцарцами у герцога, при Грандсоне и Муртене (1476) долгое время сохранялись в различных кантонах как национальные символы, а в 1481 году на поле битвы при Муртене был возведен оссуарий, выставлявший на всеобщее обозрение кости врагов Швейцарии в качестве памятника-предостережения (в 1798 году он будет разрушен войсками Французской республики). Усиление присутствия Берна на Швейцарском плато привело к тому, что его ближайший союзник, город Фрейбург/Фрибур, принадлежавший Габсбургам, а потом переданный ими Савойскому дому, освободился из-под внешней власти и в 1478 году получил права вольного имперского города.

Наряду с Фрибуром одержать победу в Бургундских войнах Старой Конфедерации помогли также города Золотурн, Базель и Шаффхаузен. Поэтому речь зашла о возможном расширении конфедерации. Ее дальнейшая судьба обсуждалась в 1481 году на сходе представителей всех земель в Штансе. Понятно, что после столь удачного исхода войны не могло обойтись без противоречий между союзниками, но здесь они оказались особенно явными, поставив будущее конфедерации под вопрос. Ведь к этому моменту Швейцария уже давно перешагнула рамки первоначального объединения бедных крестьянских общин из альпийских долин; теперь в дело вступали большие интересы, в том числе финансовые, и большая политика[30].

Предметом конкретного спора стал дележ огромной добычи, захваченной у герцога Бургундского, при котором «лесные земли» сочли себя обделенными, а также заключение Цюрихом, Берном, Люцерном, Фрибуром и Золотурном особого союза с признанием единого городского права, что ставило сельские населения других членов конфедерации в невыгодное положение. Тем самым обозначился глубокий раскол между городами и сельскими землями. Но, по сути, речь шла о чем-то большем – о том, переживет ли молодое государство испытание богатством и силой, сможет ли оно найти свое собственное место в сложном, постоянно меняющемся мире, который вот-вот перешагнет рубеж Нового времени?

Тем интереснее для понимания этой ситуации и выхода из нее обратиться к очередному ключевому эпизоду швейцарского национального мифа. На собор в Штансе было доставлено послание. О его конкретном содержании хроника умалчивает, зато его автор был тогда известен не только во всей Швейцарии, но и за ее границами. Им являлся святой отшельник, брат Клаус (Николай из Флюэ). Крестьянин из Унтервальдена, он успел за свою жизнь принять участие в войне, быть судьей, вырастить многочисленных детей, но затем в зрелом возрасте, с согласия семьи поселился уединенно в ущелье Ранфт (не далее километра от родной деревни), где прожил еще двадцать лет, проводя время в молитвах и благочестивых размышлениях о муках Спасителя на кресте. Его регулярно навещал священник, приносивший ему Святое Причастие – и, видимо, от него впервые стало известно о часто посещавших отшельника мистических откровениях и видениях. Так или иначе, но за советом к отшельнику стали приходить не только местные крестьяне, но даже посланники европейских политиков (так, о визите к старцу сообщал советник Сфорца, герцога Миланского). Именно поэтому во время кризиса на соборе в Штансе к Николаю из Флюэ обратились за советом: по преданию, один из священников отлучился с заседаний, добрался до кельи отшельника (от Штанса до Ранфта лишь около 15 км) и вернулся с его посланием. Сразу после этого собор пришел к компромиссному решению: принять Фрибур и Золотурн в члены конфедерации и одновременно отменить все особые союзы и права городов, которые вызывали конфликты с жителями деревень.

Логика национального мифа здесь не столько призвана объяснить, каким образом в Швейцарскую конфедерацию в 1481 году вошли два новых города (на то был целый ряд причин), сколько, что для дальнейшего развития государства самым важным было – поиск и достижение взаимного согласия, а такое стало возможным с помощью общепризнанного духовного авторитета. Причем характерно, что брат Клаус не был связан с официальными церковными структурами, то есть он не принадлежал ни к какому монашескому ордену, и даже не был священником, однако прославился среди людей именно своей чистой верой в Бога. Важная роль подобных духовных лидеров в швейцарском обществе в полной мере проявится уже в ближайшие годы, в эпоху Реформации[31].

На рубеже XV–XVI веков произошли новые важные события, после которых Швейцария превратилась в «Конфедерацию 13 кантонов» (каковой она и оставалась до начала 1798 года). Дело в том, что в это время на троне Священной Римской империи находился энергичный правитель Максимилиан I Габсбург, который не только провел реформу в империи, упорядочив ее структуры и введя единый для всех ее жителей налог, но и – в отличие от большинства своих предшественников – в стремлении вновь объединить Германию и Италию поставил в центр своей территориальной политики альпийский регион (и даже основной своей резиденцией сделал город Инсбрук в Тироле). При этом его интересы обратились на соседнее с Тиролем государство Трех лиг (Граубюнден), которое именно поэтому в 1498 году заключило оборонительный союз с Швейцарской конфедерацией. Своим инструментом в борьбе за альпийские земли Максимилиан I хотел сделать Швабский союз, объединявший города и князей Южной Германии. Однако в 1499 году швейцарцы нанесли им решительное поражение, после чего фактически завоевали независимость от Священной Римской империи. На волне этого успеха в Конфедерацию влились новые члены – города Базель и Шаффхаузен (1501) и сельские общины Аппенцелля (1513), после чего швейцарских земель (кантонов) стало тринадцать.

Военные успехи швейцарских армий были неслучайными. Чем больше росли местные города как экономические центры, где процветала торговля, тем больше в сельской местности переходили к крупному животноводству и производству мяса и молочных продуктов на продажу. А для того, чтобы пасти большие альпийские стада, не требовалось так много рабочих рук, как для занятий мелким сельским хозяйством, и соответственно, освободившиеся людские ресурсы направлялись в другие отрасли. Многие становились альпийскими проводниками, переносчиками грузов и товаров по горным тропам и т. д., но многие посвящали себя и военному ремеслу – изначально для защиты родной земли, но с течением времени были готовы продавать свои навыки на службу другим странам. Так появилось швейцарское наемничество. Его распространенность проявилась уже во время Швабской войны, одной из причин которой было то, что Максимилиан I хотел воспрепятствовать своим швейцарским подданным поставлять солдат для враждующей с ним Франции. Участвовали швейцарские наемники и в Итальянских войнах, где на рубеже XV–XVI веков шел острый конфликт за обладание Миланским герцогством. Конфедерация увидела в этом шанс и самой закрепиться в Ломбардии, а именно в тех самых итальянских долинах, откуда начинался путь к альпийским перевалам.

Примечания