Лекарка-чужестранка

Глава 1

– Убили! – резанул по ушам чей-то крик, а после кто-то запричитал.

Поморщившись, я открыла глаза, гадая, о ком это она. И в недоумении уставилась на покрытый пятнами сырости деревянный потолок.

Где это я? Какого черта?

– Ох, божечки, доченька, ты жива! – склонилась надо мной какая-то странная заплаканная женщина, одетая в длинное платье, будто из хроник позапрошлого века.

– Я же говорил, ничего ей не сделается, – прохрипел рядом чей-то злобный и порядком пьяный голос. – Эта девка вечно притворяется!

Я повернула голову в сторону говорившего и скривилась при виде замершего в дверном проеме обрюзгшего мужика с пивным животом, злобно косящегося на меня мутным взглядом.

Кто это такой? Это он сейчас обо мне?

Комната, где я очнулась, напомнила мне какой-то притон – иначе и не скажешь. Убогая обстановка, грязный пол, затхлый воздух, пропахший чем-то тошнотворно-горьким. Тут даже окна не было, а из мебели лишь грубо сколоченная кровать и рукомойник с полочкой на стене. И мне показалось, что я увидела прошмыгнувшего по потолку таракана.

Брр, мерзость...

Я словно в кошмар какой-то попала, вот только почему-то проснуться никак не получалось, а ощущения были пугающе реальными.

Память вернулась внезапно, будто ее включили. Я вдруг вспомнила, как тестировала в лаборатории новое оборудование. А потом замыкание, искра, и... темнота.

Вот черт, я что, умерла?

– Вставай, хватит разлеживаться! – снова рявкнул мужчина, напоминая о себе. – Я тебя лишь слегка приложил – нечего было мне перечить!

Я в шоке села, услышав его слова, и брезгливо стряхнула с платья налипший мусор. И когда только меня успели переодеть? Что значит – приложил?

Голову вдруг прострелило болью, и я невольно потрогала затылок пальцами. А когда отняла их, увидела кровь. Растерянно посмотрев на побледневшую женщину, я перевела взгляд на ее, должно быть, сожителя. Этот тип что, ударил меня?

Но головокружения нет и сознание ясное. Значит, ничего серьезного. Наверное... Жаль на хирурга не пошла учиться, так бы сказала точней.

– Вставай, сказал! – мужику, видно, надоело ждать, и он подскочил ко мне, грубо схватив за руку и дернув вверх. – Пожрать мне сделай!

– Дорогой, не трогай ее! – тут же подскочила к нему женщина, всхлипнув. – У нее кровь, ты разве не видишь!

– Отвали! – мужик со всей дури залепил своей подруге по лицу, и та с криком упала.

А я, глядя на происходящее, вдруг разозлилась. Сразу вспомнился бывший муж, и как он тоже осмелился поднять на меня руку. В тот же день я выставила ему чемоданы, пригрозив, что если он не уйдет, то засажу его надолго.

Я понятия не имела, что тут происходит, и как оказалась в этом бреду, но этот урод явно нарывался. И терпеть я это была не намерена.

Заметив в углу кочергу, я рванула из хватки мужчины, услышав, как затрещала ткань, и схватилась за импровизированное оружие, разворачиваясь к противнику.

– А ну пошел отсюда, урод! – зло прошипела я, и лицо мерзавца вытянулось.

– Эй, ты чего? – попятился он вдруг.

– Линочка, не надо... – плача, пробормотала с пола женщина, отчего-то назвав меня чужим именем.

Но я ее проигнорировала, сосредоточившись на мужчине, и как оказалось, не зря. Этот жирный боров лишь изображал растерянность, выжидая момент. И, пошатываясь, бросился на меня, едва я отвлеклась на слова женщины.

Уклониться от поддатого идиота не составило труда, и я смачно приложила его по хребту, стараясь не бить слишком сильно. Не хватало еще спину ему сломать – потом доказывай, что не превысил рамки самообороны.

Боров завопил как резаный, и едва распрямился, снова кинулся ко мне, растопырив руки.

– Убью! – заорал он, и сидящая позади него женщина тихонько взвизгнула.

А я не придумала ничего лучше, как отскочить в сторону и как следует пнуть мужика вдогонку. Мой противник растянулся на полу, и я тут же нависла над ним с кочергой, предупредительно ткнув ею в шею. Не зря я, похоже, ходила на курсы самообороны. Но будь он посильней и трезвый, вряд ли бы справилась.

– Убирайся отсюда, пока я сама тебя не прикончила! – чуть посильней надавив, процедила я, надеясь, что голос звучит достаточно угрожающе.

Я блефовала, но убедительно. И страх в глазах мужчины, когда он снова посмотрел на меня, дал понять, что он мне поверил.

– Я еще вернусь, гадина... – прохрипел он, отползая к выходу.

А после со всех ног рванул наружу, и я услышала, как где-то хлопнула дверь.

Женщина села на полу и заплакала. А я растерянно посмотрела на нее, не зная, что сказать. Кто эти люди? И почему она назвала меня дочерью?

Глава 2

Оставив женщину рыдать, я прошлась по месту, где оказалась, пытаясь хоть что-нибудь понять. Какой-то ветхий дом, три маленьких неубранных комнаты, печка посредине, и крохотные сени. И непонятно почему так все здесь запущено, ведь две женщины как-никак в доме.

Кухня вмещала в себя только стол, древний буфет с перекосившимися дверцами, да пару кривых табуретов. Где здесь хранить скоропортящиеся продукты, было непонятно, как и то, каким образом вообще готовить на этой пугающей меня печи.

Во второй спальне места хватило лишь для кровати, да стола со стулом, на котором была развешана одежда. Шкафа тут, как в соседней комнате, не было и в помине.

– Доченька, что же теперь делать? Он же вернется... – услышала я сдавленный голос женщины позади.

Черт, совсем про нее забыла. И вот что я ей скажу? Оставаться тут я точно не собираюсь, а то, что она считает меня какой-то там Линой, это ее проблемы.

Но в этот же момент я бросила случайный взгляд в висящее на стене зеркало. И мне стало плохо от увиденного. Что это? Кто эта незнакомка в отражении? Какого черта происходит?! Это же не я!

Меня пробрал ледяной ужас, и я отпрянула от зеркала, выбегая из комнаты. Нет, этого не может быть... Мне все это просто снится! А может я лежу под наркозом, и это галлюцинации?

– Дочка, ты куда?! – крикнула мне вслед моя так называемая мать.

Хотя, наверное, она ею и была в этом кошмарном бреду.

Гонимая страхом, я выскочила на улицу, молясь, чтобы все это было одним большим розыгрышем. И замерла на крыльце, ошеломленная открывшимся передо мной видом. Нет, это просто не может быть розыгрышем, ведь таких городов в моем мире точно не было.

Я будто попала в трущобы какого-то средневекового города: узкие, грязные улочки извивались, словно змеи, а мрачные дома, нависающие со всех сторон, наводили тоску. Хмурое небо давило сверху, и где-то вдали слышались грубые голоса и крики.

Откуда-то сбоку раздался хриплый, каркающий смех, а после женский визг, и я не выдержала. Сорвалась, будто испуганный заяц, и бросилась вперед, по улице, не разбирая дороги.

Боже, скажите, что все мне это только снится!

Но все вокруг было слишком реальным: вонь, чавкающая грязь мостовой под подошвой жестких, неудобных туфель, хохот за спиной, и прохладный ветер, забирающийся под юбку.

Я не знала, куда бегу и зачем, но понимала, если остановлюсь, то сойду с ума, пытаясь понять, что здесь происходит. А на очередном повороте, завернув за угол, я на всей скорости врезалась в кого-то и отлетела прямо в грязь.

– Ох, леди, простите, – услышала я неожиданно взволнованный голос.

Морщась от боли в ушибленном локте, подняла голову и увидела перед собой статного молодого красавца в форме, протягивающего мне руку. А за его спиной стояли еще двое таких же, с мечами наперевес.

Удивляясь тому, что он так вежлив со мной, я инстинктивно приняла его помощь, стесняясь собственного неряшливого вида.

– Как вы, миледи? – обеспокоенно поинтересовался незнакомец, помогая мне встать. – Простите, не заметил вас, мне так неловко.

Стоящие за ним мужчины усмехнулись, и один из них насмешливо бросил:

– Ты, Олаф, не можешь ни одной юбки пропустить. Даже на такую замарашку польстился. А патрулировать улицы нам снова за тебя придется?

Я поджала губы, стиснув кулаки, и Олаф нахмурился.

– Не слушайте вы их! Они просто завидуют мне. Позвольте помочь вам? У вас что-то случилось?

Я в растерянности посмотрела на него, не зная, как вообще рассказать ему о том, что меня здесь просто быть не должно. А затем огляделась и поняла, что не помню, как вернуться в тот дом, где я очнулась. Зря я оттуда сбежала – здесь, посреди чужого города черти из какой эпохи я просто пропаду.

Кажется, мне туда... Но, там меня может поджидать тот мужик, злой и не слишком трезвый. Страшно-то как. А что, если?..

Я отряхнула, как могла, платье от грязи, и умоляюще посмотрела на патрульного.

– Прошу, помогите! Мой... отчим хочет меня убить!

Глава 3

Лицо мужчины тут же потемнело, и он схватился за оружие.

– Показывайте, где это! – мрачно приказал он, а после обернулся на своих соратников. – Идите без меня, я догоню.

– Осторожнее там, – уже без всякой усмешки предупредил его один из стражей правопорядка.

Второй просто кивнул, и они ушли. А мой неожиданный защитник снова посмотрел на меня вопросительно.

– Туда, – неуверенно указала я на просвет между домами. – Давайте поторопимся – там осталась моя мать, боюсь, как бы он ей со злости чего не сделал.

Я действительно переживала за ту женщину, потому что, если с ней что-то случится, в этом будет и моя вина. Ведь это я разозлила того урода. И все же, почему она его терпит? Почему до сих пор не выгнала? Или здесь так не принято?

Взгляд Олафа стал еще более хмурым, и он поспешил за мной.

– Как вас зовут, леди? – бросил он на ходу. – Мне для протокола.

Я услышала, как чуть дрогнул его голос, и усмехнулась. Для протокола, как же...

– Лина, – с трудом вспомнив, как назвала меня та женщина, ответила я.

Все же, пока не разберусь, что тут происходит, не стоит называть настоящее имя.

Странно, но встреча с Олафом почти успокоила меня, а может мне просто неудобно было истерить перед незнакомцем, тем более таким симпатичным. Но, как бы то ни было, паника отступила, и я взглянула на все трезвым взглядом.

Ну да, иной мир, да, другое тело, и с семейкой мне, похоже не повезло. Да и все вокруг похоже на сон или бред сумасшедшего. Но во всем этом был один бесспорный плюс – я жива.

Я украдкой посмотрела на идущего рядом мужчину. Моего теперешнего возраста, или чуть постарше, с благородными, как это говорят, чертами лица, роскошной каштановой шевелюрой и фигурой атлета, да еще и в форме – просто мечта любой женщины, а не мужчина!

Пожалуй, даже два плюса, согласна.

– Это ваш дом, леди Лина? – недоверчиво спросил Олаф, глядя на халупу, откуда я убежала, с изрядной долей недоумения, но, как ни странно, без отвращения, словно он и не такое видел.

– Мой, – со вздохом призналась я, испытывая стыд за неприглядный вид чужого жилища и за свой собственный. Ну а что тут поделаешь?

– Ваш отчим внутри?

– Нет, – еще печальней вздохнула я, понимая, что зря его сюда привела. – Я ему когда кочергой пригрозила, так он убежал.

– Кочергой? – ошеломленно выдавил мужчина, глядя на меня по-новому. – Суровая вы женщина, как я погляжу.

– Он меня чуть не убил, – мрачно ответила ему, не поддержав веселья. – И матушку мою ударил. Он пьяный был, вот я и испугалась.

Про то, что он скорей всего таки убил Лину, я говорить не стала. Хотя это мне было очевидно.

Лицо патрульного стало виноватым, и он, откашлявшись, повернул к крыльцу, скрывая смущение.

– Идемте, посмотрим, вдруг он вернулся.

Я поспешила за ним, представляя его лицо, когда он увидит царящий внутри бардак и грязь. Черт, сегодня же надо приняться за уборку, если собираюсь остаться здесь. Впрочем, какой у меня выбор – идти все равно некуда.

В доме все было по-прежнему: беспорядок, антисанитария, и рыдающая на продавленной кровати мать Лины. Отчима нигде видно не было, но я не обольщалась. Знала я таких типов – найдет сейчас, где выпить, нажрется и вернется обратно снова портить жизнь семье. Но что с этим делать, я понятия не имела. Не просить же Олафа охранять нас на постоянной основе? Он и так, как мне показалось, пришел сюда исключительно по доброте душевной, да из симпатии к моей персоне.

– Доченька, зачем ты его привела? – прошептала матушка, испуганно глядя на патрульного. – Пожалуйста, не надо забирать Роджера! Он хороший, когда трезвый!

Олаф скептически хмыкнул, разглядывая комнату. А на меня вдруг накатила злость. Хороший, значит?

– А он вообще бывает трезвым? – усталым голосом спросила я, чувствуя, как меня снова начинает шатать. – Почему ты защищаешь его, а не собственную дочь? Почему вы... мы живем, как свиньи в хлеву? Тебе нравится, когда он бьет нас?

Женщина ничего не ответила, лишь сильней зарыдала. Вздохнув, я виновато посмотрела на Олафа, который делал вид, что его здесь нет, и шагнула к кровати, собираясь утешить матушку, а заодно вправить ей мозги. Но мир вокруг вдруг покачнулся, и я упала прямо в объятия мужчины, ловко подхватившего меня. Наши взгляды встретились, и я на миг потерялась в синих глазах красавца, а потом, покраснев, быстро высвободилась из его рук, ухватившись за стену.

– Со мной все в порядке, – глухо отозвалась я, ругая себя за слабость. – Спасибо за помощь, вам, наверное, некогда. Идите, а то начальство ругаться будет, что помогаете всяким оборванцам.

Олаф тихо рассмеялся, но тут же оборвал смех, взглянув на матушку.

– Таким оборванкам я готов помогать и днем, и ночью, – ответил он, подчеркнув последнее слово.

Я сердито поджала губы, и патрульный подмигнул мне. А после быстро шагнул к двери, не дожидаясь ответа.

– Если что-то понадобится, спросите Олафа Меллиса в городской управе! – с серьезным видом сообщил он, стоя в проеме. – Я еще навещу вас, леди, если вы не против, и как следует поговорю с вашим отчимом. Так ему и передайте.

Он ушел, и женщина прекратила плакать, глядя на меня растерянно красными от слез глазами. Поморщившись, я села рядом, обняв ее. Похоже, разговор у нас будет долгим. Лишь бы этот гад, который не муженек, не приперся раньше времени.

Глава 4

– Доченька, как ты могла...

Я устало вздохнула и вытерла пот со лба, выпрямляясь.

Вот уже битый час я убиралась в этом проклятом доме, и все это время слышала нытье матушки, которая была уверена, что я предала ее, притащив домой Олафа. И все мои доводы проходили мимо ушей, а сама женщина даже не сдвинулась с места, чтобы мне помочь.

С отвращением раздавив очередного таракана, я вдруг поняла, что оставаться тут точно не собираюсь. Проще снести дом и построить новый, чем навести тут порядок. И потом – такая жизнь не для меня, а уж разбираться с отчимом, когда он вернется, желания не было никакого.

Судя по всему, мать Лины все устраивает, вот пусть и остается тут. А я... Я ничего ей не должна, ведь она мне по факту даже не мать.

По-быстрому протерев полы и грязь с поверхностей, прохлопав все, что можно, и выметя во двор мусор, я нашла целое ведро и набрала воды в колодце. А после отмылась как могла, и переоделась в чистое, которое, к удивлению, нашла в чулане, в самой глубине. Наверное, обитатели дома и сами забыли, что там у них лежит.

Пропыленное, чуть мятое и застиранное, но чистое платье, нижнее белье, напоминающее панталоны, и сорочка поверх тела. Вот так-то лучше, жаль, в этом мутном зеркале толком ничего не разглядеть. Но, кажется, я вполне себе ничего. Странно, конечно, видеть в отражении совсем другого человека, но, как ни удивительно, я с этим смирилась. Некогда переживать, тут бы выжить.

Я заплелась, использовав вместо ленты найденную веревку, а после отыскала на кухне мать, которая, наконец, пришла в себя, и что-то варила на печи.

– Доченька! Садись, покушай, – неожиданно робко обратилась ко мне женщина. – Я тут картошечки отыскала в погребе. Сварила вот...

Она поставила на стол дымящийся котелок с картошкой, сваренной прямо в мундире, и тут же, шипя и обжигаясь, вытащила себе одну, положив прямо на стол. Хорошо, что я его перед этим протерла.

Я же уставилась на нее с удивлением, не понимая, что происходит. Почему она вдруг вспомнила о дочери? Или просто проголодалась?

Не став привередничать, я села рядом, балансируя на шатком табурете, и тоже взяла картофелину. Сейчас мне понадобятся силы, ведь я собиралась навестить нового знакомого и попросить его о помощи с работой. Все равно кроме него никого тут не знаю.

– Мама, а мы на что живем? У нас есть работа? – решила на всякий случай уточнить я, жадно давясь едой.

А вдруг у меня все же есть работа, и платят там нормально? Хотя... Судя по тому, что нам и есть кроме картошки нечего, это вряд ли.

– Ну... – мать задумалась, держа в руках половину откушенной картофелины. – Ты в таверне неподалеку подавальщицей была, и посуду мыла. Но тебя уволили – ты сказала, хозяин приставал.

Она посмотрела на меня с таким осуждением, будто мне надо было отдаться этому неведомому хозяину, лишь бы он не увольнял.

Понятно все, в общем. Работы у меня нет, а значит нас ждет голодная смерть, если ничего не найду. Да и жилье я сменить планировала, а для этого опять же нужны деньги. Значит, мой путь лежит в городскую управу, к Олафу. Главное, чтобы он не отказался от своих слов.

Глава 5

«Требуется помощница аптекаря. Знание травничества, алхимии и зельеварения» – каллиграфическим почерком было написано на большом листе желтой бумаги, висящем на двери.

Это объявление сразу привлекло мое внимание, когда проходила мимо. Двухэтажное каменное здание, серое и невзрачное, ютилось на углу между двумя узкими улицами, нависая над мостовой. Внутри горел тусклый свет – на улице уже вечерело, но сквозь мутное окно трудно было разглядеть, что внутри.

Я замерла возле двери, рассеянно скользнув взглядом по рассохшемуся, потрескавшемуся дереву, и задумалась. Это не иначе, как знак судьбы, ведь в чем я разбиралась, так это как раз в травах. Правда, алхимия и зельеварение казались для меня какой-то дикостью, чем-то сказочным, но вокруг был иной мир, и ожидать можно было чего угодно, даже магии.

Вздохнув, я несмело взялась за тяжелую бронзовую ручку, потемневшую от времени. Попробовать стоит, потому что, по правде говоря, просить помощи у Олафа было неудобно. Он и так мне помог, а заявляться в управу, искать там его, привлекая внимание, да и про работу спрашивать... Зачем создавать ему лишние трудности? Хотя, признаться, снова увидеть мужчину хотелось – запал он мне в душу.

Колокольчик на двери мелодично звякнул, оповещая хозяина аптеки о новом посетителе, и я в нерешительности застыла на пороге, разглядывая небольшое, пропахшее ароматом сушеных трав, валерианы и эфирных масел.

В памяти воскрес образ моей лаборатории, где я экспериментировала с травами, и где моя жизнь оборвалась. И я будто снова там очутилась – те же запахи и то же ощущение, будто время здесь остановилось. Помню, сутками не вылезала из лаборатории, увлеченная опытами, забывая даже поесть. А потом ночами писала диссертацию, потому что днем надо было принимать пациентов.

Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные склянками, баночками и мешочками, чье содержимое я едва ли могла угадать, а у дальней стены поперек зала стоял прилавок, за которым никого не было видно, лишь приоткрытая дверь, ведущая в подсобные помещения. Я подошла ближе, разглядывая стопку бумажек со штампом, догадываясь, что там аптекарь, должно быть, расписывал назначения и дозировки. А рядом возвышались бутыльки с прозрачной жидкостью и аптекарские весы.

– Кого там принесло? – раздался из-за двери хриплый, каркающий голос.

Я невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, выпрямив спину и постаравшись выглядеть уверенно. Работа здесь самый лучший для меня вариант, и глупо будет упустить такой шанс. Ведь я, похоже, вряд ли вернусь в родной мир – пока шла сюда, много размышляла, и поняла, что даже если каким-то чудом мое сознание перенесется обратно, то там я скорей всего уже мертва.

– Ты еще кто такая? – недовольно бросил мне вышедший навстречу старик, сухой и скрюченный, как ветка дерева, с пенсне на носу.

М-да уж, с сервисом у них, похоже, проблемы. Кто ж так потенциальных клиентов встречает?

– Здравствуйте! – громко поздоровалась я, решив, что он еще и на ухо может бы тугим. – Я по поводу работы!

Мужчина поморщился и потер ухо.

– Что ж ты так орешь-то, девица? Чай не глухой я.

Я залилась краской, и он усмехнулся. Не торопясь, вышел из-за прилавка и придирчиво оглядел меня с ног до головы, поправив пенсне.

– И что же ты умеешь? В травах-то хоть разбираешься, да снадобьях? Приготовить сама мази да отвары сумеешь? Что-то не похожа ты на травницу.

– А как должна выглядеть травница? – скептически фыркнула я. – Может, мне надо было сюда с мешком сена заявиться? Или зельями обвешаться?

Вот же вредный старик.

– Кхм... – кашлянул старик, усевшись на лавку возле стены. – Ну тогда поведай мне о своих навыках. Не брать же мне в помощницы не пойми кого?

Улыбнувшись краешком рта, я присела с ним рядом, заметив в его глазах удивление. Ну так мы не на экзамене, чтобы стоять перед ним. Хочет навыки узнать – да пожалуйста! Надо только немного подкорректировать их под здешние реалии – лишь бы только растительный мир тут не слишком отличался от земного...

– Я умею распознавать растения по виду, знаю их лечебные свойства и как правильно собирать, – сложив руки на груди, я откинулась назад, и самоуверенно продолжила нахваливать себя. – Знаю множество рецептов настоев, мазей и простейших зелий, и их влиянии на организм человека. Могу сама заготавливать сырье: собирать, сушить, ферментировать, настаивать. Готовить снадобья: отвары, настои, мази, порошки, эликсиры. А еще в состоянии определить, какое лекарство потребуется человеку в том или ином случае. Не всегда, но лихорадку, отравление, истощение и прочие легкие недуги распознаю на глаз.

Лицо аптекаря с каждым моим словом все больше вытягивалось, и под конец он изумленно хмыкнул, глядя на меня, как на диковинку.

– Где училась? Документы имеются? Красиво стелешь, девица, а сможешь ли доказать умения свои?

Вздохнув, я с печалью в глазах посмотрела на старика, на ходу придумывая себе легенду.

– Травница старая меня учила, давно, не здесь. Нет документов, но если не верите, испытайте меня.

– Ну что ж, – хлопнул себя по коленям аптекарь. – Коли не шутишь, идем. Если не соврала, возьму тебя на работу – такая помощница мне ой как пригодится!

Глава 6

– Вот, используй все, что есть, – махнул рукой мужчина назвавшийся Гарри Миттесом, пропуская меня в святая святых – свою лабораторию. – Последнее время я больше беру готовое – времени нет, да руки уже не те. Давай, удиви меня, девочка.

Я неторопливо вошла в просторную, полутемную комнату, с любопытством разглядывая многочисленные стеллажи, уставленные свертками, коробочками и банками. И каждый предмет был подписан аккуратно и педантично. У стены громоздились ящики и мешки, посреди комнаты стоял широкий деревянный стол в пятнах сажи и чего-то химического, а на нем – горелка, колбы, ступка и прочие принадлежности, необходимые для работы. Пахло травами, воском и спиртом, и судя по затхлому воздуху, лабораторией действительно пользовались редко.

– Ну и запасы у вас тут, – почти с восхищением произнесла я, пройдясь вдоль стеллажей.

Половина названий была мне незнакома, и я даже спросить не могла старика, что это, не выдав себя. Взгляд зацепился за мешочек с корнем окопника, и я тихонько выдохнула. Так, пожалуй, есть, с чем работать, а главное, травы все те же, которые я знаю, за небольшим исключением.

– Есть такое, – с гордостью похвалился мужчина, подходя ко мне. – Моя аптека – одна из лучших в городе, так что тебе повезло, девочка. И что ты собираешься делать?

Мазь заживляющую, – уверенно ответила ему, беря мешочек с окопником. – Вот этот корешок хорошо помогает регенерации, так что его возьму как основу.

– Регене… что? – удивленно уставился на меня старик.

Я мысленно чертыхнулась, ругая себя за оплошность, и пояснила:

– Заживлению тканей способствует. Моя наставница все по-своему называла, вот я и привыкла.

– Хорошее дело, – одобрительно хмыкнул мужчина, щурясь поверх пенсне. – Какие еще ингредиенты потребуются? Что-то не слышал я о таком рецепте.

– Это моя собственная наработка, – скромно улыбнулась я, почти не соврав, ведь в свое время как только не экспериментировала с разными составами. – Возьму еще это и это. Цветки ромашки аптечной – снимает воспаление и обеззараживает, а лист подорожника кровь останавливает и дезинфицирует раны.