Кровь Варунова

Глава 4

Хар проснулся от того, что почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он не стал подавать вида, что понял это. Спокойно откинул одеяло и сел на скрипучей, огромной, похожей на разбитый корабль, кровати. Медленно обвел взглядом комнату. Ничего необычного он не заметил. Разве что на подоконнике сидела большая черная птица с огромным клювом и янтарно-желтыми глазами и внимательно его рассматривала. «Показалось», – вздохнул он с облегчением.

Хар был воином с самого детства, сколько себя помнил. Он не был ни магом, ни Ведуном, чем очень сильно разочаровывал своего отца, который, в отличие от сына, был и тем, и другим. Поэтому маленькому Хару всегда приходилось вечно что-то доказывать всем окружающим. И он вырос хорошим воином. Ладно, не будем скромничать. Он был лучшим воином всей земли, которой управлял его отец. Никто не мог сравниться с ним в воинском искусстве. Но все равно он продолжал оставаться самым большим разочарованием своей семьи. Впрочем, и семьи-то у него почти не было. Только он и отец. Матери он своей не знал. Говорили, что она умерла при его, Харовом, рождении. Воспитывал его старый воевода, еще оставшийся от прежнего Правителя. Отец был этим очень недоволен. Но ему пришлось с этим смириться, потому что старого Могуту любило и уважало все войско. Многим не нравились порядки, которые завел новый Правитель, но им пришлось смириться. И именно такие, как старый воевода Могута, удерживали войско от неповиновения.

Могута потихоньку, в тайне от соглядатаев отца, рассказывал мальчику Хару старые истории и легенды о прошлой жизни. В стране был жесточайший запрет на всяческие разговоры о том, что было прежде, до правления Наволода. Поэтому Хар с самого детства научился молчать и хранить свои секреты.

Память его иногда возвращала в те дни, когда отец был всего лишь младшим братом истинного Правителя. И перед его внутренним взором иногда пробегали картины прошлого. Он помнил, что у него когда-то были двоюродные сестра и брат, дети прежнего Правителя Свебожа. Тоненькая девочка с длинными светлыми волосами и зелеными, как у кошки, глазами, и маленький мальчик с кудрями цвета воронова крыла. Отец ему потом говорил, что их похитили злые силы, и он, Наволод, долго и безуспешно пытался искать их по всем мирам. Все это было странно и необычно. Много раз мальчик Хар пытался спрашивать у своего воспитателя о судьбе его двоюродных сестры и брата. Но старик, так любивший рассказывать ему разные истории, даже те, которые находились под строжайшим запретом, сразу замолкал и переводил тему на что-нибудь другое. А один раз он даже прикрикнул на Хара, сказав, чтобы тот больше не смел вспоминать о пропавших детях.

Со временем Хар перестал спрашивать, но поклялся себе, что как только вырастет, то непременно узнает, какую тайну скрывал от него старый вояка.

Еще он хорошо помнил, что древний замок тогда был полон тепла и света. Люди, живущие в стране, могли свободно прийти сюда в любой момент, чтобы попросить у Правителя справедливости, защиты или просто поговорить о видах на урожай и поделиться своими бедами и заботами. Замок напоминал тогда пчелиный улей, в котором кипела веселая бурная жизнь, похожая на праздник. Вокруг росли сады, и ветви старых деревьев иногда ломались под тяжестью плодов, а колосья пшеницы сгибались к земле от обилия зерна. Земля процветала, не было войн и несчастий. Конечно, возможно, ему так помнилось или хотелось помниться. В детстве все видится в другом ярком и счастливом свете. Он был мал и не мог достоверно оценить все, что тогда видел. Но ему хотелось думать именно так.

Сейчас замок стоял пустым и гулким, как старик, чьи дни были сочтены. Ночами он стонал и поскрипывал старыми костями, а тоскливый осенний ветер гонял по коридорам палую листву и клочья пыли. Старые гобелены и древние фрески были как воспоминания о былом величии и мощи. Выцветшие, кое-где поеденные прожорливой молью, на них тенью отражались следы былой славы. Плодовые деревья больше не зацветали весной, и их вырубили. Поля вокруг замка стояли пустые и унылые, и на них росла только сорная трава. Люди постепенно покидали эти места, стараясь держаться подальше от нового Правителя и его порядка.

Все эти мысли и воспоминания скользили в голове Хара, пока он одевался. А птица сидела на подоконнике и продолжала смотреть на него внимательно, как будто пытаясь что-то понять и в чем-то разобраться. Время от времени Хар косился на ворона. Птица – это всего лишь птица», – пытался он себя убедить. Но внутри у него уже скручивался тугой клубок неясной тревоги.

Чутким ухом он вскоре уловил звук чуть слышных шагов за дверью. Человек немного постоял, а потом осторожно поскребся в дверь. Не иначе как очередной соглядатай отца. Хар усмехнулся. Интересно, что он хочет тут услышать? Он тихо подошел и рывком открыл двери своей комнаты. На пороге в скрюченной неудобной позе, не оставляющей сомнения в его занятии, стоял маленький человечек, чем-то похожий на крысу, которых во множестве развелось здесь в замке за последнее время. Увидев сдвинутые брови Хара, человечек отпрыгнул в сторону и еще ниже согнул спину в низком поклоне.

– О, Хар! Тебя вызывает Правитель. Я пришел передать тебе его приглашение. – И он постарался заглянуть за спину молодого мужчины в комнату.

Глаза его, посаженные удивительным образом очень близко к переносице, быстро забегали. Хару, почему-то, очень не хотелось, чтобы этот проныра увидел ворона, все еще сидящего на окне. Повинуясь неясному порыву, он прикрыл дверь и резко бросил посыльному.

– Передай отцу, что я сейчас буду! – И захлопнул дверь перед самым носом соглядатаю.

Ворон, все это время неподвижно сидящий на подоконнике, вдруг коротко каркнул. Хар вздрогнул, как будто услышал некое предупреждение. А птица, тем временем, сорвалась вниз, расправив свои могучие крылья, и полетела в сторону леса. Он следил за вороном взглядом до тех пор, пока перестал различать черную точку на фоне светлеющего неба.

Все еще думая о своем странном госте, Хар шел темными, сырыми и гулкими коридорами. Наконец, он достиг больших дверей, сделанных из прочного дуба и украшенных затейливым орнаментом. Даже прошедшие века не смогли совладать со старым деревом. И до сих пор можно было разглядеть на полированных створках изображения людей, зверей и птиц. Будучи совсем маленьким мальчиком, он любил, спрятавшись за гобеленом, чтобы стража его не увидела, разглядывать эти фигурки на дереве, пытаясь представить себе этих людей, придумывая для себя целые истории с собственным участием. Те дни безвозвратно пролетели. И теперь вид этих дверей вызывал лишь легкое чувство досады. Потому что они очень живо напоминали ему о том, прошедшем, счастливом времени. И Хар считал, что эти воспоминания делают его слабее и мягче. А он никак не мог сейчас этого допустить. Он не мог себе сейчас позволить какую-либо слабость. Иначе ему просто не выжить в этом мире.

При его приближении стража со шлемами в форме голов воронов открыла перед ним двери. И он решительным шагом вступил в огромный зал, где на возвышении стоял трон, вытесанный из цельного куска фиолетового кристалла. На троне в небрежной позе сидел его отец Наволод. Головной убор, почти такой же, как и у стражников, только более роскошный, лежал на его коленях. Хар усмехнулся про себя. Наверное, не очень легко носить такой венец все время на голове. Плащ, сотканный из множества вороньих перьев, был небрежно наброшен на плечи Правителя, делая его похожим на хищную злобную птицу.

Хар остановился в нескольких метрах от трона и приклонил одно колено на каменные плиты.

– Ты звал меня, отец… – Полу вопрос, полу утверждение.

Наволод поднял тяжелый взгляд и уставился на сына.

– Да, я звал тебя. – Скрипучий каркающий голос усилил его схожесть с птицей. – У меня есть для тебя задание. – Он сделал паузу, буравя сына взглядом черных, как беззвездные ночи, глаз.

Хар терпеливо ждал. Он знал отца слишком хорошо. Лишние вопросы и нетерпение лишь раздражали его. Он ценил в воинах выдержку и почтение.

– Границы нашего мира были нарушены. Не иначе как какие-то лазутчики. – И он опять замолчал.

Хар в притворном удивлении вскинул брови.

– Лазутчики? Какие лазутчики? Последние лазутчики, которых я помню, были твои серые друзья, которые превратили наш мир в унылую пустыню и разогнали всех наших жителей своими машинами. – Он не смог удержать ядовитую ухмылку, исказившую линию его губ.

Наволод сурово нахмурился и загремел голосом.

– Что ты можешь понимать, мальчишка!!! Они помогают мне укрепить власть, о которой ты даже помыслить не можешь своим убогим умишком!!! – Он встал с места и спустился по каменным ступеням вниз. Остановился рядом с коленопреклоненным сыном и заговорил более спокойным голосом. – Встань, сын мой. – Хар поднялся, но не поднял головы, чтобы отец не увидел его гневного взгляда. – Ты лучший мой воин. Не думай, что я не понимаю этого и не ценю. Ты моя опора и надежда. И я поручаю тебе найти этих шпионов, которые, как я уверен, пришли сюда, чтобы нарушить мои планы. Ты можешь взять отряд Воронов. Ступай. Я надеюсь получить в скором времени от тебя вести о твоей победе. Ты должен привести нарушителей сюда, дабы я мог вызнать причину их проникновения в наш мир и свершить справедливый суд.

Он положил свою тяжелую узловатую ладонь на плечо сына, пытаясь заглянуть тому в глаза. Хар поднял на отца взгляд, который не выражал ничего, кроме готовности исполнить приказ своего Правителя. За долгие годы Хар очень хорошо научился скрывать свои чувства под маской спокойного равнодушия.

– Я услышал тебя, отец. И готов выполнить любой твой приказ. – Он порадовался, что голос звучал бесстрастно и спокойно.

Тень улыбки мелькнула на лице Наволода.

– Вот и хорошо, мой мальчик. Вот и хорошо. – Он похлопал сына по плечу и небрежным жестом руки показал, что тот свободен.

Хар развернулся и пошел на выход. Аудиенция была окончена. Но когда он уже взялся за тяжелую металлическую ручку двери в виде вороньей головы, чтобы открыть дубовую створку, сзади послышался хриплый голос отца.

– Загляни обязательно к старому Ведуну, что живет на поляне под дубом. Он может знать что-либо о наших непрошенных гостях.

Хар оглянулся и удивленно вскинул брови.

– К Будимиру? Что может знать старик? Он же просто лекарь. Он врачует раны наших воинов, и он стар, слишком стар.

Голос Наволода загремел так, что эхо пошло гулять по тронному залу.

– Я не спрашивал твоего мнения, щенок! Делай, как я сказал, и не высказывай своих глупостей вслух! – И чуть тише добавил, не скрывая своего раздражения. – И возьми с собой Чернонега. Он сведущ в магии и сразу поймет, если старик будет лгать. Все, теперь ступай! И не медли!!

Хар непроизвольно сморщился. Чернонег был приближенным волхвом его отца, и между ним и Харом большой любви не было. Если говорить совсем правдиво, они ненавидели друг друга. Хар не мог определить причины этой ненависти. Но в присутствии этого колдуна ему становилось не по себе. Хотелось быстрее оказаться как можно дальше от него. Но делать было нечего. Хар не осмелился бы нарушить отцовский приказ. Быстрыми шагами, не скрывая своего раздражения, он направился в свои покои, чтобы собраться в дорогу.

Глава 5

Лес стоял торжественным и каким-то печальным, почти ничем не отличаясь от леса в моем мире. Печаль его заключалась в обилии плакучих видов деревьев. Ветви ив и берез, как желтый водопад, струились и ниспадали почти до самой земли. Я про себя отметила, что под такими деревьями легко прятаться. Очень трудно засечь врага, если он притаился под кроной такого «плачущего» дерева. Но Бус был надежным проводником. Его малиновый хвост мелькал впереди, и от его острых глаз не укрывалось ничего. Я в который раз порадовалась нашему шустрому проводнику.

Лиственные деревья постепенно кончились, и мы попали в хвойный лес. Как будто в храм, созданный богами в честь Матери-Природы. Огромные колонны-стволы уносили высоко вверх шапки крон. И там, вверху, шла своя жизнь. Мелкие зверушки, напоминающие наших бурундуков, сновали по веткам в поисках шишек. Иногда они затевали визгливую драку за найденный урожай, и тогда сверху сыпался настоящий дождь из хвоинок и мелких веточек. Ветер шевелил лениво кроны деревьев где-то высоко над нашими головами, а внизу стояла почти абсолютная тишина. Трава здесь почти не росла, только толстая подушка из хвои чуть фиолетового оттенка, по которой было очень приятно идти. Приятно и почти неслышно. Запах смолы и еще чего-то сладковатого тревожил чуткий нюх нашего провожатого. И он время от времени чихал и начинал тереть передними лапками свой нос, похожий на черную пуговку, вызывая невольную улыбку на наших лицах. Здесь места было больше, чем до этого, на узкой тропинке среди лиственных деревьев. И мы пошли с Враном рядом, тихонько переговариваясь и делясь своими впечатлениями от увиденного и услышанного. Говорить громко не хотелось, не хотелось нарушать торжественную святость этого места.

– Как ты думаешь, – начал незатейливо свою речь Вран, – мы сможем уговорить жрицу Мары поведать нужное нам?

Я пожала плечами.

– Как я могу знать это? Дойдем и узнаем. Надо еще найти ее убежище. Будимир сказал, что Бус знает дорогу. Значит, между ними была какая-то связь. А раз так, то это слегка обнадеживает. Думаю, старый Волхв не отправил бы нас, будь это совсем безнадежно.

Мы еще немного помолчали, каждый думал о своем. Наконец Вран собрался с духом и задал вопрос, который мучил его все это время и которого я ждала от него.

– Будимир сказал, что наш отец, – он немного запнулся при упоминании отца. И для него, и для меня было немного трудно и непривычно называть этим словом совсем незнакомого нам человека. Но он быстро взял себя в руки и продолжил. – Он сказал, что наш отец открыл тебе некую тайную Формулу Власти. Это так?

Я на ходу подпнула сосновую шишку, попавшуюся мне под ногу, и пожала плечами.

– Наверное, так. Только я не помню ничего такого. Да и отца я тоже не помню. Какие-то неясные образы, как сквозь пелену тумана. Наверное, эту формулу он заложил глубоко в мое подсознание. Возможно, когда мне удастся сдернуть эту пелену, прикрывающую мою память, я и эту злосчастную Формулу вспомню. Мне не дает покоя другое. Помнишь, когда мы с тобой гостевали у нашего пращура Бога Варуны, он сказал, что наша сила в нашей крови. Как ты думаешь, это он так образно выразился или имел в виду что-то весьма конкретное? То есть, я имею в виду саму нашу кровь, как таковую? – уточнила я свою мысль.

Брат пожал плечами.

– Кто может сказать, что имел в виду Великий Бог Варуна? Наверное, только сам Бог. Понять богов – это не удел смертных.

При этих его словах я даже остановилась. Положила руку на плечо Врана и повернула его так, чтобы видеть его глаза.

– Стоп, стоп, стоп!! Так дело не пойдет. Кажется, мы уже с тобой говорили раньше на эту тему. Боги – они наши прародители. А к своим предкам надо относиться с любовью и почтением. В нас заложена частица их огня. Следовательно, мы их часть. Как дети не могут понять всех замыслов родителей, мы тоже не всегда можем понять замысел богов. Но мы должны верить, что родители хотят нам добра. Правда, иногда ошибаются и родители. – Я ему лукаво подмигнула.

Вран слегка оторопел. Наверное, мои рассуждения казались ему богохульством. Но меня это волновало мало. И я закончила свою мысль.