- -
- 100%
- +
– А где она проживает?
Собеседница пожала плечами.
– Ну, может, вы знаете, где работает?
Наталья на минутку задумалась и выхватила листок.
«В модельном агентстве «Ярослава».
Кира потирала руки. Уже что-то есть! А вот и вовсе волшебная запись – Лешаков Борис – любовник!
– Ого! А что это, вам Дарья и такие подробности доверяла?
Женщина скривила гримасу. Вероятно, хотела выразить легкое высокомерие. Потом нацарапала на листке:
«Ему в паспортном столе моя подруга паспорт меняла, а Дарья просила, чтобы побыстрее сделали».
Это была неслыханная удача! Паспортные данные!
– А с чего вы решили, что это ее любовник?
Мастер только хитро стрельнула глазами и что-то невнятно промычала. В переводе на обычный язык это, очевидно, означало: «За кого вы меня принимаете?!»
– Где он проживает? Только, умоляю, не говорите, что не знаете – не поверю!
«Недалеко отсюда. В новом доме, где магазин, Львовская, десять, квартира семидесятая», – написала мастер.
– Ну что же, теперь вы за клиентку можете не волноваться, восстановим ей память, как нечего делать! Спасибо, Рускова будет вам очень благодарна, – откланялась Кира и поспешила к Лешакову.
На дворе уже вовсю царствовал синий вечер, но не уезжать же, когда загадочный любовник вот сам в руки просится!
Однако Кира ошибалась: любовник никуда не просился, потому что дома его попросту не оказалось. Но и без того день прошел не зря, и Кира направилась к своему дому.
Дома ее ожидал сюрприз – нервно тыкал в кнопки пульта бывший супруг.
– Где ты шляешься? – накинулся он на Киру. – Договорились же! Я, можно сказать, ночь не спал, все думал, куда поприличнее отправить наше дитя, а ты даже не удосуживаешься быть дома! Вот, бери, путевка в Таиланд! Надеюсь, Ольга не забудет об отцовской заботе.
– Что ты! Когда будешь старенький, она купит тебе памперсы! – радостно выкрикнула Кира и схватила путевку.
В двери настойчиво позвонили.
– У тебя гости? – удивился до глубины души Леонид и потрусил открывать.
На пороге сиял улыбкой Кауров. При виде неизвестного мужчины его улыбка плавно превратилась в тоскливую гримасу.
– А… мне бы Киру… Сергеевну. – проворчал он.
– Кира, к тебе! – недовольно выкрикнул Леонид и демонстративно остался торчать рядом.
Кира вспомнила, как вчера в подъезде Кауров плел перед Машенькой кружева, да еще и убеждал, что Кира прямо-таки иссыхает от любви, и лицо ее мстительно искривилось.
– Ленечка, а кушать? – защебетала она, заглядывая в глаза супругу, словно верный сенбернар. – Ой! А кто это? Игорь Андреевич? А что Машенька? Ее нет дома? Ах, какая жалость! А мы… вот тут… у нас… хи-хи, мы за границу собираемся, так что вы, простите, не вовремя, правда же, Ленечка?
Ленечка насторожился. Даже в самую лучшую пору их совместной жизни Кира не лебезила так старательно.
– Ленечка, пойдем, я тебя угощу… А вы, Игорь Андреевич, стучите громче. Ваша пассия так храпит, что ее и выстрелом не разбудишь! Разве только в упор…
Кауров вылетел из квартиры красный и злобный, точно жгучий перец. Сейчас он готов был разорвать любого на своем пути. И тут ему встретилась фея – Машенька волокла из магазина огроменные пакеты, те щерились во все стороны острыми углами, оттягивали руки, а по распаренному лицу красавицы стекали струйки пота.
– Игорек! Какая радость! На, держи, сейчас мы с тобой…
В это время Кире приспичило проводить бывшего супруга, и она широко распахнула дверь. Картина перед ее глазами предстала самая трепетная: нагруженный, точно верблюд, Кауров еле передвигал ноги, сзади его подталкивала тычками Машенька. Но идти вперед он уже не мог – на него с фальшивым состраданием вытаращилась Кира.
– Ступай, любимый, – проворковала она, провожая Леонида.
Тот, испуганно оглядываясь, проворно сбежал вниз, а живописная пара затормозила возле раскрытой двери.
– Кира, ты это… если хочешь, к нам приходи, – гостеприимно пригласила Маша. – Мы сейчас стол накроем.
Кауров уже изнывал под тяжестью мешков и от стыда, а подруги, как нарочно, все никак не могли расстаться.
– Я, пожалуй, сейчас не могу. У меня дела, сама понимаешь… – как-то расплывчато отказалась Кира.
– Слышь, а твой-то зачем приходил? – загорелись глаза у Маши. Она сбагрила поклажу и теперь могла совершенно свободно болтать. – Никак обратно просится?
Кира выделывалась вовсю – она откинула волосы со лба, улыбнулась загадочно, потом томно произнесла:
– Н-ну, я же не могу тебе все рассказать прямо сейчас, здесь посторонние… как-нибудь потом…
– Мария! – не выдержав, взвыл Кауров. – Что у тебя там в пакетах?! Вот в этой сумке у тебя что?! Руки отрываются!
Маша суетливо кинулась разглядывать, что там такое у нее в сумке.
– Ах, Игорек, так там два кирпича! Это у меня в духовке жару не хватает, она старенькая уже, так я со стройки два кирпича стащила, – сообщила она с полным простодушием.
Кира еще раз ласково улыбнулась Каурову и скрылась за дверью.
Она просто летала по комнате, сшибая в своем полете журнальный столик, сдвигая кресло и выворачивая наизнанку ковер. Путевка у нее в руках, Оля уедет, а она сможет спокойно разыскивать мальчика! Нет, она его обязательно найдет, живого или… Нет! Она его найдет живого! Не может такой смышленый парень, как Димка Русков, вот так взять и сгинуть! Ее порхания по квартире прервал звонок в дверь. Наверняка это Кауров! Ну что ж, сейчас она и ему рада.
– Привет, – стояла в дверях Ирочка собственной персоной. – Ты обещала принадлежать мне, так я по твою душу.
Кира не на шутку струхнула. Кто знает, может, подруга успела вляпаться в какую-нибудь секту и теперь будет скакать вокруг нее, размахивая шкуркой дохлой кошки?
– Ну, ты что так посинела? Раздевайся! – командовала Ирочка, скидывая шубку.
– Ирочка… не надо… – просипела Кира, чувствуя, что ей не хватает дыхания. – Что это ты? У меня не та фигура, чтобы на нее любоваться.
Подруга воздела глаза к потолку и шумно выдохнула: ее взбесила такая тупость.
– И я тебе то же самое пришла сказать! Посмотри на себя, ну? Ни одно платье не сходится, на третьем этаже одышка начинается…
– На пятом, – быстро поправила Кира.
– Какая, на фиг, разница?! У тебя в кои-то веки появился стоящий мужик, а ты – будто избушка на курьих ножках! Не развернешь тебя ни к лесу задом, ни к себе передом! Давай, напяливай что-нибудь удобное, и будем заниматься. Чего стоишь? Раздумываешь? Между прочим, я не раздумывала, когда к твоей сумасшедшей Русковой в квартиру врывалась. Давай, не тяни время! Кстати, а музыка у тебя есть? – пошарила по комнате глазами Ирочка и врубила приемник.
Подруг оглушили звуки какого-то ритмичного хита и, пока Ира разогревала себя легкими прыжками, Кира послушно переоделась в закрытый купальник и уже почти ощущала себя гимнасткой. Однако бесчувственная Ирочка принялась так ее мытарить, что в скором времени Кира пожалела, что вообще родилась на свет.
– Хо-ро-шо, хо-ро-шо! А теперь – ножку вверх! Выше! Кира, ну что ты точно протезом размахиваешь? Легонько так – раз! А теперь присели, еще раз. А теперь прыжки! Выше!
– Я! Сейчас! Помру! – трясла лишними килограммами Кира, не будучи в силах подпрыгивать так же высоко, как подруга.
– Ничего! Еще минут двадцать.
Киру спас телефонный звонок.
– Не отвлекайся! – приказала Ирочка, не переставая прыгать.
– Это Маша, – еле доползла до трубки Кира. – Алло!
Она просто задыхалась, в комнате вовсю гремела музыка, и ей почти ничего не было слышно.
– Ирочка! Сделай потише! – гаркнула Кира. – Я вас… слушаю!
– …Так это что… к тебе все-таки пришла твоя подруга? – послышался изумленный голос Каурова.
– Пришла. Мы тут сейчас… а что ты хотел?
– Да ничего… Я с тобой переговорить хотел, но… если вы заняты… не смею отвлекать.
В ухо понеслись короткие гудки, и Кира опустила трубку на рычаг.
– Продолжаем! – тут же возникла перед глазами свеженькая, как китайское яблоко, Ирочка.
Кира застонала…
Подруга ушла от Киры в девять вечера.
– Ничего сегодня не ешь, пьешь только кефир, и пораньше ложись спать, это полезно для кожи! – махнула она на пороге рукой.
– Ага… – измученно улыбнулась Кира. Захлопнув дверь, она тут же поплелась к холодильнику.
Есть хотелось нестерпимо, однако нутро старенькой «Бирюсы» встретило хозяйку издевательской пустотой. Еще бы! Сегодня она сдуру накормила Ленечку, а тот, хоть и невелик ростом, жрет, прости господи, как медведь перед спячкой. Да, кстати, Ирочка советовала пораньше лечь спать? Ничего другого и не остается.
Кира сначала залезла в ванну, а потом, уже совсем без сил, рухнула в кровать.
Спала она крепко, но посреди ночи у нее отчего-то сами собой открылись глаза, и она уставилась в окно. Женская интуиция – великая штука! Сейчас прямо перед ее глазами какой-то наглец спускался по веревке на ее балкон!
«Может, ему нужно ниже?» – с надеждой подумала Кира, но неизвестный довольно уверенно отцепил что-то у себя от пояса и принялся ломиться в ее балконную дверь.
– Совсем с ума сошли, да?! – жалобно выкрикнула Кира, прячась глубже под одеяло. – Сейчас как вызову милицию! Они как приедут!..
– Кира! Прекрати истерику! Открывай, – послышался знакомый голос Каурова.
Кира подскочила, впустила акробата и с немым вопросом уставилась на него.
– Ч-черт! Думал, оборвусь, – содрогнулся компаньон. – Представляешь, сидим мы у Машеньки. Она меня блинами потчует, а тут звонок! Маша как заверещит: «Прыгай в окно! Мой тебя порешит!» Я сдуру на балкон и кинулся. Пока они там миловались, я веревку бельевую приспособил – и к тебе. Это очень удобно, что ты этажом ниже проживаешь.
Кира подозрительно хрюкнула, потом сообразила, что стоит в одной сорочке и накинула халат. Теперь она почувствовала себя уверенней.
– Только не надо мне говорить, что вы там только блинами баловались, время-то…
– А сколько времени? Всего-то половина одиннадцатого! И вообще, я же молчу, чем вы тут с подругой тешились…
Кира захлебнулась от негодования:
– Да мы!.. Мы тут… зарядкой… Ирка решила из меня фотомодель сотворить, вот и гоняла меня, как скаковую кобылу! Тешились!
Кауров с сомнением разглядывал ее фигуру в халате, потом безнадежно махнул рукой:
– Брось. Худая кляча – еще не стройная газель.
– Ну что ты, на газель я как раз потяну, – обиженно фыркнула Кира и демонстративно направилась в комнату.
Кауров понял, что сболтнул что-то неджентльменское, и пошел за дамой.
– Кирочка, ну зачем тебе эти скачки, ну для кого?
– Молчи лучше! – грозно сверкнула глазами Кира и, плюхнувшись на диван, издевательски прищурилась: – Вот скажи, от тебя жена ушла?
– Ну?
– Пра-а-аавильно, и никакой жены у тебя не будет, понял?! Потому что ты сам – кобель кобелем, а запросы у тебя…
– …Самые скромные: чтобы ноги подлиннее, а язык – покороче. И все! Мечта! – дурачился Кауров, но взглянув на сурово сдвинутые брови Киры, тут же перевел разговор в другое русло: – Что новенького? Ты к этому мастеру-парикмахеру ходила?
Кира вздохнула, подумала, стоит ли баловать этого субъекта новостями, но сжалилась и принялась рассказывать о своих похождениях.
– Вот так и получается, что я, скромная воспитательница детского сада, узнаю куда больше, чем ты – сильный и резвый мужик! Слушай, а почему тебя с работы «попросили»?
– По кочану, это неважно. А к Гусевой я завтра сам поеду. Где, ты говоришь, она трудится?
– В модельном агентстве «Ярославна». Я тебя и сама попросить хотела – съезди. Понимаешь… ну… там дамы такие навороченные, а я… В общем, мужчине твоего склада эта Гусева быстрее откроется. А сейчас топай домой, у меня смена с утра.
Кауров прилежно собрался уходить, но остановился.
– Никак не получится. У меня и обувь, и дубленка у Машеньки остались, идти мне не в чем, так что остаюсь сегодня у тебя!
Кира бросила на диван постельное белье и крепко закрылась в спальне.
– А в ресторане такой приятной женщиной прикидывалась, – услышала она его обиженный шепот.
Глава 2
Бочка йода с ложкой меда
Кира отработала утреннюю смену и понеслась к дочери.
Оленька заочно училась в институте и работала в книжном магазине, поэтому застать ее можно было только на рабочем месте.
– Оля! – влетела в книжное царство взволнованная Кира. – Я тебе приготовила подарок!
В этот час покупателей было немного, поэтому у девушки было время поговорить с мамой.
– А что случилось? – на всякий случай испугалась она.
– Случилось! У нас февраль, холода, никакой погоды, а ты – девушка нежная, теплолюбивая. Тебе срочно надо в Таиланд!
– С чего бы это? Мама, ну какой Таиланд, мы с Вадиком на машину копим.
– Ну и хорошо! Пусть твой Вадик немножко покопит один. Тебе обязательно надо ехать, папа уже и путевку купил, смотри.
Оля взяла красочный листок, повертела его в разные стороны и протянула матери: – Нет, мама, сейчас не получится.
– Ах, не полу… ой… что-то с сердцем… сейчас, сейчас, отойдет… – медленно стала сползать на пол Кира, удобно устраиваясь между стеллажами. – Сейчас, доченька… воды… столько трудов, забот, и все напрасно… валидола…
– Мам, ну мама! – всерьез перепугалось капризное дитя. – Ну что случилось-то?
– Да ничего… ой… сейчас… ничего, Оленька… просто инфаркт замучил… Похоже, я того… отмаялась… А сколько на мои похороны уйдет… Чувствую… уже ноги немеют… Машу обязательно пригласи… И Ирочку с мужем…
– Мама! Потерпи немного, сейчас, у Вероники Федоровны где-то корвалол был.
– Не надо, – слабым, дрожащим голосом остановила ее Кира. – Ты лучше сразу скажи – поедешь?
Оля сурово покосилась на мать, но та продолжала лежать, закатив глаза под брови, и облегчения не предвиделось.
– Ну хорошо… Мама! Хорошо, я поеду!.. Тебе легче? – сдалась девушка.
Кира принялась неловко подниматься.
– Вот ты не поверишь, сразу отпустило… Нет, ну надо же… Ты уж меня не тревожь, а то…
– Когда ехать?
– Так там же написано, – резво подскочила Кира, забыв про свой «инфаркт», – вот, видишь число?
– Это уже в пятницу, что ли? – оторопела Оля.
– А чем тебе пятница не подходит? Хороший день! И запомни, Ольга, если ты не укатишь… останешься сиротой. – Кира даже попыталась смахнуть скупую слезинку, но дочь смотрела куда-то в окно, так что можно было особенно не стараться.
Удачно решив вопрос с отъездом дочери, Кира потрусила на остановку. Надо было навестить Лешакова – близкого друга Дарьи Ивановны Русковой. А под какой личиной к нему прибыть, она еще не сообразила. В конце концов зашевелилась хилая идея – объявить себя журналисткой, Кира читала в детективах, что это срабатывает.
Однако ничего придумывать не пришлось. Дверь, как и в прошлый раз, Кире никто не открыл. Тогда сыщица решительно позвонила к соседям. На пороге возник огромный детина в синих клетчатых трусах и с остриженной наполовину головой.
– Ой, вы извините, я вас отвлекла, вы, наверное, подстригались… – залепетала Кира, тыча пальцем в макушку парня.
– Вы чо? Я еще когда стригся-то! Это причесь такая! Ты, тетка, чо хочешь-то? – набычился парень, меряя ее недобрым взглядом.
– А я к Лешакову пришла, а… а он не открывает.
– Он и не откроет, – возмутился детина ее явной глупости. – Он же помер!
– Как это?! – ошалела Кира.
– Как обычно… машина сбила, он и помер.
– Давно?
Парень звучно поскреб лысую сторону головы и сообщил:
– Он в прошлом месяце под колеса попал, вот и умер. Не, ну у него же все отбито было! Чо так жить-то? Смысл?.. – принялся по-своему соболезновать детина. Наморщив лоб, он даже постарался изобразить печаль.
У Киры в голове мысли смешались в винегрет.
– А он что, один жил? – наконец додумалась она спросить.
– А чо один-то? – возмутился сосед. – Жена у него была, рыбки еще, кажется, даже попугай имелся… Ну, я не часто у них бывал, не помню.
Кира задумалась. Как бы выпытать у соседа, куда подевалась жена Лешакова?..
– Вот вы говорите, Лешаков с женой жил, а куда она уехала?
– Алька-то? Никуда! А она чо, вам нужна?
Не успела Кира кивнуть, как детина зычно рявкнул в глубь комнаты:
– Алька! К тебе тут тетка какая-то!.. Ну выйди, или уснула?!
В дверях появилось маленькое взъерошенное создание. «Ого! А вдовушка-то не теряется!» – мелькнула мысль у Киры.
– Эт вы меня звали, да? – уставилась Аля огромными коровьими глазами на Киру. – Ну, чо?
– Вас, кажется, Аля зовут?
– Алла Спиридоновна, – важно ответила девчонка, которая едва ли в этом году закончила школу.
– Очень хорошо, Алла Спиридоновна, а не могли бы мы с вами поговорить… Мне, понимаете…
Девчонка сморщила кукольное личико и капризно прогнусавила:
– О-ёй, как вы мне все надоели-ии! Ну ходют и ходют эти менты… ну чо опять?
Кира уже давно плюнула на «правду, только правду и ничего, кроме правды», и тоже решила показать гонор. Она повыше задрала голову и с превосходством взглянула на кислую физию юной вдовы. Явно та печалилась в данный момент не о супруге, а о том, что ее оторвали от какого-то интересного занятия.
– Значит, вы не хотите участвовать, а жаль… У вас, я смотрю, приятная мордашка, вполне фотогенично могло бы получиться…
– Чо-то я не вникла… а вы кто? – немного растерялась Алла Спиридоновна.
– Милочка, я режиссер документальной телепрограммы «Глаз детектива»! Сейчас мы собираем материал для новой передачи, и самое загадочное преступление будет показано по всем телеканалам России. Вот я и подумала – у вас довольно приятное лицо… Ну, если вам неудобно…
Киру явно куда-то не туда занесло. Она уже готова была развернуться и бежать прочь отсюда! Какой режиссер – она узнала о гибели Лешакова только пятнадцать минут назад, от этого самого детины!
Однако Аллочка уже взмыла на самый верх блаженства.
– Где… Где мы можем поговорить?.. А пойдемте ко мне! Витька, ты это… ты подожди, да? Я потом вернусь, ага?
Витька тоже не заметил Кириных огрехов, однако бдительность проявил:
– Ты, Алька, слышь, ты документы проверь. Тетенька, у вас есть документы?
– Документы? – наморщила лоб Кира. – Алла Спиридоновна, о чем он все время тут бормочет? Он что, хочет сорвать нам съемку?
– Витя! Иди уже! Спи! – налетела на парня рассерженная вдова. – Ты вообще не лезь, куда не просят, понял, да?
Парень понял, что сморозил глупость: работники голубого экрана – люди капризные, и поспешил прикрыть дверь. Правда, напоследок напомнил:
– Алька, ты слышь, ты хоть кофем тетку… бабу… женщину… напои, а то вдруг не возьмет…
Миниатюрная Аллочка быстро открыла собственную дверь и разлилась соловьем, приглашая Киру войти.
– Садитесь, сейчас кофе принесу.
Кира села в широкое удобное кресло и немедленно в нем утонула. Пока Алька сражалась с джезвой, Кира могла не спеша рассмотреть комнату. Здесь все было большим – большие кресла, большой диван закручивался изысканным изгибом перед большой стеклянной дверью, большой, просто огромный телевизор и невообразимо огромная люстра. Казалось, ее уволокли из театра оперы и балета. Среди этих больших вещей тишина квартиры казалась особенно угрюмой. Ничего нет странного в том, что девчонка коротает вечера у соседа!
– Н-ну ты и дрррян-нь, – неожиданно донесся до Киры чей-то отчетливый шепот.
Кира поприличнее поправила подол платья, красиво вытянула ноги и оглянулась – никого не было. По спине забегали мурашки.
– А вот и я, – притащила в руках две чашки Алла Спиридоновна. – Не скучали?
– Н-нет. а вы одна теперь здесь проживаете? – настороженно спросила Кира.
– А, – махнула рукой молодая вдова. – Я и не живу здесь теперь почти. Сами же видите – тут как в склепе! Нет, мне чего повеселее нравится. А у вас за съемки платят?
Кира снова вспомнила про свои «режиссерские обязанности» и, отхлебнув кофе, нараспев спросила:
– Расскажите, как погиб ваш супруг?
Девчонка понимала всю важность момента, поэтому немедленно сбегала на кухню, притащила пепельницу и принялась торопливо зажигать тонкую длинную сигарету.
– Я вам все скажу. Он шел с работы…
– А где, простите, он работал?
– Борис Леонтьевич? Он был директором строительной компании.
Кира еще раз окинула взглядом комнату. Конечно, Лешаковых бедными не назовешь, но ей казалось, что директора строительных фирм могут себе позволить более просторные жилища. Девчонка, видимо, поняла ее, потому что весело засмеялась.
– Вы не думайте, у нас еще загородный особняк имеется, а здесь… Знаете, меня Боря всегда учил – директор должен жить так, чтобы его дом был стимулом для работников, а не предметом черной зависти. Дурачок, конечно, но… так вот и жили.
– Н-ну ты и дрррянннь, – снова послышался шепот.
Кира принялась нервно оглядываться.
– Вы чо? Это же Архип! Это попугай Бориса, я его уже второй день кормить забываю, вот он и ругается. Архип! Иди, дам тебе чо-нибудь!
В соседней комнате послышался шум, но птица не появилась.
– Ой-й, я же его не выпускала, – раздраженно процедила Аллочка и поплелась в комнату освобождать пленника.
Архип оказался просто сказочным красавцем: сине-зеленовато-красный, с огромным хвостом и с таким же чувством собственного достоинства.
– Скучает, наверное? – пожалела птицу Кира.
– Ну и чо? Я его, что ли, не успокаивала? – вытаращила глаза Алла Спиридоновна, бросила что-то в грязную миску и снова разлилась в сладкой улыбке. – Спрашивайте.
– Я уже спросила – как погиб ваш муж?
– Ах, ну да же! Ну вот, шел он домой…
– Погодите, а почему же он шел? У него что – машины не было?
– Ну вы чо как скажете! Чо эт у него не было?! Его вообще до дома водитель довозил. Короче, так – он отпустил водителя. Потом сунул руку в карман. А сигарет нет! У нас возле дома киоск табачный, но у Бориса еще и деньги на сотовом кончились, поэтому он поплелся в киоск через дорогу, карточку купить. Ну а когда он обратно через дорогу переходил, его тут машина и сшибла. Вот.
– А вы-то откуда такие подробности знаете? – удивилась Кира. Если человек погиб, вряд ли можно было четко узнать все его помыслы.
Однако вдова не на шутку возмутилась Кириной непонятливости.
– Так он же мне сам рассказал! Чем вы слушаете-то?! Я же вам говорю: сначала его сшибла машина. Он, конечно, долго пролежал на дороге, потом его кто-то подобрал, вызвали «скорую», а потом… а потом мне сообщили уже из больницы. Ну, он сказал, что сам перебегал улицу где-то не там. Он же не сразу умер! Ему операцию сделали, потом он уже нормальным был, а потом… а потом в больнице свет вырубили, и он не выжил.
Кира больше просто не могла видеть эту безмозглую девицу! Ну как же так?! Только месяц прошел со дня гибели мужа, а она уже запросто хрумкает орешки и рассказывает о гибели близкого человека так, будто… будто синицу кирпичом сбили! И, вероятно, мужчину можно было спасти, что-то сделать… И как они только жили вместе?
– Вы меня извините за нескромный вопрос – а у вашего мужа, кроме вас, никого не было?
– Это вы про кого? Про любовниц? Да вы чо! У него их была целая армия! Правда, все какие-то неудачные – у одной ноги кривые, у другой вечно изо рта воняло, у третьей родственников целая орда, и ему их всех кормить приходилось. Вот две у него нормальные были, это… сейчас… Это Грибова Вика, ничо себе девка, и Рускова Даша. Ну та вообще классная баба была… он мне говорил, когда мы расписывались: любовницы – это издержки профессии. А чо?
– А Грибова Вика… она где сейчас?
– Да черт ее знает… Кажется, вышла замуж, потом муж ее куда-то увез, не хотелось ему, видите ли, чтоб весь город знал, у кого его супруга на содержании находилась.
– А детей на стороне у вашего мужа не было?
Девчонка хихикнула в кулачок:
– Не-а! Не было.
Кира вздохнула.
– Ну… Вы об этом могли и не знать…
– Знаю точно – не было. Он ведь специально сделал себе операцию, чтобы не было детей. Вы не знаете разве, что мужикам такие операции тоже делают? Вот он и сделал, говорил – чтобы окончательно себя обезопасить! Он у меня… продуманный очень был. Уже при мне одна девица к нему с дитенком притащилась, а он ей справочку из больницы сунул – детей иметь не в состоянии! У той такая истерика была, с ума сойти!
– А в какой больнице умер ваш муж?
– В какой? В краевой… не, не в краевой, в частной, точно! Это которая на Лебедевой.
– Надо же, и там свет отключают? – пожала плечами Кира.
Девчонка минуту подумала, а потом решительно мотнула головой:
– Нет, мы его в частную только хотели положить, не успели. Он в районной был! Точно, в районной, она здесь недалеко, его туда и спровадили сразу.
Кира вроде бы узнала все, что только можно, даже больше, чем ожидала. Теперь ей пора было домой, но… она не могла.