Наследие академии Ёсано

-Ёсимура Кэйтаси-

К воротам академии Ёсано медленно приближалась толпа учеников. Воздух ещё хранил жар уходящего лета. Плотная школьная форма липла к телу. Не смолкали голоса: громкие, возбуждённые, надоедливые. Кэйтаси вытер пот со лба. Рядом шла Сиори — невозмутимая, как будто не чувствовала духоты. Неужели, Иноуэ научил дочь игнорировать окружающую среду, чтобы она стала орудием клана Ёсимура-кай? Иначе почему Сиори даже не вспотела? На ярком солнце её бледная кожа казалась очень тонкой, словно рисовая бумага. Голоса учеников утонули в рёве автомобилей на эстакаде. В школьном парке деревья отбрасывали длинные тени на дорожку. Запах листвы с нотками грозы наполнял воздух. На ветвях клёнов тихо шептались кодамы1 на своем языке. Впереди юноши обсуждали летние каникулы:

— Прикиньте! Играю я в автоматы, а ко мне подходит девушка. Красивая, как модель. И просит выиграть ей мишку. Я же чемпион, вы знаете! Тогда я выиграл ей медведя, а она дала свой номерок. Теперь общаемся в LINE2.

— Смотри не испорти всё, Юта!

— Завались, Ито! Я буду с ней встречаться! Вот увидите!

— Снова только о девушках говорите! Скучно! Вот я в префектуре Тиба поймал большую волну! Зря не поехали со мной. Там красивое и ясное небо.

— Да ну тебя, Косака. Опять про сёрфинг!

Где-то с мерным стуком проехал поезд. Кэйтаси сжал лямку школьной сумки и прошёл сквозь толпу, задев плечом юношу, что играл в игровые автоматы. Вслед раздалось тихое ругательство. Жизнь Кэйтаси никогда не станет такой, как у остальных. Пока ровесники зависали у игровых автоматов и ловили волны, он вынужден был отказаться от нормальной жизни, чтобы спасти Тэнга от потери своей личности. Кэйтаси не мог оставить в беде члена литературного клуба, пусть и призрачного участника3. Привычным движением он коснулся шеи, но пальцы нащупали лишь прохладную кожу. Он сам отказался от подарка матери. Теперь он обязан помогать тем, кто попал в ловушку ёкаев4, как в тот день в переулке Икэбукуро.

Кэйтаси огляделся по сторонам — Сиори растворилась в толпе учеников. Даже Урако, обычно незримо следовавшая за ним, куда-то исчезла. Сейчас Кэйтаси был совсем один, как в день, когда умерла мама. С тех пор ему нигде не было места, пока не вступил в литературный клуб и не познакомился с Айко и остальными ребятами. Возможно, они ждали его возле школы. Кэйтаси поспешил туда. Позади разговаривали две ученицы:

— Говорят, сегодня на линейке выступит сам директор Нэги-сан5.

— Не может быть! Он же болен…

Кэйтаси вышел из толпы. Под ногами мягко пружинила дорожка. Внезапно в парке стало темно, даже голоса учеников звучали тише. Откуда-то донёсся скрежет, и перед Кэйтаси появился старик, как проявилась полароидная фотография. Незнакомец был одет в грязные лохмотья, глаза были закрыты, а лицо изрезано глубокими морщинами. Это ёкай? Кэйтаси отступил, сердце забилось сильнее.

«Урако! Где тебя носит?» — он призвал лисьего духа.

Но Урако не пришла на зов. Кэйтаси попытался убежать, но тело не слушалось, а ноги приросли к дорожке. Может, это ёкайская магия? Старик вытянул морщинистую руку, распахнулись глаза. Алые зрачки уставились на Кэйтаси.

«Эй, Урако! Поторопись!»

Кэйтаси облизал пересохшие губы. В висках застучало. Ему никто не поможет, ведь ёкая никто не видит, кроме самого Кэйтаси и его лисьего духа Урако. Так он и встретит свою смерть?

«Рановато умирать собрались, хозяин!»

Возле Кэйтаси возникла Урако в белоснежном хаори6, на рукавах вышиты золотые колосья. Длинные белые волосы с алыми концами доходили до талии, на голове притаились заострённые ушки. Лисий дух посмотрел на ёкая.

«Проваливай!»

Урако резким движением разрезала воздух. Старик заревел и мгновенно истлел. Кэйтаси вдохнул полной грудью, успокаивая биение сердца. Пусть он уже сталкивался с ёкаями, однако ещё не привык к этому. Не будь рядом Урако, смог бы он справиться? Возможно, поэтому мама подарила ему красный шарф, чтобы уберечь от потусторонней реальности. И тем самым защитить. Если снова надеть красный шарф, то ёкаи перестанут приходить? Нельзя отворачиваться от новой реальности, пока Урако не станет свободной.

«Спасибо!» — Кэйтаси мысленно обратился к лисьему духу.

Урако подбросила в воздух красное яблоко и усмехнулась:

«Будьте осторожны, хозяин!»

Кэйтаси улыбнулся в ответ. Отчего-то сейчас Урако напоминала Фумэй. В том переулке Икэбукуро ее голос звучал высокомерно:

«Помни о нашем уговоре, Ёсимура-кун».

Именно Фумэй заставила снять шарф и принять новый мир, полный духов и ёкаев, а также воспользоваться способностями, унаследованными от матери. Та встреча подарила шанс разобраться в прошлом матери. С лета оммёдзи7 не выходила на связь, однако, договор оставался в силе: Кэйтаси нужно найти брата-близнеца Фумэй, чтобы попасть к верховной мико8 Такаока, возможно, она знала его мать и сможет освободить Урако от связи с Кэйтаси. Якудза словами не разбрасываются. Кэйтаси больше не забудет о своих обещаниях.

Вдалеке, в тени деревьев, Сиори разговаривала с Айко. Её алые волосы вспыхивали в редких лучах солнечного света, проходивших сквозь плотные кроны деревьев. Айко заметила Кэйтаси и помахала ему. Он невольно задержал взгляд.

— Давно не виделись! Президент, погнали в спортзал!

Кэйтаси прошел мимо девушек и направился к школьным воротам. Возле терминала он открыл электронную почту. Новых писем от информатора Накано не приходило. Еще неделю назад Кэйтаси поручил ему найти брата Фумэй, разумеется, за щедрую награду. Если кто и сможет отыскать юношу, то это Накано. Осталось довериться ему.

-Такэда Айко-

Айко вместе с остальными учениками свернула в западный переход. Через широкие окна проходил солнечный свет. Тени от дверей разделили паркет на ровные полосы — так же, как школа делила учеников на классы, выделяя элиту. Академия Ёсано напоминала Айко извилистый лабиринт, поскольку три корпуса соединяла запутанная система переходов. Здесь было легко потеряться, как в прошлом триместре. Пришлось возвращаться, и Айко опоздала на урок математики.

Постепенно длинный коридор наполнялся многочисленными голосами учеников, эхом раздавался нестройный топот ног. Где-то капала вода. Айко нашла глазами Кэйтаси. Он шёл немного впереди, иногда смотрел в телефон, но тут же убрал его в карман пиджака. Поговорить с Кэйтаси перед церемонией ей так и не удалось. Как он провёл каникулы, где побывал? Сейчас Кэйтаси выглядел поглощённым своими мыслями. У дальнего окна в лучах солнца кружили пылинки. Айко невольно замедлила шаг.

За спиной послышался недовольный голос:

— Эй, чего встала? Пошевеливайся!

Айко опомнилась, тихо извинилась и поспешила за Сиори, которая уже зашла в спортивный зал. У входа стоял Кэйтаси и придержал массивную дверь. По бокам от входа вверх уходили пустые трибуны для зрителей.

Просторный спортзал постепенно наполнялся учениками и приглушённым гулом голосов. Айко присоединилась к одноклассникам. Вдруг в большое окно заглянуло солнце, оставляя блики на стенах и отполированном полу. Перед небольшой сценой выстроились первогодки в четыре ряда. Каждую колонну возглавляли старосты. Миниатюрная Риса высоко подняла табличку с их классом: «1–2».

Айко заметила в конце колонны Нанами. Светлая кожа подруги слегка загорела, и даже волосы немного отрасли. Нанами тоже увидела Айко и помахала ей.

— Айко-тян9, давно не виделись. Как провела каникулы? — подруга тепло улыбнулась.

— Дома. Прочитала две книги, встретилась с Сатока в кафе, а в конце августа сходила с друзьями на книжный фестиваль. А ты?

— Была у бабушки в Миура10, впервые увидела море — настоящее, бескрайнее. А про домашку совсем забыла. Выручишь меня?

Нанами сложила руки перед собой в молитвенном жесте. Айко тихо рассмеялась в ответ:

— Конечно!

— Ура! Ты меня спасла, Айко-тян!

К ним подошли Кэйтаси и Сиори, заняли место позади. Айко обернулась, Кэйтаси уже смотрел в телефон.

— Кэйтаси, почему ты здесь? — шепнула она.

Он поднял взгляд. На его губах мелькнула лёгкая, почти детская улыбка.

— Я отказался. Скучно в элитном классе.

— Правда? Я рада, что мы снова одноклассники. — ответила Айко.

Она невольно улыбнулась. В груди разливалось тепло. Кэйтаси провёл рукой по волосам, в ярком свете они отливали тёмным глянцем, как грифель, и вновь посмотрел в телефон.

— Я тоже. — ответил Кэйтаси.

Айко почувствовала, как запылали щеки, и отвернулась от него.

— Начинается! — сказала Нанами, а потом прошептала, — Я рада за тебя!

— Мы просто друзья! — Айко легонько толкнула подругу вбок.

На сцену из-за кулис вышел директор школы Нэги Акитака в синем костюме, с аккуратно уложенными тёмно-русыми волосами. Он двигался медленно, но уверенно. На лице проступала усталость, так знакомая Айко. Мама выглядела также, когда мало спала и много работала.

Директор Нэги поднял руку, и тут же в зале прекратились разговоры. Он занял место за высокой трибуной.

— Приветствую учеников академии Ёсано. Надеюсь, вы отдохнули и готовы ко второму триместру. Вас ждёт много тренировок, я горжусь каждым из вас. Помните, что сильное дерево имеет не только крепкий ствол, но и глубокие корни, которые никто не видит. Сила человека в гармонии тела и духа.

Ученики напряжённо смотрели на сцену. Тишину спортзала нарушало тихое гудение кондиционера, в коридоре раздались гулкие шаги, которые внезапно стихли, утопая в многочисленных коридорах академии. Директор Нэги откашлялся, взял с трибуны стакан воды, сделал несколько глотков, после чего продолжил свою речь:

— Когда академию возглавлял Ока Го-сан, здесь учились не только спортсмены, ученики могли выбирать между спортивными и художественными клубами. И мы хотим вернуть те времена. На Летнем фестивале некоторые из вас доказали, что сила не главное, нужно развивать не только тело, но и душу.

Айко сжала края пиджака. Директор определенно говорил о литературном клубе? За спиной зашептались одноклассники. Они подумали о том же. Директор Нэги взял с трибуны грамоту и на мгновение задержал взгляд на учениках.

— За вклад в развитие школы награждается ученица класса «1–2», президент литературного клуба и кюдока11 — Такэда Айко-сан.

На секунду Айко показалось, что она ослышалась. Собственное имя прозвучало как эхо. В толпе учеников пробежался тихий шёпот. Только тогда Айко поняла, что директор назвал её имя. Сзади кто-то слегка подтолкнул.

— Айко, это же ты! — раздался уверенный голос Кэйтаси. — Иди, президент!

Она глубоко вздохнула, выпрямила спину и уверенно направилась к сцене. Айко прошла мимо удивлённых учеников элитного класса, поднялась по ступенькам. Директор Нэги вручил ей грамоту. Его голос, усиленный микрофоном, заполнял всё пространство:

— Такэда-сан награждается за искреннее стремление к победе и укрепление духа нашей школы.

Айко медленно поклонилась директору. В зале было по-прежнему тихо, ей показалось, что время остановилось, а воздух стал тяжёлым. Неожиданно Айко почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Когда она выпрямилась, то заметила президента студсовета. Справа от трибуны, у дальней стены стоял Ватанабэ Рёта, в кошачьих глазах была насмешка, на губах — скользкая улыбка. Старшеклассник сложил руки на груди и даже не пытался скрыть презрение. Айко отвела глаза. В горле встал ком. Айко резко поклонилась и почти сбежала со сцены, стараясь ни на кого не смотреть. Одноклассники зааплодировали ей, в их колонне чувствовалось воодушевление — редко награждали учеников не из элитного класса.

Директор Нэги вновь поднял руку и взял с трибуны следующий диплом:

— На сцену приглашается ученик класса «1-1» Фукада Мицуо-кун12.

Айко посмотрела на колонну элитного класса. Мицуо застыл, как натянутая струна, его одноклассники тихо шептались у него за спиной. Внезапно Мицуо вышел из строя и быстро направился к сцене, не глядя по сторонам. В этот момент Ватанабэ оттолкнулся от стены и пошёл к выходу. Похоже, старшеклассник никогда не признаёт литературный клуб. Айко проводила взглядом президента студсовета. Директор продолжал говорить, но слова вязли в тишине.

-Ватанабэ Рёта-

Комната студсовета погрузилась в вечерние сумерки. Между книжным стеллажом и длинным столом пролегла тишина. Даже в коридоре не раздавались голоса учеников. Большинство избегало административного корпуса, чтобы случайно не встретить заместителя Унаяма или других учителей.

Рёта устало откинулся на спинку кресла, потёр переносицу, тихо заскрипела натуральная кожа. С обеих сторон вытянутого стола тянулись к выходу ряды стульев. Обычно здесь сидели члены студсовета, но сейчас места пустовали. Остальные члены студсовета сейчас тренировались в додзё13, поддерживая престиж своих клубов. Только Рёта и Нобу больше не тренировались, они покинули посты президентов клубов и посвятили себя академии Ёсано. И теперь должны защитить её от изменений.

На экране компьютера висела таблица с заявками на открытие неспортивных клубов. Это всё влияние Такэда! Да ещё и дядя Нэги явно на стороне литературного клуба.

— Почему дядя так поступает с академией?!

Рёта навёл курсор мыши на верхнюю заявку: первогодки решили открыть клуб радиолюбителей, а девушки из класса «2–4» возомнили себя айдолами14 из попсовой группы. Всего в студсовет поступило семь заявок, слишком мало для обычной школы, но много для Ёсано, где давно не было художественных клубов.

«Ученики могли выбирать между спортивными и художественными клубами. И мы хотим вернуть те времена», — слова дяди прозвучали, как отголоски трагедии.

Рёта ударил кулаком по столу, боль обожгла костяшки пальцев. Из окна виднелась часть Главного корпуса, заходящее солнце освещало верхние окна, подчёркивая величие академии. Такой Рёта и запомнил школу. Когда родители в очередной раз уехали в командировку, то дядя Нэги взял его на свою работу. Тогда Рёта долго бродил между додзё и спортивными комплексами. На следующий день он решил поступить в академии Ёсано, а затем стать новым директором. Теперь дядя и Унаяма предают академию — и идут против Рёта. Иначе, зачем они приняли в школу неудачников, которые объединилсь в литературный клуб? Сорняки нужно вырвать.

— Рёта, ты в порядке?

На пороге стоял Нобу. Друг был явно чем-то обеспокоен, между бровями пролегла морщинка, усталость оставила тёмные следы под глазами.

— Всё в порядке, — ответил Рёта.

Негодование ещё сотрясало его, а кожу покрыли холодные мурашки, хотя в сентябре было довольно жарко. Или это из-за кондиционера, который Рёта забыл выключить?

— К тебе гость, — голос Нобу стал на тон холоднее. — Какидзакаи Акисукэ-сан.

Почему председатель совета директоров Ёсано пришёл к студсовету? Рёта выпрямился. Кажется, что-то случилось? Он закрыл вкладку с заявками и слегка кивнул.

— Хорошо.

За окном медленно гасло солнце, и кабинет погружался в густые вечерние тени. За дверью раздались размеренные шаги. В следующее мгновение в комнату студсовета зашёл мужчина в чёрном костюме. Безупречно белая рубашка подчёркивала болезненную бледность кожи. Какидзакаи провёл расчёской по седым волосам и прошёл вдоль стола, несколько досок заскрипели под его ногами. Рёта встал с кресла навстречу председателю.

— Какидзакаи-сан, чем обязаны визитом?

— Есть разговор.

Голос председателя звучал уверенно.

— Слушаю.

Какидзакаи ослабил красный галстук. Между председателем и Рёта установилась тишина, где-то звучали приглушённые голоса, воздух сгустился от напряжения. Какидзакаи заговорил первым:

— Ватанабэ-кун, в академии Ёсано не должно быть неспортивных клубов, они порочат имя школы.

Видимо, Совет директоров уже знает, что появились желающие открыть неспортивные клубы, и видят в них угрозу. Однако впервые Совет вмешивается в управление академии.

— Зачем это Совету директоров?

На лбу Какидзакаи выступили капли пота, он вытер их носовым платком.

— Не задавай лишних вопросов. Если справишься, то место дяди твоё. Нэги-сан не смотрит в будущее, он объединился с Унаяма-сан.

Дело только в этом? Бесполезно и дальше расспрашивать Какидзакаи, он всё равно не расскажет, иначе бы не стал председателем Совета. Рёта сложил руки на груди и усмехнулся:

— Какидзакаи-сан, сместите заместителя решением Совета.

Мужчина покачал головой:

— Совет не пойдёт на это, потому что Унаяма-сан из влиятельного клана якудза. Нужно помешать её планам. Ватанабэ-кун, дай понять ученикам, что неспортивные клубы не нужны в академии. Срок — до конца ноября. Я уверен, ты не заставишь Совет директоров искать другие варианты решения этого вопроса.

Рёта оскалился. Какидзакаи смотрит в будущее, поэтому хочет уничтожить сорняки. Так почему дядя Нэги этого не понимает? Как и Унаяма.

— Я не подведу вас, Какидзакаи-сан!

Рёта низко поклонился, скрывая довольную улыбку. Какидзакаи покинул комнату студсовета, громко хлопнув дверью. Около Рёта остановился Нобу, в глазах читалось беспокойство.

— Чего хотел председатель?

Рёта медленно провёл рукой по гладкой поверхности стола.

— Собери всех, Нобу. Мы не будем вырывать сорняки по одному, а выжжем землю, на которой они растут.

-Иноуэ Тосан-

Над особняком Ёсимура-кай сгустились вечерние сумерки. Тихо шумели ветви клёнов, несколько листьев упали на дощатую веранду. За низким столиком сидел Тосан в чёрном костюме. Голые ступни касались шероховатой поверхности татами15. На дощатой веранде сидел Ёсимура Гон в тёмном хлопковом кимоно16, на чёрных волосах проступила седина. Оябун17 молча наблюдал за внутренним двором, по дорожке прошёл вечерний патруль, юноши остановились перед верандой, низко поклонились и продолжили патрулирование. Снаружи жизнь клана вернулась в привычное русло, однако Тосан знал, что всех беспокоит Общество Луны. Их враг скрывался в отражении луны и был таким же обманчивым, как и её холодное сияние.

Тосан небрежно раскрыл «Утреннюю газету», пробежал глазами по страницам и не нашёл упоминаний об уличной банде. После июньского инцидента Общество Луны растворилось среди лабиринта улочек, подобно видению. Исчезновение было идеальным. Никто не знал, откуда пришла банда и куда пропала. Даже пронырливые журналисты ничего не написали, хотя им достаточно заплатили. Общество Луны стало ночным кошмаром Великого Альянса якудза.

— Как дела у Кэйтаси? — низкий голос оябуна разрезал тишину.

— Всё хорошо, оябун. Ваш сын отказался от перевода в элитный класс.

— Понятно! Все-таки у него появились друзья. Как звали ту красивую девушку?

— Такэда Айко-сан, кюдока и президент Литературного клуба. Кэйтаси-кун очень похож на вас, оябун.

— Тогда я боялся, что Марико не примет меня, якудза. Но вышло иначе. Мы делаем то, что в наших силах, остальное – воля Небес. Такэда-сан знает, что Кэйтаси из клана?

— Да, так сказала Сиори.

— Хорошо, что рядом с Кэйтаси твоя дочь. Так, я могу быть спокойным.

— Я рад это слышать, оябун.

В кронах деревьев трещали цикады, напоминая об ушедшем лете и бессонных ночах. Много лет назад, на пороге особняка Ёсимура-кай появилась маленькая Сиори, Тосан был очень занят делами клана, поэтому прогнал дочь. Но Сиори приходила снова и снова. Она сказала тогда: «Я хочу быть полезной тебе, отец. Поэтому позволь остаться с тобой». Тосан увидел в Сиори отчаянную решимость. Он поверил в дочь и позволил ей остаться в клане, с разрешения оябуна. Сиори много тренировалась, чтобы заслужить доверие оябуна и стать той, кому он доверит жизнь Кэйтаси. Пока Сиори рядом с ним, Тосан может заниматься поисками Общества Луны.

Три месяца прошли в бессонных ночах. И всё напрасно. Запятнанную честь клана может очистить только оябун через сэппуку18. Однако Ёсимура-кай ослабнет, если лишиться сильного лидера. Тёплый осенний ветер гонял листву по мощёным дорожкам. Тосан пролистал оставшиеся страницы газеты и бросил её на пол рядом с заполненной пепельницей. На краю тлела недокуренная сигарета. Тонкая струйка дыма тянулась к потолку, медленно растворяясь в неподвижных тенях. Никотин не помогал справиться с напряжением последних месяцев. Безысходность мешала спать.

— Транспортная компания «Сагава» расторгла договор, — снова заговорил оябун. — Директор Сайгава-сан извинился за причинённые неудобства, но их фирма больше не может сотрудничать!

— Направить к ним представителя?

— Нет. Заставь Сайгава-сан пожалеть о своём решении.

— Будет сделано, оябун.

Многие деловые партнёры разорвали контракты после нападения Общества Луны. Что, если уличная банда этого и добивалось? Общество Луны считает себя выше Альянса?

— Нельзя допустить, чтобы влияние Ёсимура-кай ослабло, Иноуэ-кун. — Ёсимура обернулся, голубые глаза потухли, а лоб изрезали морщины. — Доход твоего клуба должен возрасти, проследи, чтобы закончили в срок дороги в Синдзюку.

— Да, оябун.

С лёгким скрипом отворились сёдзи19, на пороге появился молодой человек в белоснежном костюме. Сятэи20 низко поклонился, руки немного дрожали, сжимая края штанов.

— Оябун, разрешите обратиться!

Ёсимура сложил руки на груди, отчего сятэи вздрогнул и вытянулся по струнке, мелкая дрожь прошла по телу, исказив черты лица юноши.

— Что случилось?

Тень от ветки клёна легла на лицо оябуна, и в его потухших глазах вспыхнул стальной блеск. В ответ Тосан приосанился, положил руки на колени. В небольшой комнате витало грубое, почти осязаемое напряжение.

— Гости… Кхм. Клан Торияма-гуми просит аудиенции.

Тосан непроизвольно сжал руки в кулаки. Из этого клана пришёл Симидзу Рэйдзи. Мальчишка хотел стать преемником оябуна, а потом напал на него. Не будь там Кэйтаси, то Ёсимура бы отправился за ту черту.

— Кто пришёл?

Голос оябуна прорвал тишину, подобно раскату грома. Сятэи побледнел и ответил не сразу.

— Оябун Маруяма Кента-сан и его вакагасира21 Одзи Аота-сан, а также Итибаси Экай-сан и Мотидзуки Сайти-сан.

Последние имена Тосан были не знакомы. Когда Торияма-гуми успел принять новых людей в клан и почему не сообщили об этом? Маруяма явно злоупотреблял положением Торияма-гуми. Ёсимура выглядел спокойным, но идеально прямая спина скрывала напряжение. Он коротко взмахнул рукой. Не успел сятэи поклониться, как его грубо оттолкнули в сторону.

В комнату прошёл оябун Маруяма в голубом костюме, жидкие чёрные волосы блестели от геля. За мужчиной следовал вакагасира Одзи в сером костюме, чёрные волосы убраны в пучок на затылке. Тосан усмехнулся. Одзи мнил себя потомком самураев, многие за его спиной посмеивались, считая это выдумкой.