- -
- 100%
- +
— Как подарок?
— Восхитителен.
— Кто мастер?
— Не знаю! – я озадачено посмотрела на сестру короля.
— На ложе вензель или узоры?
— Вензель.
— Хм, Кастерс с Дальней земли. Он делает по одному арбалету в месяц, и каждый продаёт по цене стада коров. Мне пришлось ждать полгода.
— Ты умеешь стрелять?
— Я воспитывалась в обители воительниц, девушка, и много чего умею!
— Научишь чему-нибудь?
Лиллей внимательно посмотрела на меня, подумала и улыбнулась.
— К вашим услугам, миледи.
— Скажи, а что это за Дальняя земля, о которой я в последнее время часто слышу?
— Наш остров по сравнению с ней меньше во много раз, – Лили осмотрела стол в поисках чего-то. – Вот как крошка хлеба по сравнению с этим вот большим яблоком.
— Значит, это материк, да?
— Материк? Что это?
— Забудь! Так что там на этом твоём яблоке?
— Там несколько королевств, которые то воюют между собой, то мирятся, то идут вместе завоёвывать острова. Вокруг Дальней земли множество островных государств.
— И везде живут драконы?
— Нет, драконы остались только на острове Золотого восхода. На других раньше жили иные существа, но всех их постепенно вытеснили обычные люди.
— Иные?
Вздохнув и потерев виски, Лили умоляюще взглянула на меня:
— Прошу, давай просто молча поедим?
Пришлось согласиться. Мы неспешно и без аппетита поели, осушив, однако весь кувшин с водой, а потом направились в сад, взяв с собой неугомонную Ларку.
— Смотри! – большой розовый цветок, лепестки которого уже слегка пожухли, оказался зажатым между пальцев Лили. – Их сажала мама. Его называют рассветные слёзы. Иногда я думаю, что слишком часто капали они на землю.
— Почему рассветные?
— В старые времена считалось, что там, где слезы женщины падали на землю, вырастает прекрасный цветок. Кто-то не дождался мужа с битвы, кто-то от любовницы или с дальней дороги, но промаявшись ночь, плакали дамы именно на рассвете, когда иссякла надежда. Поэтому эти цветы никогда не дарят, но охотно выращивают.
— Красивые.
Лиллей рассказывала мне о деревьях и ползучих кустах, превративших совершенно не систематизированные заросли в плетёный лабиринт. Сестра Матеоро хорошо ориентировалась в этом хаосе, точно зная, кто что сажал и растил. Но меня интересовала совсем другая тема.
— Скажи, а твой брат всегда такой?
— Какой? Грубый? Заносчивый? Высокомерный? Бесцеремонный? – Лили оперлась на моё здоровое плечо и наклонила голову, пытаясь разглядеть что-то в глазах.
— Молчаливый. Я даже голоса его пугаюсь, так редко он говорит.
— По мне, так мужчина должен знать цену словам. Не люблю болтунов. За их красивыми речами всегда скрывается душевная пустота.
— В моём мире говорят, что женщина любит ушами. Ну, то есть ценит мужчин, говорящих комплименты.
Лили засмеялась:
— Тебе нужны слова?
— Иногда. А тебе разве нет?
Моя названная сестрица остановилась, совсем как брат сощурила глаза.
— Вблизи Драгны, в лесах ближних поместий, водятся здоровые кабаны, но им нельзя давать плодиться, иначе сожрут все посевы. В тот день, много лет назад, мы мчали на лай собак, гонящих огромного секача, не замечая, как позади несколько всадников отрезают нас от остальной охоты, выстраиваясь серпом. Помню, как брат крикнул мне тогда: «Беги!», и пока я разворачивала коня, уже спешился и шёл навстречу заговорщикам, – Лиллей немного помялась, обдумывая следующую фазу. – Если бы я действительно решила убежать, то ни один из преследователей не прошел бы через заслон Матеоро. Понимаешь? Брат умер бы там, но не позволил бы ублюдкам коснуться меня. Он грыз бы зубами, но дал бы своей сестре время спастись. И я! Я поступила бы также! Это наша кровь. Мы по-другому не умеем. Но никогда Матео не говорил мне цветастых речей о своей братской любви. К чему?
— Матео…
— Так мы называем его. А ещё Мато. Нравится?
— Да. А почему ты разворачивала коня?
— Ты не упускаешь ничего! – сестрица запрыгнула на старую каменную скамейку, покрывшуюся зелёным мхом. – Не могла же я оставить брата один на один с убийцами!
— Дралась?
— О! Ещё как!
Но я не успела узнать подробностей: к нам со всех ног бежал Рори.
— Миледи Лиллей! Ваш муж приехал! Король просит вас подняться на восточную башню!
И мне ничего не оставалось, как, подхватив юбки, мчаться за родственницей. Нужно же познакомиться с загадочным супругом Лили, и я старалась не отставать. Лёгкая атлетика никогда не была мне близка. Два припева и два куплета трека, под который я трепыхалась на беговой дорожке – предел возможностей слабого офисного работника.
Лиллей, конечно же, поднялась на башню быстрее и уже стояла в бойнице между двух высоких зубцов. И ведь не боится упасть!
Матеоро находился в двух шагах от сестры, но творившимся под стенами замка не интересовался. Сейчас король внимательно смотрел на меня и щурил правый глаз. А тем временем происходили весьма интересные вещи.
— Я вижу твоё лицо зажило, супруг мой! Ты явился, чтобы порадовать меня этой новостью? – Лиллей была сейчас похожа на разозлившуюся кошку.
Мне пришлось высунуться из соседней бойницы, чтобы получше рассмотреть группу людей, застывших у ворот восточной башни. Внушительная компания вооруженных товарищей, по всей видимости, сопровождала крупного рослого мужчину с внешностью цыгана или испанского разбойника. Этакий смуглокожий южанин с повадками лиса.
— Спускайся, Лиллей! Давай поговорим! – чернокудрый симпатичный супруг гостеприимно раскинул руки, будто и вправду думал, что жена сиганёт к нему с высоты третьего этажа.
— Да ни за что! – сестрица даже ногой топнула. – Мы с тобой в расчёте. За мною нет долгов!
— Мы всё ещё женаты, девочка. Спускайся! Я соскучился! – говоривший ладонью прикрывал глаза от солнца, и невозможно было понять, серьёзен он или шутит.
— Иди к своей любовнице, она утешит!
Так вот в чём дело! Значит, и такой красотке изменяют? Нет справедливости ни в одном из двух миров, которые я знаю. Матеоро отклеился-таки от стены и подошёл поближе к сестре.
— Мне никто не нужен, кроме тебя, ты знаешь. Спускайся! – орал отвергнутый муж.
— Лили, ты что, его била? – меня просто распирало от любопытства, и я кричала, свесившись наружу.
— Конечно! Он получил славный синяк прямо под глаз и разбитый нос. Думаю, нужно было проткнуть кинжалом его чёрное сердце.
Мужчина оскорбился:
— Моё сердце сочится алой кровью, Лиллей. Не разрывай его на куски!
Мы с сестрицей продолжали громко разговаривать, как соседки по дому, высунувшись из окон. Комично, должно быть, выглядело со стороны.
— Это его ты имела в виду, когда говорила, что терпеть не можешь болтунов?
— Да! Говорит без умолку и постоянно врёт!
— Ты к нему вернёшься?
— Ну уж нет!
— Лиллей! – цыган засмеялся. – Тогда я украду тебя!
Вдруг Лили пропала из видимости. Это король одним точным движением снял ее с бойницы и, перекинув через плечо, понёс вниз. Лиллей била его руками и ногами, ругалась и проклинала.
— Матеоро! – такой мужской солидарности я терпеть не могла. – Поставьте сестру на место!
Но король не обращал никакого внимания на вопли дух возмущённых женщин. Он пнул ногой дверь одной из комнат и буквально скинул туда Лили, а потом с силой опустил деревянный засов.
— Ты что, её запер? – от возмущения я перешла на «ты» с владыкой острова. Однако ответа на свой вопрос не получила.
Крепкая ладонь ухватила меня за руку, и Матеоро направился к воротам восточной башни. Стража тут же кинулась открывать тяжёлые створы. Король, ни на мгновение не ослабивший хватки – боится, что спасу подругу? – вышел за стены замка. Цыган подскочил к нему и почтительно поклонился.
— Когда здесь будет солнце, – и дракон указал на верхушку дерева, растущего метрах в тридцати от стены, – ты покинешь замок с сестрой или без неё. Решение примет Лиллей. Идём!
Потом я молча наблюдала, как незадачливого супруга втолкнули в ту же комнату, что до этого Лили. Опустился засов, разжалась ладонь. Матеоро хмуро посмотрел на моё запястье: на коже остались отчётливые красные следы от его пальцев.
— Прости!
Вот так просто? Ни припаданий на колено, ни обещаний больше подобного не повторять?
— Если вы ещё раз! – я подошла к викингу слишком близко и воткнула ему в грудь указательный палец. – Ели вы еще только раз посмеете сделать мне больно, то я... то я тогда... сделаю больно вам! Понятно?
Медовые глаза пронизывал луч солнца, пробившийся сквозь узкое окно. Нижние веки дрогнули.
— Понятно, я спрашиваю вас? – ох, как меня несло!
Тихий смех развеял всю решимость. Смеялся Матеоро не обидно, а с неожиданным радостным удивлением. Он подхватил мою руку и поцеловал запястье, а потом подул на чуть влажную кожу. Пару секунд мы смотрели друг на друга, я схватила жениха за бороду и притянула близко-близко его губы к своим. Ну нет у меня королевского воспитания, а желание почувствовать еще один поцелуй – есть.
За дверью бушевали супруги, что-то железное с грохотом упало на пол, но шум борьбы почему-то совсем не пугал. Большой палец прочертил на моей нижней губе прямую линию, и я закрыла глаза.
Наверное, это сумасшествие, но вся ситуация похожа на сон психа, разве нет? Остров, этот замок, мужчина напротив, его теплое дыхание на моих губах…
— П-простите, мой король! – младший Глоссет чуть не врезался в нас и застыл, пряча глаза.
Должно быть, услышал о появлении мужа Лиллей и решил… А что, кстати, решил?
— Глоссет? – удивительное умение Матеоро выражать чувства взглядом и движением бровей могли переплюнуть только Ларка и, в лучшие свои минуты, Рори.
Сейчас младшему барону придётся либо быстро придумать причину и сбежать, либо объяснять заинтересованность в сестре короля. Забавная ситуация. Глоссет не сбежал, и я с восхищением смотрела на этого отважного мужчину: вот так открыто заявлять о своём неравнодушии к Лиллей не у всякого хватит духа.
— Мне рассказали, что за миледи прибыл муж, тогда как всем известно, сколь жестоко он оскорбил чувства супруги.
Двое мужчин – один расслабленно прислонившийся к стене и крепко державший меня за талию, другой напряжённый, сжатый пружиной, немного злой и чертовски влюблённый, вступили в безмолвный диалог. Я чувствовала себя зрителем захватывающего шоу, но так хотелось влезть и разрулить опасную ситуацию.
— Все виновные ответят за неподобающее поведение, – мне нравилось, когда король говорил тихим, чуточку хрипловатым голосом уставшего учителя.
Глоссет намёк, безусловно, понял, но уходить не спешил: за стеной супруги с грохотом швыряли мебель и, похоже, дрались. Лицо Олана выражало попеременно то тревогу, то злость, то отчаяние. Неожиданно король положил руку на плечо своего вассала и кивнул на дверь, за которой уже начинали бить посуду:
— Огонь не разгорается без дров.
Барон опустил голову, поклонился и покинул башню. Удар был болезненным, но лучше не питать иллюзий, в этом Матеоро был прав.
ГЛАВА 6. Любовь ли это?
Я всё ещё смотрела вслед Глоссету, когда меня притянули поближе и нежно поцеловали в лоб.
— Он ведь любит Лили давно? Это же видно!
— С детства.
— Почему же тогда они не поженились?
Прислушиваясь к чему-то, Матеоро прижал меня еще ближе и, прежде чем поцеловать, произнёс:
— Вот поэтому!
Женский протяжный стон, не оставляющий никаких сомнений в том, чем занимаются вроде бы непримиримые супруги, заставил меня слегка покраснеть. Или это мужские губы добавляли жара в кровь? Было просто хорошо.
Странное слово, не выражающее ничего конкретного, на такое ёмкое. Хорошо от поцелуя, от тепла сильных рук у меня на талии, от сложного, никак не распадающегося на составные части запаха, от нелепого предположения, что я нравлюсь королю. Совершенно естественно, как будто делала так всегда, обняла большого и грозного короля в ответ. Как же хорошо!
— Идём! – неожиданно отстранившись, Матеоро поправил деревянный засов.
И, взявшись за руки, мы покинули башню. Жених вёл меня, а я не имела сил спросить, куда именно, да и не пришлось, дракон сам всё понял и ответил на незаданный вопрос:
— Твоя кровь.
— Что?
— Она подходит моей.
— Мне говорил посыльный и монахиня.
— Кто?
— Как это у вас называется… мать-храмовница.
— Знаешь.
— О чем знаю?
— Биение свечения.
— А можно… – я споткнулась о выступающий камень брусчатки. – Говорить яснее? Мне никто ничего не рассказывал! Кто мне объяснит?
— Аведин, – наглый викинг уверенно вёл меня по залам и лестницам, не стараясь при этом загнать до изнеможения. Подстраивался под мою скорость, поудобнее перехватывал ладонь. Мы подошли к моим покоям, и Матеоро толкнул дверь. Неужели решил продолжить целоваться?
А, нет! Всё гораздо прозаичнее, жаль. На столе лежала здоровенная толстая книга, сильно смахивающая на театральный реквизит.
— Пятый подарок, – король отступил назад, давая мне возможность полюбоваться редким, видимо, фолиантом.
Еще один презент, попавший в сферу моих интересов: люблю старые книги. Переплёт был выполнен из грубой толстой кожи. Три массивные застёжки тускло поблескивали серебром. Двумя руками я открыла книгу и машинально выпалила слово, выражающее крайнее изумление. Его произносили в нашем офисе обычно после очередного бредового приказа сынка генерального все, даже интеллигентный руководитель проектов. Стыдливо оглянулась, но Матеоро словно и не заметил ругательства, хотя на языке острова звучало оно вполне определенно и недвусмысленно.
Передо мной во всем своем великолепии лежал атлас живого и растительного мира острова Золотого Восхода. Рисунки были точны, очень реалистичны, хотя, на мой вкус, излишне ярковаты.
— Она прекрасна! – мне и правда нравился подарок. Страницы были тяжёлыми и упругими. – Ой, это же та птица, что орёт под моими окнами с раннего утра!
Матеоро засмеялся, и тело тут же отозвалось гусиной кожей. Да сколько же можно, я давно переросла пубертат и пору сопливых влюблённостей. Замужем побывала, а на этого мужчину реагирую как гимназистка. Но у моего будущего супруга и вправду очень красивый смех. Как будто потрясли гладкие камушки, зажатые в ладони.
Ладно, пусть мы не влюблены друг в друга. Пусть. Но мы же взрослые люди, понимаем, чего хотим. Я, например, очень понимаю. Слишком очень. Супер очень!
Отец всегда говорил, что не стать мне разведчиком: на лице всё написано. Вот король и прочёл, протянул руку, а я вложила пальцы в большую ладонь. Мелкими шагами приблизилась к своему викингу, не упуская из виду его удивительные глаза. Наше дыхание уже смешалось, раскрылись навстречу губы, и…
— Миледи? – вошедший в комнату паж вёл за верёвку волкодавиху. – Вы тут?
— Мы тут, Рори! – процедила я.
Ну умный же человек, хоть и невысокий, ну выйди, дай закончить начатое!
— Швеи ждут вас на примерку, – паж поклонился королю, но не сводил глаз с меня.
— Прямо сейчас?
— Э… – до Рори дошло. – Нет, можно и попозже. Гораздо позже. Можно даже вечером, я думаю. Поздно вечером… – под тяжёлым взглядом короля паж тихонько закрывал дверь.
— Не обижай Морити, – король поцелуем приник к моей шее. – Не спят, – губы зацепились за мочку уха и пососали ее, вызывая сладкий вихрь ощущений в центре живота. – Поспеши!
Взрыв драконьего красноречия и ласки закончились внезапно – Матеоро вышел, даже не оглянувшись. Ларка скакала рядом, ставя грязные лапы на подол платья.
— Нет, ты видела? – глупо жаловаться собаке, но больше некому. – И как тебе такое хамство?
Ларке было фиолетово, и я тоже решила не думать о горячем шаре, перекатывающемся у меня внутри. Раз швеи важнее поцелуев, значит, идем к швеям!
В коридоре, с лицом приговорённого к смерти через шинкование, стоял паж. Он молча поклонился и указал рукой направление. Немного попетляв по коридору, мы дошли до апартаментов королевской кастелянши. В одном из углов стояло подобие манекена, на котором висело почти готовое платье. Воистину, сегодня день сногсшибательных сюрпризов! Белошвейки замерли, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Мятно-голубой шелк покрыли тончайшей вуалью в тон, по которой были вышиты нежнейших оттенков цветы. Рисунок становился гуще на лифе, но даже не это восхищало больше всего. Я не ожидала от женщин, не имеющих никакого, а уж тем более художественного образования, такой изысканности в подборе колора, фактур и рисунка. Платье было великолепным. Сказочным. Невероятным. И ведь это только помолвка, что же будет на свадьбу?
— Миледи? – госпожа Морити и ее помощницы ждали от меня слов.
— Вы удивительные мастерицы! Вы волшебницы! Главное достояние этого замка! Клянусь, я не забуду ваших стараний! — от восхищения, набегающих слез и благодарности у меня перехватило голос.
Швеи заулыбались, некоторые зарделись маковым цветом, но тут же все принялись раздевать, развязывать, потом натягивать, расправлять и завязывать. Наконец меня подвели к зеркалу. Из серебряной рамы смотрела незнакомка, с собранными в пучок волосами, в которые кто-то успел воткнуть цветок из ткани. Оказалось, что моя далекая от идеального размера грудь в новом платье выглядит так, что фотографы из глянцевых мужских журналов должны в очередь выстраиваться за право снять ее в разных ракурсах. И шея длинная, и плечи очень даже ничего.
— Ох! – единодушно млели мастерицы от своей работы и моего соответствия снятым ранее меркам.
— Миледи! – вперёд выступила начальница портновской бригады. – Король влюбится в вас!
Сказано было неосмотрительно. Очевидно же, что пока не любит, да и не полюбит никогда. Женщины затихли и напряглись. Глава швей пошла красными пятнами. Хотя она совершенно права: сейчас-то я для короля просто невеста с нужной кровью. Влюбится, как же! Эх, милая дама, если бы дело было только в платье.
— Морити, вы преподнесли самый важный, самый красивый подарок в моей жизни! — ох, что я болтаю, глупая. – Конечно, после королевских!
Скромные улыбки снова озарили уставшие лица. Шить такие платья – адская работка, как по мне.
— Должно быть, ткань к свадебному платью тоже придётся показывать королю?
— Нет-нет, миледи! Его величество уже сам все выбрал и даже, – Морити хихикнула, – описал фасон!
Какой разносторонне развитый у меня жених! Надеюсь, модели нижнего белья он придумывать откажется!
— Нам нужно будет ещё пришить пуговки, подшить юбку и вот здесь чуть укоротить подол, иначе вы можете упасть на ступенях, – снова вокруг поднялась суета, закрутившая меня еще минут на сорок.
У дверей мастерской меня встретил Рори и понуро поплёлся следом.
— Прекрати дуться, я не сержусь на тебя. Ну же! У нас с Матеоро еще будет время для… бесед, – мне не удавалось расшевелить пажа. – Лучше давай вернёмся к разговору о короле. Помнишь, на чём нас прервала Лилей?
Однако господин сопровождающий упорно молчал и хмурился до самых моих покоев. Даже собака, попытавшаяся зализать карлика до смерти, не могла его развеселить.
— Садись! – я похлопала по дивану рядом с собой. – Ты говорил об окончательном перерождении. Что это, и почему его нужно бояться?
От серьезного взгляда обычного приветливого и милого шутника стало как-то не по себе.
— Аведин не объяснил вам?
— Нет.
— Если король не успеет до срока обменяться кровью с женщиной, то навсегда превратится в дракона!
Ну да, ну да, Матеоро вдруг ударится оземь и взмоет вверх большим птеродактилем. Стрелы, платья, лошади, танцы, пажи и собаки в кровати были вполне реальны, но вот настоящий дракон… Нет, это метафора. Ну не может человек превращаться в ящера!
— Как это – обменяться? Перелить?
Глаза Рори округлились, и я переформулировала вопрос:
— Ну, порезать кинжалом, соединить ранки и всё такое, да?
— Аведин не рассказывал?
— Нет! – сорвалась я на крик.
Посылать к посыльному, что за местная шутка? От моего крика Ларка вскочила и кинулась к дверям, во избежание, так сказать.
— Сидеть! – вскочила с места и заорала я теперь уже на собаку.
Бедный щенок со страху плюхнулся на попу, затем на живот, а потом на бок и притворился мёртвым. Да у меня дар дрессировщика! Нужно продолжать в этом направлении.
Рори, подпрыгнувший на месте от моего крика, сложил руки на коленях, и мне стало так стыдно за свое поведение, что пришлось присесть перед пажом на корточки.
— Друг мой, королевы, даже будущие, страшны в гневе. Я немного поупражнялась.
Шутка не прокатила. Значит, будем дробить большой вопрос на маленькие.
— До какого срока должен произойти обмен кровью?
— До последней новой луны лета. Так сказали храмовницы.
— Замечательно. В смысле, замечательно, что теперь понятно. Вернее, не понятно, но… уф-ф-ф! Рори, когда именно эта самая луна настанет или встанет?
— Через двадцать один день.
— Так есть ещё время! А ты грустишь! Поехали дальше, – я села рядом с карликом и сжала его ладошку. Старый трюк. — И вот, в этот самый момент новой луны король возьмет мою руку и порежет её тихонечко ножичком.
— Нет.
— А что сделает?
— Выпьет.
— Вина?
— Крови.
— Чьей? – чувствовать себя полной идиоткой не самое приятное на свете.
— Вашей.
Вот тебе и на! Да он не дракон – вампир, мышь летучая, Бэтмен чёртов! Нет, так я не договаривалась!
— И… сколько он выпьет этой самой крови? Моей.
Паж вжался в диван.
— Пока не почувствует.
— Рори?!
— Пока не почувствует биение свечения.
— Блин, да я с вами со всеми с ума сойду скоро! Биение свечения! Синхрофазотрон, мать вашу! Адронный коллайдер! – обхватив голову ладонями, заметила растерянный взгляд карлика. – Да лучше бы я сдохла в своей квартире, рядом с родным унитазом. Ты знаешь, что такое унитаз, Рори? Конечно, нет, откуда тебе! Унитаз, милый паж, — это главная вещь дома! Вот возвращаешься из поездки и первым делом к нему, родимому, бежишь!
Стоп, Настя! Стоп! Нужно взять себя в руки. Я найду Аведина и пусть вертает всё взад, как говаривала наша офисная уборщица про сломанный принтер, плюющийся бумагой. Не хочется умереть от обескровливания или анемии в ближайшей перспективе. Придурки! Надо же, что удумали – кровь из меня пить! Пусть хоть в дракона, хоть в ящерицу превращается. Вампир! Замуж еще за него выходить! Вот так высосет все соки, муж – объелся груш! Отошла к окну, пытаясь отдышаться.
— Муж! Муж! – я резко обернулась к пажу. – Объелся груш, Рори! Бежим! Нужно узнать, как там Лиллей! Солнце на дереве, Рори!
Непередаваемая словами смена эмоций происходила на лице слуги, но он послушно сорвался с места и припустил за мной. Позади с лаем мчалась восставшая из условно мёртвых Ларка.
Засов всё еще был на месте, но за дверью царила гробовая тишина. Хорошо, что волкодавиха отстала, а то бы сейчас как завыла над мертвецами. Меня передёрнуло. О чем ты, думаешь, Настя!
— Только бы они не поубивали друг друга. Ну, знаешь, Ромео там, Отелло, Шекспир, все дела. Короче, я отодвигаю засов, ты пробираешься первым. И не нужно так смотреть, Рори. Ты низенький, а будут целиться в голову солдата или Матеоро, понял? Увидеть тебя никто не рассчитывает, поэтому кинут мимо.
Паж кивнул.
— Тогда начинаем!
Я с трудом подняла засов и потянула на себя дверь. Хорошо смазанные петли не скрипнули, Рори всунул голову в образовавшуюся щель и тут же отпрянул. Глаза его были круглы до невозможности.
— Что? Трупы? Убийство? Я так и знала! Так и знала! Ах, Матеоро! Зачем?! Вдруг они еще живы? Давай звать на помощь, кто-то же должен их спасти?!
— Миледи, думаю, помощь не понадобится.