- -
- 100%
- +
Кира не стала спорить, и домой они вернулись, нагруженные пакетами, точно мулы.
– Ого, вот это темпы! – встретила их возле двери Ирочка.
Она, как и договаривались, прибежала к назначенному часу и вот уже неизвестно сколько времени маялась у закрытой Кириной двери. Маши тоже не было дома, поэтому подруга уже перекостерила саму себя на десять рядов за то, что не смогла вчера отказать Кире.
– У нас что – праздник души? – хитро щурилась она, поглядывая на Каурова, но, увидев Босса, который с достоинством тащил пакет с собачьим кормом, воскликнула: – А это кто такой солидный? Кира, ты берешь мужа с ребенком? Боже, какое самодовольство!
– Так это же кобель! Ирочка… нет, Игорь… – металась Кира, пытаясь одновременно открыть двери, пристроить сумки и объяснить, в чем дело. – Короче, так: сейчас ты, Игорь, подождешь меня дома, приеду и все объясню. А мы с тобой, Ирочка, съездим в одно место. Только мне надо собрать кое-какие атрибуты. Ир, как думаешь, ты артистка хорошая?
Ира, ничего не понимая, переглядывалась с Игорем, но тот тоже только пожимал плечами.
– Все, готово, поехали. – Кира схватила сумку и направилась к дверям.
– Дай-ка, – взял из ее рук сумку Кауров и уверенно сообщил: – Я вас отвезу, куда надо, потом подожду, а заодно ты мне расскажешь, зачем ты взяла большие ножницы?
Спорить было некогда, да и не хотелось. Босс, тоже решив, что без него не обойдется, с сожалением глянул на пакет и поспешил за хозяином.
Возле машины произошла небольшая заминка. Кауров галантно распахнул перед дамами дверцы и улыбнулся, как самый вышколенный лакей.
– Прошу!
– Нет-нет, сначала собачка! – игриво заявила Ирочка и раскрыла заднюю дверцу. – Песик, садись!
Песик уставился на хозяина и, казалось, даже пожал плечами.
– Садись, садись, я так хочу, – привычно капризничала Ирочка.
Пес легко прыгнул на сиденье.
– Умная собачка, а теперь я, – занесла Ирочка ножку в машину. Оттуда послышалось грозное предупреждающее рычание. – Мамочка! Он что, сбрендил?!
– Простите, не предупредил, это его маленькая блажь, – пряча улыбку, объяснял Кауров. – Понимаете, Босс охраняет машину, вот и все. Сейчас, по его понятиям, вы решили занять чужую территорию. Босс, вылезай.
Собака так же легко выпрыгнула.
– Вот, теперь свободно можете усаживаться.
– Я на переднем, – быстро прыгнула Кира на переднее сиденье. Ирочка, сцепив зубы, уселась на заднее.
– Босс, вперед, – скомандовал Игорь, и дог занял место рядом с дрожащей пассажиркой.
– Скажите, а он не начнет меня жевать? – еле слышно пролепетала Ирочка.
– Нет, конечно, что вы. Он теперь вас охранять будет.
– Он увидел все-таки во мне женщину? – посвободнее уселась Ира.
– Скорее, чемодан. Так куда мы едем?
– Сейчас к Русковым, – объяснила Кира и принялась растолковывать Ирочке ее задание. – Понимаешь, ты сейчас войдешь в квартиру… тридцать шесть, это на третьем этаже, направо. Тебе, скорее всего, откроет такая женщина… Ну, в общем, она немного не в себе. И ты станешь говорить, что ты – парикмахер, ходишь по домам, делаешь стрижки!
Ирочка судорожно сглотнула.
– Кира! Ты свихнулась? Я же совершенно не умею стричь! Ты моей смерти хочешь?
– Не кричи, Босса волнуешь. Тебе и не надо никого стричь! Пойми, по моему сценарию эта самая дама, которая не в себе, обязательно откажется. А ты к ней приставай, дескать, у нее прическа не порядке и все такое. Тогда она тебе скажет, что ты ни фига не смыслишь в прическах. Потому что она стрижется в лучших салонах. Она и правда в лучших стрижется. А потом ты станешь канючить, что, дескать, тебе бы неплохо было поучиться у мастеров. Попросишь у нее адрес ее мастера.
– Ну?
– Ничего не «ну». Он-то нам и нужен! – наконец выдохнула Кира.
Ей самой ее план казался замечательным, непонятно только, почему к нему так холодно отнесся Кауров.
– А если она согласится? – спросил он.
– Что согласится? Стричься? – не поняла Кира. – Тогда она глубоко психически больна, и ее сможет постричь даже Ирочка. Все, Ира, иди, мы тебя здесь подождем.
– Хорошо, а как она выглядит, эта женщина? – решила уточнить подруга.
Кира задумалась. Действительно – как?
– Она обычная, как все.
Кауров остановил машину недалеко от подъезда Русковых и развернулся к Ирочке всем телом.
– Высокая женщина, волосы чуть каштановые, немного ниже плеч, глаза серые, нос с небольшой горбинкой, губы чуть полноватые, но это ее не портит, даже напротив. У нее небольшая родинка возле левого крыла носа, длинные, нервные пальцы, на правом безымянном – кольцо, скорее всего, с бриллиантом. Да, а в остальном… вполне обычная.
Подруги сидели, неприлично раскрыв рты.
– Откуда ты знаешь? Ах да, ты же видел… – заморгала Кира. – Ирочка, иди.
– Нет, Ирочка, сидите. Надо соблюсти ритуал, – выскочил Кауров, выпустил пса, потом из машины вальяжно выбралась Ирочка, пес снова прыгнул на место, и только после этого Кауров уселся обратно.
– Слушай, а почему он на меня не рычал? Когда я возле детского сада к вам в машину прыгнула? – спросила Кира.
– Он тебя раньше видел. Ты же заявлялась ко мне на дом, – напомнил Игорь и нахмурился. – Нет, все-таки это глупая затея. Зачем, спрашивается, тебе нужен адрес этой неизвестной парикмахерши? Ты что – к ней хочешь записаться на стрижку? Так у тебя никаких денег не хватит.
Кира надменно дернула плечом, но вспомнила, что совсем рядом сидит злобный охранник, и фыркать поостереглась.
– Видишь ли… Ну не нравится мне эта Рускова! Нет, не то, чтобы не нравится, а скорее… я ее не понимаю, ведет она себя странно…
– Чего непонятного? У женщины пропал единственный ребенок.
– Да она им никогда не занималась! – забыв про пса вскричала Кира. – В садик Димку водил отец, из садика – тоже отец! Правда, на родительские собрания она приходила… и Дима о ней тепло отзывался. И все равно! Если уж кому и надо с ума сойти, так это Антону Петровичу. Ну, да я не об этом. Понимаешь, она нам никогда до конца не откроется, правильно? Ну вот. Такие дамочки, как она, с прислугой не разговаривают, хотя у Русковых, кстати, прислуги и нет никакой. Зато она разговаривает со своим мастером! Даже если у нее есть близкая подруга, голову даю на отсечение, что они стригутся у одного мастера.
– Понятно. Короче, если мы найдем парикмахера, мы найдем собеседника, так я тебя понял? Ну что ж, неплохо.
– Хорошо бы на работу к Дарье зайти… или к Рускову, – мечтательно заявила Кира.
– Я был у нее на работе. Хотел, правда, и к Рускову зайти, но он, оказывается, человек творческий, поэт, а посему его рабочее место – по месту прописки.
– Да, я знаю, у нас в журнале есть все сведения о родителях. Поэт, и даже обещал стихи свои подарить.
– Кстати, про Дарью Ивановну никто толком мне ничего не сказал. Сообщили, что она – генеральный директор фирмы «Талис», занимаются там речными перевозками, женщина деловитая, серьезная, всех коллег держит на расстоянии, а потому о своем, о девичьем, ни с кем не делится. Пришла – отработала – ушла, все! Я и сам не знал, как к ней подобраться, а тут ты со своей выдумкой.
«Знай наших!» – подумалось Кире, но Кауров тут же о ее сообразительность вытер ноги.
– Очень глупая затея, между прочим. Отправили человека черт знает куда! Рускова не совсем здорова, а если с Ирочкой что-нибудь приключится? Да, кстати, она замужем?
Киру перекосило. Конечно, Ирочка вон какая хорошенькая, просто куколка – у нее и фигурка, и ножки… кривенькие, если присмотреться, и волосики реденькие, и грудки в помине нет… Стоп, так нельзя. Надо любить ближних. Даже тех, кто нравится Каурову.
– Вон она бежит, у нее и спроси, – Кира набычилась и уставилась в окно.
Пока повторялся уже знакомый ритуал – впускали и выпускали пса, Кира пыхтела, подавляя обиду, но лишь Ирочка уселась, она тут же обо всем забыла.
– Ну что? Узнала?
– Хо-хо-хо, – дурачилась Ирочка, – узнала, а что мне за это будет?
– Я тебе любовника подарю! – расщедрилась Кира.
У Игоря немедленно вытянулось лицо, а шея его окрасилась свекольным румянцем.
– Любовник? Это как обычно – я ему на память пятьдесят тысяч, а он мне дырявые носки? Нет уж, изволь, – фыркнула Ирочка.
Кауров, точно хамелеон, теперь слился цветом с серой велюровой обшивкой.
– Куда? – процедил он.
– К Кирочке, – махнула рукой Ира и продолжала: – Нет, милая моя, ты мне должна пообещать мне всю себя, целиком. На целый месяц.
– К-х-к… – поперхнулась Кира. – Зачем это?
– Потом объясню, – загадочно улыбнулась подруга.
Кауров презрительно хрюкнул. Понятно, сейчас кругом сплошная свобода, дамы оборзели, даже мужика не стесняются! Кира все остальное время сидела вытянувшись, точно проглотила спицу.
– Запомни, Ирина, я еще не согласилась, – бросила она надменно, входя в комнату.
Подруга только весело рассмеялась – так была уверена в ее согласии.
Через десять минут, рассевшись на кухне и прихлебывая кофе, Кауров с Кирой слушали, как Ирочка провернула дело с парикмахером.
Еще на первом этаже она принялась стучать во все двери и зычно оповещать, что пришла делать стрижки на дому. Желающих, как и предполагалось, не оказалось. Вернее, нашлась парочка пенсионеров, которые было собрались привести свои кудри в порядок, но дамочка ошарашила их такой суммой, что волосы у несчастных чуть не повыпадали совершенно бесплатно. В тридцать шестую квартиру она позвонила уверенно, не переставая криком оповещать о своих намерениях. Дверь открыл мужчина, увидев накрашенную, хорошо одетую Ирочку, он удивленно вздернул бровь – эта дама была ему не знакома.
– Вы к кому? – вежливо спросил он.
– У вас в доме женщины есть? – звонко спросила Ирина. – Мне сказали, у вас жена имеется. Будьте любезны, позовите ее.
– Она… она сейчас не может выйти. А что вы хотели?
– Позовите жену, я уверена, она мне обрадуется, – не раскрывалась Ира.
– Антон, кто там? – послышался голос из комнаты, и в прихожую выплыла женщина.
Кауров описал Дарью совершенно точно – высокая, с бриллиантом на пальце, нос чуть с горбинкой. Она настороженно смотрела на незнакомку.
– Вот вас-то мне как раз и надо, – обрадовано воскликнула Ирочка и бодро ввинтилась в квартиру. Если стоять на площадке, они, чего доброго, и вообще ее не впустят, и разговор не получится. – Я именно то, что вам нужно! Вы посмотрите, какие у вас неухоженные волосы! А еще приличная дама! Я мастер-парикмахер. Сейчас вашу голову приведу в порядок буквально за тридцать минут!
– Извините, – сухо отрезала хозяйка, и лицо ее стало каменным. – Мне сейчас не до причесок. Поэтому прошу покинуть нашу квартиру!
Ирочка ясно поняла, что ее сейчас будут вышвыривать.
– Но позвольте! Я совсем недорого беру. Вы знаете, сколько сейчас берут за стрижку в салонах? Вы салоны посещаете?
– Да, женщина, я посещаю салоны, а сейчас…
– Не верю! Вот по вашим волосам этого не скажешь! Где вас так обкромсали? В «Дауре»? В «Настурции»? Хотя, подождите… простите, здесь и правда рука мастера… Это в «Калерии»?
– Это в «Арнэль»! Там высококлассные специалисты, смею вас заверить, – томно сообщила хозяйка и вознамерилась захлопнуть дверь.
Однако у Ирочки случился новый порыв вдохновения, и она радостно воскликнула:
– Так это Наташа?! – наугад ляпнула она одно из самых распространенных женских имен.
– Да… а вы что, знаете Наталью? – насторожилась женщина.
– Ну кто же не знает Наталью Иванову! Я у нее практику проходила. Она еще такая низенькая, рыжая, да?
– Нет, это не Иванова. И не рыженькая. Извините, вы меня и без того изрядно задержали, – хозяйка развернулась и направилась в комнату.
К Ирочке подскочил мужчина, который во время разговора молчком стоял у косяка, и торопливо стал ее выпроваживать.
– Прощайте, нам совсем не до вас. Просто не понимаю, как это Дашенька согласилась с вами болтать столько времени.
Однако Ирина окончательно вжилась в роль простоватой парикмахерши и заглянув в комнату, помахала хозяйке рукой:
– Пока! Передавайте привет Наталье!
Хозяйка даже не обернулась – она сидела у компьютера и с увлечением предавалась какой-то сложной игре.
– Подожди, Ирочка, а что она конкретно делала? – не поняла Кира.
– Небось, весьма заумная игра, при которой требуется немалая сообразительность, особенно на последних уровнях, правильно? – блеснул своими познаниями Кауров.
Ирочка дернула губой:
– Правда, для этого извилины иметь надо. Хотя… вы же обещали мне сумасшедшую дамочку? А эта ваша Даша была в полном рассудке. В подобную игру она не могла бы играть, не имея мозгов.
– Ой, не путайте меня! – раздраженно отмахнулась Кира. – А если компьютерщик с ума сойдет, вы хотите сказать, что он не сможет в игрушки компьютерные резаться? Это он в чем другом не сообразит, а тут… черт его знает, я же не психиатр.
– И я не психиатр, но у меня есть глаза – Даша нормальная! И вообще, с чего это вы решили ее в сумасшедшие записать? – недоумевала Ирочка.
– Потом, потом тебе все расскажу, – пообещала Кира и вдруг опомнилась. – Ой, а чего это я вас только чаем пою, мы же столько продуктов приволокли! Кауров, ты что молчишь? У тебя и собака не кормлена!
Игорь усмехнулся, уж за своего пса он был спокоен.
– Собака как раз – самый сытый организм среди нас – он спер из пакета и свой корм, вон, только клочки от обертки валяются, и нашей колбасой не побрезговал. Самостоятельный парень!
Кира принялась шустро собирать на стол, раскрывать баночки и коробочки, поставила воду для пельменей, и вообще старалась показать себя замечательной хозяйкой. Ирочка не стала ужинать, ее и без того дома муж заждался, поэтому она вежливо откланялась, подмигнула Кире и исчезла за дверью.
– Вот… садись… – Кира позвала Игоря к столу.
Ей было чуточку неловко – всю провизию купил он, а она не привыкла жевать чужой хлеб. Однако на свой все равно денег не было, и Кира, чтобы скрыть смущение, даже немного постреляла глазами, но Кауров смотрел в пол и ее заигрываний не заметил. Тогда она решительно распустила волосы. Они у Киры были чуть ниже плеч, она их собирала в пышный пучок, но сейчас был такой момент, когда…
– Ты волосы резинкой зацепи, что ли. Вон, смотри, уже в пельменях твои кудри, – недовольно буркнул Кауров, и Кира от злости стала клубничного цвета. – Давай подумаем, с чего это Дарья Ивановна решила с нами в дурочку поиграть? Похоже, что она представляется ненормальной лишь в совершенно определенных случаях.
– Это только при мне, да?
– Не знаю. И, спрашивается, зачем?
– Слушай! – обрадовалась Кира и проглотила невозможно горячий пельмень целиком. Горло обожгло, она поморщилась. – Слушай, если она нормальная, значит, она не может Ольге моей навредить, да? Ведь не дура же она, в самом деле!
Игорь с сожалением посмотрел на собеседницу и отложил вилку.
– Кира. Я бы не торопился с пельменя… тьфу, черт! Я бы не торопился радоваться. Дарья Рускова что-то определенно задумала. Что именно?
– А не может быть, что она сама… Диму… того?..
Кауров не успел ответить. В коридоре раздался звонок.
– Ой! Главное, сами едят, а меня, главное, не зовут, – это заявилась Маша и сразу принялась обижаться. – А я, между прочим, вас не объем. О! Хотите, бутылочку принесу?
– Нет! Да! – одновременно воскликнули Кира с Игорем.
– Я не хочу. Мне на работу завтра, – замотала головой Кира. – Ты, Марья, если хочешь, забирай к себе Каурова вместе с псом и пьянствуйте себе хоть до первых петухов. А здесь – не надо.
– Что это ты сегодня весь день мной бросаешься? – возмутился тот.
– А что? А и пойдем! Игорь, у меня такой коньяк! Сама делала, пойдем, ну? – заблестела Маша глазами и потащила мужика к себе.
Кира криво улыбалась, глядя, как Игорь тормозит ножками, а тучная Маша волочит его за собой, точно куль с картошкой.
– Босс, охраняй, – предательски шепнула она собаке, и пес одним прыжком сшиб обоих – и хозяина, и его «обидчицу».
– Уй-йй! – заверещала Маша неожиданно тонко и пронзительно.
– Босс, фу! – рявкнул Кауров, вскочил и, поправив джемпер, поймал насмешливый взгляд Киры. – Машенька, поднимайтесь, пойдемте, я вас провожу. Босс, с нами идешь или здесь останешься?
– Так он и ответит, – хмыкнула Кира. – С собой берите. И одежду тоже. Уже черт знает сколько времени, мне давно спать пора.
Гости удалились, и Кира припала ухом к двери. Подслушивать, конечно, страшно некрасиво, но… бывают случаи, когда без этого никак не обойтись.
– Ты, Машенька, на нее не обижайся, – успокаивал подругу Кауров. – Влюбилась в меня, прямо не знаю, что и делать. Чуть что – сразу на шею кидается. А ты, я смотрю, умеешь себя в руках держать.
– Да не… я как-то не особенно держусь… Если мужик нормальный, так чего толку в руках-то? – гнула свое Машенька.
– Не-е-еет, я знаю, ты скромная, верная жена…
– Не, ну я нормальная! При чем здесь верная-то?
– А я говорю – верная! На любого мужика не кидаешься! Запомни! Ладно, пойдем коньяк пить, я тебе лекцию прочитаю.
Дальше Кира слушать не стала. Ей вновь вспомнился разговор о нормальности Русковой, сердце тревожно защемило, и она решительно подошла к телефону.
– Алеоу? – промурлыкал молоденький женский голосок.
Кира откашлялась, отчего у нее тут же запершило в горле.
– Леонида пригласите, пожалуйста.
– А кто его спрашивает? – с надменным интересом спросила девушка на другом конце провода.
– Это… Это Кира. Он знает.
– Ленчик! Тебя какая-то Кира! – крикнули куда-то далеко, и тут же раздался недовольный тенорок бывшего супруга: – Я слушаю.
– Леня… Леонид, мне срочно нужно отправить Олю за границу. По турпутевке.
– Ну так отправляй, я не возражаю.
– Нет, ты не понял, это очень важно – вопрос жизни, честное слово! Я и сама бы отправила, но у меня таких денег нет, ты же знаешь.
Бывший супруг немного помолчал, а затем разразился:
– Наша дочь замужем, насколько я знаю. Вот пусть ее муж и обеспечивает ей путевки!
– Но, Леня!
– И не надо мне давить на психику! Я имею права на собственную личную…
– Подожди, ты хотел забрать тот перстень, помнишь, который мне свекровь дарила на годовщину свадьбы? Забери. Только отправь Олю!
– Н-ну. Он не стоит таких денег.
– Он стоит гораздо больше – старинная заказная работа, ты же сам говорил… бриллиант… Не возьмешь – я его завтра же продам!
– Но.
– Или завтра ты приносишь путевку, или я ее послезавтра покупаю сама. Все!
Кира бросила трубку на рычаг и шмыгнула носом. Плакать она не стала.
На следующий день у нее был запланирован поход в салон «Арнэль», но неожиданно позвонила Татьяна и попросила ее подменить, поэтому домой Кира вернулась поздно вечером и сразу же рухнула в кровать. Что и говорить, столько переживаний на ее долю еще не выпадало. Конечно, от нее ушел муж, но это было не так смертельно, как оказалось, есть в жизни куда более тяжелые ситуации. Вот, например, с Димкой. Где сейчас мальчишка? Жив ли? И почему так странно ведет себя его мамаша? Интересно, а милиция выяснила что-нибудь новое? Нет, наверное, иначе мальчик был бы уже у родителей. С этими невеселыми мыслями Кира и уснула.
Лишь на следующий вечер ей удалось попасть в «Арнэль». Конечно, пришлось занять денег у медсестры, у нее всегда все занимали. Но зато Кира в салоне чувствовала себя почти человеком. Вокруг нее все кружили, порхали и предлагали любые услуги. Правда, вначале она едва не прокололась.
– Вы по записи? – выпорхнула ей навстречу девушка и ласково улыбнулась, как близкой родственнице.
– Н-нет. я не записана, – промямлила Кира.
– Тогда не знаю, что вам предложить. У нас строгая запись! Салон пользуется популярностью, и мы не можем принять вас в ущерб записанным клиентам.
– А… А мне моя подруга – Дарья Рускова, говорила, что записала меня к своему мастеру. У нее, кажется, Наталья…
Девушка, услышав знакомое имя, принялась скакать вокруг Киры молодой антилопой, прижимать руки к воротнику и изображать раскаяние:
– Дарья Ивановна, вы говорите? К своему мастеру? Ах, какая неувязочка получилась! Представляете, как раз сегодня ее мастер Наталья отпросилась к зубному! Какая жалость!
– И что же – ее уже не будет? – набычилась Кира.
– Нет, что вы, конечно, будет! Только послезавтра…
Киру аж перекосило. Вот так всегда! Стоит ей только собраться в парикмахерскую, так обязательно или свет вырубят, или воду отключат, или, вот, пожалуйста, мастер решит с зубами расстаться!
– Я, конечно, понимаю, – она начала медленно накаляться. – У вашего мастера зубы. А то, что у меня волосы уже на спине расти начинают, вас не волнует! И это лучший салон! Немедленно…
– Но вас может обслужить другой мастер! Вот, Арина совершенно свободна!
– Свободна?! Догадываюсь, как она стрижет, если к ней ни один человек не отваживается сесть! Немедленно давайте мне адрес Натальи! Постараюсь сама с ней договориться, – пыхтела Кира, старательно изображая капризную состоятельную клиентку. Свои потрепанные сапоги при этом она старалась запихнуть под кресло, подальше от юрких глаз девицы.
Девушка согласно закивала головой и поспешно принялась листать толстую амбарную книгу.
– Записывайте: Львовская, восемь, квартира пятьдесят. Это, знаете, как на правый берег ехать.
– На каком автобусе? – забылась на минуту Кира.
– А вы разве не на машине? – изумилась девушка.
– Да на ней, конечно! Только я… я так лучше соображу.
– Ах, ну конечно! Как семнадцатый автобус ходит, по его маршруту. Остановка – магазин «Детский мир».
Кира скривилась и, не попрощавшись, выплыла из салона. Ей казалось, что состоятельная дама должна себя вести именно так.
На семнадцатом автобусе она ехала минут сорок. Девушка не обманула – на остановке «Детский мир» блестел стеклами огромный новый магазин с детскими товарами. А рядом стыдился своей серости старенький пятиэтажный дом, на котором висела табличка «Львовская, восемь».
Дверь Кире открыла дама неопределенного возраста, с перевязанной щекой. Волосы ее торчали дыбом, халат не блистал свежестью, и вообще трудно было поверить, что сама она является творцом дамской привлекательности.
«Боже мой, как же она говорить-то с зубом будет?!» – подумалось сыщице, но она решила не забегать вперед.
– Здравствуйте, это вы Рускову Дарью Ивановну… обрабатываете? – напористо начала она.
Страдалица замычала и отошла в сторонку, пропуская гостью.
– Замечательно, вот вы нам и поможете, – решительно двинулась Кира в комнату и деловито устроилась в кресле. – Значит, сообщаю вам пренеприятную весть – у Дарьи Ивановны случилось большое несчастье, и она… она от горя потеряла память. Понятное дело, женщину надо спасать, но сама она не справится. Я – ее лечащий врач, и взвалила на себя эту нелегкую ношу. А вы мне должны помочь! Сейчас вы постараетесь вспомнить, какие подруги у этой женщины имелись, с кем она общалась, короче – все, что знаете!
Наталья вытаращила глаза и попыталась открыть рот. Получилось это неудачно.
– Вы хотите потерять клиентку? Я же вам объясняю – в таком состоянии она пока не может у вас обслуживаться!
Несчастная хозяйка ретиво замахала рукой у больной щеки, скорчила тоскливую физиономию, но потом, видимо, что-то сообразила, потому понеслась в соседнюю комнату и притащила бумагу с карандашом. Быстро нацарапав что-то на листке, она протянула его Кире.
«Я не могу говорить. Совсем! Но очень хочу помочь».
– Я вас понимаю. Давайте так – вы сейчас напишите фамилии и имена всех знакомых, кого когда-либо упоминала Рускова, а уже с ними мы попытаемся помочь восстановить несчастной память.
Наталья закивала головой и тут же хрипло вякнула, вероятно, от боли – зуб не давал о себе забывать.
Следующие полчаса женщина старательно выводила буквы на бумаге, задирала глаза к люстре, внимательно разглядывала воробья на балконе и снова принималась лихорадочно писать. Кира прочитала первые строчки: «Когда я, будучи уже матерым специалистом, занялась неухоженным волосяным покровом…»
– Вы что – издеваетесь? Вы решили под шумок поэму написать?! – взвилась Кира. – Я вам еще раз повторяю – пишите только фамилии друзей Русковой, иначе мы эдак будем до вечера мемуары сочинять! И поскромнее, мне же надо Дарье память вернуть, не забывайтесь. А у вас… вон что, даже страдания из-за мужа описаны! Ну вы совсем!
Наталья увела глаза в сторону, два раза быстренько вздохнула и теперь уже за пять минут справилась с заданием. Теперь на листке кудрявыми закорючками были старательно выведены всего несколько строк.
– Так, – читала Кира. – Русков Антон Петрович, это ясно, Дима Русков, тоже понятно, ага! А вот Гусева Карина – лучшая подруга, Дарья Ивановна сама вам об этом говорила?
Наталья уверенно мотнула головой.