Хрестоматия по литературе. 8 класс. Аудиоверсии по QR-коду

Чтобы понять содержание первых рукописных произведений Древней Руси, давайте проведем аналогию с ребенком. Ведь древнерусская литература только начала делать свои первые шаги. Первое, что ребенок узнает о себе и рассказывает другим, – имя, кто его родители, где он живет и т. д.

Точно так же древнерусская литература сообщает о себе: вот мы, Русь, большая христианская страна, вот где истоки нашего народа и где мы живем. Об этом сообщает нам, например, «Повесть временных лет», повествующая о том, «откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская земля». Но древнерусская литература считалась еще и формой служения Богу, поэтому была поучительной, позволяла уложить в сознании основы православной веры. А делала древнерусская литература это с помощью жития.

Житие – особый жанр, в котором повествуется о жизни праведника, мученика, святого. Например, «Житие Сергия Радонежского», написанное Епифанием Премудрым, рассказывает нам об удивительной жизни святого, наполненной чудесами и духовной силой.

Но древнерусская литература открывала еще и огромный мир с его культурами, верованиями, обычаями. Способствовал этому такой жанр, как «хождение», самым известным из которых является «Хождение за три моря Афанасия Никитина», тверского купца, который провел четыре года вдали от родины и обошел Персию и Индию. Афанасий Никитин подробно рассказывает о чужих странах, их обычаях и людях.

Познакомься с древнерусскими произведениями в этой хрестоматии. Подумай, какую мудрость можно отыскать в этих текстах и сегодня.

Житие и чудеса преподобного[1] Сергия игумена Радонежского

Записанные преподобным Епифанием Премудрым, иеромонахом Пахомием Логофетом

(Отрывок)

Когда Варфоломей достиг семилетнего возраста, родители отдали его учиться чтению вместе с старшим братом его Стефаном и с младшим Петром. Братья обучались успешно, а Варфоломей далеко отставал от них. Учитель наказывал его, сверстники укоряли, родители увещевали; он сам со слезами молился Богу, но грамота не давалась. Надобно было, чтобы отрок, о котором были столь добрые предзнаменования, ранним опытом научился никакого успеха, никакого знания, никакой способности не приписывать себе, но единственно Отцу Света, от Которого свыше сходит всякое даяние благое и всякий дар совершенный, и смиряться под крепкою Его рукою.

Однажды отец послал Варфоломея искать коней в поле, и с ним случилось то же, что некогда с Саулом, который, будучи также послан отцом своим для отыскания утраченных ослиц, обрел пророка Самуила, возвестившего ему грядущее царство. Отрок увидел в поле под дубом незнакомого старца, черноризца, имеющего благоговейный и ангельский вид, который стоял на молитве и проливал слезы. Варфоломей поклонился и стал вблизи, ожидая окончания молитвы; окончив ее, старец обратился к нему и спросил: «А что тебе надобно, чадо?» – «Я учусь грамоте, – ответствовал отрок, – но не умею; помолись за меня Богу, отче святый, чтобы я мог научиться грамоте». Старец воздел руки, возвел очи на небо, произнес молитву и дал отроку часть просфоры, сказав: «Сие дается тебе, в знамение благодати Божией и разумения Святого Писания». Сладостною показалась ему сия таинственная пища, и он воскликнул: «Не это ли есть сказанное в псалмах: “Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим” (Пс 118:103)». Старец отвечал ему: «Если веруешь, больше сих узришь; о грамоте же не скорби, ибо от сего дни даст тебя Господь разум грамоты, паче братии и сверстников твоих». Потом, много поучив его о пользе душевной, хотел отойти в путь свой, но отрок, падши на землю, в радости духовной, что обрел такого старца, со слезами умолял его посетить дом родительский, сказав притом: «Родители мои весьма любят таких, каков ты, отче».

Удивился старец вере отрока и последовал за ним в дом отеческий; с честью встретили его родители Варфоломея и предложили ему трапезу; старец же, прежде нежели вкусить ее, взошел в храмину молитвенную, взяв с собою отрока, начал молитвословие часов и велел ему говорить псалом. Тщетно изумленный отрицался неумением; старец настоял, чтобы он говорил слово Божие без сомнения, и отрок, взяв от него благословение, начал стихословить Псалтырь стройно и внятно и от того часа сделался весьма опытен в грамоте по слову старческому так, что родители и братия удивились его нечаянному успеху. Тогда вкусил старец предложенной ему трапезы; прежде нежели оставил он дом, родители отрока, усматривая в нем духовную силу и прозорливость, рассказали ему, каким образом сын их, будучи еще во чреве матери, троекратно прокричал в церкви, и просили разрешить их недоумение о приключении, которое самою необычайностью своею тяготило их душу, исполняя их невольным страхом. Старец, утешая их, отвечал: «О добрые супруги, удостоившиеся быть родителями такому детищу! Для чего устрашаетесь страхом, там, где нет страха, вместо того чтобы исполняться радостью о данном вам благословении? Господь предизбрал отрока вашего еще прежде его рождения, и вот вам знамение: первым исполнением словес моих будет, что после моего удаления узрите отрока, хорошо разумеющего книги, ибо сын ваш будет велик пред Богом и человеками ради добродетельного жития». К сему присовокупил еще в самую минуту своего отшествия, что отроку надлежит построить обитель Пресвятой Троице, дабы многих привести вслед себя к разуму божественных заповедей. Утешенные родители провожали старца до ворот своего дома, но тут он внезапно сделался невидимым пред их очами, так что они возвратились в недоумении: не ангел ли Божий послан был даровать премудрость их отроку? И глубоко положили в сердце своем его таинственные глаголы. Получив столь нечаянно совершенный успех в учении, Варфоломей прилепился к церковному богослужению и чтению священных книг и с юных лет начал являть в жизни плоды учения. Не приставал он к суетным детским играм, смехотворству и сквернословию, но возрастал и преуспевал в страхе Божием. По некотором времени восприял он строгий пост: в среды и пятки не вкушал ничего, а в прочие дни питался хлебом и водою; часто целые ночи проводил без сна в молитве. Заботливая мать старалась умерить строгость его поста, представляя ему, что тело его еще растет, но он ей отвечал: «Не ты ли сказывала мне, что я еще в колыбели, в среду и пяток, постился? Слышав сие, могу ли теперь не понудить себя, воспрянуть к Богу, дабы он избавил меня от грехов моих?» Когда же мать возражала: «Двенадцать лет тебе только от роду, и ты говоришь о грехах своих; мы же видели над тобою ясные знамения благодати Божией!» Отрок отвечал: «Перестань, о мать моя, тебя увлекает естественная любовь твоя к чадам; не слышала ли ты в Писании, что никто не чист пред Богом, если хотя и един день жития его будет». Отрок продолжал укрощать плоть свою воздержанием и трудами для сохранения чистоты душевной и телесной; часто удаляясь в уединенное место на молитву, просил он Господа: «Если истинно то, что возвестили ему родители его, о знамениях над ним бывших, то да даст ему всем сердцем и всею душою служить Ему от младых лет; ибо привержен Богу от утробы матери своей и от сосцов ее, и да не оставит его Господь, когда отец и мать оставят его сирым в сея жизни, но да причтет его к избранному своему стаду и сподобит хранить святыню Его в страхе, да не прельстят его красная мира сего, но да возрастет он возрастом духовным, и Дух Божий, благий, да наставит его на землю праву».

<…>

Там продолжал начатый им подвиг отрок Варфоломей, день и ночь подвизаясь в посте и молитве. Два его брата вступили в супружество, но Варфоломей просил у отца своего позволение вступить в иноческое житие. «Помедли, – говорили ему родители, – мы стары, немощны и скудны; братья твои заботятся о своих женах; хорошо, что ты печешься, как угодить Богу; только послужи нам немного и проводи нас во гроб, тогда исполнишь свое желание». Благодатный сын повиновался.

Поучительный пример благоразумия родительского и послушания сыновнего! Кирилл и Мария не усиливаются погасить возгорающееся в сыне своем божественное желание и связать его мирскими узами, но только представляют ему свою нужду, втайне более помышляя о юности его, и дают ему случай испытать самого себя и укрепиться в намерении, дабы он, возложив руку на плуг, уже не озирался вспять. Но и Варфоломей не уподоблялся детям века сего, не всегда покоряющим волю свою воле родителей, он знал достоинство того, чего желал; однако согласился до времени томиться неисполненным желанием, дабы сохранить повиновение родителям и через то наследовать их благословение.

Афанасий Никитин

Хождение за три моря

(Отрывок)

И шли мы морем до Маската[2] 10 дней; а от Маската до Дега[3] 4 дня; а от Дега к Гуджерату[4]; а от Гуджерата к Камбаю[5], тут родится индиго и лакх[6]; а от Камбая к Чаулу[7]. От Чаула мы пошли в седьмую неделю после Великого дня, а шли до Чаула в таве 6 недель морем.

И есть тут Индийская страна, и люди ходят все голые: голова не покрыта, груди голы, волосы в одну косу плетены. Все ходят брюхаты, детей родят каждый год, и детей у них много. Мужи и жены все черны. Куда бы я ни пошел, так за мной людей много – дивятся белому человеку.

А князь их – фата[8] на голове, а другая – на бедрах; бояре у них ходят – фата на плече, а другая – на бедрах; княгини ходят – фатой плечи обернуты, а другой – бедра. Слуги же княжие и боярские – фата на бедрах обогнута, щит да меч в руках, а другие с копьями, или с ножами, или с саблями, или с луками и стрелами. И все голые, босые и сильные. А женки ходят с непокрытой головой и голыми грудями; мальчики же и девочки ходят голыми до 7-ми лет, и срам у них не покрыт.

Из Чаула пошли сухим путем до Пали[9] 8 дней, то индийские города; а от Пали до Умру 10 дней – это индийский город; а от Умри до Джунира[10] 6 дней. И живет здесь джунирский, индийский Асад-хан[11], Меликтучаров[12] холоп; говорят, что он держит от Меликтучара 7 тем. А Меликтучар имеет 20 тем[13]; в течение 20 лет он бьется с кафирами[14] – то его побьют, то он их часто побивает. Хан ездит на людях; много у него и слонов, и коней добрых. Много также у него людей – хорасанцев, а привозят их из Хорасанской земли[15], или из Аравийской, или из Туркменской и Чагатайской[16]; привозят их все морем, в тавах – индийских кораблях.

И привез я, грешный, жеребца в Индийскую землю; дошел же до Джунира, благодаря бога, здоровым – стоило мне это сто рублей. Зима у них началась с Троицына дня, а зимовали мы в Джунире, жили 2 месяца; в течение 4 месяцев, и днем и ночью, всюду была вода и грязь. Тогда же у них пашут и сеют пшеницу, рис, горох и все съестное. Вино же у них приготовляют в больших орехах кокосовой пальмы, а брагу – в татне[17]. Коней кормят горохом и варят для них рис с сахаром и маслом; рано утром дают им еще рисовые лепешки. В Индийской земле кони не родятся; здесь родятся волы и буйволы. На них ездят и товар иногда возят, – все делают.

Город Джунир находится на каменном острове, который никем не устроен, а сотворен богом; один человек подымается на гору целый день, дорога тесна, двоим пройти нельзя. В Индийской земле гости останавливаются на подворьях, и кушанья для них варят господарыни; они же гостям и постель стелют, и спят с ними. Хочешь иметь с той или иной из них тесную связь – дашь два шетеля, не хочешь иметь тесной связи – дашь один шетель; ведь это женка, приятельница, а тесная связь даром – любят белых людей. Зимой у них люди ходят: фата на бедрах, а другая по плечам, третья на голове. А князья и бояре надевают тогда на себя портки, сорочку и кафтан, и у них же фата по плечам, другою опоясываются, а третьею обертывают голову. Боже, боже великий, боже истинный, боже благий, боже милосердный.

И в том Джунире хан взял у меня жеребца. Когда же он узнал, что я не бусурманин, а русский, то сказал: «И жеребца отдам и тысячу золотых дам, только прими веру нашу, Мухаммедову; если же не примешь нашей магометанской веры, то и жеребца возьму и тысячу золотых на твоей голове возьму». И учинил мне срок, 4 дня, на Спасов день, в пост пресвятой Богородицы. И господь бог смилостивился на свой честный праздник, не лишил меня, грешного, своей милости и не повелел мне погибнуть в Джунире с нечестивыми. В канун Спасова дня приехал хорасанец ходжа Мухаммед, и я бил ему челом, чтобы попросил обо мне. И он ездил к хану в город и уговорил его, чтобы меня в веру не обращали; он же и жеребца моего у него взял. Таково господне чудо на Спасов день. Итак, русские братья-христиане, кто из вас хочет идти в Индийскую землю, тогда ты оставь свою веру на Руси и, призвав Мухаммеда, иди в Индостанскую землю.