Мои уроки

Долгий был скандал. Кончилось тем, что материал пошел с закадрированным лицом и смикшированным голосом. Только вышел в эфир, как через пять минут звонит мне председатель Гостелерадио Казахстана: «Толь, мне тут из ЦК позвонили. А откуда девица? Надо ж принимать меры». «Не знаю», – говорю. И должен журналист думать о будущем, о том, можно ли это давать или нельзя?».

Но вернёмся к нашим заокеанским баранам.

В 1998 году сотрудник The New Republic Стивен Глэсс рассказал о другом мальчике, 15-летнем хакере, которого боссы компьютерной корпорации трудоустроили, чтобы рекрутировать дарование, взломавшее их защитные коды. Но коллеги из Forbes, пожелавшие подзаработать на чужой удаче, обнаружили: юный гений – очередной журналистский миф. На ровном месте.

Замечу, что бюджеты US-изданий не сравнимы с отечественными и там работают реально тщательно & качественно.

В частности, во всякой мало-мальски респектабельной газете есть спецотделы по проверке фактуры (fact checking): журики обязаны сливать туда все контакты и записи инспекции ради. Однако, на каждую хитрую жопу, как известно, найдется что-нибудь с винтом. Стивен не поленился зарегистрировать лже-компанию и даже запустить сайт вымышленного монстра. Инспекторам дан был номер телефона «сотрудника», роль коего исполнил родственник репортёра. Но вот ребята из Forbes оказались профессиональнее и ещё одна журналистская афера была разоблачена.

УРОК: мораль сей басни © тривиальна: читатель ведётся не на Факт, но на Легенду и/или Подачу.

Как в мукусевском сюжете: дело не в детдомовских сиротах вообще, а в трогательном певце Серёже, который не столько персонифицировал проблему, сколько сам по себе произвел впечатление на «взглядовскую» аудиторию.

Вспоминали в эфире Mediametrics эту историю с её автором. Сейчас, в эпоху «ынтэрнэтов», мальчика нашли бы сразу. Реалии нашего ремесла поменялись радикально.

Но кое-что осталось неизменным. По сути, репортёры грешат не порочной фальсификацией, а расстановкой акцентов и художественной компиляцией а-ля покойная Анна Политковская.

Потребитель, сука, жаждет, чтобы ему «сделали красиво». Это и постулирует бесстыдную гламуризацию информационного потока. И выпрыгивающих из окон жертв атаки на башни ВТЦ берут лишь общим планом, чтобы не зримы зрителю были гримасы отчаянья и не видно было брызг мозга при ударе об асфальт.

Любое СМИ генерирует свою уникальную атмосферу. Важна последовательность. Востребованы мыльные оперы. Поэтому у каждого медиа есть собственные персонажи, в жизни которых происходят вполне предсказуемые события.

УРОК: именно на привыкании к определенному типу псевдореальности зиждется лояльность.

Потребители медийки жаждут одного лишь – скушать соответствующий их текущим умонастроениям журналистский вымысел, грамотно упакованный в формат репортажа.

Однако в отличие от голливудских блокбастеров и бразильских сериалов, импортные медиа-форматы не всегда пользуются спросом у нашей публики. Работаем поэтому над своими. Во всяком случае, так я вижу медиа-слона. Не уверен, что это хвост.