Пузырь, Соломинка и Лапоть. Начало

Глава 1

На бланке, который секретарь предложил заполнить посетителю, а потом отнес главе адвокатской конторы Пузыреву Андрею Вадимовичу, было написано:

«Павел Лаптев, по прозвищу Лапоть (в прошлом враг, в позапрошлом друг, сейчас никто). Если не собираешься убить, то хотел бы встретиться».

Адвокат Пузырев, в детстве отзывавшийся на кличку Пузырь, мрачно взглянул на секретаря по фамилии Суровый, чтобы удостовериться, читал ли тот записку, но седовласый мужчина оставался невозмутимым.

Вероятно, сейчас в адвокатской конторе, кроме самого Пузыря и его пожилого секретаря-пенсионера никого и не было. Зачем адвокат ввел такой старинный способ сообщать о посетителях? В юности он прочитал от корки до корки всего Жоржа Сименона, в этом и заключался ответ на вопрос.

До прихода неожиданного посетителя Пузырев пристально следил за огромной мухой, которая кружилась около окна, пытаясь вылететь сквозь стекло и неизменно тыкаясь в него в одном и том же месте. Это мешало адвокату настроиться на серьезный лад. Впрочем, скорее, мешало ему то, что дел сейчас у него никаких не было. В его адвокатской конторе вообще уже очень давно не было посетителей.

Работников Пузырев кого уволили, кого разогнал по отпускам за свой счет, благо было лето, оставив только пенсионера Сурового, а сам перебивался делами, подкидываемыми время от времени Палатой адвокатов.

«Адвокат, у которого нет клиентов, и который вынужден работать по назначению, – вот кем ты стал, Пузырь», – подумал тридцатилетний мужчина. Именно в такие моменты Андрей задавался вопросом: а не лучше ли было бы оставить эту профессию, и вернуться в понятный, привычный мир простых оперов, тем более что его туда настойчиво звали друзья.

– Как он? – спросил Пузырев у секретаря.

– Сидит, ждет, – Суровый пожал плечами.

– Нервничает?

– По-моему, да. Заметно, что путь сюда дался ему нелегко.

Да, Пузырь хорошо знал Лаптя, даже слишком хорошо. Одиннадцать лет они ходили в одну школу, в один класс, были лучшими друзьями, как говорится, не разлей вода. Была у них еще и общая подружка-одноклассница, Катюша Соломина, Соломинка.

Жизнь тогда была, как в сказке. Но совсем не как в той старинной, русской, про Соломинку, Пузыря и Лаптя, где все умерли. У них получалось дружить даже после окончания школы, несмотря на то что оба парня постепенно в Катьку влюбились.

Но им не пришлось из-за нее драться, так как довольно быстро девушка выскочила замуж за своего преподавателя в университете МВД, в котором она училась на криминалиста. Пузырев расстроился такому казусу намного сильнее своего друга-соперника. Он ведь даже поступил специально в тот же университет, что и Соломинка, но, как говорится, не срослось.

Зато, закончив учебу, Андрей стал очень грамотным опером, но при этом еще и умудрился устроиться в тот же отдел, где работала Катя. Мечта о девушке всё еще жила в его сердце. Вот такой вот мазохизм.

Пашка же Лаптев не стал осваивать университетские премудрости, а пошел в слесари. И в этом непростом деле Лапоть очень даже преуспел, причем выбрал себе не совсем обычную специальность: он мог за считаные секунды вскрыть любой замок, даже навороченный сейфовый.

Вот на этом поприще Пузырь и Лапоть четыре года назад и столкнулись лбами, что привело в итоге к уходу Андрея из следственных органов, ну а Павлу пришлось пару лет провести в местах не столь отдаленных. В общем, поймал Пузырев своего лучшего друга, когда искал медвежатника, взявшего сейф в квартире именитого ювелира.

После того как в тот злосчастный день Андрей отвез арестованного друга в участок, они ни разу не виделись, а в тот самый страшный в своей жизни день Пузырь подал заявление на увольнение из органов. Его мир разрушился, как карточный домик, он не мог поверить, что такое вообще может случиться с человеком.

Что толкнуло его после этого пойти в адвокаты? У него до сих пор не было ответа на этот вопрос. Возможно, криминальная среда просто не хотела его отпускать. Зато теперь он смотрел на преступления немного с другой, если быть совсем точным, с третьей стороны.

Андрей думал, что никогда больше не увидит своего бывшего друга, и вот бумажка на столе, а Лапоть в соседней комнате ждет встречи.

– Пусть войдет, – со вздохом проговорил адвокат, приняв непростое решение.

Он ничуть не изменился, его школьный друг, с которым проведено столько счастливых минут. То же длинное, узкое лицо, длинные руки, худое тело. Правильнее было бы назвать Соломинкой его, а не фигуристую Катю, но такая уж досталась Пашке фамилия. Во взгляде старинного приятеля сквозила спокойная ирония, свойственная людям, которые уже много видели, и их ничем не удивишь.

– Ну, привет, – сказал Лапоть, проходя к столу и садясь напротив адвоката.

Пузырь молчал, ожидая продолжения.

– Можно мне сесть? Ах да, я уже сижу.

Кривая улыбка пробежала по нервному лицу медвежатника, пропала и снова появилась. Несмотря на иронию, мужчина всё же явно сильно нервничал.

– Давай сразу договоримся, что не будем ворошить прошлое, – продолжил Лапоть. – Что было, то было, и ничего уже изменить нельзя.

Адвокат молча кивнул. Он понимал, что прийти сюда Пашка мог только в одном-единственном случае: он не знал больше ни одного человека, к кому бы можно было обратиться с той проблемой, которую он принес с собой.

– Чем теперь занимаешься? – это были первые слова адвоката.

– Слесарю, как и раньше.

– Зачем пришел? Или опять вскрыл сейф и срочно понадобился адвокат? Я тебя защищать не буду.

Лапоть нервно покусал верхнюю губу.

– Адвокат мне не нужен… пока. Я хочу тебе кое-что рассказать.

– Ну что ж, – Пузырев внимательно посмотрел на муху, по-прежнему бьющуюся о стекло, – не думаю, что ты рискнул бы сунуться сюда из-за какой-нибудь ерунды. Так что, слушаю, что там у тебя случилось.

Лапоть глубоко вздохнул, стараясь успокоить нервное напряжение. Он посмотрел по сторонам, как будто хотел убедиться, что никто не подслушивает.

– Дело в том, что я стал свидетелем… не совсем обычной сцены, – начал он. – Я видел мертвого человека… женщину… Труп женщины.

Пузырев хмыкнул, не отрывая взгляд от мухи, пока ничего интересного он не услышал.

– И что из этого? – спросил он равнодушно. – Я видел много трупов, примерно половина из них были когда-то женщинами.

– Слушай, давай я тебе всё расскажу, а потом ты уже дашь свои комментарии, – поморщился Лаптев. – Если, конечно, сочтешь нужным.

Адвокат лениво перевел взгляд с мухи на своего бывшего друга и кивком предложил гостю продолжать.

– Ты ведь отлично знаешь, Андрей, я не преступник, – Пашка покачал головой. – Да, один раз сошел с дорожки, но я за это уже ответил. Сейчас я снова работаю по специальности, замки ставлю и открываю, когда люди сами об этом просят.

– И что, отсидевшего медвежатника кто-то снова взял на ту же работу? – Пузырев скептически посмотрел на бывшего друга.

– Не все отнеслись ко мне с такой строгостью, как ты, – Лаптев внимательно посмотрел в глаза адвоката, он уже успокоился и взял себя в руки, – нашлись люди, которые поверили в меня, в моё искреннее раскаяние.

– Ладно, проехали, – Андрей махнул рукой и откинулся на спинку кресла. – Продолжай.

– Так вот, – Пашка на секунду задумался, собираясь с мыслями, – к нам в фирму обратился один богатенький буратино, врач, популярный пластический хирург. Секретный, навороченный замок сейфа у него дома сломался. Ну, мы с Ромкой, моим напарником поехали, сделали всё чики-пуки. Повозится, правда, пришлось, замок каверзный попался, но на каждую хитрую гайку найдется свой болт. Короче, сделали мы дело, собрались уходить. Ну, как принято, говорю: «Если снова замок сломается, звоните». А он нам и говорит, что купил уже новый сейф, и сделал к нему на заказ такой замок, что нет смысла кого-то звать, его вскрыть невозможно, только если автогеном резать.

– Такие замки существуют? – Пузырев приподнял одну бровь.

– Нет, – медвежатник покачал головой. – Как говорил кузнец в «Формуле любви», Алиена нобис, ностра алис, что означает, а, неважно, что это означает. На вскрытие самого крутого замка может уйти слишком много времени, но перед профессионалом он в конце концов не устоит. Понимаешь, на этом нас с Ромкой и заклинило, пока мы возвращались в офис от напыщенного докторишки. Наше мастерство и профессионализм были поставлены под вопрос. Короче, мы с Ромкой забились, кто сможет вскрыть замок быстрее. Мы не собирались грабить хирурга, нам его деньги и драгоценности не нужны, мы хотели просто доказать самим себе, что мы чего-то стоим.

– И ничего другого, как влезть в чужой дом и взломать сейф, вы, разумеется, не придумали, – адвокат с сожалением посмотрел на бывшего друга.

– Ну, как-то так, – Лапоть смущенно отвел взгляд. – Впрочем, к проблеме, о которой я хочу тебе рассказать, это имеет очень косвенное отношение. Первым в дом полез Ромка. Выбрал ночь, когда хирурга не было, залез, а потом вернулся ко мне ни с чем, жутко расстроенный.

– Вы следили за хирургом? – Андрей взял в руку карандаш, написал имя «Ромка» на чистом листке бумаги и стал украшать его завитушками, так он делал всегда в те годы, когда работал опером. – Где ты ждал друга? Стоял на стреме? Он живет один?

– Как много вопросов, вижу, ты уже включился, – усмехнулся Павел. – Да, мы изучили его график, чтобы не доставлять хлопот ни ему, ни себе. А ждал я Ромку у себя дома. Мы доверяем друг другу, и решили, что каждый действует в одиночку, на свой страх и риск. Хирург живет не один, вместе с ним в его большом загородном доме проживают его жена и его мама. Женщин мы с Ромкой в расчет не стали брать, полагаясь на свою ловкость. К тому же они не знали нас в лицо.

– Дальше, – Пузырев закончил водить карандашом по бумаге и посмотрел на Лаптева.

– Короче, вскрыть замок у Ромки не вышло, и за дело взялся я. Я выбрал подходящую ночь, когда, по моим прикидкам, хозяина не должно было быть дома, и пробрался внутрь. Было около полуночи. Сам понимаешь, проникнуть в загородный дом для профессионала не проблема. Вот только я не успел толком заняться сейфом. Только я стал разбираться с замком, как услышал скрип открывающихся въездных ворот. Я скользнул фонариком по пространству комнаты, в которой находился, и тут увидел лицо в углу. Это была женщина, она лежала на полу около стола и смотрела на меня мертвыми глазами.

Лаптев замолк, пытливо вглядываясь в лицо адвоката.

– Очень интересно, – Пузырев задумчиво кивнул, всё-таки он по своей натуре был больше опером, чем адвокатом, и такие загадочные ситуации приводили его в возбужденное состояние, его нюх ищейки начинал просыпаться. – Когда это случилось?

– Прошлой ночью, – ответил Лапоть.

– Итак, в комнате, где ты «работал», оказался труп. Что еще интересного ты там увидел?

– Ну, как я уже сказал, это была женщина. Возраст не скажу. Выглядела она очень молодо, но это ведь был дом пластического хирурга.  Грудь ее была в крови, в руке был зажат мобильник. Одежда… Белая блуза, джинсы. Скорее всего, это была не домашняя одежда.

– Это все?

– В принципе, да, – кивнул Лапоть. – Я выскользнул из дома незамеченным. В темноте я видел, как мужчина вышел из приехавшей машины и вошел в дом. Это был хирург. Почему он приехал домой ночью, не знаю, по моим расчетам, его не должно было быть до утра.

– Ну, мне всё понятно, – Пузырь встал из-за стола и прошелся по комнате.

Из всей тройки школьных друзей, только Андрей по комплекции более-менее соответствовал своей кличке. Он был высоким, плотным… конечно, не круглым, но склонность к полноте прослеживалась.

– У меня только один вопрос, – Пузырев остановился около стула, на котором сидел медвежатник. – Зачем ты с этим приперся ко мне? Я адвокат, а это дело полиции.

– А что я скажу полиции? – Лапоть с усмешкой уставился на бывшего друга. – Первый же их вопрос будет, а что я делал ночью в доме уважаемого хирурга. На меня же убийство и повесят, скорее всего.

– Логично, – кивнул адвокат. – Но всё же, почему я?

– Ты единственный, кому я могу доверять, – Павел внимательно посмотрел в глаза Андрея. – Произошло убийство, я в этом уверен. И я хочу, чтобы убийца был наказан. Может, там уже идет расследование, я не знаю, но я хочу в этом убедиться.

– Где находится дом с трупом? – спросил адвокат, отводя глаза от пронизывающего взгляда Павла. – Какой район?

– Элитный поселок в Пушкинском районе, рядом с парками.

Прочесав задумчиво нос и покачав головой, Пузырев взял со стола мобильник, порылся в контактах и выбрал запись «Соломинка».

– Привет, Катюша, как дела? –  сказал он в трубку.

– Ничего себе, Пузырь, – ответил веселый голос. – Что-то случилось? Марсиане приземлились в Чертаново? Сколько лет ты не объявлялся?

После ухода из органов Пузырев только пару раз звонил своей бывшей однокласснице, свой бывшей неразделенной любви. В этом году он даже забыл поздравить Катю с днем рождения, чего не случалось раньше никогда.

– Катюша, я тебя тоже очень люблю. И не я один. Твоя помощь нужна еще одному близкому нам человеку.

– Что? – голос женщины стал серьезным. – Лапоть с тобой?

– Да, он рядом, передает тебе большой привет, – Пузырев скосил взгляд на бывшего друга, тот послал в сторону телефонной трубки воздушный поцелуй. – Крепко целует и обнимает.

– Я рада, что вы помирились, – сказала Катя.

Девушка всегда считала, что Андрей чересчур жестко и нервно отреагировал на проступок друга. Ну оступился, ну с кем не бывает. Человеку всегда надо дать шанс извиниться и исправиться. Впрочем, в то время, когда шло следствие по делу об ограблении сейфа ювелира, Кате было не до друзей. Она была счастлива в своем замужестве и, по слухам, ждала ребенка.

– Слушай, Катюша, ты всё еще в Пушкинском работаешь? – Пузырев решил побыстрее перейти к делу.

– Да, у меня в этом плане без изменений, – ответила бывшая одноклассница.

– А ты можешь там у своих поспрашивать, не было ли за последние двое суток сообщений об убийствах, не находили ли каких-нибудь подозрительных трупов? Стрельбы никто не слышал в элитных поселках рядом с городом?

– Всё настолько серьезно? – в голосе Соломинки читалась тревога.

– Да, есть подозрение на убийство. Хочется понять, в курсе ли полиция.

– Хорошо, я поняла. Перезвоню, как только всё разузнаю.

Бросив на стол трубку, Пузырев сел на свое место.

– Я смотрю, дела у тебя тут идут не очень, – Лапоть оглядел кабинет адвоката, увидел бьющуюся в стекло муху и усмехнулся.

– Не моё это, – честно признался Пузырь. – Думал, защищать лучше, чем наказывать, но, если бы ты знал, кого приходится защищать. Порой самому хочется убить подзащитного… ну, или сделать так, чтобы он никогда не вышел на свободу.

– Тебе нужно было не адвокатскую контору создавать, а в частные детективы идти, – покачал головой Павел. – Это твоё, ты сыщик до мозга костей.

– Похоже, ты знаешь меня лучше, чем я сам, – улыбка впервые за день появилась на губах Пузырева.

– А так и есть, – кивнул Лаптев. – Ты слишком много копаешься внутри себя, пытаешься откопать то, чего нет. Я же всю жизнь был рядом, видел тебя при самых разных обстоятельствах. Я знаю, как ты поступишь в той или иной ситуации, даже когда ты сам этого еще не решил.

– И ты знал, что я тебя сегодня не пошлю подальше?

– Вот в этом я был совершенно неуверен, – вздохнул Павел. – Ты упрям и не умеешь прощать. Я бы скорее понял, если ты меня вообще не впустил бы к себе сегодня.

– Знаешь, друг… – Андрей внимательно посмотрел через стол на сидящего напротив мужчину. – Если бы я тебя не простил, я тебя действительно не пустил бы. Но, мне кажется, мне не за что тебя прощать. Ты ведь мне лично ничего не сделал. Наверное, все эти годы я злился больше на самого себя, на то, что я не смог разглядеть в тебе твою авантюрную жилку. Я сыщик, как ты выразился, до мозга костей, но я не смог увидеть, что мой друг стал преступником.

– Я больше не преступник, – покачал головой Павел.

Пузырев хотел что-то сказать, но тут раздался телефонный звонок. Звонила Соломинка.

– Ничем порадовать тебя не могу, – сообщила Катя. – Трупов нет, стрельбы не было. У нас всё тихо и спокойно. А что у вас случилось?

– По телефону не могу, – вздохнул Андрей. – Ладно, попробуем сами разобраться.

Пузырев задумчиво посмотрел на друга, тот жестами показал, что неплохо было бы куда-нибудь пойти, встретиться, поболтать.

– Но всё же, Катюша, если тебе интересно, можем встретиться, – продолжил Пузырь разговор с Соломинкой. – Возможно, твоя помощь будет полезной.

– Я после шести свободна, давайте в пиццерии напротив гостинки встретимся, я давно вас не видела, соскучилась.

– Заметано, полседьмого будем на месте.

– Я после отсидки Катьку не видел и не слышал, – вздохнул Павел после того, как его друг положил трубку. – У нее что-нибудь в жизни изменилось?

– Ребенок родился… а может, и не родился, – пожал плечами Пузырев. – Она говорила всем, что беременна, но это было, когда я увольнялся. А потом я как-то с ней перестал пересекаться. Так что ничего не могу сказать о том, где она и с кем. Ну, кроме того, что в полиции она всё еще работает.

– А у тебя есть идеи, что мы можем сделать, чтобы выяснить хоть что-то об убитой женщине? – Павел с надеждой посмотрел на друга.

– Все дело в том, что трупа-то ведь нет, – Андрей развел руками, – полиция этим вряд ли будет заниматься. Конечно, у меня остались очень теплые связи в этой среде, кто-то из ребят не откажется мне помочь. Но… не знаю. Давай поговорим с Катей. Надеюсь, ты не боишься посвящать ее в твою проблему?

– Ну что ты, Катьке я доверяю даже больше, чем тебе, – усмехнулся Павел.

– Это еще почему? – удивился Пузырев, но, скорее всего, удивление было показным.

– Я абсолютно точно знаю, что она умеет держать язык за зубами, – Павел посмотрел на муху у окна и сменил тему. – Давай отпустим это насекомое на свободу. Упорство в достижении цели должно быть вознаграждено.

Андрей подошел и распахнул окно, муха с громким жужжанием устремилась вверх. Пузырев понял, что Пашка не хочет распространяться на эту тему. Опять укол ревности, как в те годы, когда они вместе ухаживали за девушкой? Опять всё возвращается? Несмотря ни на что, это были самое чудесное время, в которое он с удовольствием вновь окунулся бы.

Глава 2

За последние четыре года, когда парни не видели свою прежнюю любовь, она ничуть не изменилась. Курносое лицо с большими голубыми глазами, очаровательная улыбка, стройное, но вовсе не худенькое тело, – Катя Соломина для многих была образцом совершенства.

Катя была тем человеком, который умел привлекать к себе внимание и оставлять незабываемое впечатление. Каждый, кто встречался с ней, чувствовал себя немного счастливее, а романтичные мечты становились более яркими и реальными.

Непонятно, как удавалось этой девушке, вовсе не красавице, так легко покорять сердца, но одно было ясно: её магнетизм продолжал действовать даже через годы.

Она уже сидела в пиццерии, когда два бывших друга, у которых за последние несколько часов наметился ощутимый прогресс в отношениях, подошли к ее столику.

– Да уж, мальчики, – покачала головой Соломинка, – даже в своих самых жарких фантазиях не могла себе представить, что когда-нибудь снова увижу вас вместе. И при этом, что вообще нонсенс, я вижу, что вы вполне дружелюбно смотрите друг на друга.

– Катюша, счастлив тебя видеть, – расплылся в улыбке Павел.

– Спасибо, что согласилась встретиться, – добавил Андрей, присаживаясь за столик.

– Ребятишки, у меня не очень много времени, поэтому давайте одновременно и поедим, и обсудим сложившуюся ситуацию. Пиццу я уже заказала… на свой вкус.

– Уверен, что она нам понравится, – усмехнулся Пузырев.

– Она мне уже нравится, хотя я ее еще даже не нюхал, – добавил Лаптев.

– Так, давайте, колитесь, кто убил, кого убил, и зачем вы ввязались в это дело, – деловым тоном, убрав улыбку, сказала женщина.

– Я вчера ночью был в доме одного пластического хирурга, – оглядевшись по сторонам и поняв, что подслушать разговор некому, начал рассказ Лапоть.

– Опять? – нахмурилась Катя.

– Не волнуйся, я никого не грабил, был просто спор, – Павел поднял перед собой руки ладонями вперед, успокаивая подругу. – И там я увидел мертвую… застреленную женщину. К сожалению, в этот момент вернулся хозяин, и я не успел больше ничего узнать.

– Тебя видели? – Соломинка продолжала хмуриться.

– Нет, конечно, я что дурак, – Павел слегка возмутился такому предположению. – Но сообщать в полицию, я, разумеется, не стал. Всё же я был в доме нелегально.

– Зато поведал обо всем мне, – криво усмехнулся Андрей. – Вот мы и думаем, что бы предпринять. Если было убийство, нельзя оставлять это безнаказанным, но как понять, что же там на самом деле произошло, большой вопрос.

– Фамилия хирурга? – Катя внимательно посмотрела на медвежатника, она была уверена, что он знает, в чей дом забрался.

– Серов Геннадий Сергеевич.

Катя аж присвистнула от удивления, услышав фамилию.

– Круто, высоко летаешь! – девушка даже с некоторым уважением посмотрела на друга.

– А что, известная личность? – удивленно спросил Андрей.

– Эх, мальчики, сразу видно, что вы не девочки. Тем более не девочки в возрасте… и не звезды. Серов делает старых примадонн молодыми, молодых делает… ну, то, что он делает из молодых, я не берусь оценивать, это не мой вкус.

– Может, он неудачную пластическую операцию кому-то сделал, женщина пришла с претензиями, и он ее убил, – сделал очень очевидное предположение Лапоть.

– О пропаже пациентки доктора Серова, думаю, уже было бы известно всем газетам, – усмехнулась Катя. – Уверена, тут что-то другое.

На какое-то время молодым людям пришлось прервать разговор, потому что принесли пиццу. Пока ели, Пузырев всё пытался понять, что изменилось в манерах и облике подруги, а что-то явно изменилось, он это чувствовал.

Наконец до него дошло. Последние два года, когда они работали рядом, в одном отделе, и часто пересекались по работе, во всем поведении Соломинки чувствовалось, что она замужняя женщина. В те годы Катя и одевалась скромнее и вела себя спокойнее, он бы даже это выразил словом, зажатее. Ее бурная, даже слегка легкомысленная, натура не находила выхода, Катя пыталась в то время держать себя в какой-то узде. Сейчас же за столиком сидела та самая Соломинка, которую Пузырь знал раньше, та Катька-оторва, в которую он был влюблен.

Скосив взгляд на правую руку девушки, Андрей понял, что прав. Массивного золотого кольца на безымянном пальце не было. Этот факт пробудил в груди мужчины какие-то новые, а точнее, слегка подзабытые, чувства. Но обращать внимание окружающих на сей интересный факт, Пузырев пока не стал.

– Ребятишки, – съев последний кусок пиццы, Катя посмотрела сначала на одного друга, потом на второго. – Если вы собираетесь самостоятельно проводить расследование, то, боюсь, у вас ничего не выйдет. С вами никто даже разговаривать не станет.

– Это-то я как раз хорошо понимаю, – кивнул Андрей. – Я мог бы прикинуться адвокатом, но кто будет моим подзащитным. Трупа нет, никто не пропадал, никто никаких заявлений не подавал. Я поэтому и решил это обсудить с тобой, Катюша. Ты всё еще работаешь внутри системы, может, тебе придет в голову, какая-нибудь интересная мысль.

– Да, мальчики, вижу, без меня вам не обойтись, – вздохнула женщина.

Некоторое время Соломинка сидела молча, уставившись в стол перед собой. Парни не мешали подруге думать.

– Значит так, – Катя слегка прикусила край нижней губы. – Я в деле. Суть такая. Если вы не в курсе, то я уже год как в разводе. С Николаем Борисовичем мы не сошлись характерами. Но это так, ерунда. Сейчас у меня романтический период со следователем нашего района, неким Максимом Березиным. Я попрошу его в частном порядке, в свободное от работы время, покопаться в том, что происходит в доме Серова. Своей будущей, как он мечтает, жене, Макс не сможет отказать.

Вот в чем Катю Соломину нельзя было упрекнуть, так это в постоянстве. Даже строгому, умудренному опытом, повидавшему на своем веку бесчисленное число студенток, Николаю Борисовичу не удалось перевоспитать Соломинку. Она шла по жизни легко. В такие моменты Андрей Пузырев приходил к выводу: очень даже хорошо, что у него с Катей в романтическом плане ничего, кроме пары поцелуев, не получилось. Лучше было любить эту непостоянную красотку на расстоянии, чтобы не было потом больно при расставании.