- -
- 100%
- +
Благодарности:
НП "ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА"
Директор издательства: Бояринова О.В.
Руководитель проекта: Крючкова А.А.
Редактор: Петрушин В.П.
Вёрстка: Измайлова Т.И.
Обложка: Крушинина В.А.
Книга издаётся в авторской редакции
Возрастной ценз 18+
Печать осуществляется по требованию
Шрифт Serif Ingenue 11
ISBN 978-5-7949-0849-7
ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА
Издательство
Московской городской организации
Союза писателей России
121069
Россия, Москва
ул. Б. Никитская, дом 50А/5
2-ой этаж, каб. 4
В данной серии издаются книги
авторов, пишущих на русском языке
в XXI веке
Электронная почта: litress@mail.ru
Тел.: + 7 (495) 691-94-51
Будем рады
сотрудничеству с новыми авторами!
© Виктор Юнак, 2022
ISBN 978-5-7949-0849-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ВОЗЬМИ МЕНЯ ЗАМУЖ!
Роман
Глава 1
Светло-серое утро пахнуло свежестью. Деревья, почти заглядывавшие в окна квартиры на пятом этаже, недовольно шумели, потрескивая ветками от сильного ветра и перебирая листьями, словно струнами на гитаре. А потом вдруг громыхнуло и свежий ветер ворвался в приоткрытое окно, шторы затрепыхались, словно в них закачали гелий, и вздернулись едва ли не до потолка. Спустя пару минут полил дождь так, словно у небесной хозяйки внезапно прохудилось ведро.
Петр Шумилов открыл глаза, потянулся и глянул в сторону стоявшего на прикроватной тумбочке будильника.
– Ч-черт! Проспали!
– Цветик, просыпайся! Какой-то дурак забыл нажать на кнопку будильника, а он сам по себе звонить не умеет.
Петр надел белый махровый халат.
– И кто же этот дурак? – не открывая глаз, повернувшись на бок и улыбнувшись, спросила девушка.
Сунув ноги в тапочки, Петр повернулся и, увидев, что Светлана и не подумала вставать, стащил с нее одеяло.
– Я не шучу, Цветик! У нас с тобой максимум полчаса на то, чтобы собраться, умыться и позавтракать. Я в туалет и в ванную, а ты давай, поднимайся.
Она все так же лежала на боку, абсолютно обнаженная. Только после того, как с нее стащили одеяло, сильнее сжалась и пыталась рукой нащупать краешек одеяла. Наконец, она открыла глаза, повернулась на спину и потянулась. Пышные густые светлые волосы ее распластались на подушках, высветив слегка оттопыренные уши. Затем начала оглаживать свое тело, снизу (куда хватило рук) до самого лица. При этом чему-то сладко улыбалась. В это время замяукал ее мобильник. Вздохнув, она поднялась, свесила ноги на пол, достала красный шелковый халат, накинула его на себя и подошла к креслу, на котором лежала ее сумочка. Мяуканье телефона продолжалось все то время, пока она искала кармашек, в котором должен был находиться аппарат. Найдя его, глянула на дисплей и слегка поморщилась.
– Алло, да, мамуль.
– У тебя все в порядке? Ты где?
– Я же тебе сказала, я у подруги переночевала?
– И как же зовут этого твоего подруга?
Светлана недовольно хмыкнула.
– Очень остроумно!
– Ладно! Ты не забыла, что я завтра рано утром улетаю, и хотела бы тебя сегодня увидеть?
– После института я приеду домой.
– Надеюсь! Ну, все, пока, целую.
– И я тебя целую.
В это время из ванной вышел Петр, обтираясь полотенцем.
– Интересно, я не успел скрыться в ванной, а ты уже кого-то целуешь?
– Мамуля позвонила, переживает.
– Ну, это вполне логично и предсказуемо. Давай-ка собирайся, Цветик.
Пока Светлана была в ванной, Петр достал из холодильника два йогурта, короткую палку ветчины, и пачку масла. Нарезал хлеб, стал заваривать кофе.
Дождь продолжался. Небо было хмурое, солнце виновато пряталось в тучах, не решаясь показываться на глаза людям.
Петр был чуть выше среднего роста, широкий в плечах, но довольно худой тридцатиоднолетний молодой человек. Лицо немного вытянуто, нос заостренный, словно выточенный на станке, с небольшой горбинкой, как любил шутить сам Шумилов, «как у античных дам». Серые глаза не очень большие и довольно близко расположенные к переносице, слева и справа украшенной широкими, но аккуратными дугами бровей. Маленькая мушкетерская бородка и легкие темноватые усики дополняли его образ.
Допивая кофе в прикуску с овсяным печеньем, Шумилов произнес:
– Цветик, я реально опаздываю. Ты же знаешь, мне в Академию нужно к девяти ноль-ноль. Поэтому, извини, до педа я тебя подбросить не могу.
– Какие проблемы, Петушок, – Светлана, отставив в сторону опустошенную ею упаковку йогурта, придвинула к себе чашечку кофе. – Ты же знаешь, мы люди не гордые, мы и в автобусе, и в метро себя великолепно чувствуем.
Шумилов встал, поставил чашку с тарелкой в раковину, включил воду.
– Оставь, Петя, я провожу мамулю в ее Турцию, заеду к тебе и все перемою.
– Спасибо! Давай, допивай свое кофе, и поехали.
Шумилов ушел в комнату переодеваться, а Светлана недовольно поморщилась.
– Вау, Петя! Ты, преподаватель русского языка, а кофе обозвал средним родом.
Шумилов засмеялся.
– Растешь, Цветик! Я специально оговорился: заметишь ты или проглотишь.
– Как видишь, не проглотила.
Светлана допила кофе и пошла в ванну причесываться и краситься. При этом, дверь оставила открытой.
– Кстати, по поводу кофе. В истории русского языка этот напиток, завезенный из Европы царем Петром, изначально был мужского рода, только писался немного не так – кофей, отсюда и «кофеёк», «кофейку». С тех пор эта традиция (кофе – мужского рода) закрепилась в русском языке. А по нынешнему написанию, он как раз ближе к среднему роду: сравни – кашне, клише, туше. С другой стороны, возможно, небезызвестный тебе певец русского языка, автор справочника по правописанию Дитмар Эльяшевич Розенталь, как-то в буфете своего родного института попросил дать ему одно кофе. А на удивленные возгласы своих сослуживцев и, по большей части, учеников: «Дитмар Эльяшевич, как вы могли произнести слово „кофе“ в среднем роде?» – Розенталь ответил: «Друзья мои, неужели вы дома соблюдаете все нормы русского языка?» Так то же дома, последовал ответ. «А для меня институт – тоже родной дом!» – завершил дискуссию Розенталь. Ну, ты готова?
– Готова! – Светлана повесила сумочку на плечо и поцеловала Шумилова в щеку.
– Тогда поехали! – Шумилов глянул в зеркало и стер со щеки влажной салфеткой след от губной помады.
Светлана в ответ лишь хихикнула.
Глава 2
Доцент Петр Владимирович Шумилов работал сразу в двух вузах – Педагогическом институте и в Академии туризма и гостеприимства. И там, и там преподавал русский язык. Иногда, подменяя коллег, читал лекции по русской литературе ХVIII века, которой интересовался давно. И там, и там, в общем-то, работал с географами: в пединституте преподавал на географическом факультете, а в Академии туризма учились будущие сотрудники турфирм, для которых география была ведущей дисциплиной. А в свободное от преподавания время пописывал стихи (не для печати, для себя) и занимался историей развития русского языка. Исследовательская работа его по-настоящему увлекала, недалекой целью становилась и докторская диссертация, на что ему уже неоднократно намекала завкафедрой:
– Петр Владимирович, не оттягивайте процесс защиты. Еще два-три годика я продержусь, а затем уже и на покой мне пора. А на кого кафедру оставлять? Вы же у меня самый перспективный из молодых.
– А как же ваша подруга, Алла Борисовна? Она ведь моложе Вас, – беседа была один на один, и Шумилов позволял себе некое панибратство, зная, что искренно любившая его Нестерова не обидится.
– Ну, какая Аллуша завкафедрой? Она прекрасный специалист, отличный педагог и достойный человек, но не лидер, не руководитель. Здесь ведь нужна хватка, умение не только навязывать свое мнение, но и зубами защищать на деканате своих педагогов и интересы кафедры. У вас это получится, у других нет.
На том тогда и закончили разговор.
Шумилов хорошо и интересно читал лекции, вследствие чего во время его лекций в аудитории почти не было пустых мест. А после одной лекции для второго курса и вовсе слава о нем пошла гулять по всему институту. Тогда он рассказывал про падежи в русском языке. Казалось бы, что в этом может быть интересного? Со школы ведь всем известно, что в русском языке шесть падежей и точка. И вдруг он сходу спросил:
– Скажите, друзья, как вы думаете, сколько падежей в нашем языке?
И загадочно посмотрел в зал. Кто-то сидел, уткнувшись в смартфоны и айпады, кто-то перешептывался с соседом или соседкой, некоторые, в последних рядах, так и вообще подремывали. Впрочем, хватало и тех, кто сознательно держал в руках ручки и приготовился конспектировать лекцию. А иные, облегчая себе работу, просто включили диктофоны.
– Ну, я жду, друзья!
Теперь к загадочности во взгляде прибавилась еще и надежда на то, что его все-таки слушают. Выручила, как и не раз перед тем, среднего роста светловолосая с волосами чуть ниже плеч, часто улыбающаяся девушка. Как ее имя он не запомнил, да и с фамилией путался: то ли Прокопова, то ли Прокофьева. Он уже несколько раз замечал, что эта девушка всегда на его лекциях садилась в первый ряд и периодически бросала на него исподлобья светящийся от очарования взгляд. Поначалу он не обращал на это внимание: многие студентки неровно дышат к своим преподавателям, а потом, чем ближе к выпуску, дыхание у них становится все ровнее и ровнее.
– В школе нас учили, что в русском языке шесть падежей, – ответила эта светловолосая девушка, – но вы, вероятно, открыли еще несколько.
Сидевшие рядом две ее подружки хихикнули, прикрыв рты кулачками. Кто-то из студентов хотел было еще что-то добавить, но не успел – Шумилов перехватил инициативу.
– Верно! В русском языке есть еще несколько падежей, о которых вам в школе, видимо, ничего не говорили. Но только это не я их открыл, а еще до меня.
– В XVII веке! – вспомнив цитату из знаменитой «Кавказской пленницы», выкрикнул сидевший в третьем ряду длинноволосый, но плохо расчесанный, круглолицый, мускулистый студент со слегка свернутым набок и приплюснутым носом, как у боксера или борца.
– Пожалуй, что и в XVII веке эти падежи уже были, – живо откликнулся Шумилов. – Вот только тогда об этом еще никто не догадывался. Все вы знаете, разумеется, что современная школьная грамматическая традиция выделяет шесть падежей: именительный (на латыни – номинатив), родительный (генитив), дательный (датив), винительный (аккузатив), творительный (аблатив) и предложный (локатив). Однако же, мы с вами уже не школьники, а студенты пединститута, и нам положено знать, что в русском языке, помимо названных, есть еще несколько падежей, а некоторые ученые, например, академик Андрей Анатольевич Зализняк, чей учебник должен быть у каждого из вас в качестве библии, выделяет еще три падежа. И вообще, на мой взгляд, вопрос о падежах в русском языке – один из самых интересных в русской грамматике. Смотрите! К примеру, можно сказать «стоять в снегу», а можно и «думать о снеге». Какой это падеж?
– Предложный! – выкрикнула какая-то девушка из средних рядов.
Шумилов с удовлетворением отметил, что в его вопросы вникало все больше студентов.
– Верно! Если учитывать, что оба слова употреблены с предлогом. Но… Если второй пример («думать о снеге») – типичный предложный, отвечающий на вопрос «о чем?», то с первым примером несколько сложнее. Это, скорее, Местный падеж, или второй предложный – падеж, в котором ставится существительное, означающее место действия. Оригинальная (беспредложная) форма местного падежа практически полностью утрачена и перешла в формы предложного и творительного, однако у некоторых существительных грамматически отличная форма предложного падежа: в лесу, в тени́. А в какой падеж, интересно, вы бы отрядили известное «Люськ, а Люськ!» из кинофильма «Любовь и голуби»?
– Ну, это легко! Это звательный падеж, – парень с третьего ряда даже презрительно хмыкнул. – Этот падеж есть в некоторых славянских языках, например, в украинском и сербском.
– Молодец! Совершенно верно! Но ведь официально в современном русском языке звательного падежа нет. Хотя раньше он был. И остатки средневекового звательного мы используем до сих пор: старче, человече, боже, отче. Этот падеж считался седьмым русским падежом в грамматиках, изданных до 1918 года. Но есть и новый звательный. Та самая «Люськ». Или «Ань», «мам», «пап», «ба», ну и так далее. Даже особое произношение любого имени (Владимир, Ирина) уже интерпретируется, как звательный падеж. Зализняк выделяет еще и ждательный падеж. Он фактически совпадает с родительным, однако выделяется вследствие того, что некоторые слова в той же грамматической форме склоняются по форме винительного. Сравните: ждать (кого? чего?) письма, но ждать (кого? что?) маму. Также: ждать у моря погоды. Превратительный или включительный падеж – отвечает на вопросы подобные винительному падежу (в кого? во что?), но употребляется исключительно в оборотах типа пойти в сварщики, баллотироваться в президенты, взять в зятья и т. п. Счётный падеж – несколько отличная от родительного форма, использующаяся при счете: три часа (не часа), два шага. Или у Пушкина в «Евгении Онегине»: «И после, дома целый день, Один, в расчеты погруженный, Тупым кием вооруженный, Он на бильярде в два шара Играет с самого утра». А с родительным у нас с вами вообще черт-те что творится. Смотрите. Есть Родительный приименный, который имеет следующие значения: 1. Родительный субъекта действия обозначает лицо (субъект), которое производит действие, например: приезд брата. 2. Родительный объекта обозначает объект, на который распространяется действие, например: чтение книги. 3. Родительный носителя признака обозначает лицо или предмет, который обладает каким-либо признаком, например: белизна снега. 4. Родительный принадлежности обозначает лицо, которому что-либо принадлежит, например: дом отца. 5. Родительный определительный обозначает качество лица или предмета, например: человек высокого роста. 6. Родительный отношения называет предмет, к которому имеет отношение лицо или предмет, например: студент пединститута. Наконец, есть второй родительный, его можно назвать родительным части. В этом падеже ставится существительное, означающее целое по отношению к некоторой части, также упоминающейся. Например, как правильно говорить и писать: кусочек сахара или кусочек сахару? – он взял мел, подошел к доске и стал писать. – Головка чеснока или чесноку? Задать жару (не жара), прибавить ходу (не ход). Кто из вас скажет, как правильно писать: стакан чая, или стакан чаю?
Шумилов посмотрел в зал, но аудитория в задумчивости молчала. И вдруг кто-то из последних рядов громко спросил:
– Петр Владимирович, а как правильно писать «стакан коньяка» или «стакан коньяку»?
Шумилов глянул вверх, найдя глазами того, кто спрашивал: это был худощавый очкарик с высоким лбом и легкой небритостью. Шумилов улыбнулся и тут же ответил:
– Молодой человек, коньяк стаканами не пьют.
Зал утонул в громком хохоте. Популярность лекций Шумилова выросла после этого еще больше.
Глава 3
Екатерина Прокофьева припарковала машину на стоянке около офиса, щелкнула брелоком и вошла в здание. Как и положено все уже трудились в поте лица на благо ее турфирмы.
Рыжеволосая большегрудая девушка держала у уха телефонную трубку и, одновременно, водила карандашом по разложенной на столе перед ней схемой. На приветствие Екатерины она лишь кивнула головой и улыбнулась, продолжив разговор с клиентом:
– Да, конечно! Ну, если вы мне подскажете, где в Праге находится первая линия, я с удовольствием забронирую там вам самый лучший номер…
Поздоровавшись с сидевшей за стеклянной перегородкой бухгалтером-экономистом, Екатерина вошла в небольшой отдельный кабинет, который она делила со своим заместителем, сорокапятилетним, плотного сложения и с благородной лысиной на полголовы мужчиной. Он сидел и перелистывал какую-то квадратную книжицу средних размеров.
– Привет, Стас! Чего листаешь?
– О, Кать, здравствуй! Да вот, привез из типографии буклеты по Байкалу и Телецкому озеру. Сижу, изучаю.
– Это интересно!
Она повесила в шкаф бежевого цвета легкий плащ, поправила у зеркала прическу – короткую стрижку густых волос, покрашенных в цвет свежей соломы. Бросив сумочку на стул, она удобно устроилась в кресле, придвинув его к столу. Станислав встал, подошел к двум лежавшим на полу пачкам, вытащил по одному буклету из каждой и положил их перед Екатериной, присев рядом на стул, стараясь не помять сумочку. Екатерина взяла в руки один буклет и с удовольствием стала его листать.
– Сегодня у тебя какие-то новые духи? – принюхиваясь, спросил Станислав.
– Отстань Стас, иди на свое место.
– Как пса гонишь: иди, мол, Тузик, на место.
Она подняла голову и удивленно посмотрела на него.
– Ты сегодня не на ту ногу встал, или с женой с утра поругался?
– Ну, зачем ты так, Катя? – с обидой в голосе произнес Стас и поднялся. – Я же вполне искренне.
– Так и я вполне искренне! – улыбнулась она. – Не надо парковаться в неположенном месте.
– А кем место не положено? – съязвил он, возвратившись на свое место.
– Да ну тебя! – она отложила буклет в сторону. – Ты не забыл, что мне завтра утром лететь в Турцию.
– Как я мог об этом забыть, если сам тебе билеты заказывал?
– Послушай, должны звонить из второго лицея, им нужно перезаказать два билета в Прагу. Там какой-то детский конкурс, а у них два участника заболели, и они должны заменить их.
– Сделаем!
– Двадцать третьего меня пригласил к себе зампред комитета по туризму нашего заксобрания Белицкий. Я его предупредила, что меня не будет и вместо меня будешь ты. Его контакты у тебя есть?
– Конечно! А что у него за проблемы?
– По телефону ничего не стал говорить. Запиши: встреча в 11.00.
– Понятно! Куда-нибудь путевку, да еще со скидкой.
– Вот и выясни, только не очень уступай. Наши депутаты – не самый бедный контингент.
Станислав в ответ только хмыкнул. В этот момент у Екатерины зазвонил телефон. Она сняла трубку.
– Алло! Турфирма «Светлана»!.. Да… Конечно! Что вас интересует: Россия, Турция… Куда? Нет, к сожалению, с Кубой мы пока не работаем… Черногорию, пожалуйста! В какое место? Сколько вас человек? Подороже, подешевле? А вы на нашем сайте ничего не смогли подобрать? Хорошо, оставьте свой контактный телефон, мы подберем тур и вам перезвоним.
Екатерина положила трубку и быстро дописала необходимую информацию.
– Ну и клиент пошел. Нету Кубы, давай хоть Черногорию, – сыронизировал Станислав.
– Да это для разных людей. У них там какие-то две группы, как я поняла.
– Станислав Иванович, вы не подойдете ко мне? – заглянула в кабинет та самая рыжая и большегрудая девушка. – Там клиент пришел и хочет говорить только с вами.
– Интересно, что же это за клиент?
Едва Станислав вышел, в кабинет вошла бухгалтер.
– Кать, если мы июнь не закроем, у нас прибыли почти не будет, – она положила перед Екатериной распечатку расчетов. Та взяла в руки лист бумаги, внимательно пробежала по нему глазами и вздохнула.
– Ты же понимаешь, в стране кризис, денег на развлечения и даже отдых все меньше у народа. К тому же, ты же видишь, что творится в нашем турбизнесе. Многие стали предпочитать путешествовать самостоятельно. Тем не менее, я думаю, что июлем-августом мы все покроем. Я завтра лечу в Турцию смотреть новый маршрут – Каппадокию. Это самая сердцевина Турции – от Черного до Красного моря – четыреста километров, от Стамбула до Анкары тоже неблизко.
– Ты думаешь, это будет интересно клиенту?
– Надеюсь. Во-первых, это познавательно! Во-вторых, там христианские места самые древние. То есть туда можно будет подтянуть паломников.
– Ну, дай бог, как говорится.
Она возвращалась домой уже в сумерках. Сама просила дочь перед отъездом быть дома, а тут задержалась на работе. С другой стороны, ее не будет целую неделю, нужно было дать задание каждому, да и самой подготовиться к поездке.
МКАД местами был свободен, а кое-где создавались едва ли не заторы. Если по утрам Московская кольцевая автодорога стояла в сторону Москвы, то вечерами, наоборот – жители ближнего (а иногда и не совсем ближнего) Подмосковья в большинстве своем работали в столице. Но Екатерина всегда ездила в противоположную сторону – утром в Королёв, где у нее был офис, а вечером назад, в Москву, где она всего пару лет назад купила себе и дочери квартиру. И хоть Ярославское шоссе было довольно своеобразным – пробки там возникали непредсказуемо и в любое время – в этот раз она ехала, что называется, с ветерком. И вдруг, что это? Какой-то непонятный хлопок снаружи, машину тут же повело сначала влево, потом вправо. Она жестко схватилась за руль и резко нажала на педаль тормоза. Машину снова стало заносить, но, благо, ехавший сзади «мерседес» успел вырулить влево, а ей лишь зло посигналил.
Когда ее красное «пежо» остановилось, она включила аварийку и вышла из машины. То, что она увидела, повергло ее в шок: заднее колесо лопнуло и резина ошметками висела на ободе, а большая ее часть осталась на дороге. Ее ведь Стас пару недель назад предупреждал, что с задним правым колесом не все в порядке – резина вся истерлась, она не послушалась, махнула рукой, не стала ехать в автосервис. И что теперь делать? Ч-черт! Это же надо почти перед самым отъездом такому случиться. Она, конечно, вспомнила, что в багажнике есть запасное колесо, но что с ним делать, как снимать это и ставить то, она понятия не имела.
Порывшись в багажнике, она установила метрах в десяти позади машины светоотражательный треугольник. И остановилась в нерешительности. Мимо нее проносились на большой скорости машины, она рискнула кого-то остановить, махнула несколько раз рукой, но у спешивших домой водителей никакой реакции на ее взмахи. Она вытащила мобильник, стала набирать номер Стаса. Но абонент, как назло, оказался недоступен.
И вдруг неожиданно перед ней стала притормаживать фура. Она испугалась. С дальнобойщиками связываться не хотелось. Но из окна фуры высунулась седоватая голова напарника водителя, осмотрела «пежо», затем голова спросила:
– Что случилось, женщина? Помощь не нужна?
– Нет, нет, спасибо! Я позвонила, сейчас муж приедет, – соврала она и для убедительности потрясла перед собой мобильником.
– Ну, как знаете! – ответила голова, скрылась в большой кабине, и фура тяжело сдвинулась с места и постепенно набрала скорость.
Екатерина открыла багажник, подняла прокладку, убедилась, что запаска действительно лежала на самом дне, а внутри нее необходимый инструмент, включая домкрат. Она оперлась о кузов, достала из сумочки пачку тонких дамских сигарет, щелкнула зажигалкой. Курила она редко, одну пачку сигарет могла выкуривать неделю, но в такой ситуации не закурить она не могла. Было бы в сумочке спиртное, наверное, и выпила бы. Кстати, надо подумать и на эту тему. Стекло, конечно, возить не будешь, но фляжку вполне можно. Выбросив окурок, она едва не заплакала. Все больше вечерело, но красивый багровый закат ее нисколько не радовал. Автомобили проносились мимо, не останавливаясь. Она еще раз набрала номер Стаса. На сей раз ей, вроде бы повезло, но он долго не отзывался. Наконец, она услышала его голос.
– Да, Кать, что-то забыла или случилось?
– Случилось, Стас. У меня колесо лопнуло, и я застряла на Ярославке…
В этот момент рядом с ней остановился бежевый КИА Сид.
– Помощь нужна? – спросил водитель.
– Погоди, Стас, – она опустила руку с телефоном вниз и просительно спросила:
– Вы колесо менять умеете?
– Это же мое любимое увлечение. Сейчас!
Водитель проехал немного вперед и съехал на обочину, сдав назад, приблизившись к ее «пежо». А Екатерина в это время снова заговорила в телефонную трубку:
– Слушай, Стас, я тебе перезвоню. Тут, кажется, мне помогут решить проблему.
– Ну, давай! Я буду на связи. Если что, звони.
Из передней машины вышел Шумилов (а это был он) и подошел к Екатерине.
– Что у вас случилось?
– Вы знаете, неожиданно лопнула резина. Слава богу, я успела вырулить на обочину.
Шумилов обошел машину, посмотрел на искореженное колесо и присвистнул.
– Не фига себе! Как же вы ездили?
– Да мне давно уже говорили, что с таким колесом нужно в автосервис. Но все, знаете, как-то времени не было.
– Перчатки у вас есть? – спросил Шумилов.
– Что?
– Перчатки, говорю, есть, чтобы руки не пачкать?