- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ
Я заходила в старый офис с замиранием сердца, крепко хватаясь за перила широкой лестницы. Совершенно некстати вспомнились каменные лестницы Драгны, Матео и моё возвращение домой...
Собака успокоилась и принялась совать свой любопытный нос во все уголки квартиры. Я отупело наблюдала за волкодавихой, не в силах пошевелить конечностями или что-то сказать. Не помню, сколько просидела вот так, но вскоре пришлось вставать – очень хотелось пить. Да и покинутое жилище осмотреть не мешало бы: поплакать над погибшими комнатными цветами, нарисовать сердечко на слое пыли, скатертью лежавшем на всех поверхностях, проветрить, наконец. Возвращение в свой мир из другой реальности, где я стала женой дракона и королевой, было стремительным и пока не пережитым до конца. Кухонный кран харкнул в меня ржавой субстанцией с отвратительным запахом окислившегося железа. Пришлось подождать, пока не потечет чистая вода, вкус которой оказался ужасным. Меня передёрнуло от отвращения, но зато я смогу принять ванну!
Спустя час, одетая в старые джинсовые шорты и заношенную майку, я усердно стирала следы запустения с мебели и полов. Ларка хотела есть, да и в моём желудке назревала маленькая голодная революция, поэтому на плите побулькивала гречка и попыхивала паром кастрюля с заветревшимися в морозилке куриными голяшками, присыпанными перловкой и пшенкой в равных пропорция. Кто знает, чем кормят этих королевских волкодавов в наши дни?
Из-под журналов, сложенных в неровную стопку у дивана, показался сотовый. Долго вертела его в руках, прежде чем подключить к зарядке и запустить операционку. Не успело исчезнуть с экрана белоснежное HELLO, как без перерыва посыпались уведомления из мессенджеров, соцсетей и простые эсэмэски. Накрыть телефон подушкой было хорошим решением, и я со спокойной совестью продолжила уборку.
К вечеру сытая Ларка попросилась на улицу хорошо знакомым ультразвуком, и мы отправились посмотреть на мир и оставить в нём свои следы. Вот только кроме ошейника с кисточкой из собачьей амуниции у меня в хозяйстве не было ничего. Пришлось вытаскивать из шлёвок пояс от старого плаща.
— Настюша! – соседка с третьего этажа округлила очи, разглядывая Ларку. – Давно тебя не было видно!
— В командировке была, тёть Люд!
— Ну да, ну да... Смотрю, дворняжечку пригрела?
— Да, так поучилось.
— Ну да, ну да...
Мы поулыбались друг другу и разошлись, но моё, отдохнувшее от бесконечного шума цивилизации ухо уловило ворчание по поводу блох, собачьего дерьма и вони.
С возвращением, Анастасия Михайлова, будь как дома!
Рядом с нашей многоэтажкой, на мое счастье, располагался дурацкий пустырь, давно облюбованный алкоголиками и подростками. Огромное количество стёкол окурков и шприцев могло бы ужаснуть, но было привычным, как и заросли бурьяна. Сейчас зелёная трава, которая летом ещё как-то скрывала убогость ландшафта, пожухла и пожелтела, но мне не было дела до красот. Собака сделала свои дела, и мы вернулись домой. Ларка, удивленная новой реальностью, вела себя спокойно, не скакала, как прежде, не прыгала, но зрело подозрение, что период адаптации будет коротким. Нужно было организовать какое-никакое собачье место, но на это уже не было сил, я рухнула в кровать и принялась изучать переполненный сообщениями телефон.
Утром первым делом набрала родителей и сообщила о своём возвращении «из командировки». Выслушала упрёки и обиженное фырканье, постояла перед окном, осмысливая внезапно раздавшиеся в трубке короткие гудки. Ну, я хотя бы попыталась.
— Лариска, привет!
— Анастейша! Гадина такая! Ты вернулась?!
— Ага!
— Щас буду. Придушу на месте. Еда есть?
— Нет!
— Понял!
Моя боевая подруга никогда не подводила! Явилась с полным пакетом из супермаркета.
— И биться сердце перестало! Михайлова, колись! Пластику сделала?
— Я тоже по тебе сильно соскучилась, Ларочка! – мне нравился аромат подружкиных духов, он возвращал на грешную землю и избавлял от никчемных иллюзий.
— Погоди! – Лариска потащила меня к шкафу-купе, в котором третьей створкой работало огромное зеркало. – Ты только посмотри на себя! Как из Голливуда!
Впервые после возвращения я внимательно рассматривала сама себя. И правда, тело стало суше, сильнее, заметно стройнее и... сексуальнее что ли. Овал лица приобрёл чёткий контур, а глаза притягательную глубину.
— Не поверишь, но ничего не делала, Ларис!
— Как же, а грудь? У тебя какой был? Второй еле заметный? А теперь? Это ж просто неприлично даже, Михайлова. И как натурально выглядит, зараза, а!?
— И правда, а я как-то и не заметила.
— Что это? – вдруг взвизгнула подружка, тыкая указательным пальцем в заспанную волкодавиху.
– Собака. Волкодав. Королевский.
— Всё! – Лариска даже ногой притопнула от досады. – Поздравляю тебе с переходом в категорию старых дев! Теперь еще котика заведи и кресло-качалку. Эх, Анастейша, пойдём оплачем твою долю!
Глава 1
Итак, я заходила в старый офис с замиранием сердца, крепко хватаясь за перила широкой лестницы. В какой момент поведать сынку генерального о своём положении? Сейчас или когда живот будет заметен?
Сообщение с предложением вернуться на работу в прежней должности оказалось настолько неожиданным, что пришлось перечитать текст несколько раз, прежде чем окончательно поверить в его реальность. Писала личная помощница генерального, прозрачно намекавшая на повышение оклада. Спохватились, сволочи! Я стерла сообщение из памяти телефона, и сама постаралась о нём забыть. В один из дней, наполненных ничегонеделаньем и поглощением пропущенной из-за пребывания на острове информации, меня вывернуло наизнанку прямо на ковёр. Странные боли в животе донимали даже ночью, и, напуганная происходящим, я позвонила Лариске, которая всё еще дулась из-за моего нежелания делиться подробностями командировки.
— Мать, беги в поликлинику, чего гадать-то! Жрёшь что попало, вдруг гастрит или, тьфу-тьфу-тьфу, язва? Молочка выпей и спать ложись, а утром сразу в такси и по врачам.
Но утром я позвонила матери. Симптомы, описанные в красках, вызвали у родительницы ужас, тут же передавшийся мне. Были забыты обиды, воцарился хрупкий мир, слегка подпорченный материнским кликушеством. Уверенная, что ношу в себе опухоль, я выпросила денег у Лариски и рванула за медпомощью. В итоге трехдневного забега по кабинетам, я узнала правду у гинеколога. Беременность была воспринята родителями как благословение небес, а подругой как окончательная утеря мною шансов на личную жизнь. Встал во всей очевидной важности вопрос о работе и деньгах. И тут я вспомнила про удалённое сообщение. Но прежде состоялся семейный совет, в состав которого втиснулась и Лариска. Главных вопросов в повестке значилось четыре.
— Кто он? Кто этот негодяй? – хватаясь за грудь и стискивая в кулак ткань клетчатой рубахи вопрошал отец.
— Мой коллега, иностранец, – врала я, потупив глаза в стиле тургеневской барышни. – Замечательный человек, но вряд ли мы сможем с ним вновь встретиться.
— Где ты была? – сузив глаза шипела Лариска. – Почему вернулась без денег? Кинули?
— Ага! – тут же согласилась я. – Криминальная оказалась история, так что взыскивать не с кого. Но, чтобы не подвергать вас всех опасности, рассказать, как, где и что, я не могу. Андестенд?
— Иес-с-с-с! – продолжала шипеть подруга. – А собаку где взяла?
— Увязалась!
— Врёш-ш-ш-шь! – наманикюренные пальцы отбили зловещий ритм на кухонном столе. – Я погуглила, это породистая блоховозка. Две с половиной моих зарплаты, если без документов. Ирландский волкодав называется. Сечёшь мысль, Михайлова?
— Неа.
— Зачем тебе сейчас собака, доченька? Ларисочка права! Продать нужно кому-нибудь. Деньги опять же.
Ларисочка поперхнулась чаем, услышав уменьшительно-ласкательные интонации в голосе моей матери. Подобное на нашей памяти случалось раза два-три и не предвещало ничего хорошего. Но да. Два младенца и волкодавиха, которая уже сравнялась холкой с моим коленом, – такая себе комбинация, не поспоришь.
— Значит так! – я смело взглянула в глаза отцу, и он подобрался как перед дракой. – Собаку не отдам, детей подниму. Рассчитываю на вашу помощь, а не на осуждение. Вы хотели внуков – получайте! Но на моих условиях.
— А как же с работой? – шмыгнула носом мать.
— С работой будет всё хорошо. Меня зовут на старое место, я соглашусь. Главное, продержаться пару месяцев, а там преподнесу детскую неожиданность, так сказать. Заслужили.
— Я, Настасья, так тебе скажу! – отец встал и положил руку мне на плечо. – Не чаял уже внуков дождаться, но раз так вышло, то, считай, и отцом, и дедом им буду. Сила во мне есть, здоровье пока не подводило. Дачу отремонтируем, и будет малышам летом раздолье
И вот теперь я стою перед приёмной, но не робею, нет. Шаг вперёд, и секретарь Гузель вскидывает бровь, ощупывает взглядом. Что, стерва, удивляешься переменам?
— Добрый день!
— Добрый, Анастасия, проходите к Антону Романовичу, он ждёт вас.
Знакомый кабинет со светлыми кожаными креслами вокруг длинного овального стола. Сын генерального с места не встаёт, лишь разворачивается в сторону двери.
— Проходите, садитесь, Анастасия.
— Спасибо.
Осознание того, что от этого никчёмного хлыща зависит моё благосостояние, больше не давило. Невероятные драконьи крылья уже распахнулись за спиной, защищая и придавая смелости.
— Я рад, что вы откликнулись на приглашение, хотя уже перестал ждать ответа. Отчего вдруг передумали?
— Захотелось отдохнуть от предыдущего проекта.
— Хм. Что-то грандиозное?
— А вы знаете - да! Заграница, другие подходы, жёсткие условия. Нечеловечески обаятельный руководитель. Очень требовательный.
— Заграница конкретно где?
— Думаю, с вас будет достаточно, если скажу, что работала на острове, – а сынок-то непробиваемый, да и я что-то ударилась в похвальбу, пора заканчивать и выдвигать ультиматум.
— Сурово. Ну, да ладно. Начну с главного: к нам обратилась компания, с которой вы уже несколько раз работали, однако ни один из предложенных креаторов им не подошёл. Мы практически теряем клиента с миллионным контрактом только из-за того, что он хочет работать с вами, Анастасия.
— Ну, это не мои проблемы, а ваши. Если компания обратится ко мне напрямую, то я не откажусь сотрудничать. Помнится, на ваш взгляд, для такой работы в стенах вашего офиса у меня было маловато опыта и желания расти. И с дисциплиной не очень, так ведь?
Антон Романович крутанулся из стороны в сторону в своём кресле с высокой спинкой и слегка нахмурился.
— Я готов принести вам свои извинения, Анастасия.
— Готовы или приносите?
— А вы цепкая.
— Какая есть.
— Тогда я приношу вам свои извинения.
— Не принимаю.
— Цена вопроса?
Я сделала вид, что подсчитываю в уме сумму.
— Оклад до увольнения в тройном размере и должность руководителя проекта с личным кабинетом и набранной мною командой.
Наследничек генерального слегка крякнул, покрутил в длинных загорелых пальцах кохиноровский карандаш и кивнул:
— Договорились! – потом резко качнулся ко мне. – Но вы же понимаете, что в случае неудачи
— У меня не бывает неудач. Ну, кроме знакомства с вами, разумеется. Всего хорошего, Антон Романович. На работу я выхожу с понедельника и жду на карту, данные которой всё ещё есть в бухгалтерии, аванс в размере трети оклада. Нужно сменить гардероб, знаете ли.
Таксист посматривал на меня в зеркало заднего вида.
— Девушка, вы себя хорошо чувствуете?
— Вы не поверите, но просто отлично!
Драконья кровь бурлила во мне наравне с восторгом. Я больше не серая мышь, на которой все привыкли отыгрываться!
Между косяком и дверью был втиснут аккуратно сложенный вчетверо лист из школьной тетради.
— Заткни свою собаку! – прочла я вслух. – Она воет весь день!
Вздохнув, повернула ключ и услышала громоподобный лай с повизгиванием. Ларка страшно скучала по мне. Ей не хватало прошлой вольницы и двух выгулов: в коридоре уже подсыхала огромная лужа.
— Вот кто ты после этого, собака? – вздохнула непутёвая хозяйка и, быстро сменив костюм на свитер, куртку и джинсы, повела серую нескладёху на улицу.
Вокруг зарослей репейника с весёлым лаем носился белый бультерьер с единственным черным пятном—моноклем на глазу.
— Жора, ко мне! – спокойно, но твёрдо произнесла худощавая женщина лет сорока пяти, и упитанный болид понёсся к ногам хозяйки.
— Как вам удаётся? – мне было стыдно за свое лохматое чудо, которое рвалось с нового брезентового поводка во все стороны.
— Вам бы на площадку.
— Куда?
— На дрессировочную площадку. Хотите, дам номер кинолога?
— Хочу. Меня, кстати, Настя зовут.
— Очень приятно, а я Елена.
Домой я уходила с забитым в память телефона номером некой Татьяны, которая «всё вам по полочкам разложит и всему научит!». Уже у подъезда пиликнула эсэмэска, и банк радостно сообщил о пополнении счёта на весьма обнадёживающую сумму. Что ж, теперь нам и кинолог по карману!
И вот субботним утром я потащилась в ближайший парк на специальную площадку, которую, как мне рассказала Елена, местные собаколюбители выбили у мэра города. Татьяна оказалась дамой пенсионного возраста в спортивной экипировке и поясной сумкой поверх куртки. Вокруг неё столпились еще человек пять, внимательно слушавших наставления мастера. Один из них вдруг как-то нелепо дёрнулся в сторону, и я увидела, что на другом конце тонкого поводка буксирует хозяина гламурный йоркширский терьер со смешным хвостиком на макушке. Мужчина охнул и упрекнул пёсика:
— Генри, ты что?
Я еще раз напомнила себе никогда не покупать лотерейные билеты, потому что с везением полный швах: прямо передо мной высился во весь свой модельный рост Антон Романович Ковалевский, непосредственный начальник некогда королевы Анастасии Михайловой.
Пикантности моменту добавляла разность весовых категорий наших питомцев. Ларка легко могла перекусить задорного терьера пополам.
— Какая у вас занимательная собачка! – протянул сынок генерального, машинально пытаясь подтянуть своего упрямого питомца поближе.
Но йорк уже попал под очарование волкодавихи и пёр на неё с уверенностью молодого Бреда Питта.
— Ой, а у вас тоже, оказывается, есть пёс! – не удержалась и съязвила я. – Какой миниатюрный!
Лицо Антона Романовича оскорблённо застыло.
— Так, товарищи! – громогласно объявила кинолог Татьяна. – Построились! Будем знакомиться с новенькими.
Ларка обомлела от командных ноток зычного женского голоса и плюхнулась на попу.
***
Указательный палец вычерчивал невидимые буквы на мощной груди. Матео следил за моей рукой как кот за мышью. Хотелось нарисовать его вот такого – исполненного внутренней силы, но умиротворённого.
— Что написала?
— Люблю.
Голова кружилась от близости, и между нами накалялся воздух. Мы горели
***
Мокрый холодный нос Матео ткнулся в шею. Странное и непривычное ощущение. С трудом открыла глаза – мохнатая морда нависала прямо над головой.
— Что? — спросила я Ларку и тут же вскочила: из кухни тянуло сгоревшими макаронами. Волкодавиха спасла нас от пожара. – Собака, с меня кусок говядины!
Побегав с мокрым полотенцем в дымном помещении, устало опустилась на стул, придвинутый прямо к распахнутому окну. Хотелось охладить голову и тело. Сон час назад сморил меня неожиданно, и, если бы не Ларка, последствия недосмотра были бы куда серьёзнее.
— Знаешь, я так скучаю по нему! – внимательные собачьи глаза, казалось, выражали понимание и поддержку. – Наверное, так же, как и ты по Рори.
Ларка вскинула голову и навострила уши. Помнит! Тоскует.
Тоска – вот верное слово.
Зелёная, тягучая, высасывающая энергию. Невыносимо было даже представить, что я больше не увижу мужа, что никогда он не коснётся мозолистой ладонью – рука воина не может быть иной – моей кожи. Страшно было просыпаться ночью оттого, что тело, привыкшее прижиматься к горячей спине, натыкается на пустоту. Что бы я ни делала, ожидание прикосновений было сильнее разума.
А дети? Что я скажу им, когда они поинтересуются отцом? Врать про летчика-испытателя? Ногам стало тепло – Ларка улеглась сверху, вытянув лапы. Она вообще ходила хвостом за мной, нетерпеливо поскуливая у ванны и туалета, как будто хозяйка могла из них никогда не выйти. И я благодарна была собаке за то, что она связывала в единое целое две столь разные реальности и не давала сойти с ума.
Кинолог Татьяна хвалила волкодавиху, хотя и удивлялась выбору породы.
— Исторический фильмов насмотрелись, да? – спросила она как-то с улыбкой. – Любят волкодавов снимать в подобном антураже. Органично смотрятся, особенно рядом со средневековыми рыцарями.
— Нет, мне её подарили.
— Обалдеть! Это у кого же ума хватило в качестве презента преподнести щенка?
— У любимого мужчины.
— И он всё ещё любим? – усмехнулась кинолог.
— Да, – сдавленно ответила я и перевела разговор на тему подбора правильного корма.
Собака неожиданно радовала послушанием, сообразительностью и какой-то интеллигентностью, которой я уж никак не ожидала увидеть в этой разгильдяйке. Моя бородатая девушка являла миру истинно королевскую натуру. И даже печальный вой перестал оглашать подъезд, больше не пугая домохозяек и пенсионерок. Девочка росла.
К моему удивлению, Антон Романович старался на площадке не оказывать излишнего внимания, хотя я не раз замечала на себе его внимательный взгляд как во время дрессировки, так и на работе. А трудиться приходилось много: проект был и вправду впечатляющим. Мы разрабатывали брендбук и легенду для новой производственной фирмы, придумывали фирменные фишки, слоганы и оформление сайта и соцсетей. Мне нравилось наблюдать, с каким увлечением работает моя команда. К сожалению, не удалось вернуть тех, кто сделал бы её гораздо сильнее, но людей винить не имело смысла, все они давно устроились на новых местах и освоились.
Зима уже полностью вступила в свои права, и Лариска потащила меня закупаться одеждой – фигура начинала меняться и живот уже округлился, не давая надевать любимые джинсы и юбки-карандаши.
Немного нервничая от того, что совсем скоро придётся сделать заявление о беременности, я, тем не менее, понимала необходимость продолжать работу до её завершения. Расширенный семейный совет постановил, что если трудовая деятельность не будет наносить урон здоровью, то можно трудиться до самых последних сроков. И всё же пора было найти правильные слова для признания начальству.
Как-то повелось, что сын генерального стал присутствовать сначала на утренних летучках, потом всё чаще заглядывать во время рабочего дня. Более тесное общение показало, что мужик он образованный, начитанный, с чувством юмора. Его надменность и безапелляционность больше не напрягали, потому как демонстрировались всё реже и реже.
В один из дней мы собрались над финальной раскладкой проекта. Клиент, хоть и весьма лояльно настроенный, и довольный работой, торопился закончить всё к Новому году. Дедлайн немного пугал, но делать было нечего.
— Вот именно про эти элементы заказчик говорил в прошлый раз, – Антон Романович подпёр подбородок ладонью. – Но я не вижу изменений.
— Ну вот же! – горячился дизайнер Руслан, его творческая душа кипела возмущением. – Если спрямить линию, то элемент выбьется из стиля. А мы придерживаемся концепции!
— Постараюсь уладить этот вопрос! – я не помню, какая по счёту кружка с кофе приятно грела руки. – Не хотелось бы сейчас менять шрифты, ведь старые согласованные материалы будут смотреться уже не так органично. И потом... Ой! – вскрикнула я громко, испугав всех присутствующих.
— Обожглась? – подскочил с места начальник и тут же осёкся.
Моя ладонь, судорожно лёгшая на живот, выглядела недвусмысленно.
— Толкаются! Первый раз, представляете?
Лица коллег выражали смятение. Вот он – тот самый момент!
— Да, я беременна. И нет, я не уйду в декрет, не сдав проект. Но вы правы, держать столь важную информацию в секрете было немного свинством.
Ковалевский гневно сверкал глазами, но совершенно ровным тоном произнёс:
— Могу я переговорить с вами в кабинете?
— Ребят, не собираюсь вас бросать, клянусь! Ничего не бойтесь! – не очень убедительно поговорила я, прежде чем толкнуть дверь. Ну, Михайлова, держись!
— Настя! – на короткое имя шеф перешел в момент, когда Генри пытался показать Ларке, что рост – собачьей любви не помеха, и подобное обращение вошло в обиход естественно и без отторжения. – С сегодняшнего дня вы не будете задерживаться на работе сверхурочно.
— Вот ещё!
— Не дерзите! В вашем положении утруждаться вредно.
— Откуда вам знать, вы в моём положении не были!
— Не был, – начальник стоял почему-то спиной ко мне. – Но два раза просить не стану.
— Беременность протекает нормально дети в порядке
— Дети? – и вот тут Антон Романович развернулся. – Их несколько что ли?
— Невероятно, правда? – фыркнула я. – Двое.
— Поздравляю! Отец, должно быть, счастлив!
— Спасибо!
Не на того нарвалась, Ковалевский зацепился взглядом и сразу понял, что единственный радостный отец – мой собственный. Нужно работать над мимикой.
— Погодите Так вы что одна будете воспи
— Не ваше дело! Это мой выбор, мои дети Ой, опять! – в животе происходила борьба нанайских мальчиков, и толчки были заметны даже через просторный свитер грубой вязки. – Простите!
— А можно я – голос Антона Романовича внезапно осип, и мужчина потёр ладонью о ладонь. – Если вы не против, конечно.
— Знаете, мне неловко отказывать, но, пожалуй, не стоит.
— Да, простите, глупо получилось.
— Согласна. Если вы не собираетесь еще какие-то замечания делать, то я пойду?
— Конечно, – щёголь сдулся и выглядел сейчас несколько сконфуженно.
Минуя пустую приёмную, я никак не могла взять в толк, что с этим барчуком не так. Что за странный интерес к моему животу.
— Настя! – Ковалевский выскочил в коридор, схватившись рукой за косяк, чтобы не сбить меня с ног.
— Блин, вы хотите, чтобы я родила прямо сейчас?
— Напугал? Я только хотел предложить вам.
— Что?
— Подвозить до дома.
— Давайте расставим точки над ё. Вы же не извращенец? Вас же не тянет на беременных?
Антон Романович нервно хохотнул:
— Нет! Просто хотел помочь.
— Не нужно. Вы уже тратитесь на меня достаточно, чтоб я могла вызывать такси каждый день.
Глава 2
Лариска то и дело дёргала меня за рукав:
— Слышь, Михайлова, а он женат?
— Насть, а ему сколько лет?
— А вдруг он детей иметь не может и мечтает жениться на такой как ты – с готовыми наследниками, а?
Подозрение, что на руке появятся синяки всё усиливалось, как и раздражение.
— Перестань! Мне нет дела до его планов и тайных желаний. Он просто мой на-чаль-ник! Так понятно?
— Мне понятно, что ты дура, Михайлова! В кои-то веки на тебя обратил внимание молодой и богатый мужик, а ты нос воротишь! – подружка надула губы и откинулась на спинку сиденья, но обида, по традиции, длилась секунд пятнадцать. – И вообще, бесит твоя привычка говорить по слогам! – Лариска еще немного пообижалась, но не выдержала: - А где сам генеральный? Еще не приехал?
— Думаю, что он и не планировал возвращаться. Они с молодой женой живут себе спокойно в своём уютном домике. Денег полно, бизнес разнообразный – от шмоток до автосалона и санатория где-то на черноморском берегу. Все яйца в одну корзину он складывать не стал.
— Мудро! – протянула Лариса. – А сыночка, значит, лямку в вашем агентстве тянет. Санаторий ему, как я понимаю, доверять не стали.
— Знаешь, он, в принципе, нормальный парень. Компанейский даже.
— О, да! Этот самый компанейский парень, что тебя с работы вышвырнул.
Возразить было нечего, да и некогда: мы подъезжали к большому торговому центру, в который подруга везла меня покупать новую обувь на зиму. После работы хотелось домой, но Лариска была права - ноги слегка опухали и нужны были сапоги пошире и поустойчивее. Мы брели по галерее, совершенно синхронно обращая внимание на одинаковые модели. Так долго дружили, что успели хорошо изучить вкусы друг друга.
— Смотри! – Лариска указывала на пару, которая стояла в уголке, грустно свесив голенища. – Оно самое, да?
Замшевые коричневые сапоги на полуспортивной высокой подошве с тракторным рисунком выглядели очень впечатляюще, как, впрочем, и цена, разглядев которую, подруга громко присвистнула: