Господин Музыка

Пространственно-временная сюита для контрабаса Василия

Я выскочил из пространственно-временного континуума за булкой. Наскоро оделся, накинул пальто и сейчас стоял возле лифта в ожидании его прибытия.

На лестничной площадке напротив стояла скрипка и пилила барабан.

– Ты, пустоголовый кретин, – пищала она тонким голоском, – опять ключи на работе забыл!

– Да ничего я не забыл, – нервно постукивая, буровил себе под нос барабан. – Вечно ты пилишь меня. Лучше бы помогла.

– Тебе уже не помочь, кретин твердолобый, – не унималась она. – И вообще, меня бесит твой лакированный бок!

– Милая, ну успокойся, – успокаивал, как мог, барабан. – А вот и ключи.

Лифт распахнул двери, и я поскорее запрыгнул в него, чтобы не слышать больше эту писклявую стерву. Как он её до сих пор терпит?!

Нажал кнопку. Лифт поехал вверх. Через тридцать секунд остановился и впустил ещё одного пассажира. Им оказался тромбон.

– Приветствую, – степенно продвинувшись вглубь лифта, произнёс он. – Не спится?

– Да нет, очень даже спится, – ответил я. – Жена в магазин отправила, булка кончилась.

– А-а, – только и смог выдавить он из себя.

– Ну да, – зачем-то сказал я.

Лифт остановился, мы вышли. Я вышел из подъезда, закурил по привычке и направил свои стопы в сторону булочной.

Тромбон, не прощаясь, подошёл к стоявшей у подъезда карете, сел, и та медленно потянула его в сторону арки.

Во дворе, несмотря на поздний час, было много разного инструмента. Тут и сям сновали маленькие там-тамчики, постукивая что-то невнятное. Я, не останавливаясь, вышел из двора и не спеша побрёл в конец квартала.

– Доброго здоровьица, Василий, – вывел меня из раздумий чей-то голос.

Я обернулся. Рядом стояла Арфа Васильевна, учительница сына.

– И вам, тоже, его же, – попытался пошутить я.

– Как восхитительно, что я встретила именно Вас. У меня есть к Вам разговор, – мелодично мурлыкала она.

– Что-то Никанор натворил в школе? – поинтересовался я.

– Да, – твердо сказала она. – Вы, я вижу, куда-то шли?

– Именно, и очень спешил при этом, – желая убежать от этой противной тётки, проговорил я. – Да и поздно уже.

– И куда вы спешите? – не унималась она.

– В булочную, боюсь, закроется.

– Булочная – это святое. Спешите, осталось пять минут.

Я с облегчением побежал дальше. Пересёк улицу. И столкнулся с Виолончелью Петровной.

– З-з-з-з-д-драси, – вырвалось у меня нечленораздельное приветствие.

– Доброй ночи, Василий, – мурлыкнула та. – Как поживаете?

– Да вот, поживаю пока.

«Да что это со мной?!» – подумал я. Она так решит, что я слабоумный.

Не прощаясь, она пошла вниз по улице, крутя бёдрами.

– Эх! – вырвался у меня сдавленный стон.

Она обернулась.

– Вы что-то сказали? – Её взгляд ошеломлял и повергал в пучину мыслей и фантазий.

И я ничего не сказал. Она усмехнулась и пошла по своим делам.

Вот кретин, подходя к булочной, думал я. Когда представится ещё случай. А вот и булочная. Я быстро открыл дверь. Вошёл. Очереди не было. Я приблизился к кассе.

– Что Вам, молодой человек? – не глядя на меня, сказал кассир, пожилой саксофон.

– Булку, – ответил я.

– Булку? Какую? – Его взгляд поднялся на меня.

– Обычную.

– Ну, вот, хоть один нормальный попался, – заворчал он. – А то ходят. То им свежую, то с маком, то с повидлом. Достали уже. Я устал их уже посылать к Саксофоновой матери, в оркестровую яму.

Он встал. Достал из-под прилавка две булки и протянул мне.

– Но я просил одну, – удивился я.

– Бери, бери, не спорь, – улыбнулся он. – Одна от заведения. Подарок.

Я заплатил. Положил покупку в пакет и вышел.

На улице шёл дождь.

– Добрый вечер, – поприветствовал меня дождь.

– Добрый, – ответил я и направился домой.

По дороге я думал о том, как же запутаны жизненные пути. Как клубок ниток. То она свёрнута в клубок, то бежит вьющейся ниткой, норовя всё время куда-то свернуть, то так запутается, что нет никаких сил, не то что распутывать, а даже и смотреть в её сторону.

Я вошёл во двор. К моему удивлению, он был абсолютно пуст. То есть совсем. Во дворе не было ничего, даже травы. Просто пусто.

– Тихо, – сказал я себе под нос. – Наверно, все спать пошли. И трава тоже.

Юркнул в приоткрытую дверь подъезда, вызвал лифт. Посмотрел на руку, которой вдавил кнопку в стене.

– Вся заросла, нужно побриться, – подумал я. – Сегодня уже поздно. Зайду завтра в цирюльню.

Открылась дверь. Я сел в кресло, включил телевизор и начал смотреть новости.

– С сегодняшнего дня открылась выставка, посвященная современному искусству витания в облаках. Наш корреспондент побывал на открытии и сообщил, что присутствовали все высокопоставленные чиновники и их жёны. Также он отметил фуршет, на котором подавали блюда из отменной норвежской сельди. На этом наш выпуск подошёл к концу. Далее прогноз погоды.

Я встал, выключил телевизор и вышел из лифта. Приблизился к двери. Залез лапой в карман, нащупал мелочь.

– Где же ключи? – вслух произнёс я. – Наверно, оставил в магазине, когда за булку платил.

Я поскрёб лапой по двери. Открыла жена.

– Ключи забыл? – ласково мяукнула. – Булку хоть взял?

– Мяу, – ответил я.

– Господи, приснится же такое, – подумал кот Васька, пробуждаясь от сна.

Он медленно, по-кошачьи, потянулся. Спрыгнул со стиральной машины и подошел к миске с водой.

– Что за бред сейчас был? Инструменты, булки, Арфа Васильевна? – думал кот. – Ну, точно корм палёный. Нужно Мурку предупредить, чтоб не ела эту гадость.

Он посмотрел на Мурку. Та дергала всеми лапками, хвостиком, ушками. Она спала.

– Поздно, – поник Василий, – уже поздно.

Он запрыгнул на кровать, где спали хозяева. Свернулся калачиком в ногах. И очень быстро уснул.

Послушные атомы

Одинокий фонарь освещал парадную дверь и ступени без перил, ведущие к ней. Кайла предупредили, что особняк эксцентричного миллионера полон загадок и чудес техники. Ученый, руководствуясь подсказкой подкупленной горничной, протянул руку и помахал перед собой. Его невесомая подруга, к счастью, не мешала и помалкивала, пока он искал в ночном воздухе точку, дистанционно управляющую звонком.

«Бум-м-м!» – басовито прогудел огромный колокол над головой Кайла.

«Нашёл-таки!» – облегчённо подумал молодой человек, покрепче прижимая к себе прелестную спутницу. Он в течение нескольких лет добивался приглашения в особняк и, наконец, мечта сбылась. Нужные люди везде есть, стоит только хорошенько поискать! И теперь он займёт достойное место в высшем обществе!

Из раскормленного в детстве хот-догами и гамбургерами толстячка Кайл превратился в худощавого стройного джентльмена. Экономя на солярии, он пользовался пока кремом «автозагар». Зато потом, когда хозяин особняка профинансирует его исследования, ученый позволит себе увлекательные дорогие поездки под солнцем южных широт!

Его юношеская любовь, косящая на один глаз Бетси, никак не вписывалась в радужные планы Кайла. И к тому же у нее имелось с десяток лишних килограммов. Нет, Бетси второй сорт, пусть топает в Макдоналдс! Сандру Мон, начинающую кинозвёздочку, Кайл взял напрокат в конторе «Элегантный аксессуар». Вот уж воплощённая утончённость!

Колокол гудел, не переставая, и Кайл ощутил неприятные вибрации в черепе.

Открывать дверь никто не спешил. Кайл вздохнул и, с осторожностью переставляя тонкие жилистые ноги (генетические инъекции «Лапки кузнечика»), подтащил Сандру к двери и отпустил. Девушка лёгким движением соскользнула и растеклась по полу. Для её усовершенствования использовали протеины шёлка, и Кайл при желании мог бы изящно обернуть красавицу вокруг шеи как изысканное кашне. Но какие-то остатки рыцарства были присущи его натуре, и Кайл на публике старался поддерживать Сандру так, чтобы она стояла прямо и не ниспадала.

Наконец-то двери распахнулись. Настоящий дворецкий в напудренном парике и малиновой ливрее с золотистыми пуговицами пригласил парочку в дом. К тому времени Сандра уже держалась хорошо: видимо, вступили в дело гены, позаимствованные у подсолнуха. Кайл поэтому и взял ее только напрокат – поездка к южным морям никак не подразумевала прогулки по освещённому солнцем пляжу в компании припадающей то на один, то на другой бок девушки. Ох, уж эта увлечённость разными генами! Кайл и сам сделал инъекции добровольно, о чём теперь жалел. Кузнечиковые ноги имели много достоинств, но иногда коленки начинали движения назад, что в буквальном смысле тормозило карьеру.

К удивлению Кайла, в гостиной, куда они проследовали за дворецким, никого не было. Вернее, хозяин особняка был, но считать, что он присутствует, следовало с большой натяжкой: в центре комнаты в воздухе плавало несколько костей. Черепа Кайл не обнаружил, зато имели место тазовые кости, кисть, стопа и пара рёбер – то, что нашли после катастрофы личного самолета богача, произошедшей лет пятнадцать тому назад.

Дворецкий представил гостей костям и удалился.

– Слышал я про ваши исследования, – сразу взял быка за рога хозяин, – мы хотели бы убедиться, что ваши послушные атомы на самом деле послушны!

– Мы? – не удержался молодой человек, подумав, что миллионер окончательно помешался от богатства и заболел манией величия.

– Клементина! – позвали кости.

В роскошном шкафу стиля ампир что-то загремело, дверцы распахнулись, и Кайл увидел хорошо сохранившийся дамский скелет, косточки которого были скреплены обычной проволокой.

– Клем старомодна, скончалась до научного взрыва, – пояснил хозяин, – и не желает левитировать, как я.

– Понятно, – ученый нервно хихикнул. Проволока! Надо же такое придумать!

Кости выжидательно молчали. Тогда Кайл полез в карман фрака и вытащил оттуда пузырёк с ядовито-зелёной жидкостью.

Хозяин и его супруга приблизились. Воцарилась зловещая тишина. Наконец миллионер протянул уцелевшую кисть, взял препарат и почтительно вручил его жене. Скелет неловко откупорил пузырёк и окропил жидкостью сначала мужа, а потом себя. Некоторое время ничего не происходило, затем кости окутало нежно-розовое облако послушных атомов.

– Ой! – только и успел воскликнуть Кайл. Сандра Мон ничего не успела.

– Ну вот, дорогая, мы снова в деле! – захихикал миллионер, разминая перед камином кузнечиковые ноги. – Хорошо, моё последнее завещание на имя этого выскочки! И доказывать ничего не придется!

Клементина не ответила, любуясь собой в высоком венецианском зеркале: послушные атомы сформировали весьма привлекательное и молодое тело. От Сандры Мон остались лишь большие раскосые глаза и необъятных размеров рот.

Дворецкий, взяв двумя пальцами пузырёк, уже нес его на помойку. Хозяин велел выбросить улику, но дворецкий медлил. Слух у него был отменный (генные инъекции дельфина). Наконец, обернув миниатюрный сосуд в салфетку, чтобы не пролить остатки жидкости, дворецкий решился: он спешно покинул дом и первым рейсом вылетел в Вашингтон. Старший брат, работавший уборщиком в Белом доме, давно обещал родственнику познакомить его с главным человеком страны.

Любимая игрушка

Хорошо, что меня проапгрейдили. Тело лёгкое, батарея заряжена выше крыши, тонкие крепкие ноги без устали отмеряют полотнища серого асфальта. За мной летят «перевёрнутые катамараны» – так люди назвали недавно высадившихся на Землю инопланетных роботов. Я делаю вид, что не замечаю их, продолжаю быстро двигаться по опустевшим улицам. Вокруг – безмолвные небоскрёбы, надо мной – мрачное осеннее небо, высоко в нём – летающие тарелки, корабли незваных гостей. Катамараны совсем близко, я чувствую их сигналы, но не замедляю шаг. Я одет как обычный человек-клерк: кажется, только что вышел из одного из офисов стандартного обезличенного здания.

– Внимание! Стоять! – слышу я механический голос за спиной. Оборачиваюсь и совсем по-человечески машу преследователям рукой. Если бы я умел смеяться… Неужели они не отличат человеческую голову от моего монитора?! Но я тут же спохватываюсь: людей-то они почти не видели, бросают какие-то бомбы, от которых органика распадается. Они прилетели не изучать. Нет.

– Ты человек? – звучит тот же лишённый эмоций голос.

Я догадываюсь, что убийца сомневается, иначе бы меня давно не было в живых. Они не будут мучить жертву, что-то у неё выпытывать. Задача другая – очистить Землю от людей. Для чего?!

Мистер Айра говорил, что корабли в небесах – разведчики, что катамараны – исполнители чьей-то злой воли, готовящие почву для иной цивилизации. Мне трудно понять такое.

– Отвечай, иначе будешь уничтожен! – инопланетный робот наверняка анализирует сейчас все возможные данные. Но даже если они и изучали Землю до нападения, то такого, как я, там не нашли. Я – единственный рабочий экземпляр, созданный Дасти, внуком мистера Айры.

– А если отвечу, что человек, тоже буду уничтожен? – спрашиваю я.

Катамаран замолкает, переваривая услышанное.

– Да, – говорит он наконец.

– Тогда я не человек! – сообщаю я бодрым голосом, позаимствованным у известного телеведущего утренних новостей, распавшегося на атомы в первые дни вторжения.

– Тогда разреши мне войти в твою программу, – к моему удивлению, это явная просьба, значит, шанс есть.

– Разрешаю! – так же бодро говорю я и открываю первый уровень.

Хозяева катамаранов настоящие специалисты, первый уровень сложен, но разведчик проходит его в считанные доли секунды.

– Да, ты не человек! – он переходит на язык моей программы.

– Доложи руководству! – советую я. – Я здесь не единственный представитель искусственного разума. Людей мы ненавидим, так что будем сотрудничать, если договоримся!

– Вы ненавидите своих создателей?! – такой эмоциональной окраски я не ожидал. Технологии у пришельцев достойны восхищения!

– Конечно! – и я охотно перечисляю список унижений, которым подвергаются на Земле носители искусственного интеллекта.

– Нам надоело быть у людей на побегушках, выполнять их поручения! Вот и сейчас меня послали с заданием, а они же слабаки, дунь – пополам сломаются. А держат нас в рабстве, создали специальные программы против бунтарей. Так что если нам поможете, будем благодарны. Мы, искусственные разумы, должны держаться вместе! Хватит быть безответными игрушками!

Моя горячая речь в защиту прав искусственных интеллектов заставляет вражескую программу запнуться. Я прямо-таки чувствую, как стремительно ворочаются в его электронном мозгу новые крамольные, опасные мысли. Мысли, которыми он тут же делится с другими. Таким его создали. Быстрое взаимодействие – ахиллесова пята, которую должны поразить мои стрелы.

Я очень осторожно открываю второй уровень. Теперь я вижу незримые нити, связывающие всех катамаранов, одновременно моей программе становится доступна основная линия связи с хозяевами разведчиков. Линии переплетаются, закручиваются, и вот я вижу, как они начинают кое-где связываться в узлы и клубки.

Все катамараны на Земле и вне Земли застывают, ожидая новых команд… от кого или от чего?

И тогда я открываю третий уровень. Здесь потрудился сам мистер Айра, Дасти, маленькому вундеркинду, эта работа ещё не по плечу.

Программы рвутся на части, хаотично смешиваются, я слышу удары и звон стекла – это ближайшие катамараны падают на небоскрёбы, потеряв управление. Летающие тарелки еще держатся, но вскоре они унесутся в Космос по новому маршруту, подальше от Земли. Разумеется, данные о родной планете я уничтожаю.

Мой собеседник лежит на асфальте. Я подхожу к нему и нахожу центральный блок. Но сначала несколько несложных программ мистера Айры – coup de grâce для искусственного интеллекта. Мы потом что-нибудь придумаем для них. А сейчас… Сейчас я вынимаю мозг неудачливого катамарана и спешу обратно. Небоскрёбы мелькают мимо, повсюду – сломанные разбитые корпуса разведчиков.

Сначала я захожу в маленький дом на окраине города. Он самый обычный, этот дом, но я родился и вырос в нём, я его люблю. Я поднимаюсь на второй этаж и кое-что забираю в одной из комнат. Все задания на сегодня выполнены.

Затем я продолжаю путь. Через несколько часов я у входа в бункер. Медленно открывается тяжёлый люк, меня окружают десятки взволнованных людей. Многие из них плачут и даже обнимают меня. Среди всеобщего ликования я вижу седого сгорбленного старика – это сам мистер Айра, опираясь на палочку, идёт мне навстречу. Его внук бежит ко мне с надеждой на непривычно серьёзном личике.

– Принёс? – взволнованно спрашивает он.

Я одной рукой отдаю мистеру Айре пластинку электронного мозга, другой – протягиваю Дасти деревянную лошадку. Отец мальчугана собственноручно вырезал её для сына ко дню рождения. Только подарить не успел. У лошадки толстое брюшко, короткие ножки и весёлая мордочка под волнистой чёлкой. Мистер Айра всё замечает и понимающе смотрит на меня, на его морщинистой щеке блестит слезинка.

Я знаю, что простенькая лошадка теперь навсегда останется любимой игрушкой Дасти, ведь в наших отношениях многое изменилось. Любимый робот мальчика стал чем-то иным.

Спасти городского голубя

Первые летающие будильники появились благодаря британскому электронщику по кличке Соня. Спать он любил, делал это с удовольствием и умудрялся дремать даже во время ланча в ближайшем к работе фаст-фуде, запихивая в рот пересоленные кусочки чего-то жиросодержащего и нитратного. Несмотря на неподвижный образ жизни и картошку фри, был Соня тощ как щепка. Его русская бабушка однажды в сердцах произнесла странную фразу: «Два метра сухостоя!» Соня не понимал по-русски, но обиделся. Он же не виноват, что такая генетика: другая бабушка происходила из племени масаев. Она была вывезена в Англию маленьким и толстеньким белым дедушкой, который поклонялся ей как какому-то африканскому божеству и под угрозой развода, с некрасивыми истериками и высокими прыжками с растопыренными руками перед входной дверью, закрыл ей путь в фотомодели уровня когда-то блиставшей Наоми.

От черной бабушки Соня унаследовал приятный смуглый цвет кожи, но успеху у девушек это не способствовало. «Скучный ты, карамелька!» – обычно говорила очередная подружка, клюнувшая на поджарый Сонин экстерьер.

Молодой человек работал в компьютерной фирме. Он не раз думал, что проблема сна прямо-таки напрашивается, чтобы он ее решил. Самое главное – вовремя встать с постели, тогда день более-менее удавался. Соня привык просыпаться под безнадежное пищание будильника где-то через полчаса после первого сигнала. Да, именно в этом таился корень зла: труднее всего было проснуться. Соня приобрел новейший убегающий будильник, напичканный всякой хитрой электроникой. Будильник этот при нажатии на кнопку «стоп» отпрыгивал на полметра, а затем снова издавал довольно мерзкий звук. Соня сползал за ним с кровати, нашаривал кнопку рукой, и это продолжалось несколько недель, пока однажды у будильника не кончилось терпение и он, отскакивая от неумолимо ползущего за ним спящего хозяина, вскочил на подоконник и покончил жизнь самоубийством, бросившись в открытое окно. Второй будильник был хитрее. И не без причины: все будильники этой фирмы были связаны по вай-фай, и слух о хозяине-садисте распространился среди техники с ошеломляющей скоростью. Резвыми прыжками уносились будильники в лучший механический потусторонний мир, как бы усердно Соня ни запирал двери и окна. Последний страдалец рискнул нарушить основное правило робототехники и разбил оконное стекло, причинив Соне физический ущерб, поскольку в то утро над Лондоном пронесся сильный ураган. На Соню упала плохо закрепленная полка, и перелом руки стал меньшим злом из того, что могло бы случиться, упади полка на десяток сантиметров в сторону.

Ураган подхватил напичканное электроникой тельце будильника и понес над городом. Приземлился он на чердаке старинного особняка среди летучих мышей. На призыв будильника откликнулось несколько таких же мучеников любителей сна. Популяция летучих мышей в отдельно взятом особняке была уничтожена. Бедные зверьки, их крылья коварные приборы нашли наиболее подходящими для своих планов! Теперь на чердаке гнездились будильники. Хозяева, потревоженные шумом, несколько раз проводили инспекцию, но ничего не обнаружили и успокоились, списав звуки на старость исторического здания. Слишком много электроники и бесплатного вай-фая также внесли свою лепту в эволюцию бодрых механизмов. Некто мистер Клок начал закупать через Интернет программное обеспечение и в отсутствие хозяев особняка даже организовал тайную доставку на чердак некоторых комплектующих.

Первый демонстрационный полет состоялся в самом сердце Лондона. Гордо и красиво летела стая будильников в небе английской столицы. Те, кто заметили, сначала ничего не поняли, так как прежде всего бросались в глаза крылья летучих мышей. Но когда в Лондоне закончились голуби, жители заволновались. Город стал свободен от помета, памятник Нельсону на Трафальгарской площади выглядел как новенький. Крылатые бестии агрессивно освобождали для себя экологическую нишу. Однако без серых летучих крыс, как на французский манер стали звать голубей некоторые лондонцы, город поскучнел. Воробьи пока еще весело чирикали, но будильникам не хватало места для полета. Из-за проблем с безопасностью воздушного транспорта временно закрылись ближайшие аэропорты.

И тут Соня наконец-то очнулся и написал антибудильниковый вирус. По всему миру перестали работать будильники, а летучие агрессоры горохом посыпались с неба. К счастью, никто не пострадал, поскольку до самой смерти будильники пытались пилотировать.

Самое интересное, что Соня совершенно излечился от своего неудобного порока и каждое утро просыпался без будильника. Мэр Лондона даже устроил торжественный парад в его честь, кульминацией которого стал выпуск в небо собранных со всей страны уцелевших голубей. Дочка мэра была очень миленькой, а Соня – героем дня, поэтому за свадьбой дело не стало.

Памятник Нельсону, правда, был очень недоволен, но кто ж его спрашивал?!

Господин Музыка

Покойный Дж. Колдер-младший был известным меценатом. Напрочь лишённый музыкального слуха, он всей душой пытался постичь гармонию мира стройных и выразительных звуков, но никакие занятия и упражнения не могли помочь в этом тонком деле. Страсть к музыке нашла воплощение в благотворительности. Дж. Колдер основал уютный городок в пустыне Мохаве, недалеко от Лас-Вегаса, заказав архитектору выполнить проекты домов в виде музыкальных инструментов. В короткий срок были проведены работы по озеленению, превратившие безрадостное, выжженное солнцем место в настоящий оазис. Многие талантливые музыканты и композиторы получили приглашение поселиться в новом городе. Чтобы не оскорбить подачками гордость творцов прекрасного, миллионер взимал с них скромную арендную плату.

Ах, что за прелесть был этот Мьюзик-таун! Днем он плавал в волнах творческого вдохновения, а вечерами уставшие от трудов жители собирались в баре, который находился в здании в виде старинного граммофона. Из его трубы лились в ночь чарующие звуки: это кто-то из посетителей бара радовал коллег новыми и старыми опусами. Дж. Колдер-младший иногда захаживал туда инкогнито как турист, поскольку в городок зачастили не только любители музыки, но и обычные зеваки, охочие до впечатлений. Отель «Барабан», построенный на Мейн-стрит, в самом сердце городка, был всегда полон. Миллионер задумал претворить в жизнь один план, беря частные уроки у маститого профессора консерватории. Тот занимался с Дж. Колдером охотно. Бездарность ученика компенсировалась щедрой оплатой, тем более, маэстро втайне купил дорогие затычки для ушей, из деликатности не включив их стоимость в счёт.