Развод с охотником. Новая история Белоснежки

Глава 1

Судорожно втянув в себя воздух, я поняла, что снова могу дышать. Тьма отступила, и я почувствовала под собой твердый, ледяной камень.

Я что, не умерла? Боже...

Всхлипнув от облегчения, я открыла глаза. И сразу же закрыла их, увидев то, чего быть просто не могло.

Я оказалась в огромном зале, потолок которого терялся в вышине, подпираемой резными колоннами, а мраморный пол сиял как зеркало, отражая пляшущие блики бесчисленных свечей. Витражные окна, позолота повсюду – я что, во дворец попала? Наверное, я в больнице, и это галлюцинация. А может, я сошла с ума?

В воздухе стоял тяжелый, густой запах, от чего к горлу подкатывала тошнота.

– Ваше величество! – прогремел рядом суровый мужской голос, заставив меня вздрогнуть. – Что прикажете делать с предателем?

Стиснув зубы, чтобы не дрожать, я вцепилась пальцами в подлокотники странного сидения из темного камня, до боли похожего на трон, и снова открыла глаза. Только чтобы встретиться с тяжелым взглядом стоящего сбоку от меня мужчины, седого, мощного телосложения, со шрамом, пересекавшим бровь, одетого во что-то, похожее на военную форму, только какую-то странную.

– Ваше величество, – снова повторил он, поклонившись так глубоко, что едва не потерял равновесие. – Казнить изменника?

Я посмотрела на него в ужасе, а после на мужчин в форме, стоявших за ним, вооруженных... мечами? Казнить? Он что, спятил? Где я, черт побери? Что это за место, и кто все эти люди?

– Ты можешь казнить меня, Снежка, но я даже с того света вернусь за тобой! – услышала я вдруг, и внутри все оборвалось.

Потому что в этом голосе было столько ненависти и злобы, что мне почти физически стало больно. Взгляд сам собой переместился на говорившего, и я на миг забыла, как дышать. Потому что увидела его. Мужчину своей мечты.

Высокий, широкоплечий, с рельефным телом атлета, тяжелым подбородком и пылающим взглядом стальных глаз. Темные волосы слиплись от пота и крови, падая на лоб непослушными прядями, а сам мужчина глядел на меня так, будто собирается убить.

Вот только вряд ли бы у него это вышло, ведь он стоял на коленях передо мной, а его руки крепко сковывали тяжелые кандалы, покрытые серебристой вязью. Разодранная в клочья рубаха обнажала торс, исполосованный свежими порезами; темная в свете свечей кровь стекала по коже, капая на мрамор алыми кляксами – он выглядел так, словно только что дрался с целой армией и проиграл, но не сдался.

– Молчишь? – криво усмехнулся мужчина, лязгнув цепями, что опутывали его. – Не притворяйся, будто тебе не все равно. Я знаю – моей Снежки больше нет. Тьма поглотила ее – я опоздал.

Он произнес это с такой болью, что у меня сердце защемило, и я невольно подалась к нему, вставая с трона. А потом... произошло странное. Ноги сами понесли меня к нему , будто кто-то невидимый вел меня за руку, и я, оказавшись рядом с ним, потянулась к нему рукой, нежно проведя ею по колючей от щетины щеке, испачканной кровью и пылью.

– Кто сказал, что я убью тебя, милый? – сорвалось с моих губ, словно внутри меня был еще кто-то. Кто-то очень могущественный и злой – я почувствовала это, будто клубящуюся где-то в груди тьму, ледяным холодом сковавшую сердце. – Сперва ты познаешь всю боль этого мира. Ну и развлечешь меня заодно. В темницу его!

Ненависть в глазах мужчины стала еще глубже, и я почти утонула в ней. Взревев, он вскочил и дернулся ко мне, схватив за шею. Сильные пальцы сжали мое горло, и я захрипела, холодея от ужаса, чувствуя, как тьма отступает, словно испугавшись.

– Нет... – выдавила я, задыхаясь, царапая его запястья ногтями и тщетно пытаясь разжать стальные пальцы. – Пожалуйста...

Перед глазами заплясали черные мушки, и я с горечью подумала, что моя новая жизнь оказалась совсем недолгой.

– Мои друзья так же умоляли тебя! – выплюнул он мне в лицо, багровея от ярости. – Но ты убила их!

По щеке сама собой побежала слеза, и лицо мужчины вдруг переменилось. Хватка ослабла, пальцы разжались, и он пошатнулся, как от удара. А потом, наконец, среагировала стража : солдаты навалились на него всей массой, оттаскивая его от меня, и тот седовласый мужчина гневно прокричал, чтобы предателя увели и поскорей прислали целителя.

Тихо всхлипнув, я осела прямо на холодный каменный пол, пытаясь отдышаться. Все плыло, как в тумане, и я уже не разбирала, где сон, а где явь. И почему-то мне казалось, что на этом кошмар не закончится.

Как выяснилось после, я оказалась права.

Глава 2

– Ваше величество, выпейте это – вам полегчает, – лекарь протянул мне стакан с какой-то мутной жижей, от которой пахло травами и чем-то горьким.

Я посмотрела на седовласого старика в черном одеянии с настороженностью , разглядывая глубокие морщины на его лице и цепкий, слишком внимательный взгляд из-под кустистых бровей. Разве доктора не должны быть одеты в белое? И что за мерзость он хочет мне споить?

Отчего-то мой взгляд заставил мужчину побледнеть, и он, будто спохватившись, кликнул слугу, что замер у двери, вжавшись в тень.

– Ты! Отпей первым, – приказал он ему резким, дрожащим голосом, а после с виноватым видом повернулся ко мне, низко кланяясь. – Простите, моя королева, совсем запамятовал, что сперва надо проверить на яд. Но, клянусь, это просто лекарство! Увы, но моя целебная магия больше не действует на вас.

Магия? Яд?

Я нервно дернулась, едва заставив себя сидеть ровно, на мягкой перине, хотя больше хотелось забраться под тяжелое, расшитое серебряными нитями одеяло, спрятавшись от этого странного, пугающего мира, в который я попала.

Другой мир – теперь в этом не было сомнений. Слишком уж реально для сна или галлюцинаций, и что самое жуткое – тело было не моим. Длинные тонкие пальцы, унизанные перстнями с темными камнями, белоснежная, почти фарфоровая кожа, черные, как смоль, волосы, тяжелой волной спадавшие на подушку. Платье, расшитое кружевом, с множеством юбок и корсетом, словно из позапрошлого века. И это тело, которое, как оказалось, принадлежало королеве. Как и просторные, но мрачные покои, в которые меня привели: тяжелые бархатные портьеры цвета потемневшей крови, старинные гобелены на стенах, изображавшие сцены битвы, и огромный, потрескивающий в камине огонь, отбрасывающий пляшущие на стенах тени.

Белый, как снег слуга, совсем еще мальчишка, с трясущимися от страха руками, послушно отпил из стакана, и съежился, втянув голову в плечи с обреченным видом , будто уже прощался с жизнью. Там что, и правда мог быть яд?!

Сглотнув, я молча ожидала, когда целитель, как он себя называл, закончит проверку, хотя пить эту гадость мне не хотелось ни в каком виде. Горло еще чуть саднило, и я с трудом могла говорить, но пусть лучше оно само пройдет.

– Скажите, – хрипло выдавила я, привлекая внимание старика, – тот мужчина, который был в цепях, он…

– Ох, – покачал головой тот, и почему-то отвел взгляд. – Жаль, что все так вышло. Король Кристиан был хорошим правителем.

– Не говори о нем так! – воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает дикая, ничем не обоснованная злоба. – Этот ублюдок заслужил смерть! Пусть радуется, что не казнила на месте!

Целитель вздрогнул, как от удара, и поклонился почти до земли, а слуга и вовсе упал на колени, едва не разлив содержимое стакана на ковер.

– Простите, ваше высочество! – выпалил старик, дрожа всем телом.

Я посмотрела на него ошеломленно, чувствуя, как злость потихоньку отступает, оставляя за собой холодную пустоту и стыд. Что это сейчас было? Опять, как тогда в тронном зале. Словно я сама не своя – будто кто-то управлял мной.

Страх сковал сердце, и я до боли впилась ногтями в ладони, надеясь, что боль отрезвит меня. Потому что происходящее все больше напоминало кошмар, от которого не проснуться.

– Говорите, мне станет легче от лекарства? – с сомнением протянула я, хватаясь за соломинку. – А оно поможет мне успокоиться?

Старик удивленно вскинул на меня глаза, словно я никогда не просила о таком.

– Да, моя королева, несомненно. И вы можете пить его без опаски – ваш слуга все еще жив. Но…

Он замолчал в нерешительности, и я подстегнула его, чувствуя, что мне важно услышать продолжение.

– Но что?

Целитель замотал головой и выхватил стакан из рук слуги.

– Ничего, ваше величество, пейте поскорей. Просто вы, простите за дерзость, как-то изменились.

Я приняла стакан, окинув старика задумчивым взглядом. Проницательный какой. Может, отправить его в темницу ненадолго, чтобы знал, как мне дерзить?

Рука дрогнула, и я с трудом удержала стакан, вдруг с ужасом поняв, что это были не мои мысли. Потому что я бы сама ни за что не причинила вреда другому. Что это? Что со мной происходит!

И словно в ответ на мои мысли в голове эхом разнесся тихий, зловещий шепот, от которого по позвоночнику пробежал ледяной холод:

«Убей… Убей их всех!»

Глава 3

Происходящее пугало. Никто не заметил подмены, кроме слишком проницательного целителя, но я-то прекрасно понимала, что я – вовсе не та, кого привыкли видеть в этом теле. Мало того, что я понятия не имела, как так вышло, что закрыла глаза я в стоматологическом кресле, потеряв сознание от страха, а открыла – в другом мире? И как вернуться обратно в свой? Или никак?

– Я хочу пройтись, – потребовала я, сама от себя такой властности не ожидая. Да и голос звучал иначе, как будто его хозяйка привыкла отдавать приказы, а не спрашивать разрешения, в отличие от попавшей в ее тело Снежаны Беловой, в смысле, в отличие от меня.

– Конечно, ваше величество, – покорно склонился седовласый целитель. – Может, желаете восстановить силы за обедом?

Я прислушалась к себе, да, определенно, от еды я бы не отказалась. Но не сразу, сначала стоило осмотреться, а еще как-то договориться с чрезмерно агрессивной хозяйкой тела. Вспышки ее гнева пугали меня еще сильнее, чем все остальное: не хотелось бы в следующий раз очнуться рядом с чьим-нибудь остывающим телом. Особенно с телом того мужчины, которого я видела в тронном зале…

«Ненавижу!»

Очередная вспышка гнева заставила меня вздрогнуть, перед глазами все поплыло, и я откинулась в подушки. Благо, еще не успела подняться. Я закрыла глаза и замерла, стараясь не пропустить ничего: будто странные вспышки, передо мной промелькнули картины из прошлого. Словно та, кого здесь называли королевой, впустила меня в свою память.

Кристиан. Мужчину, от одного взгляда на которого замирало мое сердце, звали Кристиан, и был он, как оказалось, супругом Белоснежки. Тут я вообще на мгновение потеряла нить памяти: сколько я слышала об обладательнице этого имени, ни разу не оказывалась она злой королевой, скорей уж наоборот, той, кто заставил злую королеву исчезнуть навсегда. Как так вышло, что теперь она – воплощение зла и ненависти?!

«Ненавижу!»

Да, пожалуй, это слово, набатом звучащее в памяти королевы, в последние годы стало ее девизом. Она и правда ненавидела всех, но больше всего – Кристиана, брак с которым был расторгнут, а сам мужчина встал на сторону тех, кто жаждал остановить Белоснежку. А ведь когда-то все было совсем иначе…

Юная белокожая девушка с алыми губами способна была очаровать каждого, кто ее видел. Вот и охотник, отправленный прошлой королевой, чтобы убить прекрасную падчерицу, не устоял: влюбился без памяти, готов был вырвать свое сердце из груди, чтобы подарить Белоснежке. Она была робкой и нежной, все, о чем мечтала тогдашняя Снежка, как ласково называл ее Кристиан, – тихая безмятежная жизнь в уютном доме и любовь.

А потом что-то пошло не так. Пытаясь восстановить справедливость, Снежка и Кристиан добрались до дворца злой королевы, победили ее, пленили, заставив отречься от темных сил. А после старая королева покинула столицу, навсегда обретя приют в монастыре, расположенном на краю королевства. Белоснежка же приняла трон, обещая править милосердно и мудро. Кристиан остался рядом с ней в роли ее супруга и короля-консорта.

Я так и не поняла, что стало причиной перемен, но с каждым днем, проведенным на троне, все больше Белоснежку захватывала тьма. Она получила власть и неведомую магическую силу, которой не было у нее прежде, но вместе с тем потеряла способность чувствовать что-то кроме злобы и ненависти. Ее сердце словно замерзло, а сама девушка стала настолько жестокой, что от нее отвернулись все. Даже Кристиан…

«Ненавижу… его ненавижу…»

Я рывком открыла глаза. Целитель испуганно таращился на меня, а в руках его были склянки со снадобьями. Вот только руки старика так дрожали, что то и дело проливали каплю за каплей из наклонившихся склянок.

– Со мной все в порядке, – заверила я его.

Как бы я хотела выбросить из памяти все то, что показала мне Белоснежка. Белла, теперь ее называли так, от прежней Снежки не осталось и следа.

– Ваше величество, вы уверены, что хотите прогуляться? – робко уточнил целитель. – Я бы приказал принести вам обед прямо сюда. А потом вы бы отдохнули и…

– Позови Бриану, – перебила я.

Если верить памяти тела, так звали мою личную служанку, которую я пока еще никак не наказала. Существенно никак, еженедельные порки плетью не в счет. От одной мысли об этом стало мерзко. Да что же это за гадюка такая, и как меня угораздило угодить в ее тело?!

Старик медленно поднялся, поклонился и побрел к двери, то и дело оглядываясь. Видимо, переживал, чтобы королева не лишилась чувств в очередной раз. Мне же оставалось только ждать, пока явится кто-то, кто побоится задавать лишние вопросы, но ответит на мои.

А еще… отведет туда, куда заточили Кристиана. И пусть творила жестокие и безумные вещи не я, отчего-то я почувствовала острое желание его увидеть…

Глава 4

Коридоры дворца оказались длинными и мрачными, будто сами стены была пропитана той тьмой, что жила теперь во мне. Факелы вдоль стен потрескивали, отбрасывая пляшущие тени, а стражники, завидев меня, вжимались в стены, склоняя головы так низко, что я боялась, не переломятся ли их шеи от подобного усердия.

Бриана, невысокая женщина с испуганными глазами и заплетенными в тугую косу русыми волосами, семенила рядом, то и дело бросая на меня короткие, настороженные взгляды. Наверное, ждала, когда я сорвусь и накажу ее за что-нибудь. При одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота – сколько же боли причинила эта женщина в моем нынешнем теле тем, кто был рядом?

– Ваше величество, – робко произнесла Бриана, останавливаясь перед массивной дверью, окованной железом, – темница внизу. Прикажете сопроводить вас?

– Останься здесь, – бросила я, сама не узнавая собственного голоса, такого холодного и властного, совсем не похожего на мой прежний.

Спускаясь по узкой винтовой лестнице, я чувствовала, как с каждой ступенью воздух становится все более спертым и сырым, пропитанным запахом плесени и чего-то горького, металлического. Крови.

Мое сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди, а тьма внутри заклубилась, ожила, будто предвкушая встречу.

«Замолчи», – мысленно приказала я ей, стиснув зубы. И впервые тьма послушалась, хоть и неохотно, свернувшись где-то в груди тугим ледяным клубком.

Стражник у входа в подземелье при виде меня вздрогнул так, что чуть не выронил копье.

– В-ваше величество, – пролепетал он, кланяясь. – Вы… вы хотите видеть пленника?

– Открой, – только и произнесла я.

Он торопливо загремел ключами, и тяжелая дверь со скрипом отворилась, впуская меня в промозглую темноту камеры, разгоняемую лишь редкими факелами.

И тогда я увидела его.

Кристиан висел, прикованный цепями к сырой каменной стене, разодранная рубаха свисала с плеч клочьями, обнажая исполосованное шрамами и свежими ранами тело. Голова его была опущена, темные пряди волос слиплись от пота и крови, но стоило двери скрипнуть, как он вскинул взгляд – и этот взгляд прожег меня насквозь.

Боже, какая же в нем была ярость. Не сломленная и покорная, а живая, обжигающая, будто пламя, что невозможно было потушить никакими цепями или пытками. И в тот же миг, глядя в эти горящие стальные глаза, я поняла с ужасающей, оглушительной ясностью, что пропала. Влюбилась, безнадежно и бесповоротно, в этого израненного, закованного в цепи мужчину, который смотрел на меня так, будто готов был разорвать голыми руками, если бы только мог освободиться.

Только вот он ненавидел меня. Ненавидел ту, кем я сейчас была для всего мира.

Мой взгляд заскользил по его телу, и с каждой секундой внутри все больше нарастал ужас. Свежие рубцы, не те, что я видела в тронном зале, а новые, кровоточащие, пересекали его грудь и спину. Кто-то пытал его. Пока я лежала в своих мрачных, бархатных покоях, пытаясь осознать, что попала в чужой мир, кто-то спускался сюда и заставлял его кричать от боли.

Я не отдавала такого приказа. Но кто здесь стал бы дожидаться моего распоряжения, зная нрав королевы? Может и был такой приказ, только я не помню.

– Явилась полюбоваться? – процедил Кристиан сквозь стиснутые зубы, дернувшись в цепях так, что те зазвенели. Голос его был хриплым, надтреснутым, но в нем звенела прежняя, несгибаемая злость. – Или пришла придумать для меня новую забаву, Белла?

Мое новое имя он выплюнул, как ругательство, и я застыла на месте, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Горло сдавило, и я не сумела произнести ни слова. Да и что я вообще могла сказать? «Прости, это не я»? Да он бы решил, что я вовсе сошла с ума.

– Ты что, онемела? – Кристиан невесело усмехнулся, но в этой усмешке была лишь боль. – Было бы неплохо. Обычно ты за словом в карман не лезешь, когда дело касается моих мучений.

Слеза все-таки скатилась по щеке, обжигая холодную кожу, и я торопливо смахнула ее дрожащей рукой. Кристиан замер, посмотрев на меня с искренним изумлением, будто увидел призрака.

– Это еще что такое? – голос его дрогнул, хотя ярость в глазах не угасла ни на секунду. – Что за спектакль, Снежка… то есть Белла? – он зло рассмеялся, и смех этот отдался болью где-то в моей груди. – Неужто мои страдания перестали доставлять тебе удовольствие? Или это новая пытка – притвориться, что тебе не все равно, а потом добить меня окончательно?

Я больше не могла этого выносить. Развернувшись, я бросилась прочь из камеры, слыша, как за спиной звякают цепи – он рванулся следом, насколько позволяли оковы, – и как он охрипшим голосом выкрикивает мне вслед что-то злое.

Взбежав по лестнице, я прислонилась спиной к холодной стене, судорожно хватая ртом воздух. Пульс зашкаливал, и мне казалось, что я задыхаюсь. А внутри клокотала тьма, питаясь той болью, что я так неосторожно позволила себе почувствовать.

«Слабая, – прошипел в голове знакомый ледяной шепот. – Жалкая…»

– Нет, – выдохнула я вслух, зажмурившись. – Нет, замолчи…

Стражник у лестницы испуганно вытянулся, явно не понимая, к кому обращена эта фраза, и я, взяв себя в руки, выпрямилась, стирая с лица последние следы слабости.

Нельзя показывать никому, что я изменилась – ни тени сомнения, ни капли жалости. Стоит хоть одному из тех, кто сейчас склоняется передо мной от страха, заподозрить слабость, и меня разорвут на части быстрее, чем я успею понять, что произошло. Здесь, во дворце, пропитанном кровью и заговорами, доброта была равносильна смертному приговору.

Значит, придется играть роль безжалостной королевы и дальше, пока не пойму, как изменить положение вещей, не подписав себе при этом смертный приговор.

Но я просто не могла оставить Кристиана в таком состоянии. Даже если это будет стоить мне жизни.

– Ты, – резко бросила я ближайшему стражнику, и тот вздрогнул так, будто его ударили. – Немедленно найди целителя и пришли его в темницу.

– С-слушаюсь, ваше величество, – пролепетал он и умчался прочь так поспешно, что чуть не запнулся о собственные ноги.

Я осталась ждать, скрестив руки на груди и стараясь не думать о том, что творится внутри меня. О том, как посмотрел на меня Кристиан. О том, что каждый его шрам отзывался в моем сердце острой болью, будто это меня, а не его, били и резали.

Целитель явился быстро, торопливо семеня следом за запыхавшимся стражником, и, увидев меня у входа в темницу, замер, растерянно моргая.

– Ваше величество? Вы желали меня видеть?

– Исцели его раны, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал холодно и равнодушно, хотя внутри все сжималось от волнения. – Он не должен умереть раньше времени. Мне еще не наскучили его мучения.

Ложь далась мне куда легче, чем я ожидала, – видимо, тело королевы помнило, как лгать, даже если я сама была к этому не приучена.

Старик удивленно вскинул брови, явно не ожидая подобного приказа, но послушно поклонился.

– Как прикажете, ваше величество.

Мы спустились обратно в промозглую темноту темницы, и когда дверь со скрипом отворилась, Кристиан поднял голову… и застыл, увидев рядом со мной целителя. Шок на его лице был настолько неприкрытым, что на миг ярость в глазах мужчины померкла, сменившись растерянным изумлением.

– Что происходит? – хрипло спросил он, переводя взгляд с меня на целителя и обратно, будто пытаясь найти подвох. – Что ты задумала на этот раз, Белла?

Я промолчала, лишь коротко кивнув целителю, чтобы тот приступал, а сама отвернулась, боясь, что если продолжу смотреть в эти горящие недоверием глаза, то не выдержу и выдам себя окончательно.

Глава 5

Все время, пока целитель шептал заклинания и делал какие-то пассы над головой Кристиана, тот не отводил от меня взгляда. Я даже спиной его ощущала, пока считала камни в кладке, чтобы отвлечься от мучительных мыслей.

Те чувства, что проснулись во мне, стоило спуститься к пленнику – чьи они? Мои или прежней Белоснежки? И разве могло любящее сердце, пусть и окутанное тьмой, сотворить такой кошмар? Выходит, могло?

Я должна была все исправить, должна! И не только с Кристианом. Я не желала быть воплощением зла, это было мне противно и чуждо. И то, как заискивающе испуганно смотрели на меня слуги, не прибавляло сил, а скорее наоборот. Мне нужен был союзник, тот, на кого я могла бы опереться, но где его взять, если все королевство, кажется, готово сквозь землю провалиться, только бы не встретить королеву?

А Кристиан… Пожалуй, он мог бы встать со мной плечом к плечу, как когда-то это было, судя по воспоминаниям прежней Белоснежки. Только сможет ли он поверить мне? Сможет ли простить за то, что я сделала? Точнее, не я, но это сейчас вряд ли что-то изменило бы.

«Не смей!»

Я отмахнулась от мерзкого голоса. Она может кричать, сколько хочет, это вовсе не значит, что я буду подчиняться ей. Белла в этом теле слишком слаба, чтобы на что-то влиять, и со временем я научусь не слышать ее. А сейчас нужно было освоиться в этом мрачном мире и постараться ничем себя не выдать.

– Ваше величество, – раздался за спиной голос целителя. – Я сделал все, что смог. Раны слишком глубокие, но не смертельные. Впрочем, если позволите, у меня есть особая мазь, она может ускорить…

– Дай сюда, – вырвалось у меня.

В следующий миг на меня уставились оба: и ничего не понимающий целитель, и настороженный, напряженный как раненый хищник, Кристиан.

– Я сама, – пробормотала я. – Дальше я сама, ты можешь идти.

– Но ваше величество, – тотчас заспорил целитель, – ваш пленник, вы ведь не можете не знать, что он крайне опасен и…

– И прикован цепями к стене, – парировала я. – Он не сможет мне навредить, отдай мазь и иди. Или хочешь, чтобы тебя приковали рядом?

Последние слова я не хотела произносить, они вырвались случайно, будто отголосок памяти прежней королевы. Но угроза возымела эффект, целитель торопливо выудил из кармана своего одеяния шкатулочку и протянул мне, не переставая при этом кланяться на всякий случай. Мне стало противно, но вместо того, чтобы прекратить все это, я только кивнула и царственно приказала:

– Ступай.

Целителя будто вихрем сдуло: я лишь услышала, как хлопнула дверь от сквозняка. Стражники нерешительно топтались по ту сторону, не осмеливаясь зайти внутрь. К лучшему, никто не будет мешать.

Я медленно приближалась к Кристиану, стараясь не проявлять жалости, хотя отчаянно хотелось броситься к нему, разорвать цепи, исцелить каждый шрам. Но делать этого было нельзя, все, что мне сейчас было доступно – лишь немного облегчить страдания бывшего супруга.

– Что ты задумала? – прищурился Кристиан, когда я подошла к нему так близко, что почувствовала жар, исходящий от его тела. Оставалось надеяться, что лечение подействует.

– Не шевелись, пока не передумала, – бросила я, стараясь быть похожей на предшественницу.

Прикусив нижнюю губу, я старательно освободила его от пропитавшейся кровью и потом рубахи. Наверное, стоило бы сначала промыть раны водой, но я ее поблизости не видела, а просить о чем-то стражников не хотела. Не нужны ни дополнительные зрители, ни слухи о том, что королева помешалась рассудком и моет пленника, пусть даже и в лечебных целях.