Пельмени по-горбачёвски

После того как самолёт закончил рулёжку по аэродрому Симферополя и замер на стоянке, к Крестову, сидевшему в салоне на первом ряду у прохода, подошла стюардесса и сказала: «Иван Васильевич, Вы выходите первым, Вас встречают прямо у трапа». Крестов достал из багажной полки лёгкую сумку с морским набором краткосрочно отдыхающего и пошёл к выходу вслед за стюардессой. Рядом с самолётом стояла чёрная «Волга», а рядом с нижней ступенькой трапа стоял неопределённого возраста и крепкой комплекции седовласый мужчина с усиками. Он поздоровался с Крестовым за руку и представился: «Добрый день, Иван Васильевич. Черняев, Анатолий Сергеевич, помощник президента СССР. Михаил Сергеевич ждёт Вас к обеду».

Они сели на заднее сиденье машины: Черняев слева за водителем, Крестов справа. Как только выехали с территории аэропорта, перед их «Волгой» появилась милицейская машина, и эта парочка двинулась по направлению к Севастополю.

– Первый раз в Крыму и сразу с таким сопровождением, – сказал Иван Васильевич иронично.

– С этим ничего не поделаешь, таковы правила безопасности, у всех своя работа, – серьёзно отреагировал помощник Горбачёва. – Я Вас сориентирую сейчас по темам Вашей предстоящей беседы с Михаилом Сергеевичем. Ехать нам больше часа, и Вы успеете поразмышлять на заданные темы.

– Очень хорошо. А то ко мне в Среднеградске в понедельник приходил начальник горотдела КГБ, объявил, что в пятницу, 16 августа 1991 года, я приглашён к президенту СССР по месту его отдыха, вручил авиабилеты до Симферополя на сегодня и на 18-е обратно. Вот всю неделю и гадаю: зачем, почему именно я, и что ещё должен буду здесь делать в субботу и воскресенье.

– Отвечаю на Ваши вопросы в обратном порядке. После встречи с Горбачёвым Вас отвезут в санаторий «Южный», это недалеко от президентской дачи, и Вы сможете просто отдохнуть в эти выходные. Захотите – сможем там пообщаться, я живу в этом же санатории.

– Я захочу, если Вам понадобится, – скромно вставил Крестов.

– Хорошо. Это будет зависеть от результатов Вашей встречи с Михаилом Сергеевичем, – улыбнулся Черняев. – Теперь о том, почему именно Вы. Для отбора кандидатуры участника беседы с президентом месяц назад президент задал такие параметры: председатель городского совета народных депутатов в среднем городе, не член КПСС, выигравший выборы председателя у первого секретаря горкома КПСС, молодой, хорошо образованный. Вы подошли лучше всех.

– Так уж и лучше всех.

– Если честно, то Вы были третьим в списке. Но первый сейчас на больничном, а второй – в отпуске.

– Если бы они узнали, что можно поговорить лично с Горбачёвым, то выскочили бы и с больничного, и с отпуска, – рассмеялся Иван Васильевич.

– Скорее всего, так и было бы. Но Михаил Сергеевич запретил их беспокоить.

– Значит мне повезло.

– Отчасти. Третьим-то Вы оказались не случайно.

– Постараюсь не разочаровать президента в качестве собеседника. Жду Вашей тематической ориентировки, Анатолий Сергеевич.

– Основных тем две. Первая связана с предстоящим через три дня подписанием нового союзного договора о преобразовании Союза Советских Социалистических Республик в Союз Советских Суверенных Республик.

– СССР сохраняется, а социализм, значит, становится необязательным. Красиво. Где можно почитать текст договора?

– Я бы сказал, что это вынужденная «красота». Текст пока не опубликован, но запланирована «утечка» в это воскресенье в «Московских новостях». Ну так вот, Иван Васильевич, после подписания этого союзного договора необходимо принятие новой конституции нового СССР. На её разработку отводится шесть месяцев, а до конца следующего, 1992-го, года она должна быть принята. Михаил Сергеевич настаивает, чтобы в этой конституции был раздел, посвящённый местному самоуправлению. Содержание такого раздела и будет первой темой Вашего разговора с ним.

– Это правильно. А то в действующей конституции у нас слово «местное» не употребляется вовсе, а слово «самоуправление» встречается один раз в преамбуле, но с прилагательными «общественное коммунистическое», – ухмыльнулся Крестов.

– Мы, похоже, сделали правильный выбор, – улыбнулся Черняев.

– Вы о чём, Анатолий Сергеевич?

– Я о Вас, Иван Васильевич. Вы что, конституцию наизусть знаете?

– Ну, не до буквы, но по смыслу знаю. Да и я ведь после вручения мне авиабилетов, не просто гадал, зачем меня приглашают, а пытался логически вычислить и по возможности подготовиться.

– Вот и хорошо. Значит первая тема, стратегическая, Вам понятна и можно переходить ко второй?

– Можно.

– Вторая тема тактическая. Вы ведь беспартийный, Иван Васильевич, поэтому на всякий случай напомню, что в резолюции «О демократизации советского общества и реформе политической системы», принятой XIX Всесоюзной конференцией КПСС 1 июля 1988 года, решающим направлением проводимой Михаилом Сергеевичем реформы политической системы признано «обеспечение полновластия Советов народных депутатов как основы социалистической государственности и самоуправления в нашей стране».

– Я хоть и беспартийный, Анатолий Сергеевич, но содержание этой резолюции знаю хорошо. Чуть больше года назад коммунисты-депутаты нашего горсовета двигали в председатели своего первого секретаря Среднеградского горкома КПСС, а в качестве главного аргумента использовали вот это предложение из резолюции: «Повышению роли представительных органов способствовала бы рекомендация на должности председателей Советов, как правило, первых секретарей соответствующих партийных комитетов».

– Но не додвигали же, Иван Васильевич, Вы помешали им выполнить эту партийную рекомендацию, – рассмеялся Черняев.

– Да дело не во мне лично, меня просто демократическая волна вынесла наверх и превратила на выборах председателя горсовета в альтернативу секретарю горкома. А знаете, что было главным контраргументом против выполнения этой рекомендации партконференции? – начал заводиться Крестов.

– Ну-ка, ну-ка.

– Сомнительно, чтобы повышению роли местной советской власти в глазах жителей города способствовало бы избрание её лидером руководителя местного отделения партии, которая довела до такой жизни нашу страну.

– Логичный контраргумент. Но Вы не горячитесь, а попробуйте вникнуть в скрытую логику той самой партрекомендации. И подумайте о процессе передачи власти на местах от местных партийных комитетов местным советам. Вот прошли выборы местных советов, больше года они уже работают в стране. Как лучше, не нарушая управляемости территорий, организовать взаимодействие местных партийных комитетов с местными советами так, чтобы к концу срока полномочий избранных советов они превратились в реальную местную власть, которой доверяют граждане. Именно об этом хочет поговорить с Вами Михаил Сергеевич.

– Вторая тема мне тоже понятна. Но возникает ряд вопросов.

– Иван Васильевич, все вопросы будете выяснять в разговоре с Горбачёвым. Он строго велел мне только обозначить эти две темы вашей беседы, но не давить на Вас своей позицией по ним. Михаил Сергеевич хочет услышать, так сказать, чистый голос с места. А мы с Вами сможем поговорить в санатории «Южный» в субботу, если понадобится.

– Ладно, понял. Не будем замутнять чистоту места, – усмехнулся Крестов.

Оставшуюся часть пути до дачи президента СССР они ехали молча. Иван Васильевич разглядывал в окошко машины невиданные им ранее крымские пейзажи, а Анатолий Сергеевич немножко вздремнул. Крестов слышал, что дача эта находится где-то около посёлка Форос и пытался теперь сообразить, как они едут, вспоминая карту Крыма, которую он вчера разглядывал весь вечер у себя дома. Не доезжая до Инкермана, они повернули в сторону Ялты, дорога ушла в горы, и в окошко стало смотреть ещё интереснее. «Волга» остановилась у пункта охраны, к ним подошёл офицер КГБ, заглянул в салон, поздоровался с Черняевым, порассматривал паспорт Крестова и дал команду открыть ворота.

45 минут до обеда

Подъехали к гостевому дому на территории дачи и вошли в просторное фойе. Черняев взглянул на часы: «Так, до обеда ещё 45 минут. Вас проводят сейчас в Ваш номер на втором этаже, Вы успеете принять душ и переодеться, если Вы хотите переодеться, а я пока поработаю с документами тут же в своём кабинете. Встречаемся здесь через полчаса».

– Ну вот, Вы и освежились, и переоделись, – весело глядя на Крестова произнёс Черняев, похоже, успевший проделать то же самое параллельно работе со своими документами или вместо неё. – Теперь мы с Вами прогуляемся до главного корпуса, где и пообедаем вместе с Михаилом Сергеевичем и Раисой Максимовной. Пойдёмте.

– В народе много самых невероятных слухов ходит про эту дачу, – сказал Иван Васильевич в спину Анатолия Сергеевича, идя вслед за ним по удобной дорожке среди южных деревьев, названия которых он толком и не знал.

– Да уж… Чем секретнее объект, тем невероятнее слухи о нём, – как-то грустно откликнулся помощник президента. – Но мне почему-то кажется, что действительность, скорее всего, превосходит народные слухи.

– Почему Вы так думаете?

– А потому что в народных сказках такое не прочитаешь, и по телевизору это не показывают.

– Например?

– Например, от главного корпуса к пляжу можно спускаться и возвращаться по двум крытым эскалаторам.

– Про это как раз в слухах есть. Только по-другому сформулировано народом: «там и лестницы-чудесницы есть, как в метро».

– А про бассейн площадью 120 квадратов, одна стена которого украшена флорентийской мозаикой, выложенной 42 видами полудрагоценных камней и изображающей подводный мир, а другая стена может опускаться, чтобы открывался вид на море, слышали, Иван Васильевич?

– Что бассейн тут должен быть – это само собой. Но про флорентийскую мозаику и опускающуюся стену ничего не слышал, Анатолий Сергеевич.

– То-то и оно… Дача Брежнева в Ливадии – пошлый сарай по сравнению с тем, что изготовлено здесь на колоссальной территории от Тессели до мыса Сарыч, – уже как-то совсем печально сказал Черняев. – Зачем ему это? – будто бы самого себя спросил он ещё через несколько шагов.

Крестов понял, что наступил любопытством на мозоль своего провожатого и замолчал. «Так и есть – дворец. Правильно люди говорят», – подумал Иван Васильевич, когда они молча дошли до трёхэтажного корпуса. Глядя на внутреннюю отделку, пока поднимались на второй этаж в столовую, вернее сказать, в трапезную, беспартийный председатель горсовета Среднеградска утвердился в своей «дворцовой» мысли.

– Вы здесь выберите себе первое блюдо, напиток и десерт. Остальные участники обеда свой заказ уже сделали. Холодные закуски, как Вы видите, уже на столе – тоже выбирайте себе по вкусу и накладывайте по аппетиту. А второе блюдо сегодня будет общее. Раиса Максимовна с учётом Вашего сибирского происхождения выбрала, – Черняев взял с края буфета и протянул Крестову меню и красный карандаш. – Михаил Сергеевич с супругой сейчас подойдут.

В меню предлагалось три первых: суп из белых грибов с домашней лапшой; солянка пряная с осетриной, лососиной и судаком; щи суточные, томленые в печи, под хрустящей слойкой. Иван Васильевич поставил красную галочку напротив солянки. Из девяти видов напитков он выделил компот из сухофруктов. Среди одиннадцати наименований в списке десертов ему не встретилось ни одного знакомого, и он наугад отметил третий сверху и вернул меню с карандашом Анатолию Сергеевичу. Тот взглянул на выбор Крестова, в напитках выделил ещё «Фирменный прохладительный», поясняя: «Это изобретение личного повара Горбачёва – не пожалеете», нажал что-то на боковой стенке буфета и отдал меню с карандашом сразу появившемуся откуда-то официанту.

Ели-разговаривали

Не успел тот исчезнуть, как появились хозяева.

– Крестов Иван Васильевич, председатель Совета народных депутатов города Среднеградск Приокской области, – представился званый гость, пожимая руку сначала президенту СССР, потом его супруге.

– Как доехали, Иван Васильевич? – спросил Горбачёв.

– Самолётом – по расписанию, на машине – с почётом, – ответил Крестов, с испугом ощутив, что начинает злиться тем самым образом, когда он с большим трудом может контролировать себя.

– Садитесь вот на эту сторону стола, Иван Васильевич, чтобы у Вас перед глазами морской пейзаж был, – предложила Раиса Максимовна.

– Спасибо, – ответил Крестов, выбрал стул по центру стола и уселся.

Напротив него сел Михаил Сергеевич, справа от него Горбачёва, а слева – Черняев, так что любоваться морем предстояло одному Ивану Васильевичу. В выборе холодных закусок Крестов решил ориентироваться на Анатолия Сергеевича. Потёк застольный разговор, настройка-разведка: супруги спрашивали, Крестов отвечал, всё это с перерывами на пережёвывание пищи.

– Вы бывали раньше в Крыму?

– Только генетически.

– Что Вы имеете в виду?

– Моя мать родом из Крыма, родилась и выросла в Евпатории.

– А на море?

– Тоже первый раз, хотя родился и вырос на одном из островов архипелага.

– Не очень понятно, Иван Васильевич.

– Я имею в виду ГУЛАГ.

– А отец Ваш откуда родом?

– О, он северный человек – из Карелии.

– А сын теперь живёт в средней полосе России – посерединке. Как символично.

– С точки зрения географии. А со всех остальных – очень печально. Я же родился благодаря Иосифу Виссарионовичу. Спасибо ему большое за организацию встречи моих родителей в сибирской тайге.

После этой фразы Крестова все доедали свои первые блюда молча.

– Иван Васильевич, угадайте, что нам сейчас принесут на второе, – бодро начала чертить другую линию разговора Горбачёва.

– С учётом подсказки Анатолия Сергеевича угадаю почти наверняка, Раиса Максимовна, – с улыбкой глядя на первую леди СССР, огорчил её Крестов.

– Ну вот, Анатолий Сергеевич, кто Вас просил! – она наклонилась чуть вперёд и повернула голову налево, чтобы увидеть за мужем Черняева.

– Нет-нет, Вы не то подумали, Раиса Максимовна, – спохватился Иван Васильевич, сообразивший, что подставил помощника под недовольство жены его начальника. – Он мне просто сообщил, что Вы сделали свой выбор с учётом того, что я родом из Сибири. А раз так, то вряд ли я ошибусь, если скажу, что нам сейчас принесут пельмени.

– Угадали. Эх, Анатолий Сергеевич, Анатолий Сергеевич. Но зато их начинку Вы точно не угадаете, Иван Васильевич.

– Если пельмени классические сибирские, то фарш должен состоять из лосятины, говядины и свинины, по одной трети каждого вида мяса, а когда его перемешивают, то можно добавить клюквенный или брусничный сок, – откопал в памяти свои кулинарные познания Крестов, глядя на поставленные тарелки с пельменями и понимая, что должен быть какой-то подвох.

– А вот и не угадали, не угадали, – захлопала в ладоши Раиса Максимовна. – Пробуйте.

Иван Васильевич, воткнул вилку в пельмень, поднёс его ко рту и откусил половину – внутри была чёрная икра. Крестов положил в рот вторую половину пельменя, тщательно пережевывал несколько секунд, хотя этого и не требовалось – пельмень растаял, оставив незнакомый вкус. Трое напротив смотрели на него и ждали, что он скажет.

– Пельмени по-горбачёвски, да, Михаил Сергеевич, – не глядя на Горбачёва сказал Иван Васильевич, подцепил второй пельмень, отправил его в себя и продолжил ощущать процесс таяния, сосредоточившись глазами на морском пейзаже.

– По-галкински, так будет точнее. Фамилия у нашего повара – Галкин. Это его придумка, – ответил президент, с аппетитом приступивший к уничтожению придумок со своей тарелки.

– Эти пельмени делаются из тончайшего теста непосредственно перед их поеданием, отвариваются не более двух минут и тут же подаются, потому что их невозможно хранить, – добавила Раиса Максимовна.

– Тогда это не совсем пельмени. Или лучше так сказать: они не сибирские, – заметил Крестов и после того, как растопил сразу две последние штучки по-галкински, дал пояснения. – Чуть ли не основная идея сибирского пельменя заключается как раз в том, что его можно хранить длительное время. Холодильников ведь раньше не было, поэтому мясо у нас появлялось, когда уже начинались морозы. Тогда отец колол тёлку или быка и развешивал части туши в холодной кладовке. И в следующий выходной день мы всей семьёй лепили пельмени. Выносили их, разложенными в один слой, на мороз, а когда они замерзали, сгребали в большую посудину. Обычно двухведёрную эмалированную зелёную кастрюлю наполняли. Иногда кастрюли этой не хватало, и получалось ещё и эмалированное ведро. А потом можно было в любой момент выйти в кладовку и нагрести себе пельмешек, сколько надо.

Пока Иван Васильевич с неспешностью сытого человека раскрывал сибирскую пельменную идею, остальные доели свои порции тоже, и вместо пустых тарелок из-под пельменей на столе перед каждым появились фужеры с напитком и торчащими в них трубочками, а перед Крестовым ещё и стакан с компотом, из которого он тут же сделал несколько глотков, чтобы заменить непривычные вкусовые ощущения на привычные. Его сотрапезники тем временем припали к своим трубочкам.

– Мне Анатолий Сергеевич сказал, что это тоже галкинская придумка, – переключился тоже на напиток сибиряк-среднеградец.

– Анатолий Сергеевич все наши кулинарные тайны Вам успел выдать, – засмеялась Раиса Максимовна. – Да, и это тоже его. Идеальный прохладительный напиток, который прекрасно освежает в жару. Вам нравится?

– Нравится. К сожалению, тайну рецепта он мне выдать не успел. Может быть, Вы сами? – подыграл Крестов Горбачёвой.

– Всё просто. Большое количество льда, пучок мяты, свежевыжатый сок лайма или лимона, 50-70 граммов шампанского, лучше нашего советского, чайная ложка любого ликера и любые свежие ягоды. Попробуйте у себя в Среднеградске, побалуйте своих домочадцев.

– Лимон или что ещё Вы сказали, Раиса Максимовна?

– Лайм, Иван Васильевич. А я Вам сейчас его покажу, – сказала Горбачёва, встала, подошла к одной из стоявших на столе ваз с фруктами, взяла оттуда нечто, похожее на лимон, только зелёный и маленький, и протянула его Крестову. – Вот, возьмите.

– Боюсь, такое баловство у меня в нашем городе не получится, Раиса Максимовна. Видите ли, сок из лимонов мне выжимать нечем будет, даже если я чудесным образом где-нибудь их умудрюсь достать, – простодушно признался Иван Васильевич, оставляя лайм в руке первой леди СССР.

– Жаль-жаль. Давайте к окну подойдём, я Вам про географию этого места и про устройство нашей дачи немножко расскажу.

Горбачёв с Черняевым остались за столом и стали разговаривать о чём-то между собой, а Крестов с Горбачёвой подошли к окну.

– Мы в самом тёплом и сухом месте Крыма. Справа от нас мыс Сарыч, а слева – мыс Николая. Это две самые южные точки полуострова. До Турции отсюда через море около 270 километров, – с гордостью в голосе говорила Раиса Максимовна, активно жестикулируя и перебирая лайм из руки в руку.

– А эти советские военные корабли охраняют дачу от турецкого вторжения, – пошутил Иван Васильевич, указывая на два сторожевика, стоявшие в море прямо напротив дачи.

– Не только турецкого, – всерьёз среагировала Горбачёва и продолжала свой рассказ. – У моря чуть левее этого корпуса галечный пляж. Вон с того причала мы отправляемся на катере на морские прогулки. Вон там теннисный корт, там бассейн…

– А вокруг этого корпуса замечательный парк с отличной тропинкой, по которой мы с гостем сейчас и погуляем вдвоём, – раздался сзади них голос подошедшего Горбачёва. – Наелись, Иван Васильевич?

– Я-то наелся, а вот Рахметов бы остался голодным, – самокритично ответил Крестов.

– Любите Вы, Иван Васильевич, загадками говорить, – почти обиженным тоном произнесла Раиса Максимовна.

– Нет, это не загадка вовсе, – проговорил Михаил Сергеевич, глядя на жену. – Вспомни роман Чернышевского «Что делать». Там глава есть «Особенный человек», она как раз про этого Рахметова. Иван Васильевич, наверняка, имел в виду такие слова этого героя: «То, что ест, хотя по временам, простой народ, и я могу есть при случае. Того, что никогда недоступно простым людям, и я не должен есть! Это нужно мне для того, чтобы хотя несколько чувствовать, насколько стеснена их жизнь сравнительно с моею». Правильно я процитировал, товарищ Крестов? – перевёл глаза Горбачёв на своего гостя.

– Так точно, товарищ генеральный секретарь КПСС, – подтвердил Иван Васильевич, встретившись с ним взглядом и не отводя свой.

– Вот и хорошо, что Вы не настолько особенный человек, как Рахметов. Пойдёмте на прогулку и поговорим, что нам делать с местным самоуправлением в нашей будущей стране.

Терренкур

Они вышли в парк и медленно двинулись рядом друг с другом по тартановой дорожке, повторяющей рельеф территории, специально для Горбачева проложенной среди дубов и можжевельников, прикрепленных к скалам на завезённый и уложенный грунт во время строительства дачи. Хороший терренкур образовался, понимаешь.

– Анатолий Сергеевич сказал мне, что обозначил две интересующие меня темы разговора с Вами. Давайте начнём с раздела о местном самоуправлении в новой конституции обновлённого союза. Каким Вы себе его содержание представляете? – запустил беседу Михаил Сергеевич.

– С этой темой, мне кажется, всё просто. В Западной Европе в 1985 году была открыта к подписанию и в 1988 году вступила в силу Европейская хартия местного самоуправления. Надо взять её текст за основу при написании этого раздела конституции. Важно только точно перевести хартию с французского или английского на русский, а потом отредактировать так, чтобы у нас все всё понимали однозначно. Редактирование, конечно, не должно привести к искажению смысла положений хартии, – высказал Крестов своё предложение, заготовленное им ещё по дороге из аэропорта к морю.

– Интересная идея. Но…, – Горбачёв шагов десять сделал молча, очевидно, формулируя для Крестова суть своего сомнения. – Вы считаете, что эти европейские принципы устройства местного самоуправления годятся для всех республик нашего союза? Даже для среднеазиатских?

– Насколько я понимаю, новый союз предполагается по-прежнему единым государством. А в едином государстве должны действовать единые базовые принципы обеспечения повседневной жизни граждан, чем, собственно, и занимается местное самоуправление. Это с одной стороны. А с другой стороны, хватит нам, Михаил Сергеевич, жить в раскоряку. Раз уж Вы затеяли перестройку, то давайте построим, наконец, настоящее европейское государство. Сколько ж нам смотреть в окошко Петра Первого на европейскую жизнь и завидовать. Пора наладить такую жизнь у себя. Поэтому и среднеазиатские республики должны стать частью единого европейского государства при всех федеративных особенностях устройства союза. Я жёстче скажу: если Вы не хотите или не уверены, что сможете, затащить среднеазиатские республики в Европу, то не стоит их тогда затаскивать и в новый союз.

– Насильно никого счастливым не сделаешь, Иван Васильевич.

– А не надо никого насиловать, Михаил Сергеевич. Процесс надо вести так, чтобы всё шло по согласию и с удовольствием. Любой разумный среднеазиат предпочтёт жить в современном комфортном европейском доме, чем в своей юрте или в своём глиняном жилище с земляным полом.

– С этим Вашим тезисом спорить не буду. Хорошо, я дам поручение, чтобы мне подготовили перевод хартии и аналитическую записку по ней. Если понадобится Ваше участие в этом, то с Вами свяжутся. Переходим ко второй теме. Анатолий Сергеевич рассказал о Вашем негативном отношении к рекомендации партконференции о совмещении должностей секретарей партийных комитетов и председателей советов.

– Такое отношение к этому не только у меня, Михаил Сергеевич. Такое отношение к этому у всех беспартийных, Михаил Сергеевич. Оно и не может быть другим. Вы сначала сказали «Вся власть Советам!» и люди обрадовались. А потом Вы говорите, а власть в советах должна быть у коммунистов. И люди поняли, что их хотят одурачить.

– Не горячитесь, Иван Васильевич. Не всё так просто, как Вам кажется снаружи, то есть вне КПСС. Выслушайте сначала мои соображения, во многом связанные со знанием внутренностей партии, – спокойно произнёс Горбачёв, прошёл несколько шагов молча, поднял лежавший у обочины дорожки камешек и запустил его в сторону моря. – Смысл начатой мной политической реформы заключается в передаче власти из рук монопольно владеющей ею коммунистической партии в руки тех, кому она должна принадлежать даже по действующей сейчас брежневской конституции, – Советам народных депутатов. Через свободные выборы народных депутатов, всемерное расширение полномочий Советов, безусловное подчинение им исполнительных комитетов. Успех или неудача такой реформы, особенно на ранних ее этапах, всецело зависят от отношения к ней самой КПСС, которая, по существу, должна добровольно расстаться с собственной диктатурой. Это дьявольски сложная политическая операция, болезненная и особенно тяжелая, можно сказать, со «смертельным исходом» для слоя партийной номенклатуры. «Отречение от престола» грозит ей постепенной утратой привилегий, которыми она пользуется, переходом из разряда сильных мира сего в разряд обычных граждан. Партийно-государственная бюрократия встретила это нововведение в штыки. А поскольку в ее распоряжении все еще остаются основные рычаги власти, есть только два средства обеспечить успех реформы. С одной стороны, надо организовать мощное давление большинства общества, решительно настроенного на радикальные перемены, на партийно-государственную бюрократию. А с другой стороны, надо ослабить сопротивление верхушечного слоя тактическими маневрами, отсекая наиболее консервативную его часть, втягивая в преобразование людей, способных мыслить по-новому. Вот уже и появились такие, как Вы. Без политического маневрирования могущественная бюрократия, формировавшаяся в рамках тоталитарной системы, никогда не позволит отобрать у себя власть. Не питайте иллюзий на сей счёт, Иван Васильевич.