- -
- 100%
- +
Даже комплимент в его исполнении звучал фальшиво, издевательски.
– Обращаться за помощью к тебе? – я отодвинулась еще немного, будто пытаясь уверить окружающих и себя, что стою я здесь совершенно независимо от него, – ну, это вряд ли. Ничем помочь мне ты не сможешь.
– Как знать, Ксения… как знать…
Он закусил губу, пряча веселье. Увидев, что бармен протягивает мне коктейли, сказал:
– Тебе не надо больше пить.
Подхватив бокалы для себя и Лизы, я повернулась к нему.
– А я не спрашивала у тебя разрешения.
– Ну, так спроси. Глядишь, и толк выйдет.
Он насмешливо смотрел на меня, полулежа на стойке, и все, чего мне хотелось в этот момент, стереть эту мерзкую ухмылку с его лица.
– Вот скажи, чего ты добиваешься?
– Чего я добиваюсь? – повторил он. – По-моему, это очевидно.
Я разозлилась.
– Хочешь вывести из себя? Испортить настроение? Не старайся… не получится!
Пройти мимо него оказалось непросто – через мгновение он уже стоял у меня на пути, и я невольно подобралась.
– Так ведь уже получилось. Какая ты сегодня невнимательная, Ксения. Светишь картами, ловушек не замечаешь… Лучше не пей больше. Спорим, добром это не кончится? Не хочу, чтобы завтра ты об этом пожалела.
– О чем именно? Так ты обо мне беспокоишься? Не трать свое время зря, Артем, беспокоиться обо мне – не твоя забота.
– А чья?
– Чья угодно, но только не твоя! – отрезала я. – Дай мне пройти!
Злясь на весь свет, направляясь к ребятам, я нечаянно встретилась взглядом с Костей Руновым. А потом, оглянувшись, увидела его рядом, и он просто заговорил со мной. А я ему ответила, я ведь и прежде замечала его в институте.
У Кости были русые волосы и серо-голубые глаза такого же оттенка, что и мои. Он был одет в синий свитер с высокой горловиной, и свитер этот необычайно подходил его фигуре, а ведь фигура у него была неплохая. И сам он весь был каким-то очень надежным. Рядом с ним впервые за вечер я почувствовала себя спокойно. Он настоял, чтобы мы обменялись номерами телефонов, и как-то само собой вышло, что к диванам мы вернулись уже вместе. Ребята встретили Костю приветливо, и ему без труда удалось влиться в нашу скромную компанию.
Сменились еще несколько песен, и мы вовсю развлекались. Эмоции били через край, без следа испарились сожаления о том, что оказалась на вечеринке. Мне было тепло и уютно рядом с Костей, и кто-то снова сгонял к бару за напитками и обратно, когда я с запоздалым удивлением обнаружила, что Кит и все его окружение переместились на диваны неподалеку, расположившись совсем близко от нас. Настолько близко, что теперь против воли я все время наталкивалась на них глазами. Кит последним занял одно из кресел почти напротив, и взгляд его прочно приклеился ко мне, но с тем, чтобы только одна я могла это заметить.
И вся эта компания, находясь в изрядном подпитии, балагурила, смеялась, продолжая веселиться, словно они всегда только здесь и сидели. Кит посмеивался вместе со всеми, но при этом продолжал незаметно за мной наблюдать. Костя ничего не замечал, и даже если бы я ему рассказала, вряд ли поверил. А мне было ужасно некомфортно в этом окружении, и Кит это прекрасно видел. Наверное, поэтому так и сделал. Он специально это сделал, просто чтобы позлить меня.
Костя ненадолго отлучился, чтобы ответить на телефонный звонок. Проводив его глазами, Кит легко, по-кошачьи поднялся… и вдруг направился ко мне. Остальные ребята были увлечены просмотром смешного видеоролика, потому его появление прошло незамеченным.
– Он тебе еще не надоел?
Я возмущенно заморгала.
– А тебе что за дело? Не вмешивайся.
Вместо этого он склонился надо мной, а когда я невольно вжалась в сидение, положил руки на спинку дивана, и я увидела его глаза совсем близко, внимательные глаза и серьезные, а внутри – полная чернота. Сердце сначала замерло, ухнув вниз с рискованного аттракциона, а потом бешено заколотилось, но я не чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Нет, не чувствовала.
– Посмотри на меня. А потом посмотри на него. Я разорву его голыми руками. Хочешь?
– Нет… Я вообще ничего от тебя не хочу… Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?
На лице его отразились упрямство и злость.
– А если я не могу?
Несколько секунд я непонимающе глядела ему в глаза.
– Что это, Артем, твоя новая игра? Дай-ка я угадаю… – меня вдруг и впрямь озарило, – должно быть, ты поспорил? Поспорил со своими дружками, что сегодня разведешь меня, как всех остальных дурочек… А вот, смотри-ка, не выходит. И это, похоже, тебя очень расстраивает.
Он усмехнулся, и мне вдруг стало неприятно оттого, что он посчитал мое предположение смешным.
– Поспорил на тебя? Нет, брось. Так поступают только законченные неудачники, Ксения. Похож я на неудачника?
И верно, на неудачника он походил меньше всего. И все же он играл со мной, я это точно знала, и тогда мне вдруг отчаянно захотелось чем-нибудь задеть его, и я ударила его словом:
– Нет, ты не споришь… Конечно, ты не споришь на людей. Ты их… ломаешь! Оглянись вокруг: да тебя же окружают одни твои поломанные игрушки!
Я не поняла, что случилось. Кит медленно выпрямился. Он опустил руки, и, кажется, на миг даже растерялся. И Кит впервые не нашелся с ответом.
Тогда я догадалась, что, наконец, нащупала его уязвимое место. Возможно, даже единственное. Откуда дует ветер, было не разобрать, и своего я уже не упущу… но знать ему об этом пока необязательно.
– А чего ты так напрягся, Артем? Знаешь, тебе надо расслабиться… Просто попробуй расслабиться, и мне не мешай отдыхать, идет?
Зеленые глаза нехорошо сощурились, и мне не понравилось то, что глянуло на меня оттуда.
– Расслабиться? Это твой совет? Ну, как скажешь.
Пребывая в приподнятом настроении после первой победы над ним, я не замечала ничего вокруг. И не собиралась жалеть о своих словах, пока не увидела, что Кит сидит, а на коленях у него снова расположилась та самая Ира, и в этот раз она что-то нежно ворковала ему на ушко, и очень тесно прижималась к нему, а его рука уверенно поглаживала ее обнаженное плечо. Потом спустилась к пояснице, потом… ниже. Я отвернулась. Все это просто игра. Это его игра, и мне неважно, что в ней будет дальше. Но оттого, что я повторяла это про себя, как заезженная пластинка, легче мне не становилось.
Когда я увидела их в следующий раз, они поднимались вверх по лестнице. И Кит… он держал ее за руку, а она послушно ступала за ним. На последней ступеньке Кит помедлил, чуть качнулся на носках, и мне вдруг безумно, мне мучительно захотелось, чтобы он обернулся, чтобы нашел глазами меня, чтобы хотя бы на мгновение остановил на мне свой взгляд. Зачем?.. Ире тем временем удалось догнать его, и расстояния между ними совсем не осталось. Ластясь, она положила свою белокурую голову ему на плечо, с тем они продолжили путь.
Назад Кит так и не взглянул.
А потом я пила. Пила снова и снова. Я много пила, а кто-то все время подливал мне напиток. Потом танцевала. Танцевала до одури, а когда второе дыхание обрывалось, возвращалась на диван. И снова пила. И так по кругу – кругу, в котором бокал был тугой и крепкой веревкой на моей шее, кругу – в котором чувствовала себя не иначе, как беспомощной загнанной лошадью. Никогда в жизни я столько не пила. Я вообще до сих пор пила редко. Определенно, мне не стоило сюда приходить.
Когда я вновь пришла в себя, обнаружила, что Кит снова сидит как ни в чем не бывало в том же самом кресле, и в этот раз на коленях у него никого не было. Рядом с ним вообще никого не было. Кажется, я испытала облегчение. Так, может, он и не уходил никуда?
Кит сидел, не шевелясь, сосредоточенно и хмуро наблюдая за мной исподлобья, будто снова вышел на свою проклятую охоту. И это была новая ловушка. Какая-то его новая ловушка, и я должна успеть разгадать, в чем подвох. Но мысли разбегались, как испуганные зайцы по полю при виде бывалого охотника…
Рядом вдруг прогнулись диванные пружины. Нехотя оторвав взгляд от его лица и повернув голову, я увидела незнакомого парня. Стало быть, Костя уже ушел, а я не заметила… Незнакомый парень этот, продолжая улыбаться, погладил меня по щеке, и я улыбнулась в ответ. А почему бы и нет? Мне хорошо. Мне очень, очень хорошо. Наверное. Но куда запропастилась Лиза и остальные?
На плечо плавно нажала чужая рука, меня качнуло к нему, и я перестала сопротивляться. Почему бы и нет? Я училась быть смелой.
Сквозь дрожащее марево опьянения я увидела, что Кит, наконец, рывком поднялся с места, а как только он это сделал…
Странно, и вот уже никто больше не обнимает меня за талию, не прижимается все теснее, пытаясь отыскать губами мои губы, собираясь воспользоваться моей беззащитностью, облапить.
Меня поставили на ноги, только ноги эти были какими-то чужими, ватными. Тело больше не подчинялось мне, виновато улыбаясь, я начала заваливаться назад. Мне показалось, падала я чересчур долго, словно была тем самым неспешно кружащим осенним листом, что летит навстречу неизвестности, навсегда простившись с веткой. Неужели я это вслух сказала? В глазах все поплыло, ну, а когда я окончательно перестала что-либо соображать, вдруг резко выключили свет – меня плотным кольцом, точно спасательным кругом, окружила кромешная темнота, и вечеринка для меня закончилась.
Впервые в жизни меня так рвало. Рвало долго и мучительно, и кто-то, сидя на корточках рядом со мной, все это время заботливо держал мои волосы. Тот еще мазохист.
Глава 5
Послышался резкий, как выстрел, звук, с которым обычно раздвигают шторы, и где-то вдалеке забрезжил свет. Я пошевелилась и осторожно приоткрыла глаза. За окном по-прежнему шел снег, должно быть, он не прекращался всю ночь. Рассвет уже успел отгореть, но сумерки все не желали рассеиваться. И даже такой тусклый смазанный свет безжалостно слепил меня.
Натянув одеяло повыше, я с тихим стоном отвернулась к стене и вдруг поняла, что обстановка выглядит знакомой. Я почему-то была дома.
– И как это понимать? Уж развлеклась, так развлеклась, – бабушка поворчала еще немного для порядка, а потом добила меня, сказав, – тебя под утро привел какой-то парень. Красивый такой парень, этого не отнять… очень приметный, вежливый… но мне он не понравился, Ксюша. Глаза у него больные, настороженные, как у зверя. Нехорошие глаза. Я немало таких перевидала по ту сторону решетки. Это с ним ты гуляла всю ночь?
Большую часть своей сознательной жизни бабушка проработала в изоляторе временного содержания, поэтому всех, кто ей встречался, привыкла мерить единственной меркой: сядет или не сядет.
А я с ужасом поняла, бабушка говорит про Артема Никитина. Но неужели… Я совершенно не могла припомнить, что произошло после того, как я вырубилась. И что Кит сделал, пока я пребывала в отключке. Конечно, я видела в сети фотографии, да еще видео всех этих глупых пьяных девчонок. А Кит… а с Кита станется так подшутить надо мной. Мама дорогая…
Впору было рвать на себе волосы пучками, короткое видео навсегда похоронит мою репутацию здесь, а я только-только начала завоевывать авторитет среди местных. Да, репутация моя сейчас висела на волоске, находясь в руках одного-единственного человека, уж в этом можно было не сомневаться. И зачем только я пила… Последствия вчерашней вечеринки грозили обернуться для меня полнейшей катастрофой.
Первым делом я с замиранием сердца пролистала студенческий чат от начала и до конца на наличие компромата, но ничего подозрительного так и не обнаружила. Потом набрала Лизу.
– Алло, – лениво зевнула она в трубку после шестого гудка.
– Вы куда вчера подевались с вечеринки? – прямо спросила я, потирая висок и мрачно глядя на себя в зеркало. Над лицом придется поработать, а времени до начала занятий оставалось в обрез.
– Это ты куда подевалась, Ксюша? Стас вызвал нам такси, помнишь? Мы уже собирались уезжать, кинулись тебя искать, а ты куда-то исчезла… Ну, мы поискали тебя, поискали, да и уехали, счетчик-то тикает, а там желающих ехать было хоть отбавляй, такой снегопад. Ну, подумали, решила оттянуться, с кем не бывает, но ты же взрослая девочка… а трубку ты не брала, помнишь? А потом номер вообще оказался выключен. Зачем ты отключила телефон? Где ты была, Ксюш?.. У тебя все в порядке?
Я тщетно пыталась восстановить в памяти хронологию ночных событий.
– Да… да, все нормально… Должно быть, я там и заснула, где-нибудь на диване. Знаешь, припоминаю… Я ведь обычно столько не пью. Ну, а телефон попросту сел, бабушка тоже не смогла мне дозвониться, – на ходу выдумывала я, – а потом кто-то из ребят подбросил меня домой. В общем, не бери в голову, Лиза. Сама дров наломала, мне и выкручиваться.
– Сильно досталось от бабушки? – посочувствовала она.
– Ну… все уже в порядке. Так что… увидимся на парах.
– Неа, это вряд ли, – ответила Лиза, – кажется, я вчера тоже чуток перебрала.
На миг мелькнула паническая мысль поступить точно так же – устроить внеплановый выходной, остаться в этой комнате, вернуться в постель, спрятаться с головой под одеялом, и спокойно, без спешки и слез пережить свой позор… в одиночку. Но ведь тогда Никитин наверняка решит, что я жалкая трусиха? Ну, уж нет. К тому же, никогда прежде я от проблем не бегала, и в этот раз не стану.
И я заставила себя начать собираться.
Он был первым, кто повстречался мне в институте. Я бы на него обиделась, если было иначе. Кит появился прямо у меня из-за спины, заставив испуганно дернуться. Этот вкрадчивый бархатный голос я не спутаю ни с чьим другим. Но воспаленный нарыв и вправду лучше вскрыть сразу, вот и я не стала дожидаться гангрены.
– Знаешь, ты совсем не умеешь пить. В другой раз лучше даже не начинай.
Весь его вид, как обычно, был практичным и вместе с тем фатально безупречным. И как ему это удается? Ведь спать Киту наверняка довелось не больше, чем мне самой.
– Знаю. Больше не собираюсь. Что-нибудь еще?
– Ого, сколько агрессии. Оказывается, с похмелья ты сварлива. Может, я просто хочу угостить тебя кофе, Ксения? А, может, просто хочу с тобой поболтать?
– Кофе я не пью. О чем поболтать? – насторожилась я, направляясь к лестнице.
– Да о разных пустяках, – он уверенно пристроился рядом. – О том, к примеру, что, прилично накатив, ты вытворяешь такие неприличные вещи, что не каждому по силам выдержать, а я ведь далеко не железный.
– Чего тогда нянчился со мной? Вот и шел бы своей дорогой.
– Как я мог это сделать? Ты полночи порывалась признаться мне в любви… ну, припоминаешь? – как обычно, Кит развлекался, он не мог упустить случая, чтобы поддеть меня. На сей раз мяч был на его стороне, и мне ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать, пока он выговорится, – ходила за мной по пятам, приставала со всякими нежностями. То обнять меня хотела, а однажды даже поцеловать, представляешь?
Не было ничего подобного. Я надеюсь. Я очень надеюсь.
– Так вот из-за чего меня так тошнило всю ночь… что ж, одной загадкой стало меньше.
Он расхохотался, таким веселым и беззаботным смехом, что девчонки с факультета, проходя мимо, завистливо глянули в нашу сторону, наверняка мечтая поменяться со мной местами. Я, к слову, мечтала о том же.
– Ты меня нокаутировала, – отсмеявшись, сказал Кит, глядя на меня с каким-то наивным детским восторгом, – это зачет, Ксения, однозначно, зачет… да ты уже наступаешь мне на пятки.
– Рада, что смогла тебя потешить, Никитин. А насчет вчерашнего… – я остановилась в нескольких метрах от однокурсников, которые привычной толпой скучились возле нужной аудитории, и чуть помялась, но ведь надежда еще оставалась, – врешь ведь?
– Вру, – охотно согласился он, и у меня сразу отлегло от сердца, а потом он добавил, и внутри вновь зашевелились червячки сомнений, – ну, пораскинь мозгами. Разве могла ты такое исполнить? Подарить мне такой козырь? Правильно, не могла. Это было бы непростительной тупостью с твоей стороны, конечно… непростительной тупостью мало что соображающего человека.
Я тяжело вздохнула. Раз он сам заговорил о козырях… Вот мы и добрались до самого главного.
– Там, вчера… А что… что, собственно, было… ну, после того, как я… напилась?
Кит присвистнул.
– Да ты же ни черта не помнишь, я прав? Вот это поворот… хотя я предполагал, что нам с тобой придется начинать все с чистого листа… Эх, Ксения… Эх…
– Ну, скажем, помню я не все. Это же не преступление. Так что было-то? Ну, не тяни, Никитин, сейчас пара начнется.
– Что было? Я увел тебя подальше ото всех твоих поклонников, спрятал от посторонних глаз, я просто не мог допустить, чтобы ты приставала к кому-то еще. Я ведь ужасный эгоист.
– А ты… ты снимал меня?
– Что? – переспросил он, и мне пришлось повторить.
– Телефон… ведь был у тебя с собой. Так вот, ты снимал меня вчера? Не знаю, может, посчитал это забавным… Ну, сделал пару кадров для смеха, видео, там… своим друзьям-придуркам показать, похвастать…
Не успела я договорить, лицо его стало темнее грозовой тучи. Брови сошлись, а на скулах яростно заходили желваки. Впервые в жизни я видела человека, чье настроение могло меняться вплоть до диаметрально противоположного с такой невероятной скоростью.
– Так вот, значит, как ты обо мне думаешь? Честно, я даже не знаю, что ответить. Черт, не ожидал… я не… Но образ можно быстро привести в соответствие…
– О, давай опустим сцену, где ты разыгрываешь оскорбленное достоинство. Артем, ты ведь прекрасно понял, о чем я спрашиваю.
– Я понял.
Он подошел ко мне вплотную, он шел до тех пор, пока я не оказалась тесно прижата к стене. Потом приблизил свое лицо к моему лицу, и я увидела, что левое веко у него слегка подергивается, как от нервного тика, и даже разглядела в злых зеленых глазах вкрапления светлых коричневых точек, которых на расстоянии не заметишь.
Он аккуратно положил ладони на стену по обе стороны от моей шеи. Он видел, что напугал меня, но продолжал стоять, нависая надо мной и не двигаясь. Со стороны мы выглядели как влюбленная парочка, но его мощная темная энергетика витала в воздухе, обволакивая нас, подавляя, настраивая на его волну. Я кожей ощущала, Кит едва сдерживает себя.
А потом он процедил тихо, стараясь, чтобы никто, кроме меня, его не услышал. И голос у него был, точно наждак.
– Не была бы ты девчонкой, клянусь, я бы врезал тебе сейчас. Клянусь, заставил бы тебя проглотить каждое слово… Как жаль, что передо мной девчонка. Ты конченым мудаком меня считаешь, Ксения? Хотя, знаешь, так и есть. Ты права, и я мудак. Потому что мне надо было отодрать тебя вчера в той комнате, где ты валялась беспомощная… в отключке… Да, надо было тебя… – он втянул воздух сквозь сцепленные зубы и на миг прикрыл глаза, – хотя бы обвинения сейчас выслушивал заслуженно. Но… берегись, другого такого шанса я не упущу. Больше уже не упущу, ты поняла? И, как последний мудак, сниму на видео каждый твой стон, каждый твой… Ну, а что возьмешь с мудака? Вот так все и будет, потому что я это сказал. Ты тренируйся пока, Ксения… тренируйся. Сама понимаешь, я дико избалован женским вниманием, а потому очень взыскателен к своим партнершам. Смотри на меня, – я не подчинилась, и он крепко сжал мой подбородок, игнорируя слабые попытки вырваться, – я сказал, смотри! Внимательно смотри! Запомни мои глаза. В следующий раз ты увидишь их так близко, только когда мы окажемся в горизонтальной плоскости. А знаешь, все же это замечательно… Замечательно то, что ты – девчонка.
– Другого шанса тебе никогда не представится! Никогда! Ясно тебе, идиот?! Какой же ты идиот! – отдышавшись, возмущенно крикнула я ему уходящему в спину, и вдруг наткнулась на удивленно вытянутое лицо профессора, в этот момент взявшегося за ручку двери кабинета, – прошу прощения, это я не вам.
Глава 6
Следующие несколько дней Кит ходил с лицом, покрытым свежими ссадинами и синяками, костяшки на обеих руках были ободраны в мясо, правая кисть туго обмотана эластичным бинтом. Я уже слышала, что он всерьез увлекается боксом, но склонялась к тому, что Кит намеренно ввязывался в случайные драки, просто чтобы отвести душу.
Он больше не подходил ко мне, не вызывал на разговор, не делал вообще никаких попыток приблизиться. Он решительно, без колебаний, одним простым шахматным ходом вышвырнул меня из своей жизни, как ненужную пешку с доски… Но разве он дорожил кем-нибудь в этой своей жизни? И разве сама я собиралась в ней задерживаться? Находиться рядом с ним мне было нелегко, но, как оказалось теперь, находиться вдали от него мне было гораздо тяжелее.
А Кит развлекался, он как ни в чем не бывало продолжал тусить и веселиться, одаривая своими щедрыми улыбками всех налево и направо, всякий раз проходя мимо меня, как мимо порожнего места. И если я больше не видела его в компании других девушек, то только потому, что лишний раз тоже старалась в его сторону не смотреть.
Он словно забыл о моем существовании, но я знала, это не так. Иногда я внезапно ловила на себе взгляды – его взгляды, от которых мне становилось крайне неуютно: он будто проникал в мою голову, выворачивал наизнанку, вытряхивал до самого дна мое сердце, с легкостью читая все, что там находил. А находил он многое. Все, что было написано для него, ему одному. Все, что было у меня на душе…
И тогда я начала понимать, что имела в виду бабушка, когда говорила, что взгляд у него нехороший. Кит, наконец, отбросил маску насмешливого шутника, и не было больше той привычной личины остроумного собеседника – он больше не заигрывал со мной. Я действительно стала его врагом. А он стал для меня бомбой замедленного действия. И от того, что все так обернулось, на душе у меня почему-то было тоскливо.
Как-то раз я не удержалась и спросила у бабушки за обедом:
– Ба, а ты что-нибудь слышала про семью Никитиных?
– Никитины? Слышала, а как же… Тут про них всякий слыхал. Богатеи… – бабушка сказала это особым тоном, и слово сразу приобрело негативную окраску, – а ты почему спрашиваешь?
– Знаешь, Артем Никитин… ну, в общем, он тоже учится в институте, на моем факультете. Только теперь все зовут его Кит.
– Да неужто? Сын Дмитрия Андреевича то есть? – удивилась бабушка, а потом осуждающе покачала головой, – значит, как блажил мальчишка, так и продолжает чудить… ерепенится… Жил бы с матерью, какая-никакая с него, а помощь. Но нет, он все норов свой показывает, своевольничает, силу пытает… Это ж сколько ему сейчас?
– Артем мой ровесник, бабушка, он тоже на третьем курсе.
– Ну да, ну да, – бабушка кончила резать хлеб и возвращалась к столу, – погоди-ка, это ведь он тебя тогда домой привел? – я нехотя кивнула, опуская глаза, – значит, это он был… А я сразу-то не признала. Совсем он не похож на отца. Совсем. И вы с ним… что ли, подружились?
Я замялась.
– Ну, не то, чтобы мы дружили…
Но бабушка уже отвлеклась, языком причмокнула.
– Непростой у него характер, ох, и непростой… скверный… Любит, я тебе скажу, жилы-то потянуть, – в этом я была с ней совершенно согласна, – а матери нервы трепал, знаешь как… ой-ой… Намучилась она с ним в свое время, очень намучилась, а сама-то несчастная женщина…
– Расскажи, бабушка, – попросила я, чувствуя, что мне вот-вот приоткроется какая-то тайна. Как знать, может, я смогу использовать эти знания против Кита?
– Дело-то с аварии началось… Отец его разбился под городом. Да… Ехал, значит, домой спешил… но что-то там не чисто было. Ванька, то есть электрик с первого этажа, рассказывал, в машине какие-то неполадки вроде нашли… вот. Но дело-то прошлое, закрыли его давно, а значит, и доказать ничего не смогли. Я так рассудила. Но были и такие, кто обвинял в этом сына.
Я так и застыла с ложкой супа в руках, а бабушка продолжала вспоминать:
– А он еще и дровишек подкинул, жару поддал. Да не где-нибудь, а прямо на похоронах Дмитрия Андреевича. Так… Ему тогда двенадцать только исполнилось, как и тебе. Отпевание, значит, идет, и все встали чинно, кружком, серьезные… помалкивают. Свечки в церкви горят, много свечек было… да в руках еще каждый держал… вот тут-то первая заминка и вышла. Мать ему в руки свечку зажженную сует, а он – ни в какую. Принялись его уговаривать, даже священник подошел, слово замолвил, а он уперся и молчит, а руки-то за спину убрал. Да. Вот ведь твердолобый какой мальчишка был… так и не взял он, свечку-то… Ну, ладно, успокоились, значит, продолжают… А холодно – жуть, двери-то нараспашку. И народ у дверей – поглазеть пришел, а как без этого. Даже журналисты из центра приехали, наготове, ждут окончания службы, чтобы на кладбище-то организованно ехать, похороны да потом поминки снимать. А батюшка за упокой души усопшего знай себе, молится…
Я вдруг ясно себе представила все это, и мне на секунду даже стало жалко Кита. Мои родители живы-здоровы, и мне не понять, каково ему было в тот день. Но я сразу отогнала от себя эти нелепые мысли. Это у меня просто воображение разыгралось. К тому же, Кит ведь меня никогда не жалел.