Подземный город Содома

Глава 1

Михаил убрал пылающий меч, медленно оглянулся, но за спиной никого. Азазель умело сыграл на том, что два дня тому назад тот в самом деле попался, когда на затылке ощутил холодное прикосновение ствола пистолета.

Злой, что так обманулся, Михаил быстро повернулся к Азазелю, но теперь у демона пистолет в руке, ствол черным зрачком мрачно смотрит Михаилу в лицо.

– Переиграл, – признался Михаил. – Что ж, стреляй.

– Может, – сказал Азазель быстрым голосом, – сперва выслушаешь?

– Под дулом пистолета?

– Уберу, – пообещал Азазель, – когда увижу, что в самом деле слушаешь, а не выбираешь момент для удара. Знание – сила, как не говорят в народе. А зря.

Михаил по его повелительному взмаху осторожно отступил к дивану, стараясь не делать резких движений, сел, не сводя пристального взгляда с Азазеля:

– Говори.

Азазель взглянул на часы:

– Синильде минут десять?

– Двадцать.

– Хорошо, – сказал Азазель. – Сири, готовь на троих. Михаил, ты прав, операция по заманиванию тебя имела место, сознаюсь. Однако в остальном ты был свободен и действовал, как велела тебе твоя прямая натура. Кстати, хорошо действовал.

Михаил спросил резко:

– Зачем понадобился именно я?

Азазель на миг задержался с ответом, лицо помрачнело, а ответил таким тяжелым голосом, какого Михаил никогда не слышал от него раньше:

– Посмотри на небо. Замечаешь, закаты все кровавее?.. Ад поднимется, Михаил!.. Хуже того, рассветы тоже в крови. Люди этого не видят, у них мирские дела, но ты же смотришь ширше? Во всяком случае, должен.

Михаил нахмурился:

– Это все грехи людские. Всевышний недоволен.

– Грядет ужасное, – повторил Азазель. – Если это Сатан, то настанет его царствие, и никто не сможет остановить или опрокинуть.

Михаил спросил хмуро:

– Кроме меня?

– А ты сам кого-то сможешь назвать?

Михаил пробормотал:

– Нас четверо Столпов и Хранителей Неба. Мы, в принципе, равны по мощи.

Азазель покачал головой:

– Уриил был поставлен у врат рая с огненным мечом в руке, чтобы воспрепятствовать возвращению туда Адама и Евы. Но они даже не пытались, так что простоял там до самой их смерти, а это почти тысяча лет, совершенно зря. Уриил и Гавриил были Хранителями… Кстати, многие уверены, что с огненным мечом там как дурак у ворот проторчал все тысячу лет именно ты…

Михаил сказал оскорбленно:

– Почему как дурак?.. Нужно было воспрепятствовать их возвращению, потому там и была выставлена стража. Как я понимаю теперь, стража почетная, люди были настолько слабы, что охрану могли бы поручить самому мелкому из ангелов. Хотя, конечно, я там не показывался. А стоял с мечом у входа не то Уриил, не то Иофиил, не интересовался. Кстати, Уриил, Рафаил и Гавриил и сейчас Хранители!

– Да-да, – согласился Азазель, – а что за это время совершили? Вот-вот, ничего. А ты показал себя тогда в схватке с Сатаном, а теперь вот и сейчас хоть и по мелочи, но все характеризует тебя достаточно объемно.

Михаил взглянул остро:

– Характеризует… Значит, вся эта беготня за демонами для каких-то проверок?

– Прости, Михаил, – сказал Азазель, но виноватости в его голосе не ощутилось, – ты был прав, беготня получилась какая-то хаотичная и без всякой логики. Логика вообще-то была, она во всем есть, но мы признаем только ту, которую хотим видеть… Однако время работает против нас, мы были просто вынуждены.

– Мы? – переспросил Михаил остро.

– Прости, – повторил Азазель, – оговорился. Я, конечно. Один, как всегда. «Живу без ласки, грусть затая, всегда быть в маске судьба моя…»

Михаил поморщился, спросил глухо:

– И ты все время со мной хитрил?.. Подставлял дураков, а потом сердился и спрашивал, зачем я всех убил, дескать, нужно было кого-то оставить для допроса, нельзя так прямолинейно, это же обрубил все нити, что вели к организаторам… и так далее, так далее.

– Прости, – снова сказал Азазель. Он опустил пистолет. – Этот мир в опасности. Я вдруг понял, что в одиночку уже не справиться. Потому и…

Михаил спросил в упор:

– А ты в самом деле одиночка?

Азазель ответил, не моргнув глазом:

– Да, конечно. Орлы не бараны, в стада не сбиваются!.. Но, видишь ли, стая ворон бьет и орлов. И вообще орел везде не поспеет. А вот ты при всей солдатской туповатости и общей ригидности… нет-нет, это не ругательство, при всех своих неоспоримых достоинствах, глупых и ненужных здесь, умеешь видеть дальнюю цель. Потому ты не стал увязать в мелочах типа: встретил демона – убей.

Михаил буркнул:

– Я не отказываюсь от этого правила. Но пока есть ангелы, позорящие свое имя, и пока есть демоны, помогающие отыскать их здесь…

– Вот-вот, – перебил Азазель, – даже без подсказок ты уловил разницу между ангелами, что по разрешению Всевышнего облеклись плотью и спустились на землю помогать людям, и теми, кто сейчас спускается тайком, чтобы жить в разврате и роскоши. Ты это даже не облек в слова, но ты действуешь, принимая эти правила!

Михаил насупился, взглянул исподлобья:

– Разве? Не играй словами, ты все равно преступник.

– Говори-говори, – ответил Азазель мирно. – Это то, к чему ты привык, но уже чувствуешь, что это не так. И я за сохранность этого мира дерусь все шесть тысяч лет, а вы там хвалу Господу поете в райских кущах!

Михаил поинтересовался, не сводя с него пристального взгляда:

– Те демоны, которых мы находили, тебе на один зуб! В чем дело?

Азазель вздохнул, развел руками:

– То была, как я уже сказал, простая проверка твоих реакций. Твоего отношения. Конечно, таких могу одним щелчком… На самом деле бороться придется не с ними.

Он говорил серьезно, а в его черных глазах Михаил увидел нечто такое, из-за чего от макушки до пят обдало холодом, а внутри словно образовалась гигантская льдина.

В прихожей раздался звонок, на экране домофона возникла веселая мордочка Синильды, она спросила обиженным голосом:

– Вы чего не открываете?

– Прости, – сказал Азазель, спохватившись. – Сири, быстро!.. И лифт подать вовремя!.. И ее любимые пирожные!.. И ванну в коридор, чтоб нам было все видно!

Синильда вбежала быстрая и веселая, как коза, обняла Азазеля, жарко поцеловала в щеку Михаила и, отстранившись, сказала быстро:

– Я на минутку в душ, хорошо?..

– Давай, – ответил Азазель, – а мы тут пока все поедим. Это называется раздельным питанием.

– Я вам поем, – пригрозила она. – Нельзя бедную девушку морить голодом! Где ваш гуманизм?

И унеслась в ванную комнату. Азазель прислушался, по ту сторону двери зашумела бьющая тугой струей вода.

– Да и с этими всплесками, – сказал он приглушенным голосом. – То ты уже знаешь, что демоны не выдают себя ими, то уверен, что я именно так себя и выдал!.. И сразу примчался, даже не задумываясь, как это вдруг я вот потерял осторожность, а ты такой бдительный сразу заметил!

Михаил ощутил, что съеживается от стыда и понимания, как просто им манипулировали.

– Намекаешь, – проговорил он с трудом, – что в Брие… помогли такое заметить?

– Намекать не стану, – ответил Азазель. – Сам догадаешься. Ты все эти тысячи лет, можно сказать, спал, но теперь, надеюсь, твой мозг готов как впитывать новую информацию, так и соображать. Очень надеюсь.

– Скотина, козел хермонский…

– Выбрали именно тебя, Михаил, – сказал Азазель, – потому что ты прям и честен. Многие были недовольны, что Господь отдал созданный им мир человеку, которого сотворил вместе с животными и с которыми тот тупо совокуплялся со всеми до тех пор, пока не сообразил, что ему больше подошел бы его вид.

– Повторяешься!

– Только Сатан выразил недовольство, – продолжил Азазель невозмутимо, – и только ты ринулся подавлять бунт. Остальные молчали и сопели в тряпочку. Многие даже не понимали, что происходит и о чем речь. Только вы двое выразили свое мнение и, более того, оказались способными его защищать! Остальные… остальные простые бараны. Идеальные исполнители. А то и вовсе… статисты. Декорация. Красиво и величественно светящиеся доски забора.

– Дальше, – потребовал Михаил.

Азазель сказал невесело:

– Сатан, как ты знаешь, на той стороне. На стороне условного противника. Мы не знаем, чего ждать от него, но все чувствуют приближение чего-то ужасающе грозного. А на стороне тех, кто хочет сохранить этот мир, никого…

Михаил покачал головой:

– Ошибаешься. Четверо высших архангелов, я в том числе, и великое множество ангелов!

– Прости, – прервал Азазель, – они там. И вряд ли их заставишь сюда спуститься. Им потребуются указания самого Всевышнего, но его, как догадываешься, не будет. Но центр мира уже здесь, у людей. И великие битвы прогремят здесь! И если тебе придется драться с Сатаном снова, то это случится тоже здесь. Небеса ему больше не интересны. И Сатан, говорю тебе серьезно, все эти годы усиливался и развивался. История учит, но никак не вдолбит в головы, что усиленно развиваются именно побежденные! А победители празднуют. Праздник от слова «праздность», не знал?

Михаил ощутил, как его всего осыпало морозом.

– Как ты легко сказал «все эти годы»… А это больше шести тысяч лет!

– Вот-вот, – согласился Азазель угрюмо. – А здесь ни люди, ни демоны времени не теряют. Если говорить совсем уж честно, на той стороне сейчас вообще неизмеримые силы…

Он дернулся, быстро развернулся в сторону экрана телевизора. Михаил моментально насторожился, там показывают картинку неких разрушений, но совершенно незначительных по сравнению с теми, что шли только что с места боев в Йемене. А на картинке сейчас люди ходят совершенно спокойно, никакой стрельбы, танков, взрыва бомб…

– Это мне как-то не нравится, – пробормотал Азазель, Михаил уловил тревогу в голосе демона. – Очень даже…

Михаил полюбопытствовал:

– Там твои фермы по выращиванию цыплят?

– Почти угадал, – ответил Азазель безучастно. – Я в тех местах провел… немало времени.

– Везде что-то случается, – напомнил Михаил. – Ты что, от людей ждешь порядка? Раньше были простыми дикарями, теперь стали сумасшедшими дикарями. Даже я это понял.

Глава 2

Азазель покачал головой, взгляд его не отрывался от экрана, а там камера оператора показывает то один участок, то другой – с перевернутой строительной техникой, диктор профессионально взволнованно, как при репортажах с победного парада, рассказывает, что вот тут погиб один работник, здесь другой, а тело третьего так и не нашли.

– Михаил, – сказал Азазель, – побудь сегодня один. Сейчас Синильда выйдет, хотя ты и сам можешь к ней… Там шикарная ванна, но еще не догадываешься, зачем она, верно? Все верно, мыться как-то вообще не по-мужски. А мне нужно отлучиться.

Михаил нахмурился:

– Какая-то хитрость?

– Никакой, – заверил Азазель. – Слетаю на то место… Понимаешь, там остались друзья. Вдруг кого задело взрывом, нужна помощь… донорство или пересадка печени с костным мозгом… Да что тебе подробности, я туда и обратно.

Михаил проговорил с подозрением в голосе:

– Не хитри. Ты уже трижды отлучался, ничего не рассказывая. А сейчас хоть и говоришь, но привычно врешь!.. Что там?

Азазель сказал с досадой:

– Я же сказал, там у меня остались друзья. Вдруг кому пальчик прищемило так, что кишки вылезли?

– Когда там был в последний раз? – спросил Михаил быстро.

– Да лет сто двадцать, – ответил Азазель автоматически и тут же запнулся, посмотрел на Михаила с укором. – Что ты меня ловишь? Там внуки и правнуки моих друзей!.. Я почти обязан позаботиться!.. У меня человеческие ценности, я почти гуманист в самом широком смысле. Очень широком, даже границ не видно.

Михаил покачал головой:

– Не хочешь говорить, не говори. Но я поеду с тобой. И потому, что не доверяю тебе, вдруг сбежишь, и потому… что да, не доверяю. Ни в чем. Ты же не просто демон…

– А кто?

– Самый древний из демонов, – сказал Михаил и сам ощутил, что произнес это с чем-то вроде уважения, за что на себя тут же озлился. – И хитрый.

Азазель вздохнул, развел руками:

– Ладно, с тобой спорить трудно, вижу. Ты же этот… не к ночи будь сказано. Сейчас закажу билеты на ближайший рейс.

Он вытащил из кармана смартфон и начал быстро тыкать пальцем в цветные картинки. Михаилу почудилось, что сдался Азазель чересчур быстро, хотя это может быть и не ловушка, а просто чрезмерная забота о каких-то потомках. Или не потомках.

– Давай, – сказал Азазель, не отрывая взгляда от экрана смартфона, – я не буду объяснять тебе, почему самолет летит, не размахивая крыльями?..

Михаил буркнул:

– А ты сам хоть знаешь?

– Мне без надобности, – ответил Азазель с достоинством, – а извозчики на что?.. Но вообще-то знаю.

– А мне зачем? – спросил Михаил. – Я знаю более важное. И чую, что хитришь.

Азазель взглянул на часы, повернулся к стене, там моментально на огромном экране появилось красочное расписание авиарейсов с мигающими силуэтами самолетов, больших, средних и малых.

Михаил понял все-таки не сразу, что все, там изображенное, относится к воздушным перевозкам, условные изображения самолетов разбросаны в разных концах огромной таблицы.

Азазель долго всматривался, наконец сказал с досадой:

– Хрень какая-то… Еще пару лет тому назад самолеты туда ходили чаще. А сейчас не раньше завтрашнего дня!

Михаил сказал с равнодушным интересом:

– Разве это долго для твоей совсем не короткой жизни?

– Там могут быть еще жертвы, – огрызнулся Азазель.

– Стало жалко людей?

– Не очень, – огрызнулся Азазель, – но если там бушует демон, на что указывают некоторые моментики, это опасно засветкой… Хотя, гм, я же самец в полной силе…

Михаил насторожился, когда Азазель начал рассматривать его весьма придирчиво.

– И что?

– Сам ты передвигаться, – сказал Азазель с расстановкой, – не можешь… ну, как следует. Но тебя, как мешок с отрубями, это такой корм для крупного и мелкого рогатого, а также для кур и курей, могу отнести я, хотя и упарюсь.

Михаил дернулся, отшатнулся, сам ощутил какими дикими глазами посмотрел на Азазеля.

– Ты?.. Меня?

– Ну да, – пояснил Азазель. – Видел, как оса несет по воздуху толстую жирную гусеницу к своему гнезду?.. Хотя да, где тебе такое увидеть… В общем, я могу изволить поизвозничать.

Михаил сказал с отвращением:

– Это гадко! К тому же всплеск…

Азазель посмотрел с иронией:

– Я же тебе объяснил… У демонов второго и дальше поколений никаких всплесков. Да и не могут они так передвигаться. Нет той частицы Брия, что вызвала бы отклик в тонкой ткани нашего мира.

– Но ты же ангел!

– А-а-а, – сказал Азазель со злым удовлетворением, – наконец признал меня ангелом? Ну-ну… я же сказал, с ангелами сложнее… У тех, кто откололся от официальной линии партии и не посещает Брий, способность вызывать всплеск постепенно затухает. Но полностью угасла только у меня и тех двухсот, что вместе со мной сошли на гору Хермон… Потому что мы были и остаемся первыми!

– А у Сатана?

Азазель фыркнул:

– У него с чего бы?.. Ты его низверг, но закрыть доступ к Брию и даже Йециру нет власти ни у тебя, ни даже у Метатрона, что нагло говорит от имени Господа. Давай не забывать, Сатан низвергнут тобой, но не Всевышним!

Михаил поморщился:

– Я действовал по воле Всевышнего.

– Он тебе сам велел? Или ты так понял?

– А разве его воля не очевидна?

Азазель сказал с отвращением:

– Тоже мне толкователь!.. Но люди умнее, военным власти не дают. Я же говорю, люди учатся быстро. Так как насчет? Заодно увидишь некоторые преимущества переселения в тело демона.

– Даже не начинай, – предупредил Михаил.

– Как скажешь, – согласился Азазель. – Но я вылетаю немедля. Ждать завтрашнего дня рискованно. Мало ли чего там еще случится! Случится – это не от слова «случка», как ты подумал, а как бы в другом смысле…

– Когда вернешься? – спросил Михаил.

Азазель развел руками:

– Как разберусь. Это зависит от степени вовлечения моей мудрости и всяких мешающих обстоятельств.

– А сколько у тебя займет перелет?

– Мгновение, – ответил Азазель гордо. – Я же не оса!

Михаил спросил через силу:

– А если со мной?

– Два мгновения, – ответил Азазель, – что вообще-то одно, если смотреть сбоку и не слишком придираться, как ты любишь по своей занудности.

– Посмотрим вместе, – проговорил Михаил с сомнением, – если только…

– Это же прекрасно! – перебил Азазель. – Сири, приготовь шикарнейший обед. Когда выйдет Синильда, сообщи ей, что крайне срочное дело вырвало нас прямо из-за стола спасать мир, а вернемся, надеюсь, завтра. Передай наши нижайшие и самые искренние извинения, поняла? Мы очень-очень сожалеем. Дико сожалеем. Она может остаться, у меня все равно все заперто, ничего не сопрет, но если уйдет, тоже не станем ее убивать и мучить. Пусть только серебряные ложки не ворует.

Он ухватил Михаила и сдавил крепко, тот охнул и сильным рывком вырвался, но разом со всех сторон обрушилась тьма, он споткнулся и упал на рыхлую землю.

Звезды холодно и отстраненно блещут над головой, ноздри жадно ухватили ароматы чистого и насыщенного знакомыми запахами соснового леса.

Сонно вскрикнула совсем рядом разбуженная птица. Михаил поднялся на ноги, осматриваясь все еще ошалело.

– Скотина, – сказал он с отвращением. – Содомит чертов…

Азазель тоже на ногах, он и не падал, всматривается в далекое зарево по ту сторону редкого леса.

– Да, – ответил он рассеянно, – содомиты хотя бы термин после себя оставили, а что жители Гоморры?.. Гайморит или гемморой?.. Не знаешь?.. Почему не знаешь? Ты должен такое знать!.. Помню детский такой журнал «Хочу все знать»… Потому дети все знают, только помалкивают. Ладно, вон там дорога, пойдем, вдруг попутку поймаем.

Не оглядываясь, он побежал с пригорка, лес достаточно редкий, как и любой сосновый, где все стволы прямые, как солдаты на параде, ветви только на макушках, земля усыпана ровным слоем прошлогодних иголок, мягко пружинит под подошвами башмаков, лунный свет льется с неба мягкий, таинственно призрачный.

Минут через десять вышли к дороге, мимо как раз проскочили три большегрузных автомобиля, еще минут пять прошли по обочине, наконец сзади блеснул свет фар.

Азазель повернулся и помахал обеими руками. К их удивлению, за рулем оказалась женщина, немолодая, но еще миловидная и в хорошем теле, типичная украинка с полной пазухой щастя.

– Садитесь, – пригласила она, сразу распахнув дверцу. – Тут уже недалеко, но все равно быстрее на машине.

Азазель кивнул Михаилу, чтобы сел сзади, а сам устроился на переднем сиденье.

– Отважная вы женщина, – заметил он, – молодая и красивая, а рискуете останавливать машину ради двух мужчин… Другие бы на нашем месте разве бы стерпели такой соблазн? Вон мой друг сзади уже чего только с вами не делает в мечтах и этом, как его, художественном воображении!

Она весело рассмеялась, зубы блеснули ровные, Михаил в самом деле засмотрелся в зеркало на ее полные красные губы.

– Ой, да неужто изнасилуете?.. Такое щасте, и без греха!

Азазель тоже захохотал и дальше тараторил, как черт по коробке. Женщина отвечала веселым говорком, певучим и быстрым одновременно, перемешивая русские и украинские слова.

Впереди на фоне светлеющей полоски неба показалось хорошо освещенное прожекторами пространство со строительной техникой. Но даже Михаил уловил некоторый непорядок: несколько механизмов, выкрашенные в ядовито-желтый цвет, лежат кто на боку, кто вовсе кверху колесами, у двух сильно помяты кабины, на земле мелкие осколки стекол, на некоторых пятна крови, как и на стенках кабин.

Женщина сказала посуровевшим голосом:

– Какой-то выброс, но вроде бы газа не чувствуется… Сегодня прибудут из города специалисты, будут разбираться. Они не спешат, не то что у вас в полиции!

– Да, – ответил Азазель, – мы шустрые! Особенно мой друг, что уже измозолил взглядами вам спину и то место, где спина называется как-то иначе… Забыл, представляете?

Она улыбнулась, остановила автомобиль возле ближайшего вагончика для строителей.

– Я всю дорогу чувствовала его ладони на моей заднице и даже за пазухой!

Азазель со вздохом открыл дверку машины, вышел и, держась за ручку, горестно вздохнул:

– Да, в такой богатой пазухе я сам мечтаю погреть руки… Увы, служба поблажек не знает. Михаил? Не спи, уже утро.

– Я уже час здесь стою, – напомнил Михаил раздраженно.

Женщина хохотнула, Азазель захлопнул дверцу, и автомобиль с некоторой осторожностью двинулся дальше между поставленными тесно вагончиками, а остановился на другом конце площадки.

Из дощатой бытовки вышли трое мужчин, открыли багажник и начали вытаскивать крупные пакеты и мешки.

Азазель сказал тихо:

– Я не дожидался утра, чтобы никто не засек нашего внезапного появления. Так удобнее, пусть спят. А мы пойдем осмотримся.

Михаил ответил еще тише:

– А что здесь за работы?

Азазель сказал брезгливым тоном:

– Сланцевую нефть ищут! Сейчас ее все ищут… Якобы обеспечит и богатством, и независимостью, и здоровьем, и вообще непонятно чем. Наверное, властью над галактикой.

Михаил осматривался, стараясь обнаружить хоть что-то, из-за чего Азазель бросил все и примчался сюда, но не находил.

Глава 3

Небо на востоке все светлеет, на грани с темной землей появилась алая полоска, но Михаил больше поглядывал на тех троих, что разгрузили багажник разговорчивой украинки, переговорили, один направился к ним.

– Чем могу? – спросил он издали с настороженностью в голосе.

Азазель сказал значительным голосом:

– Мы из Центра. Нам сообщили, что здесь неладное, а любая остановка работ приносит убытки.

Мужчина перевел дыхание, явно ожидал кого-то похуже, ответил с жаром:

– Еще какие!.. Я – Остап Вишня, управляющий буровыми работами, мы и так выбились из графика из-за этих чертовых митингующих… Утром снова явятся, теперь обещали пригнать целый автобус с такими же сумасшедшими!..

Азазель скривился, будто ударил молотком по пальцу:

– Как же это… неприятно… Если работников сменит механизация и всякие роботы, вся страна превратится в таких вот митингующих?.. А чего они требуют?

Управляющий в сильнейшем раздражении пожал плечами:

– Люди всегда чего-то требуют. Особенно когда работать не хотят, а зарплату требуют повыше. А у нас тут собрались вообще рухнутые! Им надо, чтобы вообще прекратили все работы, а то, видите ли, вред окружающей природе! Работы и так сейчас остановлены, а это убытки!.. Каждый день простоя обходится в потерю четверти миллиона долларов, представляете? А нас хотят остановить на неделю!.. Вы знаете, сколько стоит аренда этих машин?.. А зарплату рабочим нужно всем выдать вовремя!.. К тому же, если не уложимся в заявленные нами же сроки, с нас сдерут еще и штрафные санкции!

– А что, – буркнул Михаил. – Господь создал прекрасный мир, незачем портить, пачкать и разрушать.

Управляющий сказал печально:

– Вам все шутки, а вот нам…

– Природа не храм, – поддержал его Азазель, – как сказал великий Базаров, а мастерская. И человек в ней работник, а не митингуист!.. Потому и должен работать, работать и работать, чтоб упрели даже те, кто на него смотрит. Это тоже, кстати, велел Творец. Спасибо за информацию, товарищ Вишня. Вы не родственник?..

Управляющий скромно улыбнулся, но в голосе прозвучала такая гордость, словно это он спорил с Богом о выборе политического курса для нового человека:

– Меня назвали Остапом в честь прадеда.

– Великий был человек, – сказал Азазель с чувством и, ухватив Михаила за локоть, потащил в сторону дальних буровых установок.

Михаил дал увести себя подальше, там уперся в землю, как знаменитый скаковой конь мудреца Валаама.

– Постой, – потребовал он, – ты мне голову не морочь. Тебя призвала сюда забота о старых друзьях? Или их внуках?

Азазель приложил ко лбу козырьком ладонь, от яркого южного солнца прикрываться еще рано, но любой в такой позе смотрится значительнее и мудрее.

– Ну да, я же говорил… а как же иначе…

– Тогда почему, – спросил Михаил раздельно, – ты примчался на место катастрофы, а не ринулся узнавать, кто из твоих старых друзей лежит с перебитыми ногами или вообще в морге?

Азазель вздрогнул, посмотрел на него несколько странно, во взгляде падшего Михаилу почудилось что-то вроде намека на уважение.

– Ух ты, какой ты… сообразительный.

– Так почему? – потребовал Михаил.

Азазель вздохнул:

– Хотя бы потому, что меня заботит, как бы эта катастрофа не повторилась. Здесь земля такая… Понимаешь, мин многовато, а карты минных полей утеряны. Много неразорвавшихся снарядов, схроны со взрывчаткой… Здешние земли захватывали то одни боевики, то другие, все отряды как-то назывались, но для меня они все на одно лицо.