Стихи песен. Зимовье Зверей

ПАВОДОК

Зима обуглила скворечники.

Весна размыла снежных дев.

Но лето с осенью по-прежнему

Гуляют, шапок не надев.

Проталин выцветшие фантики

Пестрят под снежным сургучом…

Не новички в стране романтики —

Мы вспоминаем, что почём.

По золочёным траекториям

Мы плыли в такт, и каждый знал,

Что всем осенним предысториям

Весной придёт полуфинал,

Но мы решились на терпение,

Мы опровергли вещих сов

И растянули то затмение

На восемь световых часов.

Это паводок. Это паводок.

Это паводок на Неве…

Под колпаком у бога-повара

Мы стали – соль в его еде

И, в оба неба глядя поровну,

Скользили по одной воде,

А он закручивал конвертами

И жёг немедленным огнём,

Чтоб друг для друга интровертами

Мы оставались только днём.

И то, что чудилось за месть иным,

Стекало оловом в печать,

И стало противоестественным

Друг другу что-то не прощать.

И грызунов железной совести

Я прятал на девятом дне

И рассыпался в невесомости

По Петроградской стороне.

Это паводок. Это паводок.

Это паводок в голове…

Но, зацепившийся за дерево,

Хранитель наш недоглядел,

Что всё давным-давно поделено

И каждый третий не у дел —

В том мире, где с собою ладил я,

Но не во всём и не всегда,

Где вечно Новая Голландия

Граничит с площадью Труда.

И проливными коридорами

Я возвращался в круг комет,

Где ночь колумбовыми шторами

Нам приоткрыла новый свет,

Когда сердца лишились юности

И осторожности – умы,

Чтоб так легко с собой июль нести

Сугробами большой зимы…

Это паводок. Это паводок.

Это паводок, но не верь…

ЛЕСТНИЦА, ПОЛНОЧЬ, ЗИМА

В голубых городах, где не был я никогда,

Где признания пишут веслом по воде,

В золотых поездах, где вместо стёкол слюда,

Где вместо чая и сахара – блики и тень,

В том году, когда солнце уйдёт на восток,

В том году, когда ветер подует на юг,

Через несколько лет, через лет этак сто

Ты увидишь сама, как размыкается круг.

А всё могло бы быть лучше,

Всё могло бы быть по-другому, но

Его величество случай

Опровергает и аксиому, да,

Всё могло бы быть лучше,

Всё могло бы быть чуть умнее, но

Ты выбирала, где круче,

А крутость – блеф, не спеши за нею…

Лестница, полночь, зима —

Ты выбирала сама.

Среди голых равнин, среди одетых полей

Как смогу объяснить законы правой резьбы?

Просто я Скорпион, просто ты Водолей,

Просто это судьба, а верней, две судьбы.

Просто, как ни разлей, мы всё – седьмая вода,

Просто, как ни заклей, мы делим сушу на шесть,

И на нет суда нет, и на да нет суда —

Подсудно только молчание. Поза – не жест.

Всё могло бы быть проще,

Всё могло превратиться в шутку, но

У жизни ломаный почерк,

А вместо точек – лишь промежутки, да,

Всё могло бы быть проще,

Всё могло быть не так серьёзно, но

Мы не смотрели на прочих

И доверяли фальшивым звёздам…

Лестница, полночь, зима —

Ты выбирала сама.

Так что ты не грусти, медитируй на снег.

Всё когда-нибудь кончится, как ни крути.

Просто я человек, просто ты человек,

Просто звёздам и терниям не по пути.

И когда это солнце уйдёт на восток,

И когда свистнет рак на волосатой горе,

Ты сама зачеркнёшь последний жёлтый листок

На полысевшем за давностью календаре.

Всё могло быть и хуже,

Всё могло быть в сто раз сложнее, но

Мы избежали той стужи

И сами стали чуть холоднее, да,

Всё могло быть и хуже…

Слава богу, всё обошлося, но

Пружины врозь и наружу,

Всё заросло, хоть и не срослося…

Лестница, полночь, зима —

Ты выбирала сама.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Полярная звезда

На середине неба,

И кислый мякиш хлеба,

Да мыслей череда.

И, сидя у окна,

Напротив зимней ночи

Ты видишь мир короче

И проще полотна.

А если сесть спиной

К окну на табуретку

И если есть конфетку

И быть совсем земной,

То не поймёшь звезды,

И середины хлеба,

И даже мыслей неба

Полярной череды.

ПЕПЕЛ КЛААСА

Город был убежищем Венеры,

Марсу был подобен каждый дом.

Прятались от снов миллионеры —

Спали под дамокловым судом.

В темноту плевались рестораны,

Небо отбивало звёздный рэп,

Ветер выворачивал карманы,

Прикрепляя к шляпам чёрный креп.

Это было тогда, когда не было нас,

Это было тогда, когда не было их,

Это было, когда загорался Клаас

И его едкий пепел сквозь небо проник

Прямо в сердце…

Публика с работы возвращалась,

Быт испив согласно паспортам,

И Земля невидимо вращалась,

Лбом стучась в космический тамтам.

Никому не нужной красотою

В серое вонзались снегири.

Мёртвым снегом, как живой водою,

Лужи поминали фонари.

Это было тогда, когда не было нас,

Это было тогда, когда не было их,

Это было, когда загорелся Клаас

И его едкий пепел сквозь время проник

Прямо в сердце…

Рёбра обгоревшего каркаса,

Боль в застывших капельках смолы.

И тенями нового Клааса

Багровеют чёрные углы.

Площадь затушила сигареты,

От огней устав до тошноты,

Только блик с повадками кометы

Тлел в утробе кухонной плиты…

Это было тогда, когда не было нас,

Это было тогда, когда не было их,

Это было, когда разгорался Клаас

И его едкий пепел сквозь память проник

Прямо в сердце…

ПЕЧАЛЬНЫЙ РОДЖЕР

Налей мне рому, мой печальный Роджер,

И улыбайся, сколько хватит силы…

Любовью за любовь – себе дороже,

До дрожи или даже до могилы.

Когда с живых сердец снимают стружку,

На белом флаге много красных пятен.

Так подними свою стальную кружку,

Хоть повод, как всегда, и непонятен.

На беду, на века

Нам всем отшибло покой,

Но море стало рекой,

И нам опять не остаётся ничего, кроме

Рома и крови!

Пусти мне кровь, мой беспризорный Джокер,

И окропи проигранные карты.

Всё дело – в страхе, а всё тело – в шоке;

Мы не рабы, но и не Бонапарты.

Кто морю мил, тот небу ненавистен —

Война стихий в стихийной свистопляске.

Чтоб избежать её пропитых истин —

На оба глаза чёрные повязки.

На беду, на века

Нам всем отшибло покой,

Но море стало рекой,

И нам опять не остаётся ничего, кроме

Рома и крови!

(Сухой закон – для тех, кто не болел

Морскою болезнью.)

У жизни – дно, где у бутылки – пробка.

Пират без корабля – что поп без паствы.

Не щёлкай клювом, мой трофейный Попка,

Лети к своим – пусть гибнут за пиастры!

И стоило всю жизнь сидеть на шиле

И корчить то борьбу, то паранойю,

Чтоб эти твари залпом положили

Пятнадцать членов на сундук со мною!

На беду, на века

Нас всех накрыло водой,

И солнце стало звездой,

И нам опять не остаётся ничего, кроме

Рома и крови!

ОДИССЕЙ И НАВСИКАЯ

Пока Пенелопа вязала носки,

Еженощно их вновь распуская,

На том берегу быстротечной реки

Одиссей повстречал Навсикаю.

Навсикая сказала ему: «Одиссей!

Возвращение – лишь полумера.

Оставайтесь со мной – быть вдвоём веселей.

Почитаем друг другу Гомера».

И стекла со страниц типографская мзда,

Надорвав путеводные нити,

И магнитною стрелкой морская звезда

Задрожала в грудном лабиринте.

И рискнул Одиссей сделать медленный вдох,

И, забывшись в прекрасной атаке,

Опроверг каноничность сюжетных ходов…

А тем временем там, на Итаке,

Пенелопа плела ариаднову нить,

Ахиллесовы дыры стараясь прикрыть,

Но, сизифов свой труд

Распуская к утру,

Понимала: ничто не поможет!

Не вернёт Одиссея драконовый зуб,

Не убьёт Одиссея горгоновый суп,

Не взойдёт тот посев, если разве что Зевс

Обстоятельств пристрастную сеть

Не переложит!

Но и Зевс был не в силах распутать любовь —

Так уж мир был самим им устроен.

Только тот, кто своих уничтожит богов,

Может стать настоящим героем.

И, приняв этот тезис как истинный дар,

Одиссей наплевал на иное —

Лишь вдыхал семизвучный гортанный нектар

В колоннадах царя Алкиноя.

Даже в ставке Аида не знали, чем крыть,

В перископ увидав Одиссееву прыть,

И Олимп с этих пор

Стал не больше, чем хор, —

Рабский хор на правах иноверца.

Одиссей промышлял по законам ветрил —

Он своими руками свой эпос творил

И, ломая покой,

Прометеев огонь

Насаждал глубоко-глубоко

В Навсикаино сердце.

И всё, что было запретным с отсчёта веков,

Проливалось в подлунном слиянье

И маячило целью для обиняков

В преднамеренном любодеянье.

Но судилища лопались, как пузыри,

И на дно уходили по-свойски,

И тогда посылали земные цари

К Навсикае подземное войско!

Одиссей понимал, что вверху решено

Изрубить золотник в золотое руно,

Но средь лая охот

Каждый выдох и ход

Он выдерживал, будто экзамен.

И опять ускользал, оставаясь, с кем был,

Из циклоповых лап одноглазой судьбы,

Потому что решил:

Сколько б ни было лжи,

Не садиться по жизни в чужие

Прокрустовы сани…

Но однажды взорвётся картонный Парнас,

И уйдут часовые халифы,

И сирены морей будут петь лишь для нас —

Лишь про нас, ибо мифы мы, мифы!

Жаль, счастливая будущность – только оскал

Прошлой дерзости на настоящем.

И погибнет в итоге, кто жадно искал,

Тот, кто выждал, бездарно обрящет.

Эта истина пала, как камень, с небес —

И накрыла обоих. Но мудрый Гермес

Через брод облаков

Их увёл от богов,

И от звёзд, разумеется, тоже.

И, присвоив им высший языческий сан,

Он согласно подземным песочным весам,

Чтобы жар не зачах,

Их семейный очаг

Превращал по началу начал

В полюбовное ложе.

Так, пока Пенелопа вязала носки,

В аллегории снов не вникая,

На том берегу самой быстрой реки

Одиссей повстречал Навсикаю.

Навсегда.

МАВЗОЛЕЙ

Xочешь, я подарю тебе мавзолей

Или розовый скальп того, кто лежит в мавзолее?

Xочешь, я разолью по шоссе елей,

Чтобы ездить в автобусах было ещё веселее?

Xочешь, я распишусь на твоих плечах

И покрою их лаком, чтобы буквы держались долго?

Xочешь, я стану мелочным в мелочах

И толковым в делах, от которых немного толка?

Xочешь?.. Если ты только хочешь,

Ты можешь делать то, что ты можешь,

Но, если захочется очень-очень,

То, что не можешь, попробуй тоже.

И неча пенять на бодрость духов,

Коли заместо сердца – вата.

Вечность короче подлых слухов,

Если цена её – расплата.

Только не делай влюблённым моё лицо

И мой голос избавь от сентиментальных звуков.

Только не вынуждай меня быть лжецом —

Я неточен всегда в точных таких науках.

Лучше оставь в покое мой нервный шаг,

И, быть может, тогда мы хоть в чём-то найдём примиренье.

Лучше пусть по утрам будет свист в ушах —

И я приму его сдуру за чьё-то там благословенье.

Лучше делай всё так, как лучше,

Но только не забывай про «только»,

Помни, что каждый счастливый случай —

От полного счастья всего лишь долька.

Что же ты прячешь слёзы в складках

Этих пустопорожних истин?

Негоже пенять на жизнь в заплатках,

Коль спутал Кресты с Агатой Кристи.

Xватит. Я знаю: этот взгляд в потолок

Уволок не одну когда-то бессмертную душу.

Слушай, кончай свой внутренний монолог

И диктуй некролог – ты видишь, я почти что не трушу.

Xватит. Кончай свои опыты и уходи,

Уходи навсегда, а мы здесь разберёмся сами…

Слякоть, и вместо снега теперь дожди,

А я никак не пойму – и всё готовлю, готовлю сани…

САМОЛЁТ

Самолёт мой у крыльца

Заведён и дышит жаром,

У пилота под загаром

То ли копоть, то ли пыльца.

Улетаю в небеса,

Разделённые по парам.

Пожелай мне – с лёгким даром —

Два билета в два конца.

Самолёт мой невелик —

Два притопа, три прихлопа,

Два аршина, взгляды в оба

И солёный пуд земли.

Бирюза и сердолик

На его крылах покатых.

Пожелай мне снов богатых

И нерукописных книг.

Пожелай мне нелётной погоды,

Подскажи мне, как побыстрее вернуться,

Но не верь мне, что улетаю на годы, —

Не успеет земля обернуться…

Самолёт не будет ждать,

Но не стоит обольщаться,

Даже если постараться,

На него не опоздать.

Ничего не надо брать;

Два желания – и только,

Ведь лететь придётся долго,

Значит, будет где терять.

Эта мёртвая петля

Замыкается внезапно,

Самолёт летит в засаду

Через льды и тополя.

Дам пилоту три рубля —

Пусть помедленней, кругами

Или даже вверх ногами:

Небо – звёзды – след – земля…

Пожелай мне нелётной погоды,

Подскажи мне, как побыстрее вернуться,

Но не верь мне, что улетаю на годы, —

Не успеет земля обернуться…

Не ищи меня потом

И не обивай порога,

Я вернусь другой дорогой

И найду свой старый дом.

Восемь футов под крылом,

Пять парсеков в поднебесье —

С этой рукотворной песней

И с мечтами об ином.

Пожелай мне улётной погоды,

Подскажи мне, как побыстрее вернуться,

И не верь мне, что улетаю на годы…

Не успеет земля

Обернуться вокруг —

Через льды, тополя,

Через тысячи вьюг,

По дорогам пыля,

Оставляя круги,

Я вернусь, но другим,

Я начну, но с нуля,

А пока – самолёт

Раздувает пары,

Отправляюсь в полёт

Посмотреть на миры…

ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Всё

Было не так давно,

Но…

Но

Что-то ушло на дно —

I don’t know.

Что-то выпало в осадок,

Кто-то впал в оцепененье,

И не счесть душевных ссадин

Плюс плохое настроенье.

Ты,

Видимо, стал другим —

Так, слегка.

Льды

Года превратили в дым,

В облака.

Ты ещё не слишком старый,

Ты – как бомба без запала,

Эти песни под гитару

Не мурлычешь, как бывало

Пять лет назад,

А может, шесть или семь,

Тот адресат

Утерян насовсем,

И не сказать,

Не написать ему —

Тому тебе.

Себе тому…

Дверь

Открытой была от и до

Для друзей.

Теперь

Дом твой уже не дом,

А музей.

Ты в делах, как в катакомбах,

Но в припадках ностальгии

Собираешь тех знакомых,

Но они уже другие.

А жаль,

Ведь не было крепче уз,

Ты проверь:

Спирт «Рояль»

Тебе не заменит блюз

И портвейн.

По химическим составам

Это шило лучше мыла,

Но – мурашки по суставам,

Только вспомнишь то, что было

Пять лет назад,

А может, шесть или семь,

Тот адресат

Утерян насовсем,

И не сказать,

Не написать ему —

Тому тебе.

Себе тому…

Пусть

В будущем будет мир

И почёт, —

Груз

Памяти, как вампир,

И всё течёт…

Ты поёшь другие песни

И не бесишься ночами,

Ты, как старый Элвис Пресли,

Колоритный, но печальный.

Вот так.

И нам не понять, в чём секрет,

Извини.

Да,

Видно, что-то свело на нет

Эти дни,

Но ни перемена строя,

Ни компьютеры, ни цены,

А совсем-совсем другое —

То, что в общем, но не в целом.

Как будто странный человек

В убогом штопаном пальто

Сквозь темноту и первый снег

Уходит в нечто и в ничто.

Вот он за угол завернёт —

И там исчезнет без следа.

И кто его теперь вернёт?

Никто и никогда…

Пять лет назад,

А может, шесть или семь,

Тот адресат

Утерян насовсем,

И не сказать,

Не написать ему —

Тому тебе.

Себе, но тому…

СНОВА В КОСМОС

Когда придёт конец календарям,

Когда гонец мне принесёт худую весть,

Когда открытия останутся дверям,

Я докажу, что порох сух, а повод есть —

Уйти, растаять, раствориться, проскользнуть поверх голов,

Погибнуть в правильном бою без всяких модных ныне ран,

Пустить разнузданных коней в неуправляемый галоп

И, уперевшись лбом об лоб, смотреть в тускнеющий экран.

А там – пружины посторонних бед,

А там – вершины призрачных преград…

Ничто – ничто не стоило побед,

Ничто – ничто не стоило утрат.

Прости меня, но я уже не однолюб,

Пусти меня – я ухожу к другой судьбе.

Мне не вписать воздушный шар в тщедушный куб,

И мне с тобой уже не по себе.

Уж лучше в космос, в преисподню, в чёрт-те что и чёрт-те как,

Сменив изящный поводок на цепь осмысленных причин,

Пустить попеременный ток и течь в божественный кабак,

Где много долгожданных вдов и преждевременных мужчин.

Смотри, уходят к звёздам корабли

Со дна, где тиной правит мутный бес…

Ничто – ничто не стоило земли,

Ничто – ничто не стоит и небес.

Мой первый долг – не возвращаться никогда,

И ты, мой друг, не возвращайся, уходя.

Пойми: всё то, что пел я раньше, – ерунда,

Все песни – вздор и жить лишь рифмами – нельзя!

Стезя открыта, вместо плуга – зуб дарёного коня,

Дожить до завтрашнего дня трудней, чем стать самим собой.

Мы удостоили друг друга – без огнива и кремня.

Лишь лихом поминай меня – и всё окупится с лихвой.

Я был всегда с великими на «ты»,

И мне обещан с главным визави…

Ничто – ничто не стоило мечты,

Но что!.. Но что-то стоило любви!

ВЕЩИ СО СВОИМИ ИМЕНАМИ