Сладкий, пряный, огнестрельный
- -
- 100%
- +
– Врагов не было, – ответил психолог. – Семья Цветиных не была богатой и серьезных накоплений не имела, все деньги они вкладывали в постепенный ремонт квартиры. Более того, после убийства ничего не пропало из квартиры, хотя… Вот это я вам, пожалуй, покажу.
Они увидели интерьер комнаты, которая в прошлом скорее всего была стандартной гостиной. Мебель недорогая, зато новая, нейтральные обои, сервизы и хрустальная люстра – все это теперь узнавалось среди обломков. В квартире не то что обыск провели – погром устроили! Дошли до того, что перебили все цветочные горшки и частично сорвали обои со стен.
– Что это такое? – нахмурилась Вероника. – Как можно такое провернуть, чтобы соседи не слышали?
– Достаточно легко. Соседей снизу в этот день не было дома, соседи сверху – пожилые люди, у которых проблемы со слухом. К тому же, несмотря на масштаб результата, эксперты установили, что все это проделал один человек, и довольно быстро. Это верный знак профессионализма.
– Какой тут профессионализм? – хмыкнул Петровский. – Он же разнес все к чертям!
– Значит, не мог найти то, что искал, – объяснила Вероника. – Если бы нужно было искать что-то конкретное, никто не стал бы убивать целую семью – это же пожизненный приговор! Проще было украсть то, что нужно. Очевидно, у Цветиных хранилось нечто такое, что они хорошо спрятали, поэтому к ним и подослали дознавателя.
– Очень хорошая версия, – кивнул Тронов. – Ее неточность я спишу на недостаток данных. Я согласен с тем, что у Цветиных могло что-то храниться, но если и так, они об этом не знали.
– Почему вы так считаете?
Тронов кивнул Артуру, и тот ответил за него:
– На это указывает порядок убийств. Преступника по какой-то причине впустили в дом добровольно, провели на кухню. Полиция считает, что это связано с днем рождения ребенка. Там был убит Антон Цветин – одним точным выстрелом в голову. После этого Нину Цветину отвели в гостиную, служившую также спальней родителей, связали. Туда привели ребенка. Очевидно, ее допрашивали с использованием ребенка. Эксперты установили, что перед смертью Гриша получил серьезные травмы, только после этого ему свернули шею. Нину перед смертью не пытали, она была застрелена.
Не пытали ее в физическом плане, но Артур прекрасно понимал, что она как раз прошла худший вид пытки. Прямо у нее на глазах издевались над ее ребенком. Наемник, сделавший это, был не дурак. Он не стал тратить время на разминку вроде избиения женщины. Он сразу перешел к самому серьезному, что мог ей сделать. Но судя по последовавшему погрому, никаких ответов он не добился.
– Мы не знаем, пропало ли что-то из квартиры, – уточнил Тронов. – Место преступления осматривали родственники, они утверждают, что все ценные предметы находятся на месте, но при этом признают, что им может быть известно не все. Подозреваемых они не назвали. По их версии, семья часто ссорилась. Настолько часто, что супруги Цветины вполне могли заказать друг друга. Но поскольку погибли оба, да еще ребенок, эта версия отпадает. Теперь квартира в порядке наследования будет разделена между родственниками, пока что она пустует и на продажу не выставлена.
– Я не вижу связи между этими преступлениями, – указал Петровский. – Что, эти три жертвы знали друг друга? Были убиты одинаково? Пока это больше похоже на совпадения!
Он выступал больше всех, а два других участника вообще молчали. Александра Арсеньева, молодая девушка с потухшим взглядом, если и хотела что-то сказать, то просто не решалась. А Михаил Сивак вообще, похоже, спал с открытыми глазами. Артур до сих пор не верил, что этот вялый дальнобойщик мог пройти тест. С чего бы он взялся за такое?
Впрочем, ассистенту не полагалось оспаривать решения работодателя.
– Леонид Марканов тоже был застрелен, но не в квартире. В тот момент он находился в баре и, судя по показаниям свидетелей, перестрелка была хаотичной и случайной. Помимо Марканова, погибли еще несколько человек. Как умерла Алла Соколова, вам уже известно. При этом я должен признать, что такое количество совпадений подозрительно для одной квартиры, и все же оно могло случиться. Мой проект – масштабное мероприятие, и я не могу полагаться на судьбу. Однако было еще одно обстоятельство, которое я должен был учесть. Вот оно.
Им показали еще один портрет, на этот раз женщины лет тридцати пяти – сорока. Она была стройной с легким переходом в болезненную худобу, хотя лицо как раз казалось полным, по крайней мере, нижняя его часть. Под красивыми голубыми глазами начинались широкие щеки и нечеткой формы губы, причем в ее случае это была не провальная пластика, а прихоть природы. Но в целом благодаря макияжу и стильной стрижке женщина была вполне симпатичной.
– Это Анастасия Гусинская, риелтор, – указал на фотографию Тронов. – Агент и сооснователь компании «2А». Она продала квартиру Аллы Соколовой Леониду. Она же занималась продажей квартиры семье Цветиных после смерти Леонида. Возможно, это все тоже совпадение. Но такого количества «чудесных» совпадений для меня достаточно, чтобы объявить это поводом для расследования.
– Черные риелторы? – нахмурилась Вероника. – Вы на это намекаете?
– Я ни на что не намекаю. Если бы я сделал всю работу, никакого проекта бы не было. Все остальное я предоставляю вам. Каждый из вас получит от Артура набор исходных данных. Помимо того, что я вам рассказал, там находятся комплекты фотографий, дополнительные сведения и так далее. В том числе рабочий и даже домашний адрес Гусинской. Это все, чем я готов вам содействовать. Дальше – дело за вами.
Артур считал, что это вполне справедливо. Возможностей изучить деятельность Гусинской не так мало – от официальных документов до отзывов в Интернете. Дальше нужно решать, как поступить с этими данными, а это и есть детективная работа.
Сам он не считал, что речь идет просто о черных риелторах. Слишком уж громкой, жестокой и неоднозначной была история с семьей Цветиных! Хотя вполне возможно, что это тоже связано с квартирой. Вряд ли Леонид Марканов был простым врачом, раз в таком возрасте смог позволить себе квартиру в Москве, пусть и по дешевке.
«Строю версии, – подумал Артур. – А ведь это теперь не нужно…»
Впрочем, запрещено ему было только помогать участникам или мешать им. О чем он думает – это уже его личное дело. Преступление должно быть раскрыто в любом случае, и если эти дилетанты не справятся, он сможет взять все на себя!
***Ледяная вода пролилась на Кристину потоком, резко и безжалостно вырывая из сна. Девочка подскочила на кровати, инстинктивно стараясь вдохнуть побольше, набрать полные легкие воздуха перед тем, как она захлебнется. Но воды больше не было. Содержимое ведра вылилось на нее и на кровать, вымочив подушку, простынь и одеяло – и накачав вены адреналином, мгновенно избавившим от сонливости.
Небо за окном все еще было темным, слишком темным даже для октябрьского утра, а это значит, что еще не кончилась ночь. Но Госпожу такие мелочи не интересовали, ее массивный силуэт легко угадывался возле кровати в скудном свете фонарей, долетавшем от окна.
– Одевайся, – коротко велела она, и холод ее голоса мог сравниться с водой, пролившейся на Кристину. – У тебя минута.
Кристина знала, что происходит, уже усвоила. У Госпожи была бессонница. Она могла лечить этот сомнительный недуг алкоголем, но не всегда хотела. Бывали ночи, когда она просто развлекалась, вот как сейчас.
Когда речь шла о минуте, Госпожу следовало понимать буквально. Кристина пулей вылетела из-под мокрого одеяла и стала натягивать одежду, сложенную на стуле. Она знала, что чем больше успеет надеть, тем лучше для нее. На улице уже начались заморозки.
– Минута истекла, пошли! – с пугающей радостью заявила Госпожа.
Девочка только и успела, что схватить лишнюю майку – вытереть волосы. Она боялась того, что произойдет дальше, но принимала это с мрачной отрешенностью. Лучше уже не будет, и никто ей не поможет. Так зачем дергаться?
Когда они покинули дом, те самые заморозки, которых так боялась Кристина, обожгли ее, налетели с такой силой, что ей казалось, будто ее легкие превратились в лед. Сейчас можно было крикнуть, позвать на помощь… Она не стала. Вряд ли кто-то проснется от ее одинокого тонкого крика в такое время. А даже если проснутся, Госпожа найдет способ их обмануть, и Кристина снова останется виноватой. Они уже такое проходили. За попыткой жаловаться обязательно последует наказание.
Госпожа открыла багажник, кивнула на него. Кристина, зная правила, залезла туда без слов, и крышка захлопнулась у нее над головой. Девочка поспешно вытирала волосы, чтобы сохранить в себе хоть чуть-чуть тепла. Она ни о чем не думала, старалась не загадывать на будущее, и даже обиду в душе пыталась заглушить. Реальность уже плоха, а если начать раздумывать об этом, станет только хуже – исчезнет последнее желание жить.
В проржавевшем металле багажника была небольшая дыра, оставленная давней аварией. Сквозь нее в замкнутое пространство поступал свет, а Кристина могла рассматривать город, который они проезжали. Только так она отвлекалась от мыслей, отравлявших ее сознание.
Здесь так много церквей… В этом чувствовалась какая-то жуткая ирония. Казалось, что в таком месте руку только протяни – и тебе сразу помогут.
Но ей никто не помогал. Чтобы помочь, нужно было сначала поверить, а на это никто бы не отважился. Правда, с которой жила Кристина, казалась слишком дикой для их привычного, нормального мира.
Скоро золотые огни города угасли, машина выехала на шоссе. Хотелось плакать, но Кристина успокаивала себя, знала, что будет только хуже. Справедливости ради стоило отметить, что она уже не чувствовала такого парализующего ужаса, как в первые разы. Больше всего пугает неизвестность, а нынешние «развлечения» Госпожи понемногу делались привычными.
Минут через десять машина остановилась. Кристина напряглась, ожидая, что ее выпустят, но багажник не открывался. Хотя Госпожа точно покинула машину и ушла! Это что-то новое, а нового она не хотела, с привычным злом справиться проще.
Наконец Госпожа вернулась, позволяя ей выйти. Кристина, замерзшая до онемения, замешкалась, и женщина просто вышвырнула ее на землю.
– Вставай, – приказала она. – И иди.
– Куда? – еле слышно спросила девочка.
– Да вон туда!
Среди деревьев, возле которых теперь стояла машина, выделялся старый дуб, подсвеченный фарами. Судя по столикам и пенькам-стульям, в хорошую погоду под его роскошной кроной устраивали пикники. Сейчас же дереву предстояло послужить более мрачной цели.
На одной из крупных нижних ветвей была закреплена веревочная петля, под которой стоял пень. Все это было как раз рассчитано на скромный рост Кристины – так вот к чему готовилась Госпожа!
Кристина встала как вкопанная. Не потому что хотела этого или набралась смелости для осознанного протеста. Просто ее тело отказывалось подчиняться, приближаясь к верной гибели.
Госпожа, явно наслаждаясь произведенным эффектом, подтолкнула ее вперед. Кристина не удержала равновесие на неровной земле, упала.
– Чего разлеглась? Иди давай!
– Не надо… Ну пожалуйста…
Она все-таки не удержала слезы; Госпожу это радовало. Похоже, та апатия, в которую все чаще впадала Кристина, перестала ее развлекать, и она решила покончить со всем.
– Я здесь решаю, что надо, а что – нет! Иди!
Для убедительности она пнула Кристину ногой, призывая ускорить движение вперед. Подняться девочка не могла – при падении протез заело, и это мешало ей. Но чтобы успокоить Госпожу, она попыталась ползти вперед.
У нее получилось, вот только недостаточно быстро – на это указывал новый удар.
– Ускорься, тварь маленькая! Ты все равно ничего не изменишь, можешь тут сопли мне не пускать! Зачем тебе тянуть время?
На самом деле смысл был. Кристина все надеялась, что на шоссе появится другая машина и кто-нибудь остановит это варварство. Ведь это уже… не по закону даже! В двадцать первом веке ее могли просто убить, ни за что, как в Средневековье! И Госпожа точно не будет наказана. Она всегда сухой из воды выходит и гордится этим!
Госпожа то ли разгадала планы Кристины, то ли просто устала ждать. Она без труда подхватила худенькое тело девочки с земли и понесла к дереву. Кристина попыталась сопротивляться, но холод, страх и голод делали свое дело – вот почему ей вчера еды не давали! А машин на дороге все не было…
Петля из жесткой веревки захлестнула шею, царапая кожу. Она была подвешена так высоко, что Кристине пришлось замереть на цыпочках, чтобы не сорваться – а в ее случае это было очень и очень трудно, так трудно, что обычному человеку и не понять. Она вцепилась в веревку обеими руками, но снять ее с себя не могла. Ей пришлось замереть, она даже дышать боялась, чтобы не сорваться.
Она очень хотела жить, несмотря ни на что.
Госпожа сделала шаг назад, наслаждаясь творением рук своих. Тонкое тело девочки, практически подвешенное на веревке, явно казалось ей забавным. Она в любой момент могла выбить пень из-под ног у Кристины – и тогда все завершилось бы очень быстро. Судя по блеску в глазах, она хотела этого, уже не сомневалась даже, но пока сдерживала себя.
– Не надо, – пискнула Кристина. Говорить было еще сложнее, чем дышать. – Пожалуйста.
Ветер усиливался, хлестал ее по спине, угрожая в любой момент столкнуть вниз. Веса-то в ней осталось совсем немного…
– Что – не надо? Что – пожалуйста? – поинтересовалась Госпожа. – Ты совсем от рук отбилась в последнее время!
– Но я же… делаю все…
– И ты считаешь, что этого достаточно? Что раз ты такая хорошая и все делаешь, уже этим ты заслуживаешь жить? Зазналась вконец! Ты не чувствуешь должного почтения ко мне. Мне это надоело!
– Не надо… – только и могла повторить Кристина. Она не знала, что еще сказать, ей было слишком страшно, и мысли путались. В одном Госпожа была права: никогда еще девочка не ощущала настолько четко, что ее жизнь ей не принадлежит.
– Страшно тебе?
– Да…
– Если ты еще раз хотя бы пикнуть при посторонних попытаешься, эти свои сплетни начнешь распускать, жалости просить, мы с тобой снова приедем сюда. И домой ты уже не вернешься!
Она перерезала веревку, и Кристина, лишившись опоры, повалилась с пня, но дышать все же могла нормально. Это сейчас помогало, ведь рыдания душили ее сильнее петли.
Госпожа стояла над ней, из-за этого она казалась бесконечно огромной, как чудовище…
– Запомни место, на котором ты находишься, потому что только оно и подходит тебе, – посоветовала она. – И запомни то, что сегодня я спасла тебе жизнь. Ты могла умереть, а я спасла тебя. За это ты вечно будешь у меня в долгу!
Глава 3.
Земля плачет
– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросил Дамир. – Я могу поговорить с ним сам.
– Да все в порядке, – заверила его Алиса. – Он согласился встретиться со мной, о тебе я его вообще не предупреждала. Сюрприз будет!
Он знал, что она это скажет. Впрочем, выражение ее лица и голос значили для него гораздо больше, чем слова как таковые. Алиса действительно была спокойна.
Несмотря на свои давние конфликты с братом и нынешнюю напряженную ситуацию, она могла сохранить самообладание. Именно поэтому он не стал отказываться от встречи.
Дамиру до сих пор не нравилось, что его все-таки втянули в расследование. В то, что Тронов откажется от проекта, он не верил, даже после летнего скандала с Игнатом Костором. Да и в целом Дамир не мог отрицать, что ему нравится участвовать в расследованиях. Именно благодаря этому он смог полностью восстановиться после аварии, понять, что многое может даже при том, что планы на жизнь пришлось сменить.
Но он все равно не ставил эти игрища выше собственного ребенка! Он хотел поддерживать Алису в последние месяцы беременности, ему важно было не пропустить роды, и только после этого он собирался задуматься о новых этапах.
А получилось вот как. Это уже семейное дело, потому что семья Алисы связана с ним, как ни крути.
Со своим братом Алиса не встречалась практически со смерти матери. Они пересеклись на похоронах, но тогда разговор прошел на повышенных тонах. Алиса обвинила его открыто и публично. Андрей, естественно, был не рад этому и грозил подать на нее в суд за клевету.
Но в итоге все обошлось без судебных разбирательств. Она не стала настаивать на расследовании, потому что ей остро не хватало доказательств. Он получил деньги, которые были ему нужны. На следующие годы брат и сестра друг о друге забыли. Теперь им даже пришлось наводить справки с помощью Артура, чтобы разыскать Федорова!
Оказалось, что Андрей наконец оставил попытки завести собственный бизнес, которые и втянули его когда-то в долги. С помощью друзей он устроился работать директором небольшого магазина. За прошедшие несколько лет он успел жениться, а потом развестись. Продав ту квартиру, он обзавелся комнатой в коммуналке, да так и остался там. Его, видимо, все устраивало, потому что машина, записанная на его имя, стоила примерно столько же, сколько та комната.
– Он любит очевидные понты, – прокомментировала Алиса, когда узнала об этом. – Машину-то все видят! Думают, что он царь вселенной, нефтяной магнат или как минимум продюсер. Телочки на такое ведутся. Он потом номер в отеле снимет, развлечется и поедет в свою коммуналку. Коммуналку никому показывать не обязательно! Вот такая веселая жизнь.
– Слушай, вы с братом хоть в какой-то момент были друзьями? – осведомился Дамир.
– Друзьями? Нет, так чтобы друзьями, нет… Секретами мы не делились, вместе не играли, ну и далее по тексту. Семь лет разницы – чего ты хочешь? Но мы и не враждовали. У нас просто у каждого была своя жизнь. Иронично, но первые сильные чувства, которые мы испытали по отношению друг к другу, были негативными. Так случается.
Дамир не стал в это лезть. Он рос в семье один и в детстве хотел брата или сестру. Ему казалось, что это обязательно будет его лучший друг, который никогда не подведет и не предаст. Но детство кончилось, иллюзии развеялись, и он увидел, что отношения между братьями и сестрами бывают разные, кому как повезет.
Услышав голос сестры в трубке, Андрей Федоров не проявил ни восторга, ни враждебности. Предложение поговорить о матери его, конечно же, насторожило. Но Алиса сумела его убедить, что речь пойдет не об обвинениях, ей действительно важно было знать правду. В итоге Андрей согласился на встречу в кафе возле магазина, где он работал.
Когда они прибыли, он уже ждал их. Дамиру было любопытно, похожи ли они с Алисой, и теперь он видел, что не особо. Эти двое были примерно одного роста, но что в случае девушки было выше среднего, то в случае мужчины не сильно впечатляло. У Андрея было обычное телосложение, а плечи даже узкие, спокойное лицо с мягкими чертами, коротко стриженные коричневые волосы. И только глаза у них были похожи: изящным разрезом и удивительным оттенком темного янтаря.
Алиса, увидев брата, осталась спокойна, как статуя. Он же был настолько впечатлен ее положением, что поначалу даже не обратил внимания на Дамира.
– Алиса, ты… – потрясенно прошептал он. – Почему не сказала?
– Почему я должна была говорить? Это нашего разговора не касается.
– А ты… как… отец… сколько…
Из этого набора слов сложно было что-то понять, но Алиса справилась:
– Сколько – семь месяцев. Как – посредством секса. Отец вот стоит. Зовут Дамир.
Андрей наконец заметил, что рядом с ними еще кто-то есть. Возможно, в иных обстоятельствах он был бы и не рад неожиданной компании. Однако весть о том, что он скоро станет дядей, настолько его потрясла, что он лишь молча протянул Дамиру руку, которую тот пожал.
– Теперь ты понимаешь, почему мне важно знать всю правду? – поинтересовалась Алиса. – И я говорю именно о правде, какой бы тяжелой она ни была! Не бойся, никаких заявлений я писать не буду, это нужно лично для меня.
– Опять ты за старое? – укоризненно посмотрел на нее Андрей. – Почему когда речь заходит о правде, я у тебя виноват в чем-то по умолчанию? Почему ты не можешь допустить, что я не врал тебе и не убивал собственную мать?!
– Если бы я это не допускала, я бы не пришла сюда сегодня. А я здесь. Так что давай поговорим начистоту.
В обеденный перерыв кафе бурлило офисными сотрудниками, но это было к лучшему. В общем гуле и постоянном движении никто не обращал на них внимания. Они заняли дальний столик, и говорить можно было спокойно.
Дамир сел рядом с Алисой, Андрей – напротив них. Он обедал, потому что для этого, очевидно, и приходил сюда постоянно – его знали официантки. Его собеседники заказали чай.
– Расскажи мне все, – попросила Алиса. – Как ты видишь.
– Опять намекаешь, что это будет не правда?
– Просто расскажи.
– Хорошо, – вздохнул Андрей. – Ты хоть слушать готова, и это радует. Мы с мамой жили вдвоем, и я первым начал замечать странности, еще раньше, чем она. Она не помнила, где оставила вещи, могла что-нибудь непонятное сделать, например, положить телефон в холодильник. Зачем – она сказать не могла. Потом начались более опасные штуки. Она была не в состоянии найти дорогу домой из магазина, включала газ на кухне и забывала про него, могла подняться посреди ночи, раскрыть дверь в квартиру нараспашку и снова идти спать. Нам тогда повезло, что все обошлось без серьезных последствий! Понятное дело, игнорировать такое не могли ни она, ни я. Мы направились к врачу. Поставили диагноз, сначала один, потом второй… Я сообщил тебе. Врач мне честно сказал, что вылечить такое невозможно, нужно было либо сдавать ее в больницу, либо ухаживать дома. Я выбрал второе.
– Можно было нанять сиделку, – заметила Алиса. – И я предлагала тебе!
– Думаешь, я был против? Меня не радовала мысль о том, что кто-то будет выполнять работу за меня? Я ведь в тот период бизнес строить пытался, у меня каждая минута была на счету!
– Тот бизнес, из-за которого ты долгами порос?
– Тогда долгов еще не было, – указал Андрей. – В момент, когда мы с тобой говорили о сиделке. Это мама не хотела, не я! Ей было тяжело вот так сразу выпасть из жизни. Она хотела работу по дому выполнять самостоятельно и себя обслуживать, чтобы доказать, что она может все это! Я принял ее волю, тем более что получалось у нее неплохо. Потом у меня начались сложности с деньгами, и речь о сиделке больше не шла…
– Я говорила, что заплачу!
– Во-первых, ты хотела оплатить половину. Во-вторых, даже если бы ты взяла на себя все, я не хотел подчеркивать связь между нами – мной и тобой. На меня уже начинали давить кредиторы. Я не хотел, чтобы они знали, что у меня есть сестра, которая хорошо зарабатывает! Я не собирался втягивать тебя в это.
Дамир видел, что он не врет. Иногда не нужно выпытывать и проверять, все и так очевидно. А вот Алиса верить не спешила. Чувствовалось, что былое упрямство дает о себе знать.
– Ты не втягивал меня, но втянул маму? – спросила она. – Ведь именно в этот период ты переписал на себя все ее имущество!
– Переписал, но ради нее, а не ради себя! Маме становилось все хуже. У нее начались галлюцинации! Ей казалось, что кто-то за ней следит. Бывало, я прихожу с работы, а она в комнате своей сидит, в угол забилась, колотится… Я у нее спрашиваю: «Что случилось?» – а она мне: «Не помню! Но оно снова приходило следить за мной!» Ну я, ясное дело, спрашиваю, кто за ней следит. Она мне опять: «Не помню!» «А что помнишь?» – говорю. «Что глаза его горели золотом!» Вот и весь разговор, Алиса! Она принимала лекарства, но они ей не сильно помогали. Забьется в этот угол, тычет в стену и кричит: «Оно там, оно там!» – а я же вижу, что возле стены ну вообще никого нет! А за стеной – кухня, то есть и через стену никто не следит. Мама сама знала, что это ненормальное поведение. Когда я предложил переписать все ценные вещи на меня, она согласилась. Сама! Что бы ты себе ни придумала, это было ее трезвое решение, я не накачивал ее никакими препаратами! В моменты ясности мама осознавала, что она сейчас может стать жертвой любых мошенников. Так что лучше – чтобы у нее все украли или чтобы это хранилось у меня?
– Я так полагаю, она не знала, что ты погряз в долгах…
– Она знала не все, – уклончиво ответил Андрей.
Он действительно рассказывал матери не все, боялся напугать ее этим. Но и обворовывать ее, чтобы справиться со своими проблемами, Андрей не собирался. Когда стало совсем тяжело, он подумывал о том, чтобы продать машину матери, было очевидно, что ей автомобиль больше не понадобится. Но трогать материнскую квартиру и накопления он не собирался, это было делом принципа, да и не настолько на него давили кредиторы, чтобы решиться на столь отчаянный шаг.
А потом Алла Соколова умерла. Для Андрея это стало полной неожиданностью.
– У нее было хорошее здоровье, – пояснил он. – Да, провалы в памяти усилились, были галлюцинации. Но тело соответствовало возрасту, врачи говорили, что она лет двадцать проживет! Я не готовился к ее смерти. И уж тем более я не устраивал это!