Выжить, чтобы умереть

© Юрьев С.С., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

Глава 1

Империи рождаются лишь ценой великих бедствий и умирают лишь ценой большой крови. Так пусть же те империи, что ныне существуют, тысячелетиями живут в мире и благоденствии.

После недолгого затишья сверху снова начал доноситься грохот разрывов, от которых бункер заходил ходуном. Канонада заглушила стоны придворных дам, причитания настоятеля дворцовой молельни и даже звуки государственного гимна, который с упорством обреченных продолжал исполнять Камерный Его Императорского Величества оркестр.

С бетонного свода отвалились обрывки проводов, озаренные искрами синего пламени, посыпалась мраморная крошка и ошметки изысканной лепнины. Один за другим погасли все светильники, и наступила полная темнота. Оставалось только ждать, когда обрушится бетонный купол, похоронив под собой всех – и аристократов, и генералитет, и правительственных чиновников, светил науки и культуры, лакеев и музыкантов. «Восславься же, мир наш, под скипетром вечным!» – этот гимн еще неделю назад гремел на всех площадях, под его первые аккорды каждое утро просыпались жители Дарии, казавшейся самой счастливой, самой благоденствующей и самой мирной из планет обитаемой вселенной.

Едва погас последний светильник, настала тишина, и всем «заживо погребенным» показалось, что они не только ослепли, но и оглохли. С последним разрывом умолкла и музыка. Приступ ужаса сковал даже оркестрантов. Тишина там, снаружи, была страшней, чем грохот канонады – она означала, что все кончено, последний рубеж обороны смят, и очень скоро толпа озверевших хамов ворвется сюда, чтобы грабить и убивать.

– Ваше высочество, пойдемте… – Едва слышимый шепот Тейла, начальника внутренней стражи Второй имперской резиденции, прокрался прямо в ухо.

– Куда? – спросила принцесса Анна, не рассчитывая, впрочем, на вразумительный ответ. Если бы этот придворный лизоблюд, за какой-то год выбившийся из простых охранников на маршальскую должность, действительно знал, как отсюда выбраться, он давно сбежал бы сам.

– Тише, тише… – Он посмел в темноте взять ее за руку. – Выход есть, но только для вас, моя повелительница.

– Я останусь со своим народом, – невозмутимо заявила она, вырвав из его цепких пальцев свое запястье. – И вам советую умереть, как велит долг.

– Ваш народ, моя повелительница, там – снаружи. И он очень хочет проникнуть сюда, чтобы убить и вас, и меня, и всех остальных. Так что я извиняюсь, но…

Анна почувствовала угрозу в его голосе, но, прежде чем она решилась воззвать к другим подданным, широкая ладонь зажала ей рот, а невероятно сильная рука перехватила талию.

Сначала Тейл ухитрялся бежать почти бесшумно, но когда впереди открылся узкий тоннель, залитый бледным синеватым светом ламп аварийного освещения, он бросился вперед со всех ног, уже не заботясь о том, что кто-то услышит гулкий топот его лакированных штиблет. Он даже принцессу перекинул через плечо, предоставив ей свободу кричать что угодно.

– Отпусти!

– Не могу, – ответил он спокойно и непреклонно. – Последняя воля императора. Потом – хоть казните, хоть милуйте. Но я должен вас спасти. А там – хоть казните, хоть милуйте – дело ваше.

– Пусти! Я сама пойду.

– Никак нельзя. Нам не идти надо. Нам бежать надо.

– Я побегу.

– Нам быстро надо.

Только теперь она услышала крики и топот гнавшихся за ними людей. Нет, это еще были не орды мятежников, ворвавшиеся в самый прочный, самый неприступный бастион империи. Это были аристократы, генералитет, элита нации и придворная челядь. После минутного замешательства они бросились за ними, надеясь найти путь к спасению.

– Еще немного, моя драгоценная! Только не рыпайтесь, а то мне трудно и вас придерживать, и бежать.

– Вот и оставь меня!

– Никак нельзя. Затопчут.

Она перестала сопротивляться, и погоня действительно начала отставать. Преследователям было тесно в узком коридоре, и вскоре начали доноситься вопли тех, кого сбила напиравшая сзади толпа. Позади росла «баррикада» из человеческих тел, и было уже не важно, кто оказался внизу – официант или гофмаршал. Момент истины! Внезапная революция уравняла всех в праве на смерть.

За очередным поворотом обнаружилась бетонная перегородка с массивной стальной дверью. Тейл непочтительно сбросил принцессу с плеча и, продолжая цепко держать ее запястье, нашарил свободной рукой в кармане связку ключей. Он торопился, страх, похоже, овладел и им, несмотря на близость спасения. Связка дважды падала на пол из его дрожащих пальцев, прежде чем ему удалось вставить нужный ключ в замочную скважину и повернуть его. Когда Тейл набрал на клавиатуре код доступа и на пульте загорелась желтая лампочка, преследователи, недавние верные слуги короны, опора трона, сливки общества, оказались уже настолько близко, что можно было распознать отдельные голоса в мощном реве толпы.

– Пусти, тварь! – кричал министр народного образования.

– Ой, нога-нога-нога! – вторила ему первая фрейлина покойной императрицы, очень спортивная барышня, невзирая на преклонный возраст.

– Именем Господа! Расступись! – заявлял о своих правах настоятель дворцовой молельни, отличавшийся не только громогласным баритоном, но и атлетической мускулатурой.

– Сейчас-сейчас, – бормотал себе под нос Тейл, нетерпеливо притопывая каблуком. – А теперь, дражайшая принцесса, приложите правую ладонь сюда. – Он указал на серую пластину под клавиатурой замка. – Быстрей, а то затопчут!

– Отпусти, тогда приложу.

– Да. Конечно… – Но запястья он не выпустил, а сам припечатал ее ладонь к датчику.

Стальная створка неспешно отъехала в сторону, и за дверью обнаружился ярко освещенный ангар с одиноко стоящей посредине круглой стартовой площадки яхтой «Принцесса Анна». Изящная, как клипер, мощная, как крейсер, – гордость дворцового «гаража», куплена на деньги налогоплательщиков непосредственно на Фабрике, подарок императора Ламарка II своей юной наследнице на шестнадцатилетие. Всего-то полгода прошло со дня того пышного и шумного торжества. И тогда еще и не пахло никакой смутой.

Тейл буквально швырнул ее в открывшийся проход и со всех ног бросился к трапу, будто забыв о существовании принцессы, которая, запутавшись в длинном роскошном платье, пыталась подняться с холодного бетонного пола.

Двери в ангар не дали закрыться – гофмаршал успел воткнуть в оставшуюся щель свой жезл, и десятки рук вцепились в тяжелую стальную створку. Но шансов у них не было – те, кто отстал от лидеров, всей массой навалились на самых проворных. Уже через пару секунд в образовавшейся щели обвисли придавленные дверью безжизненные конечности многорукого чудовища.

– Принцесса, у вас не больше минуты, чтобы подняться на борт. – Тейл уже стоял на верхней ступеньке трапа с довольной ухмылкой на лице. Еще бы: теперь та, от которой когда-то зависело все – карьера, судьба, жизнь, находилась в его полной власти. Теперь он мог ставить условия, отдавать приказы, казнить и миловать. – Время пошло! – Он исчез в парадном люке, и вскоре яхта озарилась гирляндой огней, а из бортовых динамиков раздался имперский гимн.

Анна тут же вспомнила стартовый ритуал: начало гимна – запуск всех систем, а последний аккорд – включение стартовых двигателей.

Тейл приврал. Не минута – как минимум две…

«Восславься же, мир наш, под скипетром вечным…»

Подол платья зацепился за какой-то крюк, торчащий из бетона.

«Восславься, державный властитель, в веках…»

Она рванулась вперед, и целый клок тонкого эберского шелка с треском оторвался от подола.

«Всей мудростью этого мира отмечен…»

Сломался каблук, и пришлось сбросить туфли, которые держались на ногах каким-то чудом, пока Тейл тащил ее к ангару.

«Всю силу вселенной держащий в руках…»

Остатки верхней юбки свалились под ноги, и стоило немалых трудов сохранить равновесие.

«Под дланью державной, хранящей планету…»

О первую ступеньку трапа она все же споткнулась, но вовремя ухватилась за поручни.

«Сквозь тернии к звездам мы мчимся вперед …»

Десять-одиннадцать-двенадцать!

«На недругов козни найдет, что ответить…»

Последняя ступенька осталась позади, но люк уже начал закрываться. Надеяться на то, что Тейл станет ее ждать, было смешно.

«Великий могучий дарийский народ!»

Она все-таки споткнулась о сумку с инструментами, которая стояла посреди прохода. Видимо, техники, в честь мятежа бросившие работу, не сочли нужным убрать за собой. Ступню едва не прищемило закрывающимся люком, но в последний момент Анна успела отдернуть ногу. Теперь можно было просто лежать на алой ковровой дорожке и ждать, пока не начнется мягкая вибрация, и яхта неторопливо выплывет из стартового тоннеля, пройдет на малой высоте над центральными улицами и площадями столицы, а потом растворится в низких белоснежных облаках.

Нет! Флот едва ли не первым перешел на сторону мятежников, и огонь по бункеру вел крейсер «Эос», гордость Его Императорского Величества Первой эскадры.

Ее обожгла внезапная мысль об отце, который, скорее всего, лично повел в неравный бой имперскую гвардию и, конечно, не мог остаться в живых. Но Тейл! Он-то не может не знать, что, едва жерло тоннеля останется позади, придется встретиться с кораблями мятежников, которым хватит одного залпа, чтобы расправиться с беззащитной яхтой, где нет экипажа, а в капитанском кресле расселся придворный прощелыга с правами пилота-любителя…

Не хотелось появляться перед последним подданным в платье, разорванном до пупа, но времени на переодевание не было, и она, подобрав уцелевшую часть подола, направилась в пилотскую кабину.

– Успела?! Надо же… – Тейл выглянул из-за спинки кресла и как-то слишком уж двусмысленно подмигнул. – Хорошо выглядишь, принцесса…

То, что он внезапно перешел на «ты», потрясло ее не меньше, чем революция, штурм, бегство и разорванное платье.

– Как ты смеешь…

– Я? Смею? А почему бы и нет… – Он больше не оборачивался, он смотрел только вперед, на свет в конце тоннеля, который стремительно приближался. – Ты теперь никто. А у меня хотя бы есть эта яхта, а здесь добра – на всю жизнь хватит, если скромно… На любой планете. Так вот…

– Это моя яхта!

– Сядь-ка в кресло, а то сейчас перегрузка будет будь здоров… Сломаешься.

Она подчинилась. Действительно – унижение, которое сейчас приходится переживать, – не повод для того, чтобы желать себе смерти. Мертвым, как правило, труднее мстить своим обидчикам. Анна уселась в кресло штурмана, пристегнула ремни, и в тот же миг все тело налилось тяжестью.

Едва яхта пробила плотный слой облаков, а небо стало темно-фиолетовым, вокруг начали мелькать раскаленные стрелы плазменных импульсов, но все они проходили слишком далеко, как будто пилоты истребителей очень старались не попасть в цель.

– Да… Гордись, принцесса, рыцари неба в душе остались верны престолу. – Тейл усмехнулся. – Но это ненадолго. – Он потянулся к пульту управления маршевым двигателем.

– Стой! Ты! Безумец! – Анна попыталась остановить его, поскольку включение фотонного ускорителя всего в нескольких милях от поверхности планеты вывернет наизнанку этот город, разнесет в пыль все – и дворцы, и предместья.

– Не лезь! Кого жалеешь?! Тех, кто хотел тебя убить? Тех, кто предал тебя?!

Она попыталась перехватить его руку, но не успела. Тейл быстро и уверенно набрал на пульте нужную комбинацию цифр (откуда только узнал?) и спокойно нажал кнопку «Пуск».

– Не смей! – Но было поздно. Поверхность планеты под яхтой окрасилась алым цветом, и вскоре «шарик» начал заметно уменьшаться в размерах.

– Нет другого способа вырваться из этой дыры! – попытался оправдаться Тейл, но Анна его уже не слышала. Сознание покинуло ее в тот момент, когда городом, где прошла вся ее жизнь, овладел беспощадный испепеляющий смерч.

Она очнулась, ощутив, как жесткие липкие пальцы пытаются сорвать с нее остатки одежды. Выдержка, выдержка и еще раз выдержка… Тейл не должен понять, что его пленница в сознании, раньше, чем получит единственный точный, почти смертельный удар. Теперь, когда уже нет ни власти, ни привилегий, ни Родины, когда она осталась одна против целого мира, стоит умерить свою спесь. Пора научиться ждать, пора становиться сильной, пора отбросить чванство и высокомерие. И не надо себя жалеть – теперь это ни к чему. Холодный поток энергии медленно стекает по руке и скапливается чуть выше запястья. Еще немного, и все будет кончено – одним врагом станет меньше. Главное – нанести удар точно в цель, положившись на чутье, не дав дернуться векам даже на долю мгновения, чтобы не выдать себя. Малейшая ошибка – и все усилия пойдут насмарку, и, возможно, придется навсегда стать рабыней этого мерзкого безжалостного чудовища. Вот так – чуть ниже сердца. Только бы услышать его биение, только бы не промахнуться…

Тейл, похоже, так и не успел понять, что случилось. Его руки продолжали ползти по ее бедрам, а глаза уже остекленели, и голова начала валиться набок.

– Вот так… – Она скинула с себя его тело, которое с грохотом упало между кресел.

Почему-то вдруг захотелось расплакаться. Никогда раньше ей не приходилось применять этот удар против живого человека. Только отработка на манекенах – много-много раз, до исступления. Император Ламарк не жалел средств на образование любимой дочки, а тренера по боевым искусствам он выписал для нее с самой Земли. Тот, правда, за пять лет так и не выучил галакса, и Анна вынуждена была в необходимых пределах освоить окинавский диалект.

Но теперь, когда один ее удар вывел из строя крупного сильного мужчину, ей вдруг стало не по себе. Нет – никаких слез, никаких переживаний! Он сам виноват во всем – и в мятеже, и в гибели императорской семьи, и в разрушении столицы, и в том, что она теперь осталась одна наедине с враждебным миром. А то, что он ее спас, не считается – наверняка за этим поступком стоял лишь холодный расчет.

Она присела на корточки рядом с телом – лишь затем, чтобы проверить был ли удар смертелен или только на время отключил противника. В первом случае пришлось бы самой управляться с яхтой, извлекая из памяти весьма скудные знания о космической навигации. А во втором – постоянно держать его либо на привязи, либо под прицелом. Кстати! Вот о чем стоит подумать в первую очередь: оружие! Пирамида с лучевыми карабинами роты почетного караула находится в соседнем отсеке, и надо успеть сбегать туда и обратно, пока Тейл не очнулся.

Она метнулась к выходу, но смогла сделать только один шаг – Тейл внезапно ожил и вцепился железной хваткой ей в лодыжку.

– Наивная моя… – прошипел он и попытался подняться на колени, держась за сердце свободной рукой. – Неплохо, принцесса, неплохо… Недооценил. Но ничего. Сейчас… Сейчас я отдышусь немного. Ты уж подожди – не спеши.

Анна попыталась вырваться, но безрезультатно.

– Пусти!

– Зачем? Ну зачем мне это надо? – Он усмехнулся и начал подтягивать ее к себе поближе. – И зачем нам ссориться? Нам сейчас нельзя друг без друга. Предлагаю мир. Мир и союз.

– Руки убери!

– Конечно-конечно… Но не так сразу. Сначала я должен убедить тебя, что так делать больше не стоит. Я, знаешь ли, предпочитаю спать спокойно – без страха, что меня прибьют во сне. А для этого есть только два способа: либо избавиться от тебя, либо убедить, что между нами возможна большая человеческая дружба.

– Вот как?! – Она постаралась, чтобы в голосе звучало как можно больше высокомерия, но получилось скорее слезливо, чем пафосно. – И зачем ты мне нужен?

– Во-первых, ты и сама не уверена, что справишься с яхтой. Во-вторых, откуда тебе знать, куда лететь, что делать и как вообще жить дальше. А в-третьих, я все-таки тебя спас, и хоть малейшее чувство благодарности ты должна испытывать. Так?

– Не думаю, что ты сделал это из чувства долга.

– Правильно. Не думай. – Он отпустил ее и неожиданно легко поднялся на ноги. – Я тебе даже больше скажу: ты мне вообще не была нужна. Я прихватил тебя только ради твоей ладошки – без нее бы дверца не открылась, и нас бы просто затоптали. Революции очень портят людей. Да ты присядь – так удобнее будет беседовать.

Тейл помог ей подняться и вновь усадил в штурманское кресло.

– Предположим, ты убедил меня, что мне без тебя не обойтись, – ответила она спокойно и с достоинством. – Но я-то тебе зачем?

– А может, ты мне просто понравилась. Чисто по-человечески. Мне и раньше казалось, что ты отличаешься от всей своей семейки в лучшую сторону. Добрее, умнее, человечнее, что ли…

– Тебе ли говорить о человечности… – Она вспомнила о только что разрушенном городе, где погибли сотни тысяч людей, в том числе и весь цвет нации.

– Я лишь спасал свою жизнь. И твою… Единственно возможным способом. И вот, кстати, еще одна причина беречь тебя – чтобы было на кого все свалить. Мол, был приказ от августейшей особы. А что! Действительно, единственный способ сохранить наследницу Дарийского престола, а заодно и наказать мятежников! Разве не так?

– Ты – тварь циничная…

– Грубо. Но справедливо. Но заметь – я ничем не хуже большинства придворных. Просто я раньше других сообразил, что делать. Просто я был готов. И поверь: мне совершенно не о чем сожалеть. Ты хоть знаешь, из-за чего поднялся мятеж?

– Какая разница! Они все равно не имели права.

– Право-то они как раз имели. Революция была санкционирована Лигой Окраинных Миров.

– Лжешь!

– Ну, сама подумай – зачем мне врать… А ты знаешь, что последние пятнадцать лет треть бюджета Дарии шло на покрытие карточных долгов Его Императорского Величества?! И средний доход граждан упал за это время примерно вдвое! Да что там – граждан! Он даже армии и полиции урезал жалованье. Сам пилил ножки собственного трона. Даже странно, что бунт не начался пятью годами раньше. А ведь его предупреждали умные люди. И где они теперь! Кто-то в изгнании, а кто-то и в могиле.

– Замолчи!

– Нет. Я тебе все расскажу. Может быть, тогда до тебя дойдет, что без меня тебе нечего делать в этой вселенной. Ты обречена, если я о тебе не позабочусь, принцесса.

– Ты только что сказал, что я тебе не нужна. Зачем тебе обо мне заботиться?

– А может, у меня благородный порыв! Может, я за всю жизнь не совершил ничего доброго, ничего бескорыстного и теперь решил сделать исключение. А что – могу себе позволить!

– Недаром же…

– Недаром, конечно. А что с тебя взять, я решу позже…

Противно! И смотреть на эту нескладную фигуру, на это скуластое лицо, на эти плотно сжатые губы. А тем более противно, гадко и мерзко слышать этот голос, полный самодовольства и дешевой плебейской спеси. И не похож он вовсе на потомка шести поколений благородных предков. Купил, наверное, и титул, и родословную.

– Я пойду спать. – Она медленно поднялась из кресла и двинулась к выходу.

– Только без фокусов, – предупредил ее Тейл. – Я не предлагаю дружбу – я предлагаю сделку.

– А если я все-таки пристрелю тебя однажды ночью? – холодно сказала она, уже стоя у выхода из рубки.

– Я дорожу жизнью гораздо меньше, чем тебе кажется, – ответил Тейл, даже не оглянувшись. – Но ты должна знать еще одну вещь… Нет ни империи, ни императора. Из августейшей фамилии в живых осталась ты одна – едва ли кто-то еще уцелел, сиротка ты моя…

– И что?

– А вот долги царствующего дома Дарии остались! Примерно шестьдесят два миллиарда переводных талеров. И ты – единственная, на кого можно в полном соответствии с законом повесить этот долг. И уверяю тебя, малышка, для тех людей, которые захотят вернуть эти деньги, нет ничего невозможного. Они найдут тебя, где бы ты ни скрылась…

– А что с меня взять!

– Пока нечего, – охотно пустился в объяснения Тейл. – Но можно заставить отработать! Одно имя легендарной принцессы, которая чудом спаслась с мятежной планеты, уничтожила взбунтовавшийся город, не пощадила сотни тысяч подданных, стоит дорого. А если учесть, что она юна и прекрасна…

– Что ты хочешь этим сказать? – На самом деле она уже почти поняла, что он имеет в виду.

– Я не хочу – я говорю. – Из-за спинки кресла донесся сухой смешок. – Ты дорого стоишь. Если тебя выставить на торги – на Гангейском аукционе, то вполне можно выручить сумму, сравнимую с твоими фамильными долгами.

– Я все-таки убью тебя, – пообещала Анна.

– А вот это не так просто. Особенно без привычки. – Тейл все-таки развернул кресло и теперь смотрел на нее в упор своими серыми водянистыми глазами. – Но, прежде чем попытаешься, подумай: а вдруг у меня другие планы, и я вовсе не хочу сдавать тебя кредиторам твоего покойного папаши.

– Значит, сдашь кому-нибудь другому.

– Возможно. Но учти – без меня ты точно попадешь к ним в лапы. Самое страшное из того, что они умеют делать, – считать. Если они сочтут, что набить из тебя чучело выгоднее, чем продать живьем, то они так и сделают.

– И откуда ты все это знаешь?

– Потом расскажу. – Он снова усмехнулся, обнажив сверкающие белизной зубные протезы. – Не все сразу. Тебе надо отдохнуть и успокоиться. Иди в свою каюту. Извини, но на сей раз тебе придется обойтись без горничной.

Глава 2

Самый охраняемый спецслужбами Земной Федерации секрет – существование сотен окраинных миров, населенных выходцами с Земли. Впрочем, рядовые граждане Федерации не очень-то стремятся открыть для себя эту тайну. Причина тому – страх перед неведомым, перед опасностями, которые будто бы таятся на окраинах галактики. На самом деле страх этот порожден не реальными угрозами, а тем, что две половинки человечества делают тайну из существования друг друга.

– Конечно, приказ есть приказ… Но когда я выйду в отставку и мой внук спросит меня, что я два месяца делал на этом забытом Богом астероиде, я едва ли найду, что ему ответить. – Штурман шестой эскадрильи двадцать пятого патрульно-истребительного полка, пилот перехватчика СУ-112‐Д Степан Кныш налил себе четвертый стакан кефира и обвел пытливым взглядом собеседников, резервную смену Особого дозорного отряда. – И спиртного здесь нет. Как-то не по-людски это все.

– И правильно, – ответила буфетчица Майя, забирая со стола опустевший пакет из-под самого крепкого напитка в баре. – Водку жрать – последнее дело, особенно от безделья!

Штурман хотел было вспылить, но, оглядев снизу вверх ее стройную фигурку, передумал: из шести особ женского пола, находящихся на базе, она была самой привлекательной – хотя бы потому, что все прочие были здесь либо с мужьями, либо отрабатывали последние годы перед пенсией.

– Говорят, где-то здесь лет пять назад котхи провокацию устроили, – осторожно вмешался в разговор мичман Дуло.

– Котхи? Провокацию? – Человек в штатском, одиноко сидящий за соседним столиком, усмехнулся. Уже третий вечер подряд он приходил сюда, пил кофе и молчал. На него никто не обращал внимания – все знали: чужим сюда ход закрыт, а если сидит человек – значит, так и надо. Откуда, спрашивается, взяться чужим на периферийной базе за сотни парсеков от самой захолустной земной колонии… – Чушь какая… Котхи – самая мирная раса во вселенной.

– А как же Тартесский конфликт?! – щегольнул эрудицией мичман Лотарь, и все четверо офицеров, сидящих за столом, притихли, ожидая ответа.

– Для котхов это был всего-навсего научный эксперимент, – ответил незнакомец. – До встречи с землянами они понятия не имели, что такое противостояние, что такое стратегические интересы, зачем вообще разумным существам нужны вооруженные силы.

– Просто ради эксперимента угробить своих полтораста тысяч? Сомневаюсь, – возразил штурман Кныш, вскрывая очередной пакет кефира.

– Они несколько иначе относятся к прекращению жизни, – отозвался человек в штатском. – Мы можем только догадываться о том, что ждет нас после смерти, а они это точно знают. Они меняют телесную оболочку, как мы меняем сорочки, и смерть тела для них – не более чем стрижка волос. Кстати, у них есть и своя элита, и свои изгои. Так вот, те, кто занимается подобными экспериментами, элитой котхов и считаются изгоями. Но вмешиваться и как-то пытаться влиять на ситуацию они считают ниже своего достоинства. Им нет дела ни до чего такого, что находится вне их внутреннего мира, который, как они полагают, более велик и разнообразен, чем материальная вселенная.

– Нет дела, значит… А как же быть с нашими погибшими?! – вмешался в разговор командор Вайгач. – Половина моего курса там осталась. Да кто вы, вообще, такой, чтобы…