Невеста Кощея, или как я попала в сказку

Пролог

– А-а-а-а-а! Пусти!

Я металась, билась в мужских руках, сковавших меня крепче стальных канатов. Но мой противник был сильнее. Уже долгое время он тащил меня по заснеженному лесу в самой неудобной и унизительной позе из всех возможных: перекинув через плечо, словно куклу. Дорогу разобрать мне не удавалось, да и смысла в этом не было, все равно ведь заблужусь. Зато я успела отбить живот о стальные плечи и налюбоваться на широкую спину. В другой ситуации я бы, наверное, восхитилась красотой мужчины, во всяком случае той его частью, которую я успела заметить. Сейчас же меня обуревала ярость.

– Пусти, говорю! – снова закричала я, бессильно ударяя кулаками по спине мужчины. Меня будут искать!

– Будут, – равнодушно отозвался мужчина, будто ему вообще было плевать на мои удары.

Когда он внезапно напал на меня, рассмотреть его я не успела, видела только, как ко мне метнулась какая-то темная фигура, а через мгновение я оказалась в плену. Я могла только сказать, что силища у него была какая-то невероятная: он без труда отбросил бегущих дружинников, что были приставлены для моей охраны, словно это были не крепкие мужики, а тростинки, сломившиеся от порыва ветра. Вот только ветром, похоже, был мой похититель, и его почему-то не пугала погоня.

– Меня найдут! – уверенно сообщила я.

– Не найдут, если я того не пожелаю, – самоуверенно хмыкнул мой похититель. – А я не желаю. Так что прекрати верещать, в ушах от тебя звенит. Все равно ничего не изменишь, как я сказал, так и будет!

– Это еще почему?! – тут же вспылила я.

Если я кого и не переносила, так это самовлюбленных, властных, бескомпромиссных мужчин. Свяжешься с таким – и вот ты сидишь взаперти с «гулькой» на голове и принимаешь только архиважные решения, вроде того – приготовить на ужин котлеты или голубцы. Плавали, знаем. С этими голубцами и убегала однажды от своего бывшего...

И от этого я убегу, как в сказке про Колобка. Ишь, чего придумал, как он сказал, так и будет! Бегу и тапочки теряю, только и мечтала попасть к кому-то в подчинение, мало мне было приключений!

Не успела я додумать, как меня встряхнули также бесцеремонно, как встряхивают мешок с картошкой.

– Ты чего притихла, малахольная?

– А о чем с тобой разговаривать? – рассердилась я. – Налетел, схватил, украл. Слуг моих, опять же, чуть не поубивал. А теперь делаешь вид, что тебе не плевать, молчу я или нет?

– Чудная ты, девка. Слова какие-то заморские говоришь... Ты уж лучше молчи.

– Да кто ты такой, чтобы мне приказывать?! – снова взвилась я, окончательно забыв про инстинкт самосохранения. – Хочу – буду говорить, песни петь, да хоть визжать, и никто меня не остановит!

– Никто? – странным, изменившимся голосом, поинтересовался мужчина.

И будто холодом от него повеяло, я аж поежилась. А после он резко поставил меня на землю и развернул к себе лицом.

– Точно никто?!

Его голос зазвучал будто бы отовсюду, низкий, пробирающий до самого сердца. Он окутывал, подчинял, заставлял испытывать одновременно восхищение и страх.

Стоящий передо мной мужчина был ожившей девичьей мечтой: высокий, широкоплечий, с суровым благородным лицом, крепкими руками и длинными черными волосами... Была в его облике лишь одна маленькая деталь, заставившая меня мигом пожелать оказаться как можно дальше от мужчины. В его глаза клубилась настоящая тьма...

Ой, мамочки!

– Кто ты такой?! – прошептала я дрожащим голосом, пятясь назад.

Усмехнувшись зловеще, мужчина заметил.

– Думаю, ты и сама догадалась...

Глава 1

А ведь все начиналось, как в сказке...

Я была студенткой и мне вечно ни на что не хватало денег. Родители жили далеко, а я оставаться в крохотной деревушке на несколько домов не пожелала, рассудив, что достойна лучшего будущего. К счастью, мама и папа меня в этом решении поддержали.

Помню, как прыгала до потолка от радости, когда умудрилась поступить в городской университет сама, без денег. Вот только, даже с учетом проживания в общаге, стипендии мало на что хватало, а помощи от родителей ждать не стоило. Сами еле выживали, спасаясь подсобным хозяйством да скудным заработком отца. Да я бы и не взяла.

Кем я только не успела поработать! Официанткой, курьером, посудомойкой, и даже почтальоном. Но самым любимым занятием, как ни странно, оказалась работа аниматора на детских праздниках.

Наверное, было во мне что-то такое, отчего я нравилась детям, и они тянулись ко мне. Может, просто внутри меня все еще обитал озорной и несносный ребенок, которому безумно нравилось веселиться вместе с маленькими гостями, и дети чувствовали это. Поэтому, как-то так вышло, что игры с детьми и стали моим основным заработком.

Сегодня, как обычно это бывало перед Новым годом, работы у меня было столько, что домой я планировала попасть только к вечеру. Мне предстояли сразу несколько утренников, на которых я должна была играть роль то Василисы, то Снегурочки, а на одном из представлений и вовсе Кикимору. Потом была сценка в торговом центре, а после выступления в детских кафе, где платили неплохие деньги, так что я готова была прыгать хоть в костюме зайчика, хоть в плаще дракона.

Первый утренник должен был состояться совсем скоро. Вот только я проспала, а потому собиралась второпях, так и не позавтракав. Хорошо, что костюм с вечера подготовила, но все равно раз пять точно возвращалась домой, едва выйдя из квартиры. То ключи забуду, то телефон, а потом лифт никак не могла дождаться.

Да что ж за день такой-то? Может, не с той ноги встала? В самом деле, хоть возвращайся домой и ложись спать. В моей жизни это правило работало на сто процентов: если все с утра не заладилось, весь день пойдет наперекосяк. И традиционно вечером будет какой-нибудь особенный сюрприз, вроде пожара, потопа или украденного кошелька. А ведь говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь...

Психанув, я бросилась к лестнице, до ужаса боясь опоздать и подвести тех, кто меня ждет. Да только мне опять не повезло, и в этот раз по полной программе. Даже до вечера ждать не пришлось. Дурацкий каблук зацепился за ступеньку, и я с криком полетела вниз, не успев схватиться за перила.

Мир вокруг завертелся, а после короткая вспышка боли и поглотившая меня следом тьма поставили точку в этом последнем дне в году, ставшим последним днем моей жизни.

***

Яркий свет пробился сквозь веки, возвращая меня к реальности, и я не сразу вспомнила, что со мной случилось. Голова раскалывалась так, будто по ней били, как по колоколу. Мысли ворочались лениво, и хотелось спать, но что-то или кто-то рядом не давал мне покоя. Какой-то смутный шум, с каждой секундой все нарастающий, пока я вдруг не разобрала в нем слова.

– Что с ней? Почему она до сих пор не очнулась?! – громыхал какой-то сердитый мужик. Судя по властным ноткам в голосе – большой босс.

– Простите, Царь-батюшка, я не знаю... – растерянно пробормотал второй. – Говорят, царевна с лошади упала, так что всякое может быть...

– Ты это мне брось! – рассердился первый. – Ты знахарь или хрен собачий? А ну лечи давай, а то шкуру спущу! Понабрали на мою голову бездарей...

Этот странный и забавный диалог вызвал у меня замешательство. Кто это такие и о чем они говорят? Какая еще царевна? Я что, на постановку театральную угодила?

Но тут мое тело вдруг окутало странное тепло, и стало так хорошо, что даже голова болеть перестала. А после вернулась и память...

Черт, да я же с лестницы упала!

Распахнув глаза, я в ужасе подорвалась на постели, на которой лежала, ожидая увидеть больничную палату. Но реальность оказалась гораздо неожиданней.

Глава 2

На меня вовсю таращились два мужика, наряженных в сказочные костюмы. Один, видимо тот, которого назвали «Царь-батюшка», ожидаемо был наряжен в расшитый золотой ниткой кафтан, поверх которого была накинута сияющая золотом просторная накидка, а на голове у сурового, широкоплечего и статного мужчины красовался царский венец, напоминающий шапку мономаха. Да уж, на костюмах здесь определенно не экономили…

Хотя, при взгляде на второго актера я в этом засомневалась. Да и вид у него был откровенно бомжеватый: длинная, редкая бороденка спуталась паутинкой, простая рубаха и штаны заляпаны пятнами неопределенной природы, а поверх наброшен кафтан с рукавами до пят. Слишком уж простецкий вид, и на фоне сияющего золотом напарника он будет просто незаметным.

Ох, как же голова болит! Точно падение даром не прошло. Только любопытно, кто меня сюда принес? В комнате пахло какими-то незнакомыми травами, будто я не в гримерку попала, а не пойми куда. Видимо, костюмерша была сторонницей натуральных средств для хранения одежды.

Не выдержав резкого запаха, я чихнула. Мужчины вздрогнули, переглянулись. Первым отмер тот, который «знахарь или хрен собачий»:

– Ваше высочество, счастье-то какое! Очухалися!

– Твое счастье, Захар, а то головы тебе точно не сносить! – прогрохотал босс.

Я не сдержалась и хихикнула. Видела я таких типов, корчащих из себя великих актеров, вроде как в роль вживаются. Они и дома за обедом немножечко «Иван Грозный», и в троллейбусе «Царь Всея Руси», а холопы вокруг должны в спешке ему место уступать. Вот и сейчас бедолага точно переигрывал.

Захар же, который начал было пятиться назад, тотчас вжал голову в плечи и испуганно покосился на мужчину в короне.

– Чегой-то она какая малахольная? – прищурился «Царь2. – Смеется вон без причины. Ты чем ее опоил?!

– Ничем, Царь-батюшка, вот те крест, – забормотал Захар. – Травки для очухания да и все.

-Ты, может, дурман-травы снова сыпанул? Сослепу-то.

– Никак нет, Царь-батюшка, вы ж еще после прошлого разу всю траву-то отобрали. Токмо зверобою немного, да душицы. Коли знал бы, от чего мы царевну лечим…

То, что они говорили так, будто меня нет, напрягало. Я собрала волю в кулак, приподнялась на локтях и мирно сказала:

Благодарю, со мной все в порядке, подскажите, когда начало представления? Мне бы в порядок себя привести, успею?

– Представление? – удивился «Царь». Потом будто понял что-то, кивнул и заорал, – Глашка, сюда немедля! А ну, помоги царевне!

А потом они с Захаром ушли, оставив меня на попечение девицы, которой на вид было лет тринадцать. Тоже одетой в народный костюм, как и они.

С трудом я поднялась с постели, которую зачем-то притащили в гримерку. Странно, вроде бы первое выступление у меня было во Дворце Культуры, причем в холле. Откуда здесь вообще взялась кровать, да еще такая натуральная, словно настоящая?

И гримерку как будто специально отремонтировали под русскую сказку. Большие окна с расшитыми снежинками занавесками снаружи венчались резными ставенками, а красные стены были расписаны золотом, как и высокий сводчатый потолок. Мебель и та была будто из музея, узорчатая да расписная, оббитая кожей да красным бархатом. Даже платье, в котором мне предстояло выступать, хранилось почему-то не на вешалке, а в старинном сундуке, вещи в котором были переложены незнакомыми травами.

Тут только я догадалась посмотреть на свою одежду, слишком странным было ощущение. Пуховик-то, допустим, с меня сняли, но ногам было слишком прохладно, а ведь из дома я выходила в джинсах с начесом.

Вместо вышеупомянутых штанов из денима и простой черной толстовки на мне было платье до щиколоток из тонкого льна. И сказать, что это было странно, ничего не сказать. Особенно когда я поняла, что вместо привычных трусиков на мне непривычного вида панталоны, а сверху белья нет вообще. Это еще что за дела?!

– Глафира, подскажите, – осторожно спросила я девочку, которая уставилась на меня с нескрываемым испугом. – А вот вышел сейчас из комнаты кто?

– Так знамо кто, ваше величество, Захар Егорыч, знахарь. Он ведь с самого утра вас врачевал…

– Нет, а вот второй кто?

Да они все тут с прибабахом что ли? И говорит девочка странно, и смотрит на меня так, как будто это я тут сумасшедшая. А я бы поспорила. Стоило ей услышать мой вопрос, она тотчас принялась что-то бормотать и суматошно креститься.

– Глафира, простите, вы не ответили…

– Так что ж тут говорить-то, ваше величество! – всхлипнула она. – Батюшку родного никак не признали?

Кого я не признала?!

Глава 3

Комната вдруг закружилась вокруг меня, и я поспешила усесться на высокий, разукрашенный росписью стул.

Да что это со мной?

– Ваше высочество, вам опять поплохело? Погодьте, я сейчас знахаря позову!

Ощущение нереальности только усилилось, когда Глафира распахнула дверь комнаты, вылетая наружу, и я увидела стоящих у входа стражников. Или, как их там, ратников вроде... Натуральных таких, в правдоподобных костюмах. И даже копья, что они держали наперевес, казались не бутафорией, а настоящими и весьма острыми.

Оставшись одна, я медленно сползла с кровати, засовывая босые ноги в странные кожаные ботинки без подошвы, и с опаской встала, боясь, что сразу упаду. Тело сковала странная слабость, а в затылке вдруг запульсировала ноющая боль, и к горлу подкатила тошнота. Не знаю, что там за травку дал мне якобы тот знахарь, но доктор из него явно никакой.

А потом я увидела висящее на стене зеркало. Непривычное такое, тоже стилизованное под старину, в тяжелой бронзовой раме, украшенной камнями.

И черт меня дернул подойти на себя посмотреть... Уж лучше бы я оставалась в неведении, считая, что все это лишь декорации для моего будущего представления.

Когда в отражении я увидела русоволосую и чуть бледную девушку с огромными, испуганными глазами цвета весенней травы, одетую в древнерусское платье с вышивкой, ноги разом подкосились, и если бы не ухватилась за стоящий рядом шкаф, точно упала бы.

Что за чертовщина тут творится?! Я что, сошла с ума?..

Другого объяснения у меня не было, ведь девушка в зеркале никак не могла быть мной.

– Ох, батюшки, царевна, зачем же вы встали! – воскликнула позади вернувшаяся Глаша. – Вам ведь лежатеньки надо!

Она подбежала ко мне, подхватывая под белы рученьки, и следом раздался голос знахаря, который присоединился к ней, ведя меня к кровати и укладывая на нее.

– Покой вам нужен, вашество! Куды ж вы собрались-то? Позвали бы Глашку, чегой бегать то самой?

Меня их специфическая речь начала раздражать, и я было снова подумала, что они слишком заигрались. Но увиденное в зеркале напрочь рушило все мои теории, и заставляло задуматься о том, насколько сильно я ударилась головой при падении.

Может, это все мне только кажется?

Старик, который совсем не был похож ни на доктора, ни даже на самого захудалого народного целителя, из тех, что лечат настоями да возлаганием рук, поднес к моему носу сомнительного вида тряпочку, и я сморщилась от противного запаха, а потом оглушительно чихнула. Будто ядерную смесь жгучего перца и чеснока понюхала.

Зато разум тут же прояснился, и я вдруг с ужасом осознала, что все вокруг реальней некуда. Чувства, ощущения, запахи, звуки... Не может это быть галлюцинацией! Тогда что получается?.. Я в прошлое что ли попала?? Еще и в тело какой-то царевны. Ох, мать моя женщина, как же это так получилось?

– Да убери ты уже эту гадость! – брезгливо отшатнулась я, вжимаясь в подушку.

Засуетившись, знахарь виновато промямлил что-то, отступая назад. Я же заново оглядела комнату и присутствующих, борясь с подступающей истерикой.

Мамочки мои, так это все мне не чудится, что ли? И это не гримерка? Но где тогда я?..

– Василисушка свет Владимировна... – растерянно пробормотал знахарь. – Как ваше здоровьице-то? Можить, еще травушки вам, али силы моей чудодейственной?

– Не надо! – испуганно воскликнула я, отгораживаясь от него одеялом.

И тут же устыдилась собственной трусости. Нашла, кого испугаться, старика какого-то. Но мне, может, с его трав так иплохо, а он все никак не угомонится. И про какую силу он твердит? Как его там, Захар, кажется?

– Захар, что со мной было то? – решила уточнить я, с опаской выглядывая из-под одеяла. – Я упала, да?

– А вы что ж, не помните ничего? – удивился старик, своими словами подсказав мне какой-никакой выход из ситуации.

Может, притвориться, что память потеряла? Разберусь, что тут к чему и как я вообще докатилась до такой жизни, а пока лучше притвориться, что ничего не помню. А то кто знает этих местных, упекут в дурку, и будут травкой опаивать, от которой крыша съедет окончательно. Медицина то в это время была весьма сомнительного уровня, и вместо того, чтобы вылечить, угробят, как пить дать.

– Тут помню, там не помню, – развела руками я, стараясь выглядеть искренней. – Все как в тумане...

– Ох, что же это делается то! – сразу запричитала Глаша, до этого не смевшая влезать в нашу беседу. – Горе то какое!

– Да не вопи ты, девка! – осадил ее Захар. – Что ты несешь то? Какое горе? Вон жива царевишна наша, не видишь, что ли? А память то вернется, я уверен. Мамку да жаниха своего увидит, значится, так все и вспомнит.

– Жениха? – вырвалось у меня помимо воли.

Это что, у царевны и жених есть? Вот только это мне еще не хватало!

– Ну да, жаних – пожал плечами старик. – Иван, сына Царя Ярополка из тридесятого королевства.

– Тридесятого?.. – не удержалась я от очередного глупого вопроса, переставая что-либо понимать.

– Да, Василиса Владимировна! – подхватила Глашка. – Он ведь давеча как вчера прибыл в наше тридевятое царство, чтобы просить вашей руки. А тут такая оказия с вами случилась.

Обведя растерянным взглядом эту парочку, я истерично расхохоталась.

Я что, блин, в сказку попала?!

Глава 4

Надо сказать, царевну после “оказии”, как назвала мое попадание в чужое тело Глаша, не пощадили. Стоило Захару Егорычу убедиться, что кроме странного поведения больше я никакими хворями не страдаю, на меня тотчас набросились разновозрастные местные женщины.

Они шумели, суетились, расчесывали мои, ставшие невероятно длинными и густыми, золотистые волосы, заплетали их в косу, украшали лентами. Коса, к счастью, была в единственном экземпляре, а по скудным обрывкам воспоминаний с уроков по истории я уловила, что пока коса одна – девушка считалась “ничьей”, незамужней, не помолвленной. Значит, можно потянуть время, а там и дорога домой должна где-нибудь обнаружиться. Не застряну же я насовсем здесь!

– Ох, и свезло вам, Василиса Владимировна, – мечтательно вздыхала Глашка, путаясь в разбросанных по кровати лентах. – Жених-то, богатырь самый настоящий, красавец писаный…

– Звать его как, напомни, пожалуйста, – попросила я.

– Так Иваном кличут, – удивленно отозвалась девочка, бросив испуганный взгляд на стоящую рядом рыжеволосую девицу.

– Иваном, точно, – кивнула я.

Значит, дело за малым: сейчас быстренько избавлюсь от этого Ивана, потом поговорю с царем, должен же тут быть какой-нибудь придворный маг или кто-то в этом роде. Вряд ли отец не захочет вернуть свою настоящую дочь, в теле которой нечаянно поселилась я.

Определившись с планом, я поняла, что настроение мое значительно улучшилось. Да и сборы пошли бодрее: на белоснежное легкое нижнее платье легло тяжелое небесно-синее, расшитое серебром и золотом. Вышивка спускалась от шеи к подолу, такая же была на манжетах рукавов. А потом девушки притащили тяжеленный воротник, явно в комплект к платью.

– А это обязательно? – осторожно уточнила я.

Вообще я предпочитала удобную одежду, тут же на мне уже было тридцать три слоя, а служанки уверенно потряхивали тридцать четвертым.

– Так как же без оплечья-то, – испугалась Глашка. – Вот сейчас еще венец приладим, прямо невеста будете…

Венец мне неожиданно понравился. Тоже нежно-голубого цвета, расшитый жемчугом и бусинами, серебряными узорами, крепился к голове с помощью длинных белых атласных лент. Стоило мне глянуть на себя в огромное зеркало, девушки восхищенно заохали, а потом и вовсе затянули какую-то народную песню, явно предсвадебного толка.

Я решила не спорить, хочется им петь – пусть. Замуж я все равно не собираюсь, даже если жених богат, как Крез и красив, как Аполлон.

А неугомонные девицы во главе с Глашкой уже подхватили меня под белы рученьки, сунули мои босые ноженьки в белоснежные сапожки, от чего я и вовсе стала похожа на сказочную Снегурочку, и повели по дворцовым коридорам.

Я только и успевала оглядываться и восхищаться: повсюду расписные стены, в глазах даже зарябило от обилия алого и золотого, полы устланы коврами, а из окон лился ослепительный зимний солнечный свет. Штор тут почему-то не водилось.

К счастью, идти оказалось недалеко. Каких-то минут пять, и мы уже стоим перед резными дубовыми дверями, за которыми, судя по охам и вздохам моих сопровождающих, прячется тот самый богатырь, красавец писаный и кто-то там еще. В общем, возлюбленный мой жених, Иванушка.

Дверь передо мной распахнули стремительно, на мгновение я даже ослепла от яркого света из огромного окна, расположенного на противоположной стене, так что видела только силуэт суженого. Зато когда проморгалась…

Глава 5

А стоило мне проморгаться, и увидеть царевича, как меня чуть не разобрал хохот. Да, мой названный жених действительно был хорош собой: богатырская стать, косая сажень в плечах, золотые кудри и широкая белозубая улыбка сразили бы сердце любой девицы без сомнения.

Вот только своей манерой держаться он до боли напомнил мне парней из тренажерного зала, куда я ходила в родном мире. Помнится, те тоже любили показать себя, да похвалиться силой, постоянно демонстрируя девчонкам литые мышцы да накаченные руки. Походка и та у них была особой – грудь колесом и гордо вскинутая голова.

Вот и парень, что сейчас стоял передо мной, в точности их копировал. Разве что в руках у него была не гиря, а яблочко наливное. Такое румяное все, и светится, прям как в сказке. Впрочем, сейчас я бы ничему не удивилась, даже тому, что оно и есть то самое яблочко, должное кататься по волшебному блюдечку.

– Ну, здравствуй, Василисушка, – пробасила эта гора мышц, откусывая от лакомства. – Наконец-то мы свиделись. Жених я твой, Иван-царевич, коли не признала.

Покачав головой при виде огрызка, который остался от яблока, я вместо приветствия поинтересовалась.

– А блюдце то без яблочка работать будет?

Спросила наугад, больше в шутку, но судя по вытянувшемуся лицу богатыря, я попала в точку.

– Ох, батюшки, что ж я наделал? – растерянно посмотрел на огрызок в своей руке Иван. – Заждался я тебя, задумался... И кушать захотелось, аж мочи нет!

Прыснув невольно, я уселась на скромно стоящий в углу стул, боясь, что если устроюсь на диване, этот хлопец обязательно подсядет ко мне.

– А и бес с ним! – решительно выкинул остатки яблока царевич прямо на пол. – Подумаешь, еще раздобуду!

А после он повернулся ко мне и грозно заявил.

– Что ж ты, Василисушка, как неродная? К тебе жених свататься приехал, а ты вначале с лошади падать вздумала, сейчас же и вовсе молчишь.

– А что говорить то надо? – с усмешкой поинтересовалась я, гадая, не пыталась ли царевна на той лошади сбежать от такого жениха.

– Дык... – растерялся богатырь. – Ясно же! Приветить должна, накормить, напоить, да поведать мне, как ты рада меня видеть.

– Вон оно, значит, как? – задумчиво протянула я, мысленно примеряясь к тяжелому бронзовому подсвечнику, что стоял рядом со мной на столе. – А спать тебя уложить тоже надо, я так полагаю?

Кажется, нам с этим красавцем не по пути. И один его вид, самодовольный и наглый, вызывает у меня сплошь кровожадные мысли. Ишь ты, какой альфа-самец тут выискался! Видали таких, и больше не хочется. Выйдешь за такого замуж, и будешь только успевать ублажать его, хороводы вокруг водить да детишек ему рожать.

Ни сном, ни духом не догадывающийся о моих думах темных, мужчина довольно ощерился, и тут же подался ко мне с легко читаемыми намерениями.

– А что? Можно и спать... Все равно мы скоро поженимся. Так что можно прям сейчас детишек делать начать.

– То есть, моего согласия спрашивать не надо? – вкрадчиво произнесла я, кладя руку на стол. – И то, что я вижу тебя первый раз, тоже значение не имеет, да?

Кажется, мои слова заставили царевича слегка призадуматься, и он на мгновение замер на месте, в растерянности почесывая затылок. А после его лицо прояснилось, и он выдал.

– Дак, батюшка же ваш согласие свое на эту свадьбу то дал!

Скопившаяся внутри меня злость на наглеца забурлила, как вулкан. И я с превеликим трудом заставила себя остаться спокойной.

– Так если он согласился, на нем и женись, я тут при чем?

Глаза богатыря стали круглыми, а в следующее мгновение он заливисто расхохотался.