Выжить, чтобы умереть
- -
- 100%
- +
– Не смей даже приближаться ко мне! – Анна выхватила из сейфа лежавший там кинжал и отпрянула от своего похитителя. – Только сунься!
– Ну зачем же подозревать меня во всяких низменных помыслах? – Тейл жизнерадостно улыбнулся. – Я вовсе не маньяк. Для меня главное – деньги, а все остальное я куплю.
– И чего же ты от меня хочешь?
– Позже, все позже… – Он широкими шагами двинулся в сторону рубки, и Анне ничего иного не оставалось, как последовать за ним. Но сначала она прицепила ножны к поясу своего комбинезона и вставила в них кинжал, который отныне решила постоянно держать при себе. И пусть только попробует отобрать…
Но, казалось, Тейл вообще не заметил, что она при оружии. Или сделал вид, что не заметил. Он лишь окинул ее беглым взглядом и продолжил, развалившись в кресле, торговаться с кем-то через коммуникатор пойнт-связи.
– Всю яхту заменить будет дешевле! – Он говорил это твердо и сдержанно, но, похоже, его запасы терпения были уже на исходе.
– А срочность ничего не стоит? А доставка? – отвечало голографическое изображение тощего старикашки в желтом комбинезоне, увенчанного копной седых волос. – И покажите наконец вашу стекляшку!
– На расстоянии вы его все равно не сможете оценить, – заметил Тейл. – Так что, прихватите с собой толкового оценщика. И не вздумайте попытаться меня надуть! Я кое-что смыслю в камушках…
– Учтите: если ваше сокровище окажется дешевой побрякушкой, мы конфискуем яхту, а всему экипажу придется пару месяцев простоять у конвейера.
– Как долго вас ждать?
– Значит, вы согласны на такие условия?!
– Разумеется.
– Через пару часов ремонтный док будет у вас. – Голограмма погасла, а Тейл поднялся на ноги и стремительно подошел к Анне, так и стоявшей в дверях.
– Только не вздумай просить помощи у ремонтников. – Он почему-то говорил шепотом, склонившись к ее уху. – Они тебе все равно не помогут.
– Почему?
– Потому что я клиент, а интересы клиента для них превыше всего.
– Но это моя яхта!
– Не смеши меня, милая. – Он искоса глянул на кинжал, к которому потянулась рука принцессы, небрежным движением подвинул свою пленницу с дороги и зашагал в направлении грузового шлюза, на ходу подбрасывая и ловя белый прозрачный камушек – символ материка Алленд.
Она села в пилотское кресло и обнаружила брошенный на пульт управления венец с четырьмя оставшимися бриллиантами. Почему-то не хотелось больше надевать его на голову. И раньше приходилось делать это нечасто – всего раз семь или восемь, исключительно на балах в инопланетных посольствах. Теперь венец казался ей оскверненным, и не только потому, что в нем недоставало одного из камней, но и потому, что его касались руки отвратительного преступника, человека без совести и чести, грязного жулика и убийцы сотен тысяч людей. И едва ли те дарийцы, что погибли при включении маршевых двигателей яхты, были его единственными жертвами. А что, если сейчас, воспользовавшись моментом, когда Тейла нет рядом, включить систему самоуничтожения корабля? Когда-то Анна внимательно изучила пользовательскую инструкцию на подарок отца, и там ясно значилось, что такая система есть. Она окинула взглядом пульт управления и вскоре обнаружила под прозрачным колпачком красную кнопку и прорезь для ключа. А вот ключа-то у нее и нет… Может, и сама кнопка – просто муляж, да и система самоуничтожения давным-давно демонтирована? Но проверить это можно только одним способом: попытаться уничтожить яхту, убить Тейла, проклятых ремонтников с проклятой Фабрики и саму себя – чтоб никто больше и помыслить не мог о том, что наследницу престола Дарии можно использовать в чьих-то мелких, грязных, корыстных интересах. Впрочем, умирать сразу необязательно. В стартовых шахтах еще стоит парочка спасательных капсул. Конечно, использовать их можно лишь вблизи населенных планет… Но разве это не здорово – медленно парить среди звезд, зная, что враг уничтожен, а ты жива и свободна… Она откинула пластиковый колпачок и начала перебирать ключи из связки, которая почему-то валялась на штурманском кресле. И когда один из них вошел в скважину, ей вдруг стало так спокойно, как, пожалуй, не было ни разу в жизни. Кнопка зажглась ярким красным огоньком, об который, казалось, можно обжечь палец, и Анна начала медленно и опасливо тянуть к ней руку.
– Нажимай-нажимай! – раздался от дверей беззаботный голос Тейла. – Если у тебя хватит ума сделать эту глупость, то и сама ты ни гроша не стоишь. А меня не будет мучить совесть, что я сбыл уважаемым людям некачественный товар. Конечно, когда они разберутся, что к чему, будет уже поздно – я получу свое и буду прохлаждаться на какой-нибудь курортной планетишке…
– Свое ты получишь прямо сейчас! – решительно заявила Анна и положила на кнопку указательный палец.
– Нажимать лучше большим, – посоветовал Тейл, продолжая непринужденно улыбаться. – Только ты зря думаешь, что именно тебе достанется место в спасательной капсуле. Да, милая, их не две, а всего одна. Вторую неделю назад сгрузили и поставили на капремонт. К тому же через считаные минуты мы окажемся внутри космодока. Так что и он будет уничтожен. А там, между прочим, люди, которые перед тобой ни в чем не виноваты. Так стоит ли умирать так бессмысленно – подумай, принцесса…
Анна медленно убрала палец с кнопки и засунула руку в карман комбинезона, как будто хотела спрятать ото всех, в том числе и от себя, мелкую дрожь, которая вдруг пробила ее пальцы. Сейчас она ясно понимала, что у нее не хватило бы решимости нажать на кнопку. Жить все равно хотелось – невзирая на нынешнее отчаянное положение и будущее, которое не сулило ничего хорошего.
– Вот и правильно, красотка, – одобрил ее поступок Тейл. – Правда, систему в одиночку тебе все равно включить бы не удалось. Тут две кнопки – одна для капитана, другая для старшего шкипера, и нажимать их надо одновременно. К тому же, милая, я не уверен, что система вообще работает. Ты, кстати, не против, если я прикуплю еще пару тонн топлива, новые энергоемкости для бортовой артиллерии и немного диетической еды? А то у меня после сегодняшнего завтрака в желудке как-то неспокойно.
– Не против…
– Тогда давай еще один камушек, а то овес нынче дорог.
Анна швырнула в него венец, Тейл легко поймал его и с церемонным поклоном удалился, явно довольный и жизнью, и самим собой.
Что-то звякнуло о внешнюю обшивку, и яхту качнуло. Вот и помощь пришла… Осталось использовать последний шанс на спасение: незаметно выбраться наружу и затеряться в лабиринтах космодока. Несколько раз Анне приходилось сопровождать отца во время Высочайших инспекций на Алленде, подниматься в ближний космос на линкоре «Ламарк-Основатель», флагмане дарийского флота. И она видела со стороны единственный на всю Империю космодок. Правда, после двух столетий эксплуатации тот уже не был пригоден к дальним перелетам и висел на орбите, но размерами был сравним с любым из трех спутников планеты. Затеряться в такой махине ничего не стоило. Правда, ясности с завтрашним днем такая попытка не прибавляла даже в случае успеха. Но попытаться стоило хотя бы ради того, чтобы не идти на поводу у судьбы.
Когда она приблизилась к выходу, парадный люк был уже распахнут, к нему приткнулся грубо сваренный трап, а Тейл уже стоял внизу на стальных рифленых плитах и беседовал о чем-то с давешним старикашкой в желтом комбинезоне. Вокруг яхты уже суетились ремонтники в синей униформе, а по ленте транспортера к кораблю приближались несколько оранжевых контейнеров, украшенных гербами Фабрики – шестеренкой со скрещенными гаечными ключами.
Самое время! Тейл слишком увлеченно торгуется, и сейчас надо лишь спуститься, не спеша дойти до транспортера, оседлать его, а потом ищи-свищи бедную девочку в стальных лабиринтах.
Но ремонтники оказались не столь зациклены на выполнении своих прямых обязанностей. Не успела она отойти на десяток метров от яхты, как один из них, дюжий амбал почти двухметрового роста, схватил ее за плечико и, ни слова не говоря, потащил к начальству. Сопротивляться смысла не было. Этот шанс упущен, и теперь следовало дожидаться другого.
– Вот поймал на границе зоны обслуживания, – доложил амбал старикашке, и тот почему-то довольно улыбнулся.
– За границей или перед границей? – поинтересовался он, не отрывая от Анны пытливого взгляда.
– Вроде – за… – неуверенно ответил амбал.
– Штраф за нарушение границ ремонтной зоны составляет одну треть от стоимости ремонта. – Теперь он обращался к Тейлу, который, казалось, был несколько озадачен поступком Анны. – Если у вас больше ничего нет, то мы ее забираем. У нас с женщинами негусто, а таких красавиц вообще – раз-два и обчелся.
– Я заплачу! – неожиданно твердо сказал Тейл. – У меня есть еще один камень, сейчас принесу.
– Можете не спешить, любезный, – мягко произнес старикашка, – мы вам верим. Ремонт продлится час, не меньше, прочие грузы мы поднимем на борт еще раньше. А девочку-то отдай, – обратился он к амбалу, – заплатит – никуда не денется.
Глава 4
…и торжественно клянусь не жалеть своих сил и самой жизни для выполнения любого приказа командования, использовать все свои знания и умения для достижения поставленной цели.
Из Присяги Звездного Флота Земной ФедерацииВыплаты за ордена, медали, выслугу лет, участие в боевых действиях, налет часов, надбавка за звание, компенсация за бытовые неудобства – все это в сумме дает тысяч шестьдесят в год, а нормальный дом на Земле в приличном месте стоит миллионов десять. Так что пятнадцать лет служи безупречно, только чтобы на жилье заработать, а потом еще десять, чтоб отложить что-нибудь на безбедный остаток жизни – потому что в военном флоте дольше никого не держат, если не дослужился хотя бы до контр-адмирала. И хорошо тому, кто здоровье сохранил, чтобы устроиться пилотом в гражданский флот. Но здоровья хватает немногим, в лучшем случае – одному из десяти выживших. А до отставки из летного состава многие не доживают. Зато похороны за счет государства. А тут – все и сразу. Четвертак в карман, дом с огородом – как с куста… Просто сказка. И всего-то делов: расхреначить какой-то там транспорт, а потом разнести в клочья пиратскую эскадру. Одно непонятно: почему сначала пиратов не навести на цель, а уж потом с ними разобраться по-свойски? Эх, командор-командор, так сотню раз подумаешь, а не лучше ли было согласиться провести остаток службы на периферийных базах или сложить голову в честном бою с какими-нибудь отморозками из неконтролируемого пространства? А неконтролируемого пространства в галактике куда больше, чем контролируемого, и каких сюрпризов оттуда ждать, никто толком не знает и даже не догадывается. Порой кажется, что штабные крысы и не хотят знать, что происходит за пределами Федерации, чтоб жить не так страшно было, чтоб не думалось лишнего, чтоб спалось спокойней.
Командор Вайгач заканчивал предполетное тестирование систем истребителя, но мысли его бродили где-то далеко от цели, на которой следовало сосредоточиться окончательно и бесповоротно. На первый взгляд, полетное задание было составлено просто как блин: главное – с точностью до миллисекунды выйти в заданный район, приблизиться к цели на максимально близкое расстояние и просто открыть огонь по боевым узлам и энергетическим центрам цели, расположение которой было также расписано чуть ли не до миллиметра. Это тоже внушало подозрения, поскольку никаких вариантов, кроме одного, не предусматривалось. Но так не бывает! Во всяком случае, до сих пор не бывало. Скачок в девяносто шесть парсеков, и на тебе – цель, как на ладони, только стреляй. На все про все две минуты пятьдесят секунд, а потом боевой разворот, и в прицеле уже пиратская эскадра Байяра Тита, едва вынырнувшая из подпространства. За ним уже лет десять охотится весь флот Федерации, а тут оказывается, что нет никакой тайны в том, где шастают его каравеллы. Не так прост этот Лин Тао, как хочет казаться… Да и Майя не так проста. Зачем телеге пятое колесо, когда, по всем расчетам, двух пар СУ-112‐Д за глаза хватило бы для этой операции? Значит, не так уж уверены господа стратеги из Совета Безопасности в непогрешимости своих расчетов. Но чему быть, того не миновать, а значит, остается только надеяться на удачу и делать все как положено – четко и быстро. Малейшая заминка – и никакое везение не поможет.
От диспетчера порта поступил сигнал включить фантомные установки, и командор, не глядя, ткнул пальцем в сенсорный экран. Каждое движение было отточено до полного автоматизма. Зачем голову забивать тем, что руки сами помнят? Три года в кадетском корпусе, пять – в училище, двенадцать – в строевых частях. За это время даже из мартышки можно сделать аса.
На пульте вспыхнула красная лампа, а в мониторе прицельного планшета замерцали четыре точки, обозначенные как корабли противника. Командор едва сдержал себя от того, чтобы не запустить экстренную активацию боевых систем. Потребовалась доля секунды, чтобы сообразить: фантомные экраны оказались настолько эффективными, что заглушили сигнал «я свой», и визуальные сенсоры мгновенно распознали остальные истребители эскадрильи как каравеллы FJ-111.
– Черт… – донесся из коммуникатора нежный голосочек Майи. Она была явно растеряна, и на то, чтобы сообразить, в чем дело, ей потребовалось на полсекунды больше, чем командору.
– Тра-та-та… – сдержанно посетовал штурман Кныш.
– Говорил я: дерьмо дело, – оценил ситуацию мичман Лотарь.
– Не говорил ты ничего такого, – возразил ему мичман Дуло.
– Всем молчать и слушать сюда! – распорядился командор. – Увеличить мощность сигнала «я свой».
– На сколько? – поинтересовался мичман Дуло.
– Пока не проявится… – отозвался командор.
– Тогда фонить будем на всю галактику, – здраво рассудил мичман Лотарь. – Поджарят нас, пикнуть не успеем…
– Отставить панику! – приказал командор. – Если все пойдет по плану, то без разницы, будем мы фонить или нет.
– Может, подумать… – попытался возразить мичман Дуло, но его перебила Майя:
– Думать некогда. Выполнять!
– Вот дерьмо, – еле слышно произнес мичман Дуло, но всем хватило такта и смирения, чтобы проигнорировать его замечание.
Впрочем, на дальнейшую дискуссию времени действительно уже не было. Бортовые хронометры отсчитывали последнюю минуту до старта.
– Расчет траектории закончен, – доложил штурман эскадрильи Кныш.
Итак, сейчас пространство свернется, превратится в безмолвный серебристый вихрь, разберет пятерку истребителей на кванты, чтобы собрать их вновь в невообразимой дали. Есть поверье, что каждый, кто хоть раз в жизни совершил пойнт-скачок, лишается души, и она потом веками скитается среди звезд, прежде чем раствориться в леденящей пустоте. Но теперь уже не страшно… Позади сотни скачков сквозь бездну космоса, а душу можно потерять лишь однажды. Может быть, она через мгновение находит своего хозяина? Для нее нет ни преград, ни расстояний. Ни преград, ни расстояний… Ни преград, ни расстояний… Ни преград, ни расстояний…
Вселенная исчезла в бездонной искрящейся воронке, пропорции кабины исказились, и казалось, что она вот-вот вывернется наизнанку. Все, что внутри, окажется снаружи, а все, что снаружи, – внутри. Мириады звезд и галактик будут заперты в тесной кабинке серийного истребителя СУ-112‐Д, а он, командор Матвей Вайгач, будет парить над всем этим плененным великолепием и повелевать мирами. Повелевать мирами… Он знал, что бесполезно закрывать глаза – эта картина все равно не исчезнет, что она проникла прямо в мозг, размазанный по всей бесконечной трассе перехода. И остается лишь одно – терпеливо ждать завершения скачка. Только тогда разум придет в норму, исчезнет желание повелевать вселенной, и вернется ощущение реальности, а еще – простая и понятная цель жизни: когда-нибудь поселиться в уютном домике у моря с какой-нибудь доброй и милой женщиной. И чтоб были дети. Много. Трое хотя бы… И никогда никто из них не должен покидать Землю. Никто и никогда… И так будет. Может быть, уже скоро. Да, сейчас или никогда!
В кресле напротив удобно развалился советник Лин Тао. Его сухощавые пальцы сжимали тонкостенный стакан с прозрачной желтоватой жидкостью, по стенкам которого поднимались медленные ленивые пузырьки.
– Командор, я думаю, вы догадываетесь, что в прошлый раз я вам сказал далеко не все о вашей предстоящей миссии. И сейчас я вам всего не скажу, потому что сам знаю меньше, чем мне хотелось бы. Но я старше вас и опытнее, а потому о многом могу догадаться. Хотите знать, что с вами случится на самом деле?
– Оставьте меня в покое! – Командор ясно понимал, что собеседник – лишь плод его воспаленного воображения, хотя видение было четким и ясным, как никогда раньше. «Гости» уже не раз посещали его во время пойнт-скачков. О каждом из них были сделаны подробные доклады под видеозапись. И каждый раз с него брали отдельную подписку о неразглашении – под страхом увольнения с последующей изоляцией вне Земли на десять лет.
– С удовольствием бы, но не могу, – сочувственно отозвался советник. – Может быть, вы погибнете через пару минут. Или тысячелетий… Не важно. Все равно скоро. И я должен убедить вас, что ваша жизнь отдана не напрасно, что жертва оправдана, что вы погибли ради блага всего человечества…
– Мне все равно.
– Не верю, дорогой вы мой, не верю. В душе вы все еще романтик, хотя в вашей жизни было немало разочарований. И несмотря ни на что, вы вполне готовы к самопожертвованию. Собственно, сейчас вы этим и занимаетесь…
– И кому жертва?
– Не кому, а во имя чего. Разумеется – человечества! Но пока оставим высокие материи. Сейчас для вас, вероятно, главное – уцелеть и получить обещанный приз.
– Не только для меня.
– Разумеется. – Призрак советника едва заметно улыбнулся. – Так вот… Если вам повезет сегодня выжить, то миссия на этом не закончится. Вам придется проникнуть в глубинную суть бытия, познать Истину и, возможно, открыть ее человечеству. Впрочем, если вас ждет скорая смерть, то и она не освобождает вас от выполнения поставленной задачи.
– И что я на самом деле должен совершить? – Командор поймал себя на том, что воспринимает призрака как реального собеседника.
Тот, казалось, прочел его мысли и усмехнулся.
– Теперь уже поздно отступать, и не важно, знаете ли вы о конечной цели своей миссии. Вам неизбежно придется ее выполнить, в чем бы она ни состояла.
Призрак исчез так же внезапно, как и появился, а на смену ему начало приходить то, что командор сейчас хотел видеть меньше всего. С каждым годом все мучительнее и больнее было видеть то, чего не вернуть, что навсегда осталось в прошлом, о чем давным-давно стоило забыть. Но, кажется, сама вселенная мстит человеку за то, что тот утратил чувство страха, что нет в нем больше благоговейного трепета перед ее безбрежностью. Она показывает ничтожному, мелкому, смертному существу, где на самом деле его место. Мокрое шоссе летело навстречу, по лобовому стеклу, о которое разбивались частые капли дождя, метались щетки дворников. Отец дремлет рядом на водительском месте, положившись на автопилот и навигатор. На заднем сиденье спят мама и старшая сестра, утомленные долгой дорогой. Впервые за два года отец, мелкий земский чиновник, получил отпуск, и вот – не слишком многочисленное, не слишком счастливое и не слишком состоятельное семейство мчится прочь от надвигающейся осенней слякоти, чтобы захватить последние ясные деньки у теплого моря. Это видение повторялось едва ли не каждый третий переход, и сейчас хотелось, чтобы оно прервалось до того момента, когда в огромную сосну, стоящую у обочины шоссе, ударила молния, и дерево, мгновенно превратившееся в факел, начало медленно валиться на дорогу.
С того момента он жил в мире, где уже нечего терять. Возможно, если бы не эти постоянные возвращения в то страшное мгновение, боль могла постепенно отступить. Только это порой заставляло его жалеть о выбранной профессии. Впрочем – нет, выбора не было. Выбор сделали за него.
Над ухом защелкал метроном, отсчитывая последние секунды перед выходом в обычное пространство. Хотя какие могут быть секунды там, где и времени-то быть не должно? Времени нет, но его ощущение почему-то есть…
Как и было обещано, транспортное судно класса «Циклоп» тут же появилось на мониторе квантового прицела, боевые системы перехватчика мгновенно активировались, нащупывая заданную цель. Но между добычей и охотником оказался еще один объект – здоровенный корабль-заправщик, из-за которого транспорт едва высовывал лишь ходовую рубку. Конечно, как же его могло не быть… Не учли. Три минуты… Десять секунд уже прошло. И выход, похоже, один: общим залпом разнести вдребезги непредвиденное препятствие, а тем, кому повезет, пролететь невредимыми сквозь ливень разлетающихся обломков, действовать строго по плану, будь он трижды неладен… Командор, не глядя, ткнул пальцем в сенсорный пульт и перевел на себя управление огнем всей эскадрильи. Кроме Майи – в суматохе как-то забыли перепрограммировать систему управления ее перехватчика на общую командорскую волну. А может, и не забыли? А может, и намеренно кто-то зачем-то оставил ей возможность не подчиниться, вести себя как вздумается?
Десятки пылающих лучей вонзились в огромную тушу корабля-заправщика, его корпус начал раскаляться, и вскоре прямо по курсу начала разгораться желтая звезда, медленно, слишком медленно увеличиваясь в размерах. Эскадрилья, набирая скорость, устремилась ей навстречу – в самое пекло.
– В чем дело?! – Это кричала Майя, похоже, единственная, для кого смысл маневра оказался непонятен.
– Делать как все! – распорядился командор ледяным голосом, но она явно не собиралась подчиняться. На бортовом мониторе было видно, как одна из пяти голубых точек начала уклоняться от общего курса, стремясь обойти неожиданное препятствие.
Зря это она, зря… Когда раскаленная плазма и обломки начнут разлетаться в разные стороны, самым безопасным местом будет именно эпицентр взрыва. Не было никаких расчетов – их просто некогда было делать. Сработал какой-то неведомый инстинкт, выработанный годами, который подсказывал, что принято единственно верное решение и другого варианта нет. Конечно, можно было просто остановиться, взять обратный курс, вернуться на базу, а потом сослаться на то, что в самом полетном задании не были учтены все вероятные ситуации. Но это наверняка означало бы конец всем надеждам на светлое будущее. Лучше умереть сейчас, чем потом влачить жалкое существование без надежды на спокойную жизнь после отставки. Лучше добиться успеха любой ценой, чем возвращаться, поджав хвост, лишь потому, что кто-то наверху что-то не додумал. На то и существует флот, чтобы исправлять чьи-то ошибки. Ни шагу назад! За нами Земля!
Крупный обломок скользнул рядом, едва не задев обтекатель кабины, а впереди разрастался огромный огненный шар. Вся масса атакуемого объекта должна превратиться в энергию, иначе молодецкая атака превратится в глупую выходку придурков, которым жизнь не дорога. Но вся масса в энергию превращаться не желала, и экран квантового радара рассекли алые линии разлетающихся обломков. Траектория одного из них пересеклась с голубой точкой истребителя штурмана Кныша, и та исчезла без следа. Прощай, штурман, прощай, товарищ… Не ты первый, не ты последний. Сейчас не время думать о потерях. О павших позаботимся потом.
Наконец-то огненный шар начал превращаться в огненный «бублик», сквозь дырку которого радар разглядел очертания грузового корабля. Транспортное судно класса «Циклоп»… Пять лучевых пушек «Слепень» и ракетный комплекс «Трезубец». Третья степень готовности. Время приведения в боевое состояние – полторы минуты. Те самые полторы минуты, которые почти прошли, пока эскадрилья возилась с заправщиком. Но и это – не повод для отступления. Есть еще несколько секунд, чтобы дать залп и начать маневр уклонения от встречного удара. Выстрелить-то противник успеет, а вот попасть – едва ли… Но есть приказ – корабль не уничтожать, так что придется стрелять лишь на одной сотой мощности орудий. Но прежде чем лучи долетели до цели, грянул ответный залп, и автоматически сработала система уклонения. Сейчас лучше было вообще не шевелиться, поскольку маневр был рассчитан на ускорение с предельными перегрузками: малейшее движение – и инвалидность обеспечена. Из-под потяжелевших век он успел увидеть, как с экрана исчезла еще одна голубая точка. Нет больше мичмана Лотаря… А Майя? А где, интересно, Майя, советник третьего ранга, ответственный за проведение операции? Может быть, уже улетела нести ответственность? Может, и улетела… Но одно дело сделано. Командор не сомневался в точности залпа. А вот удастся ли двум оставшимся истребителям расправиться с эскадрой Байяра Тита – это уже вопрос. Непростой вопрос, даже если новый противник не подозревает о засаде, даже если удастся перехватить его именно в момент выхода из пойнт-тоннеля, когда любой корабль на какое-то мгновение практически беззащитен.