- -
- 100%
- +
{10}
03.08.38 Москва Кремль
Стоящий навытяжку Уборевич, звенящим от волнения голосом, вторично докладывал Кирову то, что, видимо, ему не удалось объяснить генеральному секретарю ЦК ВКП(б) в первый раз:
– Сергей Миронович, политическую нежелательность пересечения границы командование Красной Армии осознает. Однако, японцами оккупирована узкая приграничная полоска между границей и озером Хасан, а их средства усиления расположены в оперативной глубине на манчжурской территории. Таким образом, у нас имеется выбор. Первый вариант: продолжать губить людей и технику в лобовых атаках в 300-метровом дефиле между берегом озера и склоном сопки под непрерывным пулеметным и артиллерийским огнем противника, который мы не можем подавить из-за политических ограничений. Второй вариант: нанести широкую серию артиллерийских и бомбоштурмовых ударов по огневым средствам противника, расположенным на сопредельной территории, и тем в десятки раз снизить потери личного состава. Военная наука говорит о том, что продолжение лобовых атак ни в каком случае не приведет к достижению оперативного успеха. Нужно обязательно достичь огневого превосходства, и сделать это в рамках выставленных политических ограничений мы не можем.
– Ну, хорошо, Иероним Петрович, – наконец сказал Киров, – что Вы конкретно предлагаете?
– Атаки малыми силами пехоты предлагаю прекратить. В течение пары дней доразведать местность, подтянуть артиллерию и авиацию, и нанести всесокрушающие удары по врагу, проведя серию атак с решительными целями, уничтожив личный состав и огневые средства противника на всю глубину операции, включая расположенные на манчжурской территории – доложил Уборевич.
– Вы, в конце концов, специалист, Вы и командуйте, как там на местности виднее. Но красноармейцы все же за границу переходить не должны. Снаряды там, или самолеты – ладно, отпишемся. А танки или нога русского солдата на чужой территории – это дело другое. Этого я разрешить не могу.
05…09.08.38 Над озером Хасан
Два дня – третьего и четвертого августа авиация бездействовала – мешала погода. Командование ДВФ тревожило отсутствие в воздухе японских самолетов. Работникам штаба казалось, что противник где-то копит силы для неожиданного сокрушительного удара. Зенитная артиллерия и истребители находились в состоянии полной боеготовности. Велась разведка вдоль границы и над морем.
И вот, 5 августа находившаяся в районе залива Америка подводная лодка Тихоокеанского флота сообщила по радио, что на Владивосток идут 98 японских бомбардировщиков. В районе города прозвучал сигнал тревоги на зенитных батареях, в воздух подняли около 50 истребителей, однако воздушную тревогу в самом городе пока не объявляли. Но на аэродроме ВВС флота в Воздвиженке комендант включил сирену. В военном городке началась паника: «…услышав сигналы тревоги, все семьи, захватывая ребятишек и имущество, в беспорядке с криками стали бежать из домов куда попало».
Никаких японских бомбардировщиков истребители так и не нашли. Что там привиделось подводникам, до сих пор остается неизвестным.
Зато на следующий день все небо в районе боев действительно было заполнено самолетами. Но только советскими. 39-й стрелковый корпус, поддержанный танками и артиллерией, готовился перейти в наступление. Ему предшествовала мощная авиационная подготовка.
Сроки ее несколько сдвинулись из-за погоды. Самолеты вылетели только тогда, когда рассеялся туман. Основной ударной силой были 89 СБ и 41 ТБ-ЗРН. Скоростные бомбардировщики шли на цели группами от 10 до 40 машин. Целями являлись сопки Заозерная, Безымянная и Богомольная, а также артиллерийские батареи на японской стороне границы в районах Монтокусан, Йенчен, Нансон и Саосандо. Первые СБ подошли к зоне конфликта в 15:15. Четыре группы скоростных бомбардировщиков прибыли с небольшим разбросом по времени – пять-десять минут. Последняя и самая большая, в которую входили 44 машины, сбросила свои бомбы в половине четвертого. Японским зенитчикам удалось сбить один самолет. Второй, подбитый, дотянул до Кневичей.
Через час к Заозерной вышли ТБ-ЗРН. Строй огромных воздушных кораблей неторопливо плыл в небе. Тяжелые бомбардировщики сопровождали 25 истребителей И-16. Ниже шла группа И-15. На подходе к цели самолеты начали разгоняться на снижении. Когда бомбардировщики приблизились к позициям японских зенитчиков, 30 И-15 спикировали на батареи, подавляя их бомбами и пулеметным огнем. Орудия открыли огонь, но весьма неточно – разрывы были видны значительно выше бомбардировщиков и за ними. ТБ-3 бомбили из колонны поотрядно. Напоследок сбросили на Заозерную шесть 1000-килограммовых бомб. На отходе И-15 повторили свой маневр с атакой на зенитные батареи. Бомбовозы неторопливо развернулись, сохраняя строй, и пошли обратно на Воздвиженку. Четыре ТБ-3 получили осколочные пробоины, но все повреждения были незначительными.
Разрывы огромных бомб ФАБ-1000 подняли над сопкой тучи пыли. Ее на несколько минут полностью закрыло от наблюдателей с советской стороны. Применение этих боеприпасов обосновывали созданием психологического эффекта. Действительно, многих японских солдат контузило ударной волной, забросало землей, и, наконец, просто привело в состояние шока. Они не сразу смогли открыть огонь, когда красноармейцы пошли в атаку.
Дальше наша авиация работала мелкими группами, поддерживая наступление наземных войск. Так, в полшестого вечера девятка СБ отбомбилась по западному склону Заозерной. Истребители и скоростные бомбардировщики действовали над полем боя до семи вечера.
Особенностью действий советской авиации на следующий день стало то, что, убедившись в отсутствии японских истребителей, наши И-15 стали применяться только как штурмовики. После того, как Р-Зеты из 59-й отдельной разведывательной эскадрильи провели утреннюю разведку приграничной полосы, истребители-бипланы группа за группой отправлялись бомбить и обстреливать позиции противника. Удары наносились как на передовой, так и по ту сторону границы – в районах Чуюсандон, Монтокусан, Иенчон, у озера Иенцы. Уже к половине двенадцатого самолеты сбросили 128 бомб АО-10 и расстреляли 40 000 патронов. Одновременно в воздухе находилось до 40 И-15. Штурмовки продолжались до вечера.
СБ появились в воздухе во второй половине дня. Их переключили на удары по позициям артиллерии и скоплениям пехоты в ближнем тылу. Бомбили даже отдельные орудия на берегу Тюмень-улы. Всего в этот день работали 115 СБ. С половины седьмого вечера И-15 начали постоянное патрулирование передовой. Звенья сменяли друг друга и самостоятельно выбирали для себя цели. Самолеты разгоняли орудийные и пулеметные расчеты, расстреливали группы японских солдат. Японцы уже не оказывали серьезного сопротивления. Всего три И-15 получили пулевые пробоины. Зато на семи истребителях оказались прострелены воздушные винты из-за неполадок синхронизаторов.
8 августа упор также был сделан на действия штурмовиков. Только И-15 совершили 110 самолетовылетов. Они успешно подавляли вражеские батареи, заставляя расчеты разбегаться или прятаться в укрытиях. В светлое время суток движение по дорогам в ближнем японском тылу полностью прекратилось – самолеты гонялись даже за небольшими группами людей, отдельными повозками или всадниками. Вражеские солдаты перемещались только вне дорог. При появлении штурмовиков они старались спрятаться в высокой траве.
И-15 также вели разведку в районе боев. Им поставили задачу выявить расположение японских орудий, и они ее успешно выполняли. Полученные сведения использовала тяжелая артиллерия.
Штурмовики ССС нанесли эффективные удары по пехоте западнее Безымянный и артиллерии в районе Нанбон. Они сбросили из внутренних кассет 256 бомб АО-10 и выпустили 10390 пуль. Отсутствие у противника большого количества зенитных средств позволило штурмовикам работать с малых высот, используя мощь своего пулеметного вооружения (каждый ССС нес в крыльях четыре пулемета ШКАС).
СБ мелкими группами вылетали против позиций артиллерии в районах Намченсандона, Чуюсандона и Хомоку.
{66}
06…11.08.38 Озеро Хасан
6 августа 1938 года принявший под свое командование армейскую группу войск Григорий Михайлович Штерн начал генеральное наступление на Заозерную и Безымянную. В районе Хасана были сосредоточены объединенные под единым командованием 32-я, 39-я и 40-я стрелковые дивизии, 2-я механизированная бригада, 121-й кавалерийский полк 31-й кавалерийской дивизии, 39-й корпусной артиллерийский полк, 22-й артполк из 22-й стрелковой дивизии, 187-й и 199-го артполки РГК, саперные батальоны 39-го и 43-го стрелковых корпусов, 32-й инженерный и четыре строительных батальона, а также крупные силы авиации. {51}
Командир 2-й мехбригады полковник Панфилов пошёл в атаку первым – с разведротой. Причём с ротой шли её командир, командир батальона и комбриг. Но кто из них командовал 15 танками на самом деле, так никто и не понял, даже после боя.
Танк Панфилова застрял, как и большинство машин разведроты. Советские танки, имея твердое указание не переходить государственную границу, вынуждены были пробираться по узкому бутылочному горлышку между срезом воды и границей, и неожиданно для себя застряли в болоте уже на виду у противника. Что делать? Полковник пересел на одну из трех счастливо миновавших предательскую топь боевых машин и возглавил атаку этих трёх танков на японцев.
У южного склона высоты Заозёрной японская пушка вынесла у панфиловского БТ-7 гусеницу. Подбитая колесно-гусеничная боевая единица продвинулась ещё на полкилометра и встала. Но Панфилов не опустил руки, а снова сменил «коня». На последнего, который был на ходу.
Дорвавшись наконец до врага, полковник начал гасить японские огневые точки. И к тому же проделал два прохода в колючей проволоке – для пехоты.
Ещё десять минут боя. Тяжёлого боя на высоте. И у нынешнего БТ-7 Панфилова… опять свалилась гусеница.
Но Панфилов не сдавался. Он приказал механику спустить танк в лощину, укрыв его от огня. Сам же полковник т. Панфилов вышел из танка и стал кричать: «Товарищи пехотинцы, вперёд, сопка занята танкистами!» – и вместе с третьей ротой первого батальона 118 стрелкового полка двинулся вперёд. Причём экипаж боевой машины – Перевальский, Персидский и Трошенков взяли запасные пулемёты из танка и пошли в атаку вместе с пехотой! Полковник т. Панфилов под крики «УРА» водрузил флаг на южной части гребня высоты Заозёрная».
{50}
В течение 6 – 9 августа, несмотря на ввод японцами в бой последних двух полков 19-й дивизии – 73-го и 74-го и части Циньюанского охранного батальона, 32-я, 40-я и 115-й стрелковый полк 39-й дивизии вместе с разведывательным и 2-м и 3-м танковыми батальонами 2-й мехбригады вытеснили противника с части захваченной им территории, а 10 – 11 августа отбили неоднократные попытки японцев вернуть утраченные позиции.
{51}
Три танкиста
Музыка: Б. Покрасс Слова: Б.Ласкин
На границе тучи ходят хмуро,
Край суровый тишиной объят.
У высоких берегов Амура
Часовые родины стоят.
Там врагу заслон поставлен прочный,
Там стоит, отважен и силен,
У границ земли дальневосточной
Броневой ударный батальон.
Там живут – и песня в том порука -
Нерушимой, крепкою семьей
Три танкиста, три веселых друга -
Экипаж машины боевой.
На траву легла роса густая,
Полегли туманы широки.
В эту ночь решили самураи
Перейти границу у реки.
Но разведка доложила точно, -
И пошел командою взметен,
По родной земле дальневосточной
Броневой ударный батальон.
Мчались танки, ветер подымая,
Наступала грозная броня.
И летели наземь самураи
Под напором стали и огня.
И добили – песня в том порука
Всех врагов в атаке огневой
Три танкиста, три веселых друга
Экипаж машины боевой.
1938
08.08.38 Николай Кузнецов
Федько говорил со мной по телефону во время боев у озера Хасан. Наступили решительные дни 6-7 августа 1938 года. Он беспокоился о средствах перевозки. Я выехал в Посьет и проверил, как идет разгрузка. Там было все очень сложно: крупные транспорты к берегу не подходили, бывали дни, когда приходилось мобилизовывать все рыболовные суда соседнего колхоза. Но в общем-то с разгрузкой справились.
Бои шли более двух недель. Трудно было поручиться, что они не перерастут в большую войну. Мы имели дело с тем же самым вероломным врагом, который в 1904 году без объявления войны напал на русские корабли, стоявшие на внешнем рейде Порт-Артура. Но в 1904 году японцы использовали для нападения лишь миноносцы. А в тридцатые годы они имели очень большой флот и к тому же сильную авиацию.
Обо всем этом я думал, возвращаясь во Владивосток на эсминце, доставившем нас в Посьет. Я видел скопление наших кораблей в бухте Владивостока и понимал, какую беду может причинить внезапный налет вражеских самолетов. Конечно, с самого начала конфликта мы принимали некоторые меры предосторожности, но ограничиваться только ими не могли: ведь в случае налета в последний момент просто не успели бы отдать нужные распоряжения. Мы должны были заранее позаботиться о каждом корабле, воинской части, о городе, его людях. Требовалась общая четкая система, которая сразу вступила бы в действие по определенному сигналу, переданному одним словом, скажем «Пламя».
Сама идея оперативной готовности флота не была для нас каким-то открытием. О ней я слышал и раньше, еще на Черном море. Но теперь она нуждалась в практических разработках, в воплощении в жизнь.
Начальник штаба флота капитан первого ранга В.Л. Богденко, побывавший в Испании, тоже знал, чего может стоить внезапное нападение авиации на корабли и базу. Он энергично включился в работу. Но наибольшая заслуга в этом деле принадлежала, пожалуй, начальнику оперативного отдела М.С. Клевенскому. Ему пришлось много потрудиться.
– Прошу обеспечить нас питанием ночью, и мы выполним задание в срок, – только и сказал он, поняв, какая огромная нагрузка ложится на него и других работников оперативного отдела. Этот человек обладал необычайной работоспособностью. С ним было нелегко не только подчиненным, которым приходилось выдерживать его темпы, но и начальству. Если у него возникал срочный вопрос, он не стеснялся разбудить любого даже глубокой ночью.
В разгар боев у озера Хасан мы дали кораблям и частям первые директивы по оперативной готовности. Определили, что должны делать по условному сигналу каждый корабль и каждое соединение. Первые проверки показали, что все это далеко не просто. Многое делалось гораздо медленнее, чем планировал оперативный отдел: готовность корабля зависела не только от его экипажа, но и от работы тыла. Какая, скажем, может быть готовность, если корабль вовремя не обеспечили боеприпасами?
Особенно трудным оказалось быстрое рассредоточение кораблей. Много времени занимало затемнение базы. Владивосток не столь уж велик, но широко разбросан по сопкам вокруг бухты Золотой Рог. Город надо было как следует подготовить, разъяснить населению предпринимаемые меры, нужны были, наконец, частые тренировки, а иногда и тревоги.
Хорошо помню, как в самый разгар конфликта я получил сведения: надо ожидать налета вражеской авиации на Владивосток. Сведения были не особенно надежные и позже не подтвердились. Но в то время я считал налет вполне возможным. На память пришли слова командира черноморского крейсера «Красный Кавказ» Н.Ф. Зайца:
– Лучше сыграть три ложные тревоги, чем прозевать одну действительную.
Ложная тревога – это лишнее беспокойство, но зато и учеба, проверка. А тревога запоздалая может привести к непоправимой беде. В масштабе флота это особенно опасно.
Объявив тревогу отдельным частям, я выехал на командный пункт ПВО. Командующего ВВС флота С.Ф. Жаворонкова застал уже там. Он поднимал части ПВО и истребительную авиацию. С высокой сопки мы видели затемненный город и многочисленные бухты. Соединения кораблей покидали обычные стоянки и расходились по местам рассредоточения.
Когда наступил рассвет и опасность миновала, мы вздохнули с облегчением. Но тревога показала, что для повышения боевой готовности сделано еще мало.
В середине августа бои у озера Хасан закончились. Границы были восстановлены, агрессор получил хороший урок. Но опыт боев не позволял нам успокаиваться. Мы твердо знали теперь, что система оперативных готовностей необходима. Знали также, что для ее детальной разработки и введения в жизнь нужно немалое время и только постоянные тренировки могут обеспечить быстрое выполнение всех предусмотренных мер.
Затемнение базы, прием боеприпасов, рассредоточение кораблей и выполнение первых боевых операций – все это отрабатывалось непрерывно.
{16}
11.08.38 Газета Правда
Сообщение штаба 1-й армии Дальневосточного фронта
9 августа японские войска вновь предприняли ряд атак на высоту Заозерная, занимаемую нашими войсками. Японские войска были отброшены с большими для них потерями. Расположение наших войск проходит по линии Границы, за исключением района высоты Безымянной, где японские войска вклиниваются в нашу территорию метров на двести, а наши войска и свою очередь вклиниваются в японо-маньчжурскую территорию метров на триста. На всем участке продолжается артиллерийская перестрелка.
*
К столкновениям в районе озера Хасан
Вчера, 10-го августа, японский посол г. Сигемицу вновь посетил Народного Комиссара Иностранных Дел тов. Литвинова. После обмена мнений, Народный Комиссар сделал от имени Советского правительства следующие предложения:
1. Японские и советские войска прекращают все военные действия 11-го августа в 12 часов по местному времени, о чем правительствами СССР и Японии делаются распоряжения немедленно.
2. Как советские, так и японские войска остаются на тех линиях, которые они занимали 10-го августа в 24 часа по местному времени.
3. Для редемаркации спорного участка Границы образуется смешанная комиссия из двух представителей от СССР и двух представителей от японо-маньчжурской стороны при арбитре, набираемом по соглашению Сторон, из граждан третьих государств.
4. Комиссия по редемаркации работает на основе договоров и карт, снабженных подписями полномочных представителей России и Китая.
Посол Сигемицу принял полностью первые два Предложения, отклонив арбитраж. Тов. Литвинов указывал, что наиболее эффективной гарантией достижения соглашения по редемаркации было бы присутствие в комиссии беспристрастного незаинтересованного арбитра, но, ввиду возражений посла, он на арбитраже не настаивал. Таким образом, считается согласованным и третий пункт.
Не достигнуто соглашения по вопросу об основах работы комиссии по редемаркации. Посол Сигемицу предлагал положить в основу также другие материалы, которые до сих пор Советскому правительству не были предъявлены и о которых оно поэтому не имеет никакого представления. Г. Сигемицу обещал, однако, запросить по этому вопросу свое правительство и дать в ближайшее время ответ. (ТАСС).
{10}
12.08.38 Газета Правда
О событиях в районе озера Хасан
В силу состоявшегося 10 августа 1938 года соглашения между СССР и Японией в 13 часов 30 минут 11-го августа (по местному времени) боевые действия в районе озера Хасан прекращены. Первая встреча военных представителей обоих сторон для фиксации положения войск состоялась к югу от высоты Заозерная вечером того же 11 августа. Следующая встреча назначена на 12 часов 12 августа сего года.
{10}
13.08.38 Газета Правда
Отклики иностранной печати на прекращение военных действий в районе озера Хасан
АНГЛИЯ
ЛОНДОН. 12 августа. (ТАСС). Большинство английских газет опубликовало сегодня сообщение ТАСС о встрече около высоты Заозерной военных представителей СССР и Японии. Газета «Дейли телеграф энд Морнинг пост» пишет, что соглашение о прекращении боевых действий «является большим успехом для Москвы». «Позиция советского народа, – заявляет далее газета, – представляет собой образец трезвости».
Газета «Ньюс кроникл» пишет: «Японцы, несомненно, получили решительный дипломатический отпор. С тех пор как японцы захватили Манчжурию, они с надменностью играли свою роль агрессора. СССР научил их, показав, что существуют определенные границы для агрессоров. Этот урок не мешало бы усвоить и другим странам».
«Дейли геральд» заявляет, что с самого начала конфликта все признавали, что право находится на стороне советского правительства.
(ТАСС).
{10}
13.08.38 Авиаконструктор Москалев
Строительство коллективом ОКБ-31 последующих опытных самолетов показало, что его успех при создании самолета типа САМ-5 не был случайным. Очередной задачей ОКБ являлось создание опытного легкого транспортно-пассажирского цельнометаллического связного самолета САМ-10 с опытным рядным перевернутым мотором ММ-1 конструкции Бессонова.
Свободнонесущий моноплан с низким расположением крыла САМ-10 имел светлую, хорошо остекленную кабину на шесть человек (летчик и пять пассажиров) с удобными креслами. Крыло профиля Р-11а (ЦАГИ) – с относительной толщиной профиля в 12 процентов позволяло полностью убирать шасси с баллонными колесами. При постройке самолета были учтены требования простоты управления, высокой маневренности, высокого аэродинамического качества и комфорта. Самолет предназначался для длительной эксплуатации и поэтому имел высокий запас прочности всех своих элементов. Также были учтены требования высококачественной отделки самолета. С убирающимися шасси самолет должен был показать особенно высокую скорость полета.
Летные испытания САМ-10 ММ-1 полностью подтвердили результаты расчетов, а наибольшая скорость полета оказалась даже выше ожидаемой. Так с шасси в обтекателях скорость у земли оказалась V mах= 336 км/ ч, а с убранными шасси – V max = 348 км/ч. Скоростные данные полностью удовлетворяли требованиям заказчика ГВФ. Более того, было решено, что преимущество в 12 км/ч скорости самолета с убранным шасси не оправдывает потери в простоте и надежности эксплуатации неубирающихся шасси, поэтому госиспытания проводились с шасси в обтекателях тем более, что мотор был высотный и для высоты 2000 метров максимальная скорость составила 360 км/час. Результаты госиспытаний СAM-10 ММ-1 показали, что самолет существенно превосходил по всем своим летно-техническим характеристикам самолеты равного класса.
Основные выводы государственной комиссии ГНИИ ГВФ настолько интересны, что трудно не привести их здесь. В соответствии с отчетом, испытания продолжались с 5 июля 1938 года по 9 августа 1938 года, при этом ведущим инженером ГНИИ ГВФ был С. М. Виноградов, а летчиком-испытателем – Б. К. Кондратьев.
Основные выводы госкомиссии:
1. Самолет САМ-10 с мотором ММ-1 220 л. с. по своим летно-техническим характеристикам (ЛТХ), скорости, устойчивости, управляемости и маневренности может быть использован в гражданском Воздушном флоте и ведомственной авиации как почтово-пассажирский скоростной самолет, а при соответствующих переделках может быть использован по спецназначению. Самолет может установить ряд международных рекордов.
2. САМ-10 по ЛТХ является исключительно удачной машиной данного типа. Ни один из современных известных машин с мотором одинаковой мощности не обладает столь высокими характеристиками.
3. Комиссия отмечает отличную, безотказную работу нового советского мотора ММ-1.
Соответствовал качеству самолета САМ-10 и мотор ММ-1 Бессонова. Он оказался отличным двигателем.
Из отчета по совместным испытаниям САМ-10 с ММ-1, можно также заметить, что они проходили быстро и без всяких происшествий. Оба летчика испытателя – А.Н.Гусаров (ОКБ-31) и Б.Т.Кондратьев (НИИ ГВФ) летали на САМ-10 с увлечением и охотой. Самолет оказался легким в управлении, устойчивым и обладал для своего класса необычно высокими ЛТХ. Особенно велика, как сообщалось выше, оказалась наибольшая скорость полета.
{9}
Самолетом заинтересовались в Наркомате обороны, выразив готовность принять самолет на вооружение в качестве связного и санитарного самолета в случае освоения серийного производства мотора ММ-1.
{АИ}
14.08.38 Воронеж. Завод 16
Народному Комиссару Оборонной Промышленности т. Кагановичу
Докладываю, что мотор ММ-1 был установлен на опытный самолет конструкции Москалева САМ-10, который с 5 июля 1938 года по 9 августа 1938 года успешно прошел государственные испытания.
Просим разрешения развернуть малосерийное производство мотора ММ-1 для оснащения им опытных моделей маломощных самолетов.
*
15.08.38 г. Согласовано. Представьте авторов мотора и самолета к правит. наградам. М. Каганович