Рябиновая долина: Когда замолчит кукушка

Процесс меня увлек. Приехали мастера и стали заниматься профилактикой сетей. После долгой зимы почва кое-где осела. Необходим был ремонт некоторых узлов. Ребята, приехавшие для проверки, успокоили меня, что берут эти проблемы на себя, счет за новые узлы и запчасти, если таковые понадобятся, они включат в общий счет за оказание услуг и сдадут мне все работы, так сказать, «под ключ». В общем, волноваться и суетиться по этому поводу мне совсем не обязательно. И я со всей душевной страстью занялась уборкой территории.

Я уже почти закончила чистить и скрести, большие черные пластиковые мешки стояли у ворот, ожидая, когда их вывезут на свалку. И только тут заметила, как по дороге в направлении корабля идет человек. Я разогнула спину, сделала руку козырьком, чтобы лучше разглядеть, кого это мне Бог посылает. С некоторым удивлением узнала, что Бог мне на этот раз послал господина Юдина Кирилла Захаровича, собственной персоной. Не скажу, что меня само появление этого господина удивило. Вовсе нет. Я ожидала, что он захочет продолжить наше знакомство. Меня, скорее, удивил способ его передвижения. Никак не ожидала, что подобная персона способна передвигаться на значительные расстояния пешком. Мне казалось, что подобные люди пешком вообще не ходят. И надо же, так сказать, сюрприз. И вообще, вспоминая свои первые ощущения от встречи с Юдиным, должна была отметить, что уж слишком много в нем было противоречий. И, если бы я не знала, кто он такой, могла бы принять его за очень милого интеллигентного человека, решившего пожить в лесной глуши, на лоне, так сказать, природы. Но сделать подобный вывод мне что-то мешало.

Он подходил все ближе, и необходимо было решать быстро. Хочу ли я с ним встречаться, или лучше будет технично смыться на корабль, сделав вид, что я его не узнала, что меня вдруг посетила абсолютная глухота, а заодно и временная потеря зрения? Решив, что своего противника неплохо бы узнать как можно лучше, я, опершись на древко метлы, стала поджидать, когда Кирилл Захарович приблизится. Заметив мою позу, Юдин расплылся в улыбке и приветливо помахал мне рукой.

– Здравствуйте, Людмила… э… – он замолчал, изображая мучительную работу своей памяти, чтобы вспомнить мое отчество.

Ход был известный и распространенный. Я решила, что будем играть по его правилам и поспешила прийти к нему на помощь. Демократично махнув рукой, я благодушно проговорила:

– Можно просто Людмила. К чему церемонии? Мы тут почти что все уже, если и не родственники, то друзья и соседи.

Он мне благодарно улыбнулся и стал с интересом вертеть головой.

– Тогда и вы уж зовите меня просто Кириллом, – решил он тоже поиграть в демократа. А потом с восхищением во взоре продолжил. – Знаете, я ведь не так давно здесь. Очень много был наслышан про ваши корабли. И никак не мог поверить, что такая хрупкая женщина может осилить такую стройку. Примите мои поздравления! Поверьте, такой комплимент из моих уст слышат немногие, и особенно женщины.

На его лице отразился восторг. Я в долгу не осталась и нарисовала на своей физиономии выражение, называемое «Ну, хвалите меня, хвалите…». Потом, когда мышцы на лице уже устали держать рот в радостной улыбке, я предложила:

– Не хотите ли кофейку выпить?

Он с готовностью согласился, только попросил, чтобы я ему провела предварительную экскурсию, «если меня это не затруднит и не будет выглядеть нахальством с его стороны». Естественно, меня это не затруднило. И пошло-поехало: посмотрите налево, посмотрите направо. Ах, как вы все здесь чудесно устроили! А это техническое решение тоже вам принадлежит? Да, что вы! Неужто? Не может быть! В общем, мы продолжали приседать в бесконечных реверансах, не уступая в мастерстве и виртуозности комплиментов друг другу. Минут через десять подобных упражнений мой гость начал уставать. Чувствовалось, что подобными упражнениями он занимался не так часто. Хватка была не та. Я же веселилась вовсю. Лишняя тренировка мне не повредит. А здесь, в некоторой изоляции от официальных приемов, я уже как-то стала терять сноровку. В конце экскурсии его речи уже не были столь многословны и наполнены красочными эпитетами. Выражения становились все суше и все деловитее. Иногда даже стали прорываться некоторые командные нотки в голосе, к чему, я думаю, он привык больше. Отметив про себя, весьма ехидно, должна признаться, что раунд закончился счетом 1:0 в мою пользу, я наконец привела его на верхнюю палубу и усадила за столик, заверив, что кофе на свежем воздухе пить намного приятнее, чем в душном закрытом помещении. Провожать его внутрь жилого корабля мне не хотелось. Как говорится, мой дом – моя крепость.

Оставив его любоваться прекрасным видом, открывающимся с верхней палубы, я рванула на кухню варить кофе. Пока кофе стоял на плите, метнулась наверх, прихватив бутылку коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном, бокалами, кофейными чашками и прочими предметами и продуктами, необходимыми для встречи гостя. Вскоре мы сидели, попивая кофе. В бокалах золотился ароматный коньяк. Гость вел себя весьма сдержано. Вопросы задавал тихим голосом, деликатно избегая совсем открытого любопытства. В общем, светский раут, да и только! Я проявляла все возможное гостеприимство, впрочем, не перегибая палки. Противник был серьезным. И он вовсе не был похож на надутого индюка типа Мезенцева. Овечья шкурка была не просто накинута сверху на волчью спину, а было такое ощущение, что шкурку сию надежно пришили во многих местах. Перефразируя знаменитое выражение: «если ходит, как утка, крякает, как утка, выглядит, как утка, то, значит, это утка», могла сказать: «если выглядит, как барашек, блеет, как барашек, то это вовсе не значит, что это барашек». Надо было как-то вывести его на разговор об отце Игоря. Мне хотелось понять, насколько он глубоко был в этой теме. Осторожно задала вопрос о его увлечениях историей, о профессоре Кондрашенкове. В ответ он принялся вдохновенно рассказывать мне о своем студенчестве, о лекциях профессора, о том, какой был чудесный человек и гениальный исследователь Олег Константинович. Он говорил так эмоционально и открыто, что я начала уже было сомневаться. А может, это и вправду просто «барашек». Но вот он очень плавно и технично перешел на тему местных «достопримечательностей» и задал мне вопрос, который заставил меня внутренне напрячься.