- -
- 100%
- +
текст предоставлен в авторской редакции
* * *Часть первая
Конец Империи Веселого
– Почему у тебя правая грудь больше левой? – Костя Сазонов лежал откинувшись на подушку и с анатомическим любопытством разглядывал невесту. Лика приподнялась к тумбочке за соком, и ее грудки обнажились.
– Не знаю, наверное, от природы. Хочешь, я у мамы с папой спрошу, они меня делали. – Ответила она и проткнула пакет соломинкой.
– Ты лучше бы спросила у отца денег. Через неделю мне регистрировать уставной капитал. Если я к сроку не успею – прощай, собственная фирма. Ты же не хочешь, чтобы твой муж стал жалким служащим? – Пригрозил Костя и отвернулся.
– Неудобно доставать отца до свадьбы. Поженимся, я с папой поговорю. А пока ты мне не муж. – Лика отставила пакет, снова улеглась в постель и сладко потянулась.
– Натан Маркович любит помогать ближним. – Примирительно заметил Сазонов и одной рукой обнял Лику.
– Тебе же моя грудь не нравиться? – Игриво напомнила невеста.
– Я этого не говорил. Я только полюбопытствовал, почему у тебя одна больше. – Ответил он и, поцеловав девушку, улегся на нее.
– Ты меня любишь? – Прошептала Лика, податливо раздвигаясь и млея.
– Помолчи. – Попросил жених. Успев притомиться от любовных ласок, он старался сосредоточиться. Лика послушно замолчала и прикрыла глаза. Костя трудился, деловито посапывая. Он никак не мог заставить себя прогнать тревожные мысли, которые любовным утехам мешали.
– Тебе хорошо, милый? – Чуть слышно спросила Лика.
– Ты можешь помолчать! – Рявкнул Сазонов и перевернул девушку. Перемена подействовала благотворно, и он довольно быстро завершил мужскую работу. Они несколько минут полежали с прикрытыми глазами, затем Лика встала и вышла из комнаты. Вернулась она в белом платье:
– Тебе нравиться?
Сазонов без особого интереса оглядел невесту в свадебном наряде. От необходимости восхищаться его избавил телефонный звонок:
– Бабки раздобыл? – В голосе звонившего Косте послышалась угроза.
– Мы же договорились, что вы ждете до конца недели? – Ответил он и почувствовал неприятную дрожь в коленках.
– Ты, парень, не понял? Счетчик тикает. Тебе самому лучше не тянуть. Скорей беги к своему будущему тестю. – Хмыкнули в трубке.
– Не беспокойся, Ник. Все будет в норме. – Костя пытался держаться спокойно, но голос его выдавал. В трубке помолчали:
– Давай, пацан, подгребай. Есть одна идея. – Сазонов быстро согласился и дал отбой. Лика стояла у постели в белом платье и растерянно моргала. Она ждала восхищения, а лицо жениха выглядело так, будто он съел лимон.
– Тебе не нравится? – Обиженно повторила она свой вопрос.
– Мне не нравится, что тебе наплевать на наше будущее. – Бросил Костя и резко поднялся: – Пойми, если твой папаня не даст денег на уставной капитал, мы в заднице.
Лика смотрела, как ее избранник быстро и нервно одевается, как с каменным лицом направляется к двери.
– Даже не попрощался. – Горестно заметила невеста и, стянув с себя платье, с досадой бросила его на тахту.
* * *Идея отпраздновать свадьбу дочери в бане принадлежала самому Натану. Директора компании «РИСК» Натана Марковича Веселого многие называли экстравагантным, но такого не ожидали и от него. Известие, что сын с молодой женой в ЗАГС наведались в середине недели, как в магазин, а сегодня справляют свадьбу в парилке, родители жениха восприняли по-разному. Отец Кости, Владимир Игнатович Сазонов, считал себя человеком с юмором, но сейчас это чувство ему отказало. На пригласительном билете внизу имелась приписка, что все гости без отличия их возраста, социального и материального положения должны иметь при себе полотенце, мочалку и, в зависимости от пола, плавки или купальник.
– Идиот! – Воскликнул Сазонов, снова перечитывая пригласительный билет, доставленный курьером фирмы в девять утра. О том, что свадьба намечена на воскресенье, Веселый предупредил заранее, но билеты велел развезти в день торжества.
– Почему же, Володя? – Возразила Инна Николаевна: – Это даже мило. Во всяком случае оригинально. Как хорошо, что я летом купила себе в Венгрии новый купальник.
– Господи, Инна! – Воскликнул Сазонов, критически оглядывая свою супругу: – Этот купальник совершенно непристоен. В твоем возрасте крутить жопой уже не солидно. Неужели ты сама этого не понимаешь?
– Ревность здесь вовсе не уместна. – Надула губки мадам Сазонова.
– При чем тут ревность? Пока только я знаю, что у меня жена дура, а после свадьбы сына об этом узнают все. – Мрачно предсказал Владимир Игнатович.
– Сам болван! – Обозлилась Инна Николаевна: – Да, я немного полновата, но полные женщины большинству мужчин нравятся. Это вы все только делаете вид, что без ума от костлявых долговязых девиц, тех, что снимают на рекламу. На самом деле любой мужик мечтает о женщине с формами.
Сазонов посмотрел на супругу продолжительным недобрым взглядом и удалился в свой кабинет. В ответ на ее заявление, что мужчинам нравятся женщины с формами, он знал, что возразить, но пристойных формулировок для возражений не нашел, и решил не доводить до скандала. Он уселся за письменный стол, достал из ящика один из своих альбомов с марками и углубился в их созерцание. Давнее хобби часто выручало в минуты раздражения. Он не сегодня понял, что доказать правду жене – дело безнадежное и единственная возможность сохранить нервы – это тихо отступить и заняться приятным делом. В лоне семьи более приятного занятия, чем созерцание собственной коллекции, Владимир Игнатович не представлял. Марки он собирал много лет, и теперь они составляли немалый капитал. Но сегодня любимое хобби его не поглощало. Сазонов думал о другом… Женитьба Кости на дочери шефа должна была бы радовать отца. Конечно, Лика девчонка набалованная и не слишком хорошо воспитанная, но зато папаша у нее миллионер. Сазонов не раз удивлялся, как Натан Веселый легко зарабатывает деньги на тех проектах, которые другие давно похоронили или считали совершенно безнадежными.
Владимир Игнатович знал своего шефа со студенческих лет. Они вместе учились в МГУ. Причем Сазонов учился прилежно, не пропуская лекций и вовремя сдавая зачеты, а Веселый всегда все делал на ходу и в последний момент. Именно на примере Натана Сазонов уверялся, что справедливости в мире нет. Веселому все давалось легко. На Натана вешались девчонки, он был любимцем профессоров, рано начал зарабатывать приличные деньги. А Сазонову вечно не везло. Но самым обидным фактом в жизни Владимира Игнатовича стала его не удавшаяся любовь. Анна Табаровская предпочла Веселого. И, может быть, Владимиру Игнатовичу и не было бы так обидно, если бы Натан на Ане женился. Но Веселый с ней немного потусовался, а женился на своей Элеоноре. Но и после этого Аня к Сазонову не пришла. Она до сих пор любит Веселого, таскается к ним в дом и поедает Натана Марковича трагическими глазами печальной газели. Это тянется уже четверть века.
Сазонов вздохнул, убрал альбом в ящик и стал смотреть в окно. Окно его кабинета выходило в темный колодец московского двора, где кроме слепых окон соседнего кирпичного дома ничего не увидишь, но Владимира Игнатьевича пейзаж не волновал. Он продолжал злиться. Сазонов даже себе никогда не признавался, что Натана не любит. Когда Сазонову не везло, Веселый не раз протягивал ему руку помощи. А пять лет назад взял к себе на фирму заместителем. Порицать своего благодетеля не благородно. Владимир Игнатович это понимал и неприязнь свою тщательно таил. Но это ему не всегда удавалось. Вот и сегодня, получив дурацкий пригласительный билет, он не сдержался. Теперь Сазонов и сам стал человеком не бедным. Натан ему прекрасно платил, и еще заместитель немного у шефа подворовывал.
«Пора», – Сказал сам себе Владимир Игнатьевич, медленно поднялся и пошел в спальню. Настала пора собираться на свадьбу. Сазонов представил гостей в плавках и купальниках и брезгливо поморщился. Он знавал не всех приглашенных, но тех, кого знал, предпочитал видеть в костюмах и платьях.
В такси ехали молча. Инна продолжала сидеть, капризно надув губки, а Сазонову подлизываться к жене не хотелось:
– Остановите у цветочного магазина. – Приказал Владимир Игнатович водителю и, хлопнув дверью, вышел.
– Не вздумай купить дешевые розы на коротких ножках. – Предупредила Инна Николаевна, но Сазонов сделал вид, что не слышит. Он быстро выбрал тринадцать коралловых роз по пятьдесят рублей за штуку, покривился, наблюдая, как продавщица заворачивает их в перелевающий блестками, мещански красивый целлофан, расплатился и вернулся в машину.
Возле частной бани, на дверях которой имелась медная табличка с надписью «Оздоровительный центр», в огороженном чугунной оградой дворике, набралось машин пятнадцать.
– Не вижу нашего автомобиля. Интересно, дети уже приехали? – Спросила Инна Николаевна, оглядывая дорогие иномарки. Она не знала, что муж накануне одал свою машину механику. Владимир Игнатьевич не ответил. Костя с утра крутился в доме Веселого, обслуживая капризы невесты. Сам Натан тоже сегодня ни разу не позвонил. Последний раз они поговорили на работе.
– Не бери в голову, я сам все организую. – Улыбнулся Веселый, отвергая предложение будущего родственника разделить предсвадебные хлопоты и заговорщески ему подмигнул. Сазонов вышел из его кабинета, с тех пор Натана больше не видел, и поэтому торжественного протокола не знал.
В холле родителей жениха встретили два бритых голубчика в белых рубашках и черных галстуках. Внимательно изучив пригласительные билеты, они служебно улыбнулись:
– Дама, пройдите, пожалуйста, направо в раздевалку, а Вас попросим налево. В костюмах в зал входить не велено. – Предупредили бритые молодцы и бесцеремонно развели чету Сазоновых в разные стороны. В раздевалке пахло мужиками и толпилось полно народу. Первым, кого увидел Сазонов, был Миша Кричевский. Толстый брюхатиый еврей в плавках выглядел вовсе не так солидно, как в директорском кабинете своего банка. Да и тощему костлявому юристу Брагину нагота импозантности не добавляла. Пожалуй, только спортивный Сережа Смолин, теннисист, биржевой маклер и бабник, в плавках смотрелся недурно.
– Ну и отмочил Натан! – Восторженно изрек Кричевский, аккуратно пристраивая на плечики свой огромный пиджак.
– Одно слово – «Веселый», – проворчал Брагин.
– Кто там в душе? – Спросил Сазонов, стягивая брюки.
– Мятишкин и Додик. – Ответил Кричевский, убирая костюм в шкаф.
– Бумажник куда девать? – Поинтересовался Брагин.
– Засунь его к себе под яйца. – Серьезно посоветовал Сазонов и направился в душ.
– Поздравляем папаню жениха. – Закричал Мятишкин и протянул Владимиру Игнатовичу руку в мыльной пене.
– Сперва мыло с морды смой, потом будешь поздравлять. – Отрезал Сазонов и руки Мятишкину не подал. Мятишкина шеф подкармливал из жалости. Тот бестолково исполнял поручения Веселого и был совершенно бесполезен в любом деле. Даже те мелкие услуги, которые он оказывал Натану, чаще всего результат приносили плачевный. Ко всем неприятностям, Мятишкин еще и пил. Почему Натан Маркович терпел этого старого неудачника, для всех оставалось загадкой.
– Ну вот, сынка ты, блядь, пристроил, можешь теперь в загул. – Додик стоял под душем, широко расставив свои мощные ноги, и старательно промывал голову от шампуня.
– Ты-то свою дочку скоро с рук сбагришь? – Вместо ответа, полюбопытствовал Сазонов. Все знали, что дочь владельца дорогих обувных магазинов Эдуарда Степановича Ветрякова наркоманка и шлюха, поэтому в вопросе Сазонова имелся недобрый подтекст.
– Это, блядь, мой пожизненный крест. – Признался Додик и тяжело вздохнул. Ругательство к его дочери отношения не имело, им Додик пользовался автоматически.
– Дело молодое, погуляет – образумится. – Подобострастно успокоил отца непутевой девушки Мятишкин.
Сазонов и Додик оставили его комментарий без ответа. Владимир Игнатьевич серьезно мыться не стал, поскольку утром обстоятельно принимал ванну дома. Он быстро ополоснулся и покинул душевую. В кабину плавно перетек брюхатый Кричевский. Сазонов надел плавки, взял мобильный телефон, прихватил цветы и вышел из раздевалки. К нему сразу подошел один из бритых молодчиков и повел к застекленным дверям. В большом зале, центр которого занимал бассейн, гостей ждали накрытые столы. На плоту по бассейну медленно дрейфовал небольшой оркестр. Музыканты, как и все остальные, имели на себе только плавки. Отличались артисты лишь тем, что ударник, гитарист и трубач украсили голые шеи бабочками, а единственная женщина-скрипачка музицировала в купальнике ярко-красного цвета. Играл оркестр попурри из шлягеров семидесятых годов. Отцу жениха закричали «ура». Он всматривался в сидящих за столами, но знакомых отличал трудно. В банном виде Сазонов многих наблюдал впервые. Дамы и господа без платьев и костюмов удивительно менялись. Но, как скоро понял Владимир Игнатьевич, никто в зале не смущался. Гости быстро осваивались в необычной обстановке и чувствовали себя свободно. Это были в основном люди его возраста. Молодежи, а так же невесты с женихом среди гостей Сазонов не обнаружил. Молодые еще не приехали. Не было здесь и главного застрельщика банной свадьбы. За Натана Марковича Веселого выступал главный бухгалтер фирмы «РИСК» Анатолий Васильевич Сысоев, пожилой мужчина, всегда подтянутый и корректный. На груди Сысоева на черной ленточке раскачивалась трубка мобильного телефона, правой рукой он сжимал микрофон. Даже без привычного пиджака и галстука Анатолий Васильевич выглядел вполне достойно, и Сазонову даже показалось, что твидовый пиджак и галстук на главном бухгалтере незримо присутствуют.
– Вас, Владимир Игнатович, я попрошу пройти на почетное место. Вот здесь будут сидеть невеста с женихом, вы с супругой располагайтесь по правую руку, а для Натана Марковича с Элеонорой Ивановной мы оставим два кресла слева.
Сазонов безропотно проследовал на указанное место и, уложив букет на бортик бассейна, уселся за стол. Инна Николаевна еще не вышла из раздевалки, и Владимир Игнатович имел время осмотреться. Рядом, по соседству, сидела очаровательная рыжеволосая женщина и очень полненький молодой человек. Толстяка и красавицу Сазонов видел впервые.
– Вы и есть отец жениха? – Обрадовался толстячок: – Давайте знакомиться. Меня зовут Сева Кроткин, а это моя жена Вера. Сазонов пожал руки молодых соседей и вздрогнул. В зал вошла Анна Яковлевна Табаровская. За двадцать пять лет, что минуло с тех пор, когда Владимир Сазонов впервые увидел ее и влюбился, Аня не очень изменилась. Ее породистое сухое личико порезали мелкие морщинки, но издали их было не заметно. Табаровская не растолстела, была по-прежнему стройна и миловидна. Только ее темные карие глаза сделались еще больше и еще печальнее.
– Здравствуй, Володя. – Тихо поздоровалась она с Сазоновым. Сосед-толстячок улыбнулся, шустро поднялся навстречу, и, как старой знакомой, поцеловал Анне руку. Владимир Игнатьевич проследил за женщиной взглядом и отметил, как она уселась за самый последний столик в дальнем конце зала:
– Вы знаете Табаровскую? – Спросил он у своего пухлого соседа.
– Анна Яковлевна переводит мои беседы, когда приходится иметь дело с французами. Она блестящий переводчик. – Улыбнулся толстяк и, взяв со стола бумажник, открыл его, достал визитную карточку и протянул Сазонову.
– Мы же с вами давно сотрудничаем! – Изучив визитку, удивился Сазонов: – Но мне и в голову не приходило, что таким солидным фондом руководит такой молодой директор.
Вера выслушала мужчин и улыбнулась своей ослепительной улыбкой:
– Я тоже поначалу удивлялась, а потом поняла, что Сева только с виду зеленый, а на самом деле он мудрый старый лис.
– У вас, Сева, потрясающе красивая жена. Боюсь, что моя супруга, когда появится из раздевалки, то сразу не поймет, почему я сижу рядом с такой красавицей, и устроит мне сцену. – Грустно пошутил Сазонов.
– Не волнуйтесь, мы ее быстро успокоим. – Пообещал Сева и принялся за еду. Закусок и вин на столе хватало. Гости были предоставлены сами себе и, судя по всему, виновников торжества никто не дожидался. Сазонов тоже положил себе на тарелку немного салата и стал медленно его жевать, исподволь разглядывая присутствующих.
За исключением нескольких незнакомых Сазонову, в том числе и молодой четы по соседству, все они встречались Владимиру Игнатьевичу и раньше. Большинство из них или были обязаны Натану Марковичу своим благополучием, или от него зависели.
«Какую же огромную империю создал мой бывший сокурсник», – желчно отметил Владимир Игнатьевич. В зале собралось не меньше ста человек, и еще треть кресел пустовала. Через стол от Сазонова сидела Маша Трусова. Теперь все звали ее Марией Климентьевной и при встрече подобострастно улыбались. Веселый принял Трусову на работу несколько лет назад. Тогда это была одинокая, с двумя детьми, молодая запуганная и зажатая женщина, не лишенная, однако, скрытой привлекательности. Веселый дал ей приличную зарплату и относился с нарочитым уважением. Через год Машу было не узнать. Она превратилась в шикарную, знающую себе цену молодую даму. Еще через год Натан помог Маше открыть свою фирму. Теперь за столом сидела преуспевающая богатая деловая красавица. Став боссом, Мария Климентьевна говорила с Натаном как с равным, а с Сазоновым – с легкой снисходительностью. Маша явилась в купальнике, который можно было сразу и не заметить. Бросались в глаза лишь ее бриллианты. Несмотря на небольшой жирок, приобретенный за последнее время, Трусова была хороша. Сазонова давно мучил вопрос, спал ли Натан с Машей. Внешне их отношения выглядели вполне по-дружески, но Владимиру Игнатьевичу не хотелось верить в бескорыстие шефа.
За Трусовой торчала прямая, как жердь, супруга юриста Брагина. Сам юрист еще не вышел из раздевалки. Сазонов не помнил имени мадам Брагиной. Плоская и здоровенная супруга юриста его не слишком интересовала. Но Владимир Игнатьевич знал, что и Брагин обязан Натану Марковичу. Веселый спас жизнь его сыну, болевшему страшной неизлечимой болезнью, название которой Сазонов выговорить не умел. Натан выложил десять тысяч долларов за заморское лекарство, и мальчик остался жив. За мадам Брагиной скрывался маленький и юркий Станислав Ибрагимович Абасов. Его черные бегающие глазки быстро шарили по залу, в то время как он сам рассказывал что-то смешное на ухо долговязой блондинке, с которой и пришел на свадьбу. Сазонов как-то видел эту пару в офисе компании» РИСК». Станислав Ибрагимович едва доставал своей макушкой до плеча возлюбленной. Сазонов вспомнил, что ее зовут Лидой и что она манекенщица. Абасов с азербайджанцем Рахимом держал ломбард. Однажды Станислав Ибрагимович прогорел и сильно задолжал Рахиму. Крутой компаньон шутить не любил. Испробовав все средства добыть денег, Абасов как в последнюю инстанцию прибежал к Веселому. В директорском кабинете миниатюрный совладелец ломбарда бросился перед Натаном Марковичем на колени и стал плакать. Веселый ссудил ему денег под мизерные прценты. Сазонов тогда высказал свое полное несогласие с щедростью шефа и был прав. Долг Абасов гасил медленно и до сих пор оставался Натану должен. Но Натан только посмеивался.
– Абасов капитал спустил в отверстие между ног своей долговязой маникухи. Такое благородство маленького мужчины надо поощрять. – Ответил своему заместителю Веселый и попросил этой темы больше не касаться.
Наконец обе стеклянные двери распахнулись, и в зал ввалилась целая ватага молодежи. В центре компании Сазонов увидел своего сына с невестой. Молодые люди, громко смеясь, вместо того чтобы сесть за стол, прыгнули в бассейн и стали там дурачиться. Гости, на которых полетели брызги, натянуто улыбались. Зато молодежь визжала, гоготала и пребывала в полном восторге. Только полненький директор фонда и маленький Абасов захлопали в ладоши и громко заорали «Горько!» Оркестр на своем плоту, покачиваясь от волн, созданных резвящяйся молодежью, заиграл марш Мендельсона. Понемногу и гости оживились. Сазонов смотрел, как его Костя в воде обнимает и целует почти обнаженную Лику и подумал, что был бы вовсе не прочь оказаться на месте сына. Невольно мрачные мысли отступили, и Владимир Игнатьевич улыбнулся. Но улыбка его мгновенно погасла, когда он увидел супругу в «венгерском» купальнике. Инна Николаевна быстро отыскала глазами Сазонова, недовольно отметила соседство молодой рыжеволосой красавицы и, решительно покачивая богатырскими бедрами, направилась к мужу.
– Твоя Анюта как всегда тута. – Срифмовала Инна Николаевна, с трудом втискивая свои прелести в пространство между столом и креслом.
– Может быть. – Стараясь сохранять безразличие, ответил Владимир Игнатьевич.
– Что значит «может быть»? Вон она сидит в том конце. Я не слепая. – Раздраженно уличила мужа мадам Сазонова и недовольно покосилась на молодую рыжеволосую соседку.
– Позволь тебе представить очаровательную пару. – Поспешил Владимир Игнатьевич: – Этот молодой человек, не больше не меньше, как директор фонда «Развитие», а рядом со мной – его прелестная супруга.
– Очень приятно. – Ответила Инна Николаевна и создала на лице нечто вроде улыбки: – Почему нет Кости? Что это за свадьба без жениха и невесты?
– Как нет? Разьве ты не видишь, что ребята плавают? – Ответил Сазонов и указал жене на бассейн. Инна Николаевна углядела сына и в первый раз ее лицо выразило искреннюю радость.
– Костенька… – Восторженно произнесла растроганная мать. Остальные купальщики, включая невесту сына, ее не волновали. Наконец, молодые наплавались, отстояли на бортике бассейна перед камерами и фотоапаратами и пошли к столу. Владимир Игнатьевич с розами поднялся навстречу.
– Папочка, а я тебя и не видел. – Хрипловатым баритоном сообщил Костя.
– Тебе сегодня кроме Лики никого видеть и не полагается. – Улыбнулся Сазонов и вручил невесте букет.
– Спасибо, дядя Володя. А папа и мама где? – Растерялась Лика, оглядывая пустые кресла в почетном ряду.
– Ждем-с. – Усмехнулся Сазонов: – Садитесь, после купания полагается по стопарику. Тут без вас все давно пьют и закусывают.
– Папочка, мы с Ликой лучше пойдем погреемся. Ты не хочешь в парилку? – Спросил Костя, подавая невесте руку.
– Посидите с родителями хоть пять минут! – Воскликнула Инна Николаевна.
– Чего сидеть, мамочка? Лучше пошли с нами в парную. Что в бане без пара делать? – Возразил Костя.
– Я влажной жары не переношу. – Отказалась Инна Николаевна.
– Вот и плывешь в ширь. – Прокомментировал отказ жены Сазонов.
– Хорошего человека должно быть много. – Банально сострила мадам Сазонова и громко рассмеялась своей шутке. Сазонову тоже париться не хотелось, но и сидеть с женой радости ему не доставляло. Он поднялся и пошел за сыном и Ликой, но, услышав громкие крики гостей, оглянулся и увидел Элеонору Ивановну. Жена босса шествовала по проходу в сопровождении бухгалтера Сысоева и, оглядывая столики, натянутой улыбкой отвечала на приветствия. Элеонора украсила шею жемчужным ожерельем, весьма гармонирующим с серебристым закрытым купальником, и даже в бане умудрилась сохранить официальный и немного чопорный вид. Лика тоже увидела маму и подбежала к ней:
– А где папа? – Капризно воскликнула невеста.
– Я сама ничего не понимаю. Натан обещал еще час назад за мной заехать, но не соблаговолил. Я решила, что больше ждать неприлично и приехала сама. Грешным делом, девочка, я думала, что твой отец уже тут. Про меня он забыть может, но про тебя и гостей – это уже ни на что не похоже. – Продолжая держать улыбку, сквозь зубы процедила Элеонора Ивановна. Сазонов взял ее под руку и повел к столу. Лика, скорчив рожицу, некоторое время постояла, затем побежала догонять жениха и своих друзей. Те двигались в строну парной и делали ей выразительные знаки. Сазонов с бухгалтером усадили Элеонору Ивановну на почетное место, и распорядитель наполнил ее бокал шампанским:
– Не волнуйтесь, Натан всегда в делах. Думаю, что его задержали какие-нибудь не запланированные переговоры. Он сейчас появится. – Успокоил Сысоев женщину: – Давайте выпьем за молодых.
Прошло еще минут двадцать. Гости все чаще обращали внимание на пустое кресло Натана Марковича. В зале стало тише. Над столами постепенно повисло напряжение. Молодые друзья жениха и невесты вышли из парилки и рьяно набросилась на еду. Костя делал вид, что поглощен закусками, но украдкой бросал беспокойные взгляды на пустующее кресло рядом с тещей. Лика тоже иногда вопросительно поглядывала на мать, однако выглядела вполне счастливой. Для других молодых людей отсутствие Натана Веселого ничего не означало. Но старшее поколение заметно приуныло. Большая часть гостей присутствовала здесь именно для того, чтобы выразить Веселому свое уважение. Сысоев пытался развеселить народ старомодными тостами, но все видели, что и он огорчен и взволнован. Владимир Игнатович уже выпил несколько бокалов за молодых. Хмель его не брал. Он прошелся по залу и остановился возле Табаровской. Женщина, не отрываясь, смотрела на дверь, и в ее печальных бездонных глазах читалось напряженное ожидание. Владимир Игнатович немного постоял возле Ани и вернулся на свое место. Еще через некоторое время к их столику подошел Сысоев и поманил Владимира Игнатьевича. Сазонов встал и направился к бухгалтеру. Тот наклонился к его уху: