Рамаяна по-русски. Книга первая. И как ни сладок мир подлунный – лежит тревога на челе
- -
- 100%
- +
Невозмутимыми остались только: · Роман, потому что не сомневался, что поднимет лук; · Король Джон, потому что знал, из чего лук сделан, и вообще всё знал; · Брат Ромки Лёха, потому что верил, что его братушка Ромка – самый конкретный пацан и реальный крутышка; · Долговязый Мишка, потому что ему было всё по барабану.
Тут настала очередь самого короля спасать ситуацию – и он с находчивостью импровизатора закричал:
– Да вы только посмотрите! Он не только его поднял, а ещё и сломал! Вот это богатырь! Вот это жених!
Все радостно зааплодировали, даже сам Ромка.
Вдруг в центре зала появилась сияющая внутренним и наружным светом Светлана. Ромка и Лёха сразу узнали в ней встретившуюся на городской улице красивую девчонку. Длинномеру Мишке было по барабану. Светлячок с лёгкой пренебрежительностью посмотрела на поверженный лук и произнесла:
– Может быть, другой Великий Лук – Лук Вишну выдержит мощь богатыря московского Романа?
Ромка с Лёхой переглянулись. Лёха одними губами произнёс:
– Наш человек!
– Погоди, дочка, такого уговору не было! – встревожился король Джон, боясь, что сватовство расстроится.
– Ну? – в ожидании поднял брови Ромка. – И где же этот лук? – И стал закатывать рукава.
– Эй, молодёжь! Хватит прикалываться! – выкрикнул не на шутку встревоженный Джон, но Света развеяла его опасения:
– Не знаю – не знаю! Мне сейчас больше другое интересно.
– Хвала аллаху! – облегчённо выдохнул Всеведущий Джон и завершил вечеринку оптимистической тирадой:
– Роман и Света, объявляю вас женихом и невестой. А теперь всем срочно по койкам! Спать хочется, просто жуть!
Из толпы придворных выбежала племянница короля Джона Людмила и, схватив за руку Лёху, закричала:
– Дядя Джон! Дядя Джон! А мне вот энтот приглянулся! Пожени нас, дядя Джон!
Лёха от счастья упал в обморок, а племянница Людмила немедля принялась осуществлять заботу о нём, приводя своего потенциального жениха в чувство путём похлопывания по щекам и поглаживания по рукам.
События исторического вечера завершились в дверях опочивальни короля Джона.
Когда Джон уже открывал эти самые двери, чтоб отправиться спать, сзади раздался смиренный голос крайне утомлённого человека:
– Великий король Джанака! Я целый день таскаю за тобой эту, мягко говоря, благословенную крынку молока! Я устал и ни фига уже не соображаю! Скажи мне: ты, случайно, не помнишь, зачем я это делаю?
Король наморщил лоб, силясь вспомнить, кто перед ним и что ему нужно. Реноме обязывало его дать достойный ответ. Так и не вспомнив ничего, Всеведущий Джон произнёс многозначительно:
– Ты таскаешь целый день крынку с молоком?!
– Да, король! Нарада уже задолбался до крайности, а ты так и не ответил Нараде.
– Что ж, настало время ответа, – не торопясь и следуя совету дочки тянуть время, проговорил Джон. – Скажи мне, что ты видел сегодня?
– Грешно смеяться над мудрецами, Всеведущий Джанака! Ничего, кроме этой крынки, я не видел!
– Ты не видел роскошного приёма в моём дворце?
– Нет, Видеха Джанака!
– И сватовства моей дочери ты не видел?
– Говорю тебе: ничего я не видел, кроме этой, столь полюбившейся мне за минувший день, крынки молока! Понял, твоё королевское величество?!
Тут Джона осенило, и он сказал:
– Вот так и я ничего не вижу. Просто всё время слежу за своим вниманием, чтоб не расплескать его, как молоко.
– И на чём ты держишь внимание, великий король?
– На Боге, Нарада. На Боге! – сказал напоследок Джон и закрыл дверь.
Мудрец из леса выпучил от радостного изумления глаза, прокричал:
– Гениально! – выпил молоко и поспешил в лес, чтобы поделиться новыми знаниями с волхвами, отшельниками, ришами и мунями.
11. Если с другом вышел в путь…
– Куда ты собираешься, муж мой возлюбленный? – спросила Света, подняв с пола рюкзак, уроненный Ромой.
– Да вот, в поход решил сходить. В лес.
– Далеко? Надолго? – ненавязчиво поинтересовалась жена, выворачивая рюкзак наизнанку.
Из вывернутого рюкзака на пол высыпались: кусок кристаллической соли размером с кулак, кремень да кресало. И ещё – шмат белой ароматизированной глины, с которой поутру умываться – одно удовольствие.
– Грибов, говорят, в нынешнем году – тьма. И это ещё слабо сказано! А ягод по количеству штук на квадратную сажень – и того больше, – уклончиво произнёс Роман.
Света положила рюкзак на двуспальную супружескую кровать. Внимательно посмотрела в глаза мужа и произнесла:
– Ну-ка, Ромик, выкладывай всю правду, как есть. Сердце женщины не обманешь. Женщина всё печёнкой чует.
Ромка и выложил. Всё. Светуля отнеслась к его рассказу спокойно, потом достала из комода и свой рюкзак и произнесла:
– Не мог бы ты сходить в дворцовый буфет и купить у князя Меншикова фисташек или на худой конец семечек?
– Для тебя хоть тыквенных! Я сейчас – мухой слетаю! – просиял Рома и выбежал, ища по карманам мелочь.
– Лучше уж комаром, мой королевич! – сказывают, эта светулина фраза была услышана прапрабабкой сказительницы народной Арины Родионовны и имела длинное поэтическое развитие.
Света с улыбкой посмотрела, как за выбежавшим мужем закрывается дверь комнаты, и рассудительно произнесла:
– Ну, а я пока манатки соберу. Благо, приданого кот наплакал!
Споро да весело меча вещички в рюкзаки, Светлана приговаривала:
– Так что, приходится рвать когти, как говорит наш шеф Михайло Иваныч! – так она поминала добрым словом волхва Долговязого Мишку.
Ромка из буфета вернулся не один. Следом за ним в комнату ввалились Лёха и его благоверная Люська. У обоих за плечами висели анатомические походные рюкзаки. А у Люси в руках красовался детский сачок для ловли бабочек, который чудесно дополняли две девчоночьи косички с большими белыми бантами, которые обычно мамы вплетают дочкам, когда ведут их первый раз в первый класс. Макияж Людмилы органично дополняла красная косынка, повязанная на шее лёхиной супруги на манер пионерского галстука. Впоследствии эта мода была заимствована у Люсеньки неисчислимыми внучатами Ильича и многочисленными детишками Отца Народов, людоведа и душелюба по жизни и в натуре.
Ромик протянул любимой пакетик с тыквенными семечками и произнёс:
– Цены у этого Меншикова – просто астрономические. Всё армейское месячное денежное довольствие в рублях пришлось этому кровососу за один пакетик отдать. Говорил я папе: не нужен нам интендант из Санкт-Питербурха – своих воров хватает.
– Не возводи, супруг мой, напраслину на невинного спекулянта. Сам знаешь, какие в Москве нынче цены. Москва тебе – не Великие Луки. К тому же, сказывали мне бабки на Птичьем рынке, что князь Меншиков не из питерских, а из московских родом: все ступени социальной лестницы от простого вора до второго в государстве лица прошёл.
Рома вполголоса возразил:
– То, что он рабоче-крестьянского происхождения, его не оправдывает: он, гад, нежареные подсунул!
– И это к лучшему, – улыбнулась Светичка. И продолжила: – Наверняка пресветлый князь Александро Васильевич о нашем благополучии пекутся. Знают, видимо, что по весне нам огород сажать. А тыквы, они в наших краях крупные вырастают. К тому ж, тыква – растение полезное до полной невозможности. Это тебе любой владелец индивидуального садового участка скажет, я уж не говорю о профессиональных колхозниках.
Долго ли, коротко ли, а, посидев на дорожку, благо Бутырский централ недалече был, отправились наши герои в лес. Когда они шли по людным улицам столицы к ближайшей станции метрополитена, из окон доносилось:
Идёт солдат по городу, по незнакомой улице…И ещё:
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее…А входя в павильон станции «Динамо», четверо неразлучных друзей с душевным удовлетворением услышали, как жизнерадостный мальчик звонко запел:
На медведя я, друзья, на медведя я, друзья,Выйду без испуга,Если с другом буду я, если с другом буду я,А медведь – с подругой!Стоя на эскалаторе, Роман, притопывая в такт песне, произнёс фразу, которая, претерпев незначительную редакцию величайшего по всеобщему заблуждению русского поэта, стала через семь тысяч лет исторической:
– Ай да Шаинский, ай да сукин сын!
Света, добровольно взявшая на себя обязательство следить за чистотой языка своего супруга, больно наступила на ногу Ромке – и он послушно замолчал. Но историческая фраза – не воробей, вылетит – не поймаешь. Поднимающиеся навстречу по соседней ленте эскалатора фанаты ЦСКА, узнав своего кумира, заорали:
– Классно подмечено, Ромыч! – и, по-шаински дружно, хором добавили: – В мире нет ещё пока команды лучше ЦСКА!
Ромку и Лёху вдруг все разом наперебой заузнавали, стали выкрикивать приветствия, кричалки, частушки, лозунги, слоганы, рубаи, хокку, отдельно взятые слова, напоминающие междометия, наречия и местоимения… Короче, высказывали наилучшие пожелания. Неизвестно откуда появившиеся папарацци защёлкали затворами фотокамер – и метро озарилось магниевыми вспышками, а работница внизу эскалатора громко заверещала в мегафон, что в метро фотографировать категорически запрещено. Но на неё никто не обратил внимания в связи с разворачивающимся у всех на глазах историческим событием.
На платформе внизу пришлось устроить прощальный митинг, на котором, откуда ни возьмись, появился Владимир Вольфович Жириновский. Именно он произнёс последнее напутствие, касающееся всех – и уезжающих в лес, и остающихся в столице:
– Не врать и не бояться! – крикнул хронически неудовлетворимый вненародный лидер, выдержал паузу секунд пять и сказал главное: – Роман и Света! Чует моё сердце: наши солдаты будут мыть сапоги в Индийском океане!
После этого, войдя в раж и приняв образ, вождь либеральных демократов, которые нынче занесены в Красную Книгу, снял левый ботинок, присел там, где стоял, и, стуча каблуком по гранитному полу, заорал дурным голосом:
– Мы им покажем кузькину мать!
Находившиеся рядом, в том числе и Роман со своими спутниками, последовали его примеру. Стук стоял на станции такой, будто бригада метростроевцев аврально, в срочном порядке прокладывала отбойными и обыкновенными молотками новую ветку. После завершения спонтанного митинга каменные полы на платформе станции «Динамо» пришлось подвергнуть капитальному ремонту: гранит растрескался, а местами, в тех местах, где не был таинственным образом разворован неизвестными личностями, попросту раскрошился.
Применённый в метро метод забивания на проблему через шесть тысяч лет возобновил араб Мохаммед Сахиб, собирая своих нукеров в большой круг перед битвой с ортодоксами из Мекки. Метод дал результаты: мусульманство распространилось на значительных территориях. Метод Сахиб назвал туфлебитием, а сахаджа йоги запада в ХХ столетии от Рождества старшего брата того, кто наблюдает настоящий текст, переименовали в шубитинг. Стоит заметить, что метод сей – преимущественно коллективный. Наверное, по названной причине Н. С. Хрущев, попытавшийся использовать туфлебитие в одиночку во время своего широко освещённого в прессе визита в Америку, достиг совершенно диаметрального по сравнению с ожидаемым результата. А именно: кузькина мать была показана не им, а ему.
Жирной точкой, достойно завершившей стихийно возникшее массовое действо, был торжественный выезд из ворот подсобки подземной станции стандартной еврофуры с фирменным логотипом Volvo на морде кабины. Из кабины вылезли дальнобойщик Санёк и экс-королева Клушалья.
– Сынок, я вам поесть в дорогу собрала, – сказала Ромкина мама и толкнула шофёра в бок.
Санёк фотогенично улыбнулся и пообещал:
– Домчим в любую точку нашей необъятной Родины, мой принц! Бабки заплочены!
– Мамуля, это – лишнее, честное слово, – расстроил Клушалью сын. – Да и дорог там, куда мы направляемся, фактически нет.
– Как нет? И куда мне теперь всё это девать? – спросил Санёк.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.