Рябиновая долина: Когда замолчит кукушка
- -
- 100%
- +
– Да, угомонись, ты… Знаю, что тебя уговаривать бесполезно, и тихо сидеть ты не собираешься. Уж больно сердце у тебя ярое. С таким сердцем жизнь в тихом уголке не проживешь. Потому и пришел. Собратья мои против были. Говорят, я чужакам наши тайны открываю. А я так думаю: коли сердцем горячие, коли за правду боретесь, так какие вы тогда чужаки? Наши вы. Только неразумные еще. Но это дело наживное. Ты небось уже и план какой придумала? – Он с легким лукавством посмотрел на меня.
Под таким взглядом врать, ну никак нельзя было!! Покряхтев да повздыхав немного, я решила рассказать ему все свои думки. Если Федору не доверять, так тогда кому еще?!
– Кажется мне, что Сергеич попал в переплет этот неспроста. Вот сам подумай. Убить бы хотели, так убили бы. А так просто видимость создали. Для чего? Мезенцев пропал, и пропал именно здесь. И они… – Я слегка запнулась на этих загадочных «они». Потом решила, что пока так буду называть. – Они прекрасно понимают, что это все не просто так. Кто-то, наверняка, должен был что-то знать, чтобы ИМ рассказать. А Игорь мне говорил, что Сергеич из старинного староверческого рода. У него и Библия имеется, написанная на старославянском языке, сохранившаяся в его роду с незапамятных времен. И он, вроде бы, тайны из этого не делает. Хотя, конечно, и не афиширует. А другой ниточки у них нету. Про то, что мы с Игорем в этом как-то замешаны, собственно, никто кроме вас и не знает. А лаз в схрон мы нашли. И, соответственно, Сергеич в курсе всего этого, потому как должен быть в силу своего происхождения близок к вам. И про Царь-Книгу он знает. Только вот куда делась она потом, ему неизвестно. Да, он и не спрашивал. Я только сейчас это поняла, что даже вопросика не задал. Странно как-то… Ладно, с этим потом разберемся. Получается, что ему тоже кое-что известно. Поэтому на него и выбор пал. А мы с Игорем что? Чужаки пришлые. Ну, Игорь еще ладно. Вроде как, отец у него здесь погиб и историком был. А я вообще, птица-гусь залетная, никак с этим местом не связанная. Вот они на Сергеиче и остановили свой взор. То, что это никакое не ограбление, было понятно с самого начала. Уж больно как-то все неправильно, что ли. Грабители себя так не ведут. А уж после того, как машина его нашлась, а в ней деньги и документы, которые по счастливой случайности только и не сгорели, так вообще, даже тени сомнения про ограбление нет. Не только у нас, даже и у милиции, я думаю. Его, скорее всего, и гадостью этой накачали, чтобы вызнать что-нибудь. Только не думаю, что он мог что-то им рассказать или на кого-то вывести, потому как сам ничего не знает. Я только теперь поняла, что знать-то не знает, а вот догадываться вполне может, потому что из коренных жителей он. Может, в его роду кто-то о чем-то и обмолвился. Но думаю, даже если догадывается, то никогда не скажет. Характер не тот. Хотя под воздействием лекарств… Кто его знает… – Я перестала рассуждать о Сергеиче. Мысль была интересная и требовала серьезного обдумывания. Я пока сделала себе в голове закладочку на память и продолжила дальше рассуждать. Федор слушал с большим вниманием, чуть наклонив голову на бок. Как будто слышал что-то новое и весьма интересное. Я слегка приободрилась и продолжила с большим энтузиазмом. – И теперь нам надо найти того, кто за всем этим здесь стоит. И мне почему-то кажется, точнее, я почти уверена, что это тот самый Юдин, который претендует на покупку вотчины Мезенцева. – Я задумчиво разглядывала чаинки, плавающие в моей чашке, не обращая внимания на Федора, сидевшего напротив меня.
А старик задумчиво проговорил:
– Уже…
Я в недоумении подняла на него глаза.
– Что, уже…?
Федор усмехнулся.
– Вотчину Мезенцевскую купил уже. Аукцион сегодня утром был. Теперь он полновластный хозяин его усадьбы.
Я заволновалась.
– А он не сможет пещеру опять раскопать и все… ну, все, что там есть, обнаружить?
Старик покачал головой.
– Это вряд ли… Ты там такой завал устроила… Не просто камнепад. Там плиты с мест сошли и сложились. Туда теперь снаружи не добраться. Я своим так и сказал, огонь-баба! – Он помолчал мгновение, в раздумье глядя на меня. – Меня другое волнует. Юдин сейчас начнет рыскать, ниточку искать. И если он хоть намек какой найдет на ваше участие… В общем, ты понимаешь, ЧЕМ это может грозить. Может, вам на время уехать куда отсюда подальше?
Я сурово сжала губы и нахмурилась. Только собралась дать достойный ответ, как Федор опять махнул на меня рукой и проговорил ворчливо:
– Да, знаю, знаю… Я особо и не рассчитывал, что согласишься. И сидеть тихой мышью не будешь, тоже знаю. Но имей в виду, Юдин может оказаться вам не по зубам. А мы вам не помощники. Нам себя обнаруживать никак нельзя. Если Юдин поймет, что тут есть Хранители, они от этого места не отстанут. А нам этого никак не надо. Это нам с Мезенцевым, можно сказать, повезло. Он от своей жадности ничего и не передал Радельцам. Думаю, Юдин зверь покрупнее и поопасней будет. Так что, держи ухо востро и не делай глупостей.
Он тяжело поднялся, еще раз посмотрел на меня.
– Я все сказал, за чем приходил. И все услышал, что ожидал. Только ты вот чего… О моем визите никому не говори, даже Игорю. – Я открыла рот, чтобы возразить, но наткнулась на его строгий и суровый взгляд. И он жестко произнес. – Не в игрушки играем!!! А меньше знаешь, дольше проживешь. Надеюсь, эта простая истина тебе известна. – Потом взгляд его чуточку потеплел, и он совсем другим голосом произнес. – А за пироги спасибо. Хорошие пироги. – И не прощаясь выскользнул за дверь, оставив за собой терпкий запах березового дыма и талого весеннего снега.
Глава 10
Сказать, что мне в эту ночь просто не спалось, значит не сказать ничего. Сначала я металась по кораблю, как ужаленная, постоянно прокручивая в голове наш разговор. Больше всего, меня, почему-то напрягало то, что я не могу об этом посещении рассказать Игорю. Я ему доверяла, как самой себе. И несколько раз я хваталась за телефонную трубку, собираясь звонить другу, тем самым, нарушив запрет Хранителя. И несколько раз, в последний момент отдергивала палец от кнопок. Потом, решив, что мне надо дохнуть свежим воздухом, выскочила на палубу, и побегала еще там немного. Быстро замерзнув, вернулась внутрь корабля и решила, что нужно выпить чая. Потом, собралась с мыслями и, все же, решила позвонить Игорю. Но тут, взгляд мой упал на часы. Было четыре часа утра. Не думаю, что он бы сильно обрадовался сейчас моему звонку. В итоге, решив, что утро вечера мудренее, отправилась в спальню.
Но и в родной кровати под теплым одеялом никак не могла найти себе покоя. Мысли лихорадочно метались, никак не желая угомониться и разбежаться по нужным полочкам. Попялившись еще некоторое время в потолок, я решительно встала, и отправилась в холодный душ. На полдороге передумала, надела халат, сверху накинула куртку, всунула босые ноги в ботинки, взяла большое полотенце и решительно направилась на реку. Только мощный поток горной реки, его живая вода, могли мне сейчас помочь. Знала я там одну заводь, в которой летом Игорь купался. Течение там было совсем слабым, и ото льда она была уже свободна.
Идти было не особенно далеко, метров триста. Я шагала решительным шагом, как солдат, идущий в атаку. Горизонт посветлел и окрасился в слабо-розовые тона. Где-то в лесу тоненько и звонко затетенькала синица, предвещая весну. За ночь облака расползлись по краям небосвода, освобождая самый центр огромного купола, повинуясь повелительной руке ветра. Небо над головой подернулось синевой, которая бывает только в начале весны ранним утром. Дойдя до берега, я замерла в удивлении. Река стала разливаться, потихоньку вылезая из-под своего ледяного панциря, пока еще, не накопив достаточно сил, чтобы его взломать. В заводи вода была мутная, беспокойная. Маленькие буруны то и дело образовывались на ее поверхности, появляясь и вновь исчезая, чтобы возникнуть уже на другом месте. Но, понятное дело, меня это не остановило. Я быстро разделась и вошла в ледяную воду. Меня обожгло, словно кипятком с ног до головы. Сердце на мгновение остановилось, дыхание замерло. Сделав длинный выдох, я присела и ушла под воду с головой. Проделав эту процедуру еще несколько раз, выскочила на берег и принялась обтираться полотенцем. От тела шел пар, а на душе появилась такая легкость, и неудержимая радость. Я засмеялась во весь голос. Подняла руки к небу и заорала во всю силу своих легких:
– Здравствуй, новый день!!!
Рев реки почти заглушал мой голос, но от этого было еще веселее. Я как будто стала частью этой самой бурлящей реки. Захотелось опять войти в этот бурный поток и отдаться на волю его течения. Но, делать я этого не стала. Остатки разума еще сохранялись в моей голове, несмотря на избыток информации и бессонную ночь. Ограничилась тем, что плеснула еще несколько горстей себе в лицо, с трудом надела халат на мокрое тело, обулась и быстрой рысцой рванула к кораблю.
В голове все сразу улеглось, успокоилось. Некоторые мысли, которые еще совсем недавно, ночью никак не хотели укладываться рядком, сейчас, как по мановению волшебной палочки спокойненько разлеглись по своим полочкам. О разговоре с Хранителем я решила Игорю пока ничего не рассказывать. Ни к чему ему сейчас этот лишний груз. Но, и таиться от него не буду. Придет время, обязательно все расскажу. Не заставят меня никакие братства изменить мое отношение к своим друзьям. Я – не Хранитель. Я – это я. И другой становится не буду, да и не хочу. Но, это не значит, что я опять с шашкой наголо поскачу на вражеские редуты. Надо осмотреться, взять паузу. А там и решение придет само собой.
Придя домой, стала готовить завтрак. Может Игорь решит заглянуть с утра пораньше. Настроение было чудесное. От восторга, который я испытала на берегу реки, осталось ровное, спокойное и умиротворенное состояние. В такое время, к вам приходит твердая уверенность, что все будет хорошо. Не легко, не просто, а именно, хорошо. Причем, вы совершенно не заботитесь о том, когда это «хорошо» наступит и с какой стороны придет.
Не успела я снять с плиты закипающий кофейник, как мой телефон разразился веселеньким мотивчиком. Я схватила трубку. Игорь. Не иначе как, телепатия. В трубке послышался его тихий, чуть извиняющийся голос.
– Люсь, я тебя не разбудил? – После моего веселого ответа, что нет, он проговорил. – Я тут рядом с кораблем. Хочешь, я зайду и завтрак тебе приготовлю? – Мне стало тепло от его слов. От легкого щемящего счастья, даже защипало в глазах.
Я ответила спокойно:
– Конечно, хочу. Заходи…
Буквально, через несколько мгновений раздался негромкий стук в дверь. Судя по короткому промежутку времени, после того как, окончился наш телефонный разговор, и этим самым стуком, он был не «рядом с кораблем», он был практически у самой двери. Я кинулась открывать. Он зашел, чмокнул меня в щеку, как будто это было самым обычным делом, целовать меня по утрам в щеку, и с удивлением уставился на накрытый на двоих к завтраку стол. На его немой вопрос, я с улыбкой пожала плечами, и проговорила:
– Что ты хочешь… Телепатия…
Пока мы завтракали, я ни о чем Игоря не расспрашивала. А он изредка посматривал на меня с каким-то недоумением в глазах. Но, тоже, от вопросов воздерживался. Взяв по чашке кофе, мы вышли с ним на верхнюю палубу. Сегодня, впервые за последние дни, солнце щедро поливало мир светом и теплом. Я с удовольствием подставила его лучам лицо и так замерла на несколько минут. Из блаженного состояния меня вывело легкое покашливание.
– Я смотрю, ты сегодня какая-то… не такая, как обычно. – Игорь говорил, осторожно подбирая слова, будто боялся меня спугнуть, как настороженную птичку.
Я, не открывая глаз лениво спросила.
– Какая не такая? Я- все еще я. – В голосе звучала легкая насмешка, впрочем, совсем не обидная.
Судя по тону, Игорь начал немного сердиться. Но, не на меня, а скорее, на себя, что начал этот разговор.
– Ты сегодня выглядишь безмятежно. Будто у нас нет никаких проблем.
Я открыла глаза. Увидела его слегка надутую физиономию, и тихонько рассмеялась. Приобняла его за плечи, и, заглядывая ему в глаза, проговорила.
– Просто, ко мне сегодня пришла уверенность, что все будет хорошо. Никаких сомнений и метаний. Мы всех, кого надо, победим. – Он все еще продолжал хмуриться. И я продолжила уже более серьезным тоном. – Знаешь, я всю ночь не могла уснуть. Бегала по кораблю и его окрестностям, как кошка на пожаре. А потом, на рассвете, пошла на реку и искупалась в вешней воде. Было такое ощущение, будто я заново на свет родилась. Силы откуда-то появились, мысли перестали метаться. Одно слово – ЖИВАЯ вода.
Взгляд у Игоря потеплел. Он крепко прижал меня к груди и стал гладить по голове, как будто, я была маленьким потерявшимся ребенком. Давненько я не чувствовала такого тепла и нежности. Потом, отстранил немного от себя и вдруг ни с того, ни с сего, выпалил:
– Люська, выходи за меня замуж.
В первый момент, я посчитала, что мне послышалось. Легонько отстранилась и с недоумением посмотрела на него.
– Что ты сейчас сказал?
Под моим взглядом он смутился и опять насупился.
– Что слышала, то и сказал. Я тебя люблю, и хочу, чтобы ты стала моей женой. Для тебя это что, новости?
Я в задумчивости посмотрела на него внимательно и проговорила.
– Не скажу, что уж очень неожиданные новости. Но… Понимаешь, каждый человек это слово понимает по-своему. Я имею ввиду «любовь». Моя бабушка всегда говорила, какой человек, такая и его любовь. Есть люди, как придорожная сорная трава. И любовь у них будет такая же. Угнетенная, пыльная, изможденная. А есть люди, как солнце. Любовь таких людей будет обжигать, причиняя боль. Я вообще, очень серьезно отношусь к этому слову. Понимаешь, любовь – это слово, у которого нет градаций. Она не бывает сильной или слабой, маленькой или большой. Любовь, она или есть, или ее нет. Люди иногда путают это великое слово с такими словами, как например, «нравится», «страсть», «влечение». Их много таких слов. Но все это вовсе не обозначает любовь. Их не всегда можно отличить друг от друга. Особенно, если смотришь сверху, а не вглубь. То, что ты сейчас сказал, это очень серьезно. Мы с тобой взрослые люди. Поэтому подобное решение должно быть взвешенным и ответственным. Я уже однажды прыгнула с головой в омут. Повторять этого больше не хочу.
Игорь начал заводиться.
– А я что, по-твоему, не взвешенно и не серьезно это говорю?! В том-то и дело! Мы уже взрослые люди! Я был один раз женат, и думал, что мне этого опыта за глаза, на всю оставшуюся жизнь, так сказать, хватит. А потом, прошло время, и я понял, что мне просто не очень повезло. Это была не МОЯ женщина. Понимаешь, я долго думал о нас с тобой. Оказалось, что я искал тебя всю свою жизнь. И когда уже думал, что все, нет той моей на земле. Может в другом времени она осталась, а может и не родилась еще вовсе. А тут… Тут ТЫ! Меня, как током шибануло! Понимаешь?! – Я смотрела на него во все глаза, удивляясь перемене.
Я всегда считала, что он умный, рассудительный человек, взвешивающий свои слова и поступки. А сейчас, передо мной стоял молодой мальчишка. Страстный, горячий, с какой-то неукротимой силой во взгляде. Это был совсем другой Игорь. И этого Игоря я совсем не знала. Я слегка растерялась. Помолчав несколько минут, я стала говорить, осторожно подбирая слова, чтобы не обидеть его.
– Послушай, это слегка неожиданно. Ты прав, мы взрослые люди, если не сказать чуть больше. – Я слегка усмехнулась, вспомнив о том, сколько мне лет. – Я тоже была замужем, у меня двое детей. Ты знаешь об этом. Если мы примем решение, оно не должно быть… спонтанным. – Слово мне самой не понравилось, и я чуть поморщилась. Отбросив всяческую осторожность, я выпалила. – Я хочу сказать, что мне нужно немного времени, чтобы все как следует обдумать. У меня не очень покладистый характер, если не сказать хуже. И тебе об этом уже известно. Но, я не принимаю никаких полутонов. Если да, то «пока смерть не разлучит нас». Поэтому, я тебя прошу, дай мне немного времени. Обещаю, я не буду тянуть с решением очень долго. Хорошо? – И я опять заглянула ему в глаза.
Он внимательно посмотрел на меня, складка между бровей слегка разгладилась, но, чувствовалось, что мой ответ его не устроил. Тяжело вздохнув, он, все же согласно кивнул головой. А потом с легкой горечью произнес:
– Что с тобой поделаешь? У меня все равно нет других вариантов.
Я звонко чмокнула его в щеку, и мир был восстановлен. Только у этого самого мира как-то изменился цвет.
Глава 11
Постояв еще немного на палубе, мы опять спустились вниз и зашли внутрь корабля. Мне захотелось выпить еще кофе, и Игорь вызвался его сварить. Думаю, он чувствовал себя не очень уютно сейчас и пытался за простыми действиями скрыть эту неловкость. Я уступила ему место у плиты, а сама уселась за стол, и, глядя ему в спину, начала приставать с расспросами.
– Ты что-нибудь еще выяснил насчет Юдина?
Он, не оборачиваясь, кивнул:
– Да… Представляешь, он таки купил Мнезенцевскую вотчину. Торги вчера были. Теперь он наш сосед. Как думаешь, он был в курсе… – Он замялся на секунду, стараясь подобрать правильное слово. А потом опять продолжил. – Был он в курсе той деятельности, которую развернул тут этот наш общий «друг»?
Сообщение Игоря для меня, по понятным причинам, уже не было новостью. Но, пока я не рассказала Игорю о посещении меня Федором, нужно было, по крайней мере, делать вид, что это для меня стало неожиданностью. Я тихонько присвистнула, выражая тем самым свое «удивление». А про себя сказала крепкое и не очень лицеприятное словцо по отношению к старому Хранителю. Нет, дорогие товарищи, я так долго не продержусь. Ну, не мое это! Конечно, когда надо, я умею хранить тайну не хуже героев-подпольщиков. Но чтобы таиться от близкого мне человека, это уж увольте. Но что-то помешало мне тут же, не сходя с места, рассказать все Игорю. Сработал какой-то внутренний запрет, словно я собралась открыть дверь, а она возьми да и защелкнись на щеколду. Ох… Вот я влипла… На душе стало паршиво.
Задумчиво поводив пальцем по столу, я проговорила:
– Не знаю. Но думаю, что Мезенцев вряд ли стал с кем-нибудь делиться или откровенничать по поводу ТОЙ находки. Жаден уж больно был. – Я опять слегка поморщилась.
Тема для меня была очень болезненной. Игорь, будто почувствовал мое настроение, и, повернувшись ко мне лицом, серьезно произнес:
– Ты ни в чем не виновата. У тебя просто не было другого выбора. На войне, как на войне. Либо они нас, либо мы их. В тот раз получилось, что «мы их». Но могло ведь и наоборот выйти. Так что не кори себя и не терзайся.
Речь, произнесенная Игорем, конечно, была впечатляющей, но мне от этого легче не стало. Я проговорила тихо, вспомнив изречение из Священного Писания, будто пытаясь в чем-то убедить сама себя:
– Не оглядывайтесь, ибо в соляной столб превратитесь… – Потом, будто очнувшись, уже бодрым голосом проговорила. – Нет, Игорь, я не думаю, что Юдин в теме, так сказать. Хотя то, что он захотел приобрести этот участок, оставшийся после Мезенцева, при более глубоком рассмотрении наводит на определенные мысли. И потом, не забывай историю с Сергеичем. В любом случае, нам его надо навестить. Вопрос с мужиками надо решать, пока наш доблестный прораб в больнице валяется. Не то сердешные с голоду помрут.
Кофе был готов, и я с большим удовольствием сделала глоток из своей чашки. В исполнении моего друга он был божественным. Он добавил туда зернышко кардамона, как делают арабы, и на кухне запахло Востоком.
Допив кофе, Игорь вопросительно посмотрел на меня.
– Ну что? Сейчас и поедем. Чего его в долгий ящик откладывать.
Я согласно кивнула, взяла куртку, ключи, и мы вышли из корабля и направились к моей машине. Видок у моей старушки после всех поездок был еще тот. Оставалось только вывести на заляпанном грязью боку сакральную надпись: «Танки грязи не боятся!» Но я хмыкнула про себя, все равно моя машина выглядела намного лучше, чем у Сергеича. Ехать было недалеко. Может, километров пять, не больше. Но месить грязь и идти пешком мне почему-то не хотелось. По дороге я спросила Игоря:
– А ты хоть раз видел этого самого Юдина в глаза?
Он отрицательно помотал головой.
– Только фотографию в интернете.
Дальше мы ехали в молчании. Я все пребывала в тяжелых думах по поводу разговора с Федором, решая, как и когда рассказать об этом Игорю. И так задумалась, что чуть не проскочила поворот. Игорь посмотрел на меня, в глазах тревога. Я в ответ ему лихо улыбнулась.
– Прости, бессонная ночь дает о себе знать.
Проехав еще метров пятьсот по лесной дорожке, заросшей дерном, на которой блестели небольшие лужицы растаявшего снега, мы остановились у добротного тесового забора, выкрашенного в серый цвет, из-за которого торчала крыша небольшого домика, покрытая по старинке шифером. А Игорь принялся мне тихим голосом рассказывать:
– Этот домик принадлежал раньше егерю. Юдин его купил за гроши у охотхозяйства, когда эту территорию отвели под туристическую зону. Отремонтировал, и теперь живет здесь, видимо, ожидая того момента, пока переберется в хоромы Мезенцева.
Я с любопытством оглядывалась. Ничего необычного не заметила. Простой деревенский дом. Правда, выстроен добротно, на фундаменте из дикого камня. Да и место было шикарное. Небольшая поляна, с одной стороны лес стоит стеной, а с другой река. И не скажешь, что какая-то цивилизация рядом имеется. С удивлением про себя отметила, что хотела бы жить в таком доме и в таком месте. Тихо, покойно, никто не потревожит. Странный выбор для упыря, каким я себе представляла этого самого Юдина.
Тем временем мы подошли к воротам. На столбе имелась кнопка звонка. Не современной охранной сигнализации, а обычная кнопка, к которым мы привыкли еще со времен нашего детства. На белом квадратике пластмассы черная пипочка. Сверху была пристроена латка из дерматина, чтобы, значит, дождь не попадал. Мы позвонили и стали ждать. Первым на наш звонок отозвался яростный собачий лай. Дверь в домике открылась, и на дорожку выскочил здоровенный лохматый кобель и понесся к калитке. Насколько я могла судить, собака была какой-то немыслимой помесью. Что тоже, на мой взгляд, говорило только в пользу хозяина. Не баловень какой-нибудь породистый, чистых кровей, а нормальный сторожевой пес, родословная которого уходила далеко вглубь к обычным дворовым «Тузикам».
Я сурово нахмурилась, злясь на себя за то, что как-то уже стала проникаться симпатией к неведомому хозяину. Мне пришлось даже напомнить себе, что это, скорее всего, логово затаившегося врага, а вовсе не друга. Следом за собакой из дома появился человек. Сначала я даже подумала, что это просто сторож. Довольно высокий, плечистый, с небольшой бородкой, с чудесной волнистой шевелюрой длинных, до плеч волос, в которых уже виднелась седина. Обычный свитер грубой ручной вязки и потрепанные джинсы. Он громко свистнул собаке и позвал ее:
– Алаш, ко мне!! Свои, Алаш, свои…
Пес притормозил слегка, потом развернулся и рванул к хозяину. Хвост его заходил туда-сюда, при этом собака радостно повизгивала, подставляя свою огромную медвежью башку под ласковую руку хозяина. Мужчина неспеша подошел к калитке и, вполне доброжелательно улыбаясь, спросил:
– Вы к кому?
Я с легким недоумением поглядывала на него, все еще надеясь, что это сторож. За нас обоих ответил Игорь.
– Мы ищем Юдина Кирилла Захаровича. И если это вы, тогда мы к вам.
В глазах у мужчины зажегся интерес, и он чуть на распев произнес:
– Юдин Кирилл Захарович – это я. С кем имею честь…?
А я про себя фыркнула. Еще не хватало, чтобы он при этом щелкнул каблуками и спросил Игоря: «В каком полку служить изволите?» Так как я все еще пребывала в легком недоумении и была способна сейчас только хлопать глазами, говорить продолжал Игорь. Он сначала представился сам, а потом, поглядывая с недоумением на меня, представил и мою скромную персону.
Юдин, видя мою легкую заторможенность, слегка улыбнулся. Только на одно мгновение. Но мне вполне этого хватило, чтобы прийти в себя. Улыбка у него была… Не улыбка вовсе, а ядовитая ухмылка, оценивающая, жесткая. Нет, дружок, я не ошиблась… А красивых «фантиков» я в своей жизни повидала. Юдин, тем временем, распахнул перед нами калитку и с широким жестом гостеприимного хозяина предложил:
– Ну тогда проходите. Чего ж на улице-то разговаривать. А собаку не бойтесь, он вас не тронет. Сами понимаете, без собаки в таком месте никак нельзя. – Он шел впереди, а мы семенили за ним.
Я все время оглядывалась, стараясь, чтобы это не было уж так явно. Двор, как двор. Зеленая лужайка, уже вытаявшая из-под снега. Несколько голых кустов сирени возле крыльца. Огромная старая черемуха у дальнего края забора. Рядом с домом небольшой гараж, по-видимому, переделанный из старой сараюшки. Вот, собственно, и все. Ничего зловещего, ничего особо примечательного. Ни тебе пыточных, ни тебе столбов с цепями и оковами. Все патриархально, благостно и пристойно. Если бы не его эта мимолетная ухмылка, я бы сделала вывод, что в оценке Юдина мы ошиблись и что произошедшее с Сергеичем не имеет к нему ни малейшего отношения. Но торопиться с выводами я себе отсоветовала. Как известно, поспешишь – людей насмешишь.