Сдается квартира с мужчиной

Глава 1

Шишли-мышли, замуж вышли!

– Вы – Ольга Дмитриевна Тишко? Здравствуйте, мы – любовницы вашего мужа, – беспардонно заявила тучная дама в коротенькой красной норковой шубе и без приглашения протиснулась в прихожую. – Встречайте.

Ольга Дмитриевна, скромная учительница музыки, только сегодня проводила супруга в командировку, решила немного расслабиться и потому к приему гостей не подготовилась. Так что ее попросту застали врасплох.

– Простите… я не совсем поняла… Кто вы? – криво улыбнулась она, проявляя вежливость.

– Любовницы, господи, ну чего непонятного!

– А… а почему вас так много? Целые две… – не понимая, что говорит, промормотала Ольга.

– Конечно целые! А что ж нам – по половинкам приходить? – фыркнула тучная дама. – Ну так нам войти-то можно? Или тут будем знакомиться?

Ольга суетливо отошла в сторону, закивала и растерянно забормотала:

– Да-да, конечно, проходите в комнату… я сейчас… Может, чаю?

Она совсем не знала, что следует делать, когда любовницы так любезно заявляются для личного знакомства с женой. Если совсем честно, то больше всего Ольге хотелось выставить их за порог, захлопнуть двери и выкинуть их визит из головы. Но так же ведь не делается! Тем более что с этими женщинами творится что-то странное: это ж надо такое придумать – любовницы!

Между тем две дамы – одна тучная, сильно накрашенная, в своей красной шубе напоминающая горящий овин, а другая – яркая блондинка с пышным бюстом, тонкой талией и крутыми бедрами, удобно устроились в креслах и ждали, когда Ольга присядет и уделит им внимание.

Хозяйка принесла чай на дребезжащем подносе, поправила платье и наконец уселась.

– Так вы говорите… – начала она, но тучная дама ее перебила.

– Значит так, я – Татьяна, Татьяна Ивановна, – пояснила дама. – Магазины обувные знаешь? Ну, «Хрустальная туфелька», «Мир у твоих ног», «Ваша мечта», слышала, да? Так вот это мои. А эта вот дамочка… – ее палец уткнулся чуть ли не в живот блондинке. – Это Петровская!

Та встрепенулась, задергала бровками и напыщенно оттопырила пальчики.

– А я… можно просто Мерилин, меня Николя всегда так зовет. Ну, типа, я ему Мерилин Монро напоминаю.

Ольга вздрогнула – Николя, это, надо думать, ее ветреный супруг Коля, Николай Георгиевич Тишко, с которым они худо-бедно прожили двадцать лет…

– Никакая она не Мерилин, не слушай ты ее, – отмахнулась Татьяна. – Обычная Машка!

– Что это, простите, за Машка какая-то?! Я на самый худой случай Мария Мироновна… Ф-фу, как примитивно… – поправила фальшивая Мерилин и скорчила брезгливую гримаску.

– Ну так вот… – не обратила на нее внимания Татьяна. – Голубь наш, Колянчик, как все мы знаем, работает страховым агентом. И так этот агент, мать его, нам башку всем закрутил, что дальше терпеть уже некуда. Во всяком случае я терпеть не собираюсь! Надо его вывести на чистую воду, прекратить его гулянки и прижать к стене – пусть он выбирает из нас какую-нибудь одну!

Маша-Мерилин задергала ухоженными ручками и выдала еще более свежую идею:

– А давайте! Давайте лучше посчитаемся! Кто останется, тому и Николя! Шишли-мышли, двое вышли… Эники-беники…

– Марья! Хорош идиотничать-то! – рявкнула Татьяна. – Какие к черту шишли-мышли, когда у нас тут судьба решается?! И потом, не шишли-мышли, а шишел-мышел! Классику надо было в школе учить! Ольга Дмитриевна, давай уже, включайся в дискуссию, про твоего же мужа говорим!

Ольга все еще не могла поверить, что это не чей-то глупый розыгрыш. Она сначала растерянно улыбалась, потом краснела, а потом и вовсе – ухватилась за виски и замотала головой:

– Н-нет, если вы все это говорите серьезно… Нет-нет, вы, вероятно, ошиблись… Погодите!.. – вдруг догадалась она. – Вы, наверное, просто спутали адрес, или, я не знаю… этаж! У нас, кстати, на третьем этаже пенсионер живет – Николай Васильевич, так все знают, что он своей жене изменяет, несмотря на свои восемьдесят два… Вы, наверное, к нему хотели?..

– Нет, ну что вы мелете, а? – подскочила в кресле Мария Мироновна. – Это чтобы у меня любовник был – пенсионер?! Восьмидесяти двух лет?!

– Вы зря так, – кинулась защищать соседа Ольга. – Он еще о-го-го! И пенсия у него хорошая…

– Какое о-го-го?! Пенсия!!! – фыркала Мария. – Ха!!

– Марья! Сядь, не мельтеши! Вишь – человек не в себе! – рявкнула Татьяна.

Мария Мироновна, или попросту Маша, присела, надула губки и демонстративно принялась разглядывать воробьев за окном. Татьяна вздохнула и уже мягче обратилась к Ольге:

– Понимаешь… тетка я состоятельная, всего сама добилась, только вот, пока свои капиталы зарабатывала, мне никто не нужен был, а когда крепко на ноги встала… хорошо так встала, денежно! – оказалось, что проворонила самое главное – счастье свое семейное. Ну кому на фиг нужны мои деньги и я, вся такая красивая да богатая? Нет, деньги-то нужны, а я? И стало мне хреново. А тут как-то агент нарисовался, мое имущество страховать. И такой он оказался славный, всегда внимательный, надушенный, чистенький… И цветочки мне каждый раз тащит, дешевенькие такие, миленькие… И приятности всякие говорит! И подругам показать не стыдно! Я прям заново родилась, – Татьяна откинулась в кресле, блаженно закатила глаза и щедро делилась воспоминаниями. – И ведь как ухаживал! Мышкой меня звал…

Мария со своего кресла громко хрюкнула – на мышку мощная Татьяна не тянула даже при самой смелой фантазии. Татьяна по-мужицки крякнула, оторвалась от сладких мыслей и уже серьезнее продолжала:

– И так мы с ним дружили около трех лет…

– Трех?! – охнула Ольга.

– Ага, скоро три года будет. Нет, ты ничего не подумай, мне ведь тоже в любовницах-то быть не сладко приходилось, да и положение не то… Но ведь Колян-то чего говорил: дескать, ты его когда-то из воды вытащила, спасла, значит, а сама потом простудилась, и поэтому у тебя рак легких. И значит, бросить тебя он никак не в состоянии. Но по всем его описаниям, ты скоро должна была мирно угаснуть. Помереть должна была по всем показаниям. Вот я и того… ждала. Нет, ты не подумай, мы б тебя, знаешь как похоронили!

Ольга тихо прикрыла глаза.

– Ужас…

– Еще бы! Знаешь, сколько я денег на твои лекарства отстегнула, на обезболивающие всякие разные, на больницы… – пожаловалась Татьяна. – Я ж хотела, чтоб по-людски все… А недавно мне добрые люди донесли, что ты, оказывается, в добром здравии, умирать не собираешься вовсе, а мой Колянчик имеет в любовницах не только меня, но и эту вот мартышку!

Мария Мироновна снова нервно вздрогнула, но перечить не отважилась.

– О! Вишь, сидит, глаза бесстыжие выкатила! – зашипела Татьяна. – Машка! Это я про тебя сейчас! Реагируй.

– А чего это про меня сразу?! – послушно отреагировала Машка. – Я ж не виноватая, что красивая такая родилась! Конечно! У меня и личность, и фигура – с вашими не сравнить! Да вы сами посмотрите!.. Он, промежду прочим, за мной несколько месяцев ходил, только я на него – ноль внимания! Потому что у меня тогда пластический хирург в ухажерах был. А потом, когда хирурга посадили за торговлю наркотиками, я вообще осталась без средств к существованию! И как жить?! Конечно, мне пришлось принять ухаживания Николя! И деньги его пришлось использовать…

– О! Видала – ей пришлось! – кивнула на дамочку Татьяна и взревела. – Да не его это деньги были! Это мои! А теперь тебе шиш!.. Короче, так! Сегодня я вас всех собрала, чтобы окончательно разобраться с этим кобелем. То есть с Колянчиком, бес ему в ребро. Давайте сразу – может, кто из вас добровольно откажется?

Марья насмешливо скривила губки:

– Мне от него отказываться вообще никакого резону! Я его от жены не гоню, в загс не тяну, он мне приносит деньги, ласку там всякую, зачем мне отказываться?

И обе дамы уставились на Ольгу.

– Вы… Вы хотите, чтобы я отказалась? – удивилась она наглости гостей. – Но… позвольте! Мы с ним живем уже двадцать лет, и… И мало ли что ему взбредет в дурную голову! Эту блажь можно и перетерпеть! Во всяком случае, я от родного мужа отказываться не собираюсь! И вообще… Вы уж меня извините, но… не верю я вам – и все тут! Мой Коля не мог… А вы просто… просто преследуете свои корыстные интересы! И вообще! Я вас более не задерживаю!

Она даже встала и указала рукой на дверь. Но деловитая Татьяна только отмахнулась.

– Да ничего, мы не торопимся… Так, значит, говоришь, не веришь. А где, по-твоему, сейчас находится твой супруг?

– В этой… В командировке! Вернется в субботу, – уверенным тоном заявила Ольга.

Она, правда, не совсем понимала, какие могут быть командировки у страхового агента, но если Коля сказал, то ему не доверять… Черт, прямо как в фильме «Берегись автомобиля»!

– Он не в командировке, – успокоила ее Татьяна. – Он поехал отвезти кое-какие документы в кое-какое место по моей просьбе. На самом деле ничего отвозить не надо было, просто мне нужно было его спровадить подальше. И вернется он в четверг.

– Нет, в пятницу! – встряла Мария. – Он мне сам сказал: «Киска моя, я еду по делам, вернусь в пятницу и сразу к тебе!»

– Ни в какой четверг и пятницу! – возразила Ольга. – Говорю же вам – в субботу! Уж мне-то можете поверить, я же, как-никак, жена!

Татьяна поправила густую шевелюру и обстоятельно пояснила:

– В том-то и дело, что «как-никак»… В четверг он вернется. И сразу ко мне, потому что ему деньги нужны. А уж потом к тебе, Марья. А к тебе, Ольга, как и обещал – в субботу. Да, ты же не веришь… Где же у меня телефон-то…

Из многочисленных складок одежды Татьяна выудила телефон, набрала номер и сладко запела в трубку:

– Колянчик! Ты как там? Не соскучился еще по своему мышоночку? – И отодвинула от уха телефон, давая насладиться ответом всем окружающим.

А в трубку уже старался Колянчик:

– Пусенька моя, мышонок! Танюся! Я тут несусь в этом поезде и страсть как замучался! Уже скучаю, как теленок! Скорее бы четверг! – расплывался патокой неверный.

– Хорошо, жду, – сообщила ему Татьяна и отключила трубку. – Теперь ты, Марья, со своего звякни.

Марья быстро набрала тот же номер и замурлыкала:

– Ну Николя-я-я, ну когда ты прие-е-е-дешь? Твоя куколка скучает.

И на Марию Мироновну у ловеласа хватило патоки:

– Моя киска, моя девочка, чмок-чмок-чмок! Пропади они пропадом, эти командировки! Я уже весь – один сплошной нерв! Я так истосковался! Но если моя девочка будет умницей, не будет скучать и портить свои прекрасные глазки, то ее Николя подарит своей девочке колечко, да-а! Куколка хочет колечко?

– Нет, куколка хочет шубку! – капризно протянула Марья.

Тут же мощный кукиш Татьяны уткнулся ей в нос.

– Ну пока, Николя, тут у меня это… мать приехала! – торопливо попрощалась Мария и обиженно нажала кнопку.

Ольга сидела бледная, как простокваша: одно дело слушать, как о твоем муже рассказывают неизвестные женщины, которым можно и не верить, а совсем другое – слышать, как твой Коля обливает этих теток своей лаской. Колечко! Да он Ольге уже сто лет никаких колечек! И слов таких…

– Ну сейчас и я ему позвоню… – зловещим шепотом проговорила она.

– Зачем? Ты чего?! – вскинулась Татьяна. – Я ж тебе говорю – его надо проучить! И в конце концов определиться – с кем он останется. Пусть решает сам. Я предлагаю так: в четверг он приезжает и сразу ко мне, так, да? А я его не пускаю! Дескать, иди разберись с женой. И требую, чтобы он мне принес окончательный ответ. Он, конечно же, к тебе, Маш. А ты…

– А я его пускаю! – вредничала та. – Потому что мне все равно, есть вы у него или нет! Меня лично все устраивает!

Татьяна покрутила пальцем у виска:

– Вот дурочка! Ты его тоже не пускаешь, потому что я денег Колянчику не даю, понятно?! А он тебе без них не нужен! Короче, Марья, не буянь! Ты уезжаешь к подруге! Я сама прослежу!.. Ну и тогда он приезжает домой…

– Ой, Татьяна… Я просто не знаю, как с ним встретиться-то? Нет, я одного не понимаю! Зачем? Зачем он мне врал? Ну и шел бы к вам! Я-то ему зачем? Может, потому что любит? – с надеждой предположила Ольга.

Татьяна по-матерински похлопала ее по плечу и успокоила как могла:

– Да ни фига не любит. Я тут справки наводила – у тебя, оказывается, дом сдается?

– Не у меня, это мама хочет купить квартиру в строящемся доме, чтобы потом мы туда переехали, а эту продать, потому что она маленькая…

– Вот-вот, – кивнула Татьяна. – Не знаю точно, но думается мне, что у твоего благоверного большие виды на ту квартиру. Какая к черту любовь?

– Виды? – растерянно проговорила Ольга. – Я его не пущу! Хотя… А как не пущу-то? Это же и его квартира тоже! Мы же здесь-то пока еще вместе с ним живем, тот дом еще только через полгода сдадут.

– А ты с ним не разговаривай! И не жалей! – отчеканила Татьяна. – Пусть решает!

– Да! И спать ему постели на диване! – добавила Маша. – И никаких прощений! Татьяна, проследи за ней тоже.

Ольга тяжко вздохнула:

– За мной не надо следить… Я сама…

– Вот и ладно, – поднялась Татьяна. – А мы с вами будем перезваниваться. И встречаться – ну надо же обсудить, как он себя ведет!

Дамы попрощались и шумно удалились, а Ольга принялась метаться по комнате, старательно обходя кресла, где только что сидели женщины ее мужа. Потом она вдруг рванула к телефону. Все, что говорили эти дамочки, – вранье! Ее муж точно сейчас находится в командировке, он трудится, зарабатывает деньги, ему тяжело, а она тут верит всяким проходимкам! Надо просто позвонить Петру Александровичу – прямому начальнику Коли, и все выяснить! Господи, как хорошо, что у нее сохранился его домашний: начальник раздал подчиненным все свои номера и просил при случае ставить его в известность, мало ли что может произойти. Коля тогда еще смеялся – дескать, наш Петя корчит из себя ведущего акушера! Что может такого произойти? А вот и понадобилось.

Трубку поднял сам Петр Александрович:

– Я вас внимательно слушаю, – сочным басом ответил он.

– Петр Александрович… Простите меня за поздний звонок, это жена Николая Георгиевича Тишко, он у вас работает. Вы не подскажете – где мой Коля? Прихожу домой, а… А его и нет, представляете! Я уж думала, может, вы его куда в командировку послали, а?

Петр Александрович не думал ни секунды:

– Помилуйте, сударыня! Ну какие у нас командировки? У нас все как обычно, а вот у вашего мужа срочно заболела бабушка. Очень старушка плоха, вот Николай Георгиевич и отправился с ней попрощаться, проводить, так сказать, в последний путь…

– В последний, значит…

– Да вы не расстраивайтесь, ну чего теперь сделаешь? Старушка и так уже пожила, Николай говорил, ей больше девяноста лет настукало.

– А? Да-да, настукало больше… вы уж меня извините… – пробормотала Ольга и положила трубку.

Значит, тетки были правы, ни в какой он не в командировке. И, уж конечно, не у своей бабушки – несчастная скончалась еще до появления внука. Вот гад, а?!

– Господи… Как жить-то? Как дальше-то жить? – потерянно бормотала Ольга, натыкаясь на стол, сервант, телевизор. – Двадцать лет счастливой семейной жизни, и в один момент – все! Все псу под хвост! Ни мужа, ни детей, ни семьи…

С Колей она познакомилась на вечеринке у друзей. Он как-то сразу положил глаз на веселую хорошенькую Оленьку, принялся ухаживать и не успокоился до тех пор, пока она не согласилась выйти за него замуж. С годами, конечно, Коленькина страсть улеглась, да чего там с годами – страсть улеглась сразу же после женитьбы, но если по первости супруг еще вежливо проявлял какой-то интерес и даже по праздникам уделял необходимые знаки внимания, то теперь он постоянно пропадал на работе, домой приходил усталый, взвинченный, бухался на диван и щелкал пультом телевизора. Разговоры вообще свелись к минимуму: заплатила ли за квартиру и почему сегодня опять курица, когда он курицу на дух не переносит! Оживал Коля только в гостях – после стопки. Откуда-то сразу появлялся свет в глазах, рот не закрывался, а его рука нет-нет да и похлопает ласково жену по спине, как скаковую кобылу. Ольга ничего странного в таком поведении не видела – да так живет каждая вторая! И, в конце концов, надо ж понимать – ну не век же ему прыгать возле нее восторженным жеребцом! Вон он уже какой стал: округлился, потяжелел килограммов на двадцать, уже лысина просвечивает, а височки стали пегими от седины, куда уж тут ухажориться! Но зато он ни словом ее не упрекнул, когда она сообщила, что врач запретил ей иметь детей. Правда, тут была толика вины и самого Коли – по первости он слишком выпивал, да и сейчас глаз да глаз нужен, вот Ольга и боялась родить ребенка от хмельного папаши, а уж потом врачи сказали, что здоровье не позволяет. Ну так ведь Коля ее не бросил! И жили они не хуже других! И чего теперь делать?!

Наконец, Ольга рухнула на диван и зашмыгала носом – куда же ей теперь-то бедной, несчастной, немножко б.у.?! Она уже и вовсе собралась взреветь в голос, но тут раздался телефонный звонок.

– Оленька! Ну и как тебе отдыхается? – интересовалась мама, Анна Леонидовна. – Ты сегодня обязательно посмотри программу по второму каналу! В десять тридцать, я забыла, как она называется, но что-то про женскую привлекательность!

– Мама! – всхлипнула в трубку Ольга. – Ну кого мне привлекать! Кому я нужна?! На меня даже собственный муж плюнул и завел себе парочку любовниц!

– Му-у-уж? Это твой Николашка себе парочку любовниц завел?! Боже, какое счастье, – сделала заключение маменька и добавила: – Он мне никогда не нравился, надутый павиан! Оленька, детка, ты плачешь?.. А, ну да, что тебе еще остается… Ольга, я еду к тебе!

Матушка никогда не оставалась в стороне от дел дочери, правда, Колю она не сильно жаловала, хотя старательно этого не показывала, но все же при зяте она старалась приходить реже.

– Оля! Мы через полчаса будем!

Ольга даже не успела спросить – кто это мы? Матушка отключилась, но через каких-то сорок минут Анна Леонидовна уже входила к дочери под ручку с худенькой старушкой.

– Познакомься, Оля, это Полина Даниловна, моя подруга. Ее батюшка когда-то держал дом свиданий, поэтому Полюшка, как никто, разбирается в сложностях мужской психологии. Сейчас Полина Даниловна именно то, что нам нужно! Полюшка, проходи в гостиную… Оля, свари нам кофею!

Ольга не совсем поняла, при чем здесь публичный дом, и ей совсем не хотелось, чтобы в ее семейных неурядицах разбирались посторонние люди. Сейчас она мечтала об одном: залезть в кровать, зарыться в одеяло и никого не видеть. Однако воспитание не позволило ей вот так взять и отказать пожилым дамам в приеме. Поэтому она принесла кофе и смиренно уселась рядом – ждать, когда старушки принесут ей свои соболезнования и уберутся смотреть вечерние программы.

Полина Даниловна же, по всей видимости, к телевизору не торопилась. Она тянула кофе из маленькой чашки, далеко оттопыривала скрюченный мизинчик и просто наслаждалась обществом. Случайно взглянув на Ольгу, старушка вдруг обронила:

– Ты не переживай так из-за этой ерунды. Он к тебе непременно вернется, вспомнишь еще меня. Только…

Она призадумалась и помешала в чашке ложечкой.

– Что только? – поторопила ее Ольга.

– Только нужен ли он тебе будет? – пожала плечиками старушка. – Ну сама посуди – как ты с ним жить-то будешь, когда у тебя теперь перед глазами все время его любовницы торчать будут?

– Ну и пусть торчат! Не одна – две, две любовницы! – запальчиво выкрикнула Ольга и потом совсем беспомощно спросила: – А что делать-то?

Тут встрепенулась матушка:

– Оля, ты пойми, ты еще молодая! Сколько тебе? Ах, да! Тебе же каких-то сорок три! Девочка! Скоро у тебя отдельная квартира будет, сама себе хозяйка станешь! Я не понимаю! Да что тебе – штаны стирать некому?!! Вот только не надо говорить, что ты его любишь! Я помню, ты еще в садике была, тебе нравился толстенький такой мальчик Боря! Вот тогда ты его любила! Ты ни одной конфетки сама не съела – все ему откладывала. И каждое утро в садик бежала впереди меня. Каждое утро! И это при том, что у вас была препаршивая воспитательница! И глаза у тебя всегда счастливые были! А сейчас?! Да я забыла, когда ты светилась по-настоящему!.. Полина! Ну что ты грызешь этот сухарь! Плюнь немедленно и говори, что ты придумала! Ты же обещала решение, так что говори!

Полина Даниловна и сама уже была не рада, что засунула в рот этот ванильный сухарь – не той молодости были зубы – поэтому теперь старательно делала задумчивый вид, пытаясь поскорее справиться с угощением.

– Мама! – расстраивалась Ольга. – Тебе, похоже, просто доставляет удовольствие видеть, как мне тяжело! Ты никогда не любила Колю и теперь откровенно рада! А я…

– Да как же ты могла такое подумать на мать?! – вскинулась Анна Леонидовна. – Это я – рада? Да, я не собираюсь бросаться под джип из-за твоего Николашки! И – да! Я его не любила! Но я вовсе не радуюсь твоим мучениям! Господи, Оленька, ну из-за кого тут мучиться? Полина же сказала – он к тебе вернется. А ты пока поживешь, как человек! Может быть, наконец, вспомнишь, что у женщины должны быть хорошие духи, платья и украшения! Ты посмотри на себя!

– Ольга, вам надо переехать, – в конце концов проглотила кусок Полина Даниловна. – И я даже знаю куда. Есть у меня одна дама на примете, которая сдает квартиру. И сдает недорого. Прямо сама не понимаю – отчего это она просит сущие копейки? Кстати, отсюда совсем недалеко и, надо вам доложить, совершенно замечательные условия. Да. Вот такое мое решение.

Ольгу немного покоробило, что кто-то изволит за нее выносить решения, поэтому заартачилась:

– Но позвольте! Отчего это мне нужно обязательно переезжать! В четверг приедет Коля, мы с ним обо всем переговорим, и выяснится, что здесь дикое недоразумение. А я вместо этого возьму и уеду?

– Да! – кивнула Анна Леонидовна. – Именно – возьмешь и уедешь! Женщины должны всегда держать мужчину в шоковом состоянии, они от этого лучше сохраняются, я имею в виду женщин! Потому что мужчина – охотник! Хищник! Ему надо добиваться женщины! И она должна быть… немножко дичью! А ты… ты дичь? Ты натуральная коза! Причем совсем не дикая серна, а обычная – домашняя! Прости, дорогая, но давай называть вещи своими именами!

«Коза» окончательно доконала Ольгу. Она разревелась навзрыд, как маленькая рева, и благочестивые дамы тут же приняли ее рыдания за согласие.

– Вот и славно, – гладила дочь по голове Анна Леонидовна. – Поленька, позвони этой своей знакомой, узнай, когда можно переезжать.

Полина Даниловна не стала откладывать дело в долгий ящик (наверняка попросту боялась склероза), поэтому тут же быстренько набрала нужный номер, пятнадцать минут с кем-то поворковала и водрузила трубку на место.

– Все! Можешь переезжать хоть сегодня. Хотя нет, сегодня не можешь, Валюша будет ждать тебя завтра. И, между прочим, вещи можешь не тащить, там такая обстановка…

– Но мне нужно взять пианино… – уже смирилась со всем Ольга.

– Хорошо, – кивнула мать. – Утром я пришлю тебе грузчиков и прибуду сама – надо проконтролировать твой отъезд. И потом: тебе же нужны деньги!

– Мама!

– Не мамай, в конце концов, для кого отец оставил состояние? – вздернула мать бровки и уже мягче добавила: – Ну хорошо, я знаю, что ты не возьмешь. Я тебе просто дам в долг, отдашь, когда выйдешь замуж за олигарха…

– Ну мама же!!

На следующий день матушка прибыла ни свет ни заря. Ольга еще пребывала в благостном сне, когда Анна Леонидовна появилась на пороге. Почтенная дама времени даром терять не стала, а тут же принялась руководить:

– Олюшка, немедленно собирайся на работу! Я сама распоряжусь твоим переездом, а ты прямо с работы уже на новое место жительства. Вот, возьми адрес. Кстати, с Валентиной, хозяйкой квартиры, я сама переговорю. Господи! Ольга! Ты что, с этим кукишем пойдешь в школу?! Какой ужас! Немедленно распусти волосы по плечам! Ты же теперь свободная женщина! И юбочку бы я посоветовала покороче, да!

– Мама! Я учу детей, а не их папаш! – огрызнулась Ольга и выскользнула за дверь.

Пусть маменька разбирается сама, а она… Даже и лучше, если она сразу после работы отправится на новую квартиру. Надо побыть одной и разобраться во всем, что случилось. В конце концов, вовсе не плохо пожить немножко для себя, тем более что у Ольги появился замечательный повод – измена мужа.

Ольга глубоко вздохнула и поспешила на троллейбус.

В музыкальной школе день прошел незаметно – Ольга всегда забывала про время, когда сидела с учениками. И уже в половине второго она подходила к новому дому.

Свою нынешнюю временную квартиру она отыскала с трудом, однако когда вошла, была премного обрадована – просторная двушка оказалась светлой, уютной и современно обставленной. В маленькой комнате, которая являлась спальней, на самом видном месте красовалось пианино, а под крышкой, на клавишах – тугая пачечка денег: маменька не желала, чтобы дочь расстраивалась еще из-за нехватки финансов. Чтобы дочь не чувствовала себя чужой в новом доме, Анна Леонидовна предусмотрительно раскидала по обеим комнатам Ольгины вещи. Образовался аккуратный беспорядочек, который новая хозяйка сразу же кинулась убирать.