Двойная любовь попаданки

Глава 6

Марфа оказалась графине родной теткой, а кем-то вроде компаньонки, нанятой ее отцом и сопровождающей девушку, как незамужнюю аристократку, практически везде. Повезло, что она служила Шереметьевым сравнительно недолго, а потому не знала графиню достаточно хорошо, чтобы распознать во мне самозванку.

А вот встречи со своим здешним папенькой я по понятным причинам опасалась. Ведь на амнезию не спишешь резко изменившееся поведение, привычки и характер. Какой же была настоящая Кира Шереметьева, приходилось узнавать буквально по крупицам, чтобы не вызвать у Марфы подозрений нелепыми вопросами.

Как я поняла, графиня была девушкой замкнутой и не слишком общительной, но весьма острой на язычок и с характером. Потому-то граф Шереметьев до сих пор не смог выдать ее замуж, хотя возраст давно позволял.

Как и мне, графине было двадцать лет, и многие ее ровесницы давно обзавелись семьей и детьми. И только она предпочитала брак одиночеству, обучаясь азам магии с помощью репетиторов и собираясь поступать в специальном университете для одаренных.

Имея талант к воздушной стихии, Кира хотела стать полноценным магом, чтобы иметь вес в обществе и не зависит от отца. И я ее понимала, ведь по рассказам Марфы, на богатство Шереметьевых засматривались многие, и число ухажеров, желающих откусить хоть кусочек, взяв графиню в жены, исчислялось сотнями.

Магия графини обещала стать еще одной проблемой, ведь я совершенно не чувствовала в себе никакой силы, и даже если она во мне была, то я не представляла, как ею управлять. Вся надежда была на мою новую легенду и то, что графиня незнамо где отсутствовала целую неделю. За это время с ней могло случиться что угодно, вплоть до потери магии, и если верить моей компаньонке, такое при определенных обстоятельствах было вполне возможно.

К предстоящему ужину Марфа соорудила у меня на голове незамысловатую, но вполне симпатичную прическу, и помогла переодеться в любезно предоставленное бароном длинное платье из парчи и бархата цвета фуксии, с мягким корсетом и кружевными оборками. Откуда Взвольский взял такую красоту, если я точно знала про него, что он холост, было весьма любопытно. Но судя по нелестным высказываниям в его адрес Марфы, догадывалась, что в поместье побывала не одна девица.

Собственно поэтому шла на ужин с ним, нервничая и переживая. И было из-за чего. Барон был в числе тех, кто тоже желал заполучить графиню, но вся загвоздка в том, что мне он очень нравился. Хотя за все время, проведенное в этом мире, видела его лишь дважды, да и то недолго.

Только становиться его очередным трофеем в любовной охоте я не собиралась, и без того хватало головной боли. Для начала нужно разобраться с кучей вещей, узнать новый мир, вжиться в это странное общество, а уж потом крутить романы. И потому я была намерена завтра же утром уехать отсюда. Осталось только пережить этот ужин.

За нами пришел слуга, и я в сопровождении Марфы вышла в коридор, с любопытством вертя головой, словно на экскурсии. Интересно было понаблюдать за бытом местных аристократов, тем более мне теперь здесь тоже жить. Хотя, надеюсь, что недолго, и я придумаю, как вернуться.

Пока шли, разглядывала особняк, в котором оказалась, и он показался просто огромным. Бесчисленные комнаты, лестницы и длинные коридоры, петляющие так, что уже через минуту я заблудилась, и все это одето в роскошь и богатство. Интересно, если дом барона так выглядит, то насколько же шикарно в усадьбе графини?

И сколько глядела, все больше казалось, что я ошиблась с эпохой, или же магия в этом мире ускорила прогресс настолько, что сравнялся с развитием моего мира. По крайней мере, дом был оборудован центральным водопроводом и канализацией, причем с вполне современной сантехникой, которую я успела испробовать на себе, когда освежалась перед ужином. А еще здесь было электричество, только для освещения использовались странной формы лампы, светящие не желтым, а синеватым светом.

И это так не вязалось с дворянами и магией, что я и представить не могла, в какой момент истории все настолько изменилось, что получился подобный мир.

Когда добрались до обеденного зала, я успела перебрать в голове несколько версий, но ни одна из них не была жизнеспособной. Плюнув на это дело, решила просто порадоваться тому, что тут есть магия, жаль только, у меня она куда-то делась. А то бы...

Эх, натворила бы я тогда дел! Может, и к лучшему, что ее у меня нет.

Слуга открыл перед нами двери, и я увидела огромный зал, наполненный светом хрустальных люстр. До моих ноздрей донесся аппетитный запах мяса, и желудок тут же протестующе заурчал, напоминая, что ела я последний раз рано утром, и пора бы уже подкрепиться. Вот только, насколько я помню историю, аристократки ели, как птички, и объедаться считалось дурным тоном и невоспитанностью.

Лишь бы здесь такого же правила не было, иначе помру ведь с голода.

Завороженная блеском хрусталя и увлеченная видом ломящегося от яств длинного стола, я не сразу заметила сидящего с другой его стороны Максима.

Глава 7

Барон переоделся, и в белоснежной рубашке с высоким воротом, небрежно расстегнутой на груди, да в черных, обтягивающих брюках, он выглядел так соблазнительно, что я невольно залюбовалась им, чувствуя, как трепещет сердце в груди. Максим что-то с хмурым видом выговаривал стоящему рядом слуге, но завидев меня, встал и расплылся в улыбке. Оглядел с ног до головы, вызывая табун мурашек по коже, и слегка поклонился.

– Вы просто обворожительны, графиня! – восхищенно заметил он, вгоняя в краску. – Позвольте, поухаживаю за вами.

Мужчина отодвинул стул рядом с собой, приглашая присесть, и когда я опустилась на мягкое сиденье, барон отстранился не сразу, прижавшись ко мне сзади будто невзначай. Его горячее дыхание опалило меня, и по телу прошлась волна жара, но отнюдь не из-за близости горящего камина за спиной.

– Не представляете, графиня, как я рад, что вы живы, – выдохнул он низким, чарующим голосом, и я вздрогнула. – Расскажете, что с вами приключилось?

Я робко кивнула, с трудом удерживая невозмутимый вид, и на гране слышимости различила легкий смешок. А после Максим отошел и уселся на свое место.

Вот же зараза аристократская!

Отчего-то в его присутствии чувствовала себя наивной деревенской простушкой, готовой за один лишь взгляд и улыбку отдаться на сеновале. Мне стало стыдно, что так легко поддаюсь его чарам, и весь ужин я провела, уткнувшись в тарелку, односложно отвечая на все вопросы мужчины. В итоге съела ровно столько, сколько полагается приличной аристократке, то есть почти ничего.

Максим весь ужин пытался вызнать у меня подробности моего исчезновения, но я честно рассказала, что ничего о том времени не помню, не став уточнять, что не помню, а верней, не знаю вообще ничего. Еще раз сообщив, насколько он рад, что я нашлась, и вновь услышав от меня слова благодарности, барон тоже сделал вид, что поглощен едой, однако, я замечала бросаемые в мою сторону заинтересованные взгляды. Он тоже почти не притронулся к блюду, и вскоре, увидев, как я без аппетита ковыряю мясную отбивную, окончательно отставил тарелку в сторону.

– Могу я пригласить вас на прогулку по саду? – сказал вдруг Максим, подарив мне очередную обворожительную, сбивающую с толку улыбку. – Вечерний воздух полезен для сна.

– Не откажусь, – тут же выдала ему, не подумав.

Ведь в доме, полном прислуги, я хоть как-то могу держаться от него на расстоянии, а вот что будет, если мы окажемся наедине, я не представляла.

Хотя о чем это я? Очень даже представляла, и никак не могла для себя решить, хочу этого или нет.

Но теперь было поздно забирать свои слова назад, и я просто понадеялась на благородство барона, который пока вел себя как истинный джентльмен. К тому же неплохо будет узнать, что же там снаружи, да и стены этого дома действовали на меня удручающе. Слишком большие комнаты, слишком много пространства, и постоянный страх сказать или сделать что-то не так.

Схватив висящий на спинке стула черный пиджак вполне современного покроя, он помог встать из-за стола и, предложив взять его под локоть, повел к выходу в сад. Глядя на его одежду, напомнила себе, что пора разобраться, в каком же времени я очутилась.

Может, и мне необязательно носить такое длинное платье, в юбках которого я постоянно путалась, а повседневная одежда аристократов на самом деле куда удобней и практичней. Как окажусь в поместье Шереметьевых, первым делом наведаюсь в библиотеку.

Идти пришлось недалеко, и буквально спустя три минуты через узорчатые стеклянные двери мы вышли в сад, что окружал дом. И сквозь просветы в деревьях я увидела раскинувшиеся вокруг усадьбы поля, лишь изредка разбавляемые лесом. Сразу вспомнились смотренные мною когда-то фильмы, в которых аристократы предпочитали жить уединенно. В таких вот поместьях, занимающих огромные площади помимо самой усадьбы, в городах бывая исключительно по делам.

Интересно, как тут обстоят дела с транспортом? Не хотелось бы трястись в карете или, не дай бог, верхом.

– Пойдемте, графиня, – легонько потянул меня за собой барон, вырывая из мыслей. – Хочу показать вам наш пруд, а рядом есть удобная беседка, где мы сможем передохнуть.

Я ожидала увидеть что-то, похожее на парк, с дорожками, скамейками, фонтанами и клумбами, но сад действительно оказался просто садом. Ухоженным и уже облетевшим, где кроме обещанного пруда, да одинокой, заросшей плющом беседки, больше ничего примечательного не было. Или я просто не заметила в вечерних сумерках, скупо освещенных парой круглых уличных фонарей.

Какое-то время мы шли молча по петляющей сквозь сад, присыпанной каменной крошкой тропинке. Я рассеянно разглядывала все вокруг, стараясь держать между собой и бароном дистанцию, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия.

– Когда вы собираетесь уезжать? – первым не выдержал и разорвал тягостное молчание барон. – Может, погостите еще хоть немного, графиня?

– Простите, – виновато покачала головой я, мысленно желая ответить ему согласием, – но вы сами понимаете, с каким нетерпением ждет меня отец.

– Конечно, – понимающе отозвался Взвольский, но по его огорченному взгляду было ясно, что он желал бы услышать другой ответ.

Мы дошли до стоящей на небольшом пригорке беседки, откуда дорожка резко ныряла вниз и открывался вид на темнеющий провал пруда, чьи берега густо поросли камышом. Я поежилась и зябко повела плечами, которые были укрыты тонкой, шерстяной накидкой. Ее мне выдали вместе с платьем, но даже в накидке на улице было холодно. Все-таки дело близилось к зиме.

Замерзла? – спросил Максим, как-то вдруг перейдя со мной на «ты».

Мужчина снял с себя пиджак, накинул мне на плечи, приобняв, да так и замер, не отрывая взгляда. И я тоже застыла, утонув в этих синих, словно море, глазах, смотрящих на меня с настороженностью и ожиданием.

Глава 8

Медленно, боясь спугнуть момент, Максим потянулся ко мне и неуверенно прикоснулся губами к моей щеке. Замер, ожидая реакции, и я тоже затаила дыхание, не шевелясь. А после он скользнул к моим губам, и поцеловал, как полагается. Со всей страстью, жадно и горячо, словно давно хотел этого и наконец, добился желаемого. И я тоже желала этого поцелуя, сраженная невидимой химией между нами, вызвавшей к незнакомому человеку столь сильные эмоции.

Максим умел целоваться, его губы и язык вытворяли чудеса, даря наслаждение, и вскоре у меня закружилась голова, а ноги перестали держать, и я практически повисла на бароне. Почувствовав это, мужчина разорвал поцелуй и, с тревогой вглядевшись в мое лицо, подхватил на руки.

– Что ты делаешь? – ахнула я, обхватывая его шею, чтобы не упасть. – Опусти сейчас же! Увидят же!

– И что? – хмыкнул Максим, неся меня к беседке и усаживая внутри на скамейку. – Может, я хочу, чтобы увидели.

Я недовольно сощурила глаза, пытаясь понять, всерьез он или шутит. Но когда он сел рядом и взял меня за руку, я снова ощутила, что теряю разум, глупея прямо на глазах.

Неужели это и есть та самая любовь с первого взгляда, о которой столько говорят?

Сколько себя помню, никогда не была настолько влюбчивой, да и серьезных отношений то, как таковых почти не было. А тут словно нахлынуло, сметая все барьеры и ограничения. И только остатки здравого смысла твердили мне тихо, что у барона вполне могут быть свои планы на мой счет.

Когда же его губы снова нашли мои, я просто заткнула этот голос, и отдалась во власть мужчины, который мне нравился до безумия. И тело было согласно со мной, отзываясь на близость сладкой негой и томлением внизу живота. И только когда руки барона проникли под пиджак, забравшись в вырез платья, я спохватилась.

Что я творю? Веду себя даже по меркам своего мира, как распутная девка. А ведь здесь куда более строгие правила и устои, так что же про меня подумает барон, если я так легко спасовал перед его напором?

С неохотой оторвавшись от таких желанных губ, под удивленным взглядом мужчины я резко встала и вышла из беседки. Максим нагнал меня у пруда и, положив ладонь на плечо, тихо произнес из-за спины.

– Я чем-то тебя обидел? Скажи, пожалуйста, я все исправлю.

– Нет, все в порядке, – нервно повела я плечами. – Просто, кажется, мы слишком поторопились.

Максим обошел меня и взял за руку, отчего я невольно вздрогнула.

– Прошу простить за мою поспешность, – склонившись, он поцеловал мое запястье, и мне снова стало жарко. – Но, мне казалось, тебе... Вам, графиня, давно известны мои намерения относительно вас, и то, что вы приняли мой поцелуй, дало надежду на взаимность.

Он замолчал, а я, впечатленная его признанием и тем, насколько искренне оно прозвучало, совершенно потеряла дар речи, ощущая, как внутри зарождается что-то большее, чем простая влюбленность.

Соберись, дурочка! Когда-нибудь мне придется вернуться обратно домой, и непрошеные чувства – это последнее, что мне нужно. К тому же, кто знает, может потерянная наследница все же найдется, и тогда ей придется разгребать те проблемы, что я оставлю. В том числе и влюбленного в меня аристократа. Да и в меня ли?

– Скажи, – голос Максима дрогнул, и не иначе, как от волнения, он снова перешел на «ты». – Есть у меня хоть один шанс? Прошу, ответь, не мучай меня больше!

Я с сожалением посмотрела на барона, всем сердцем желая ответить ему согласием, но лишь покачала головой, не в силах произнести «нет». Мужчина помрачнел и, распрямившись, отпустил мою руку. А после развернулся и ушел, оставив меня совершенно одну посреди незнакомого сада.

Глава 9

После разговора в саду Взвольского как подменили. Меня он там, конечно, одну не бросил, но прислал за мной слугу, который отвел в те комнаты, где я очнулась, и где с волнением дожидалась тетушка. Барона же я увидела только утром, когда мы собрались уезжать.

С хмурым видом пожелав удачной дороги, стоя на пороге дома, он даже не соизволил проводить нас до машины, чем расстроил меня и озадачил Марфу. Она не ожидала столь резкой перемены после вчерашнего теплого приема и, разумеется, решила, что между нами что-то произошло.

Знала бы она, что именно...

Насчет неудобных карет я зря боялась, прогресс в этом мире продвинулся достаточно, чтобы изобрести автомобили. Но вот на чем они работали, я сказать не могла. Ни выхлопной трубы, ни шума мотора, будто передо мной электромобили, вот только внешне они напомнили мне ретромашины начала двадцатого века.

Усевшись в похожее на экипаж красное авто с удобными мягкими сидениями и открытым верхом, я бросила прощальный взгляд на Максима, так и стоящего в дверном проеме. Издалека было не разглядеть выражения его лица, но я была уверена, что он ужасно обижен на меня. Ну, да и бог с ним, пусть сердце и сжимается от грусти.

Кто знает, может еще и увидимся. Да наверняка так оно и будет, если я застряну здесь надолго. Все-таки, графиня Шереметьева, хоть и затворница, но светскую жизнь никто не отменял.

Когда усадьба Взвольских скрылась за поворотом, тетушка подалась ко мне и тихо спросила, глядя озабоченно.

– Не хочешь рассказать, что случилось?

– Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться, – с деланным спокойствием ответила я, не уверенная, что моей компаньонке стоит о таком знать. – Всего лишь не сошлись во мнениях по некоторым вопросам. Забудь, тетушка, лучше расскажи об отце. Честно говоря, я и его помню очень смутно. Только то, что он очень болен, – я сочиняла себе легенду буквально на ходу, надеясь, что говорю достаточно убедительно. – Чего мне стоит ожидать, и как сказать ему, что я все позабыла?

Марфа уселась обратно и задумалась. Ее лоб прочертила глубокая складка, а вокруг глаз собралось еще больше морщин, отчего она показалась куда старше, чем раньше.

– Знаешь, не уверена, что графу стоит об этом рассказывать, – с неохотой произнесла тетушка. – Последнее время он был совсем плох, и новость о том, что ты нашлась, буквально вернула его к жизни. Михаил и есть лучше стал, и на ноги вставать начал. Так что, пожалуй, умолчим об этом факте. Если что, я буду рядом, и подскажу, как себя вести.

С благодарностью взглянув на нее, я согласно кивнула. Что ж, тем проще для меня.

***

Если владения Взвольского показались мне большими, то поместье Шереметьевых, начинающиеся прямо от шоссе, были просто огромными, ведь нам понадобилось полчаса, чтобы проехать через поля и леса, принадлежащие моему нынешнему отцу. Дороги здесь, на удивление, были отменными, и к усадьбе вела не обычная грунтовая, а вполне себе приличное покрытие из плотно уложенных бетонных плит.

Машина ехала по ним почти без тряски, и меня укачало под конец. Этой ночью спала неважно, мучая себя раздумьями обо всем, что со мной приключилось, и как итог, совершенно не выспалась. За очередным изгибом дороги я разглядела вдали высокий каменный забор и большие железные ворота, над которыми возвышалась синяя черепичная крыша огромного трехэтажного дома протяженностью в несколько десятков метров. Площадь усадьба занимала тоже немалую, и за забором мог вместиться, наверное, целый городской квартал.

Ворота распахнулись, как по волшебству, стоило нам приблизиться, и автомобиль въехал на территорию. По широкому проезду, через раскинувшийся вокруг усадьбы парк со скамейками, клумбами, фонтанами и статуями, как я себе и представляла, мы доехали до широкой лестницы, ведущей в здание, и я увидела, что на крыльце собралась целая команда слуг, встречая нас.

– А этим-то что понадобилось здесь? – с недовольством посмотрела Марфа в сторону огромного черного автомобиля, приткнувшегося неподалеку. – Вот же ничего святого у людей нет! Прознали, наверное, что ты вернулась.

– А кто это? – с любопытством спросила я тетю, выходя из машины.

– Жена брата твоего отца, и... – женщина поморщилась, и по ее реакции я поняла, что она этих незваных гостей, мягко говоря, недолюбливает. – Ее сыночек, твой сводный брат, будь он неладен.

Глава 10

Изнутри особняк Шереметьевых оказался еще роскошней, чем снаружи. Позолоченная лепнина на стенах, блеск хрусталя тяжелых люстр, и парчовые портьеры на мозаичных окнах; широкие лестницы с резными перилами, устланные коврами, и до блеска натертый паркетный пол – все это было слишком непривычно для меня, и казалось, что я попала во дворец. А живописные картины на стенах, причудливые бронзовые статуи, и старинная, потемневшая от времени, но выглядящая баснословно дорогой мебель лишь усиливали это впечатление.

Вот только казалось, будто дом постепенно приходит в запустение. Пустые пыльные комнаты, давно не используемые, с закрытой чехлами мебелью, и гулкая, безлюдная тишина в коридорах дома. Даже слуг почти не было видно, что уж говорить о жильцах. Да и тех жильцов помимо Киры и Марфы тут был всего-то лишь ее отец, да еще один человек, ставший практически членом семьи.

Мать здешней Киры не так давно умерла, и для отца девушки это стало сильным ударом. Когда же пропала дочь, он совсем слег, и целители лишь руками разводили, не в силах понять, что с ним. Болезнь не брали ни традиционные методы лечения, ни самая сильная магия.

Богатый и когда-то очень влиятельный и знаменитый род до сих пор держался на плаву за счет хорошей прибыли от множества компаний и производств, да посредством умелого руководства поверенного человека Михаила – маркиза Афанасьева, старого друга и правой руки графа. Этот человек успевал буквально везде, и если бы не он, род Шереметьевых погряз бы в долгах, или его поглотили другие, давно мечтающие откусить кусок от такого жирного пирога.

Все это я узнала от Марфы, пока мы шли по дому, а потом переодевались с дороги у графини в спальне. Комнаты Киры оказались на удивление мрачной и скудно обставлены для такой молодой и обеспеченной девушки. Коричневый диван и кресла в гостиной, простая широкая кровать без украшений, накрытая темным покрывалом, столик из темного дерева у стены, платяной шкаф, комод и пара стульев в спальне.

На столике же лежали расческа и круглое карманное зеркальце, и больше ничего. Даже зеркала в полный рост не было, как и присущих любой девушке украшений. Это наводило на мысли о скверном или нелюдимом характере моего двойника, и о том, что Кира самой себе не нравилась. Впрочем, так оно, похоже, и было, если верить россказням Марфы.

Вполуха слушая тетушку, я прошла внутрь, отодвинула тяжелую портьеру, впуская в комнату свет закатного солнца, и отворила окно, с наслаждением вдыхая свежий воздух, так не похожий на привычный мне городской. Повернулась и увидела удивленный взгляд Марфы. Видно, мое поведение совершенно выбивалось из нормы, ну, да и плевать. Как обычно, спишу на потерю памяти.

В дверь постучали, и после короткого тетушкиного «Войдите!», внутрь заглянул слуга. Одетый в черную ливрею мужчина поклонился нам, задержав взгляд на мне, и я кожей ощутила его любопытство. Еще бы, пропавшая хозяйка вернулась!

– Госпожа Кира, – обратился он ко мне, глядя при этом на Марфу. – Маркиза Агафья и маркиз Петр Кирсановы ожидают вас в большой гостиной.

Лицо компаньонки потемнело, а мне захотелось выругаться. Не вовремя же они, я ведь даже толком не освоилась тут, и с графом не пообщалась. И почему-то мне кажется, что с ними двумя придется куда сложней, чем с Михаилом. Ни одного лишнего слова, ни единого неправильного жеста или взгляда, иначе все это может обернуться против меня.

– Скажи им, что я только вернулась, и придется немного подождать, – резче, чем надо, ответила я слуге, перебив открывшую было рот Марфу. – Я увижусь с ними не раньше, чем поговорю с отцом.

Слуга поклонился и вышел, а Марфа с теплотой посмотрела на меня.

– Узнаю свою девочку, – улыбнулась она. – Даже потеря памяти не в силах изменить тебя.

Вот как, значит? Что ж, похоже, я знаю, как мне стоит вести себя в этом доме.

***

В огромной гостиной, выдержанной в красных тонах, где и мебель была из красного дерева, на длинном узком диване, обитом бордовым бархатом, сидели двое.

– Да что она себе позволяет?! – возмутилась маркиза Кирсанова, стоило слуге скрыться с их глаз. Худая, как щепка, одетая в строгое серое платье, женщина лет пятидесяти с узким, заостренным лицом и злым взглядом нервно стиснула в руке чашку с чаем, из которой так и не сделала ни глотка. – Будто мы не ее родственники, а чернь подзаборная!