Большое путешествие двух запутанных частиц

16

В письме Ритка предложила продолжить наше совместное путешествие. Указала номер телефона, электронный адрес и какую-то "аську", пошутила, что в Европе нет таксофонов давным-давно, Европа далеко ушла от Ейска.

Ну, это светловласка перегибает! Ейск шагал в ногу со временем – у нас с корнем выдирали таксофоны на улицах, а всевозможные "Евросети" и "Диксисы" размножались натуральной саранчой.

Я отправился в салон связи, прицениться. А что? Пусть зарабатывал не слишком, но жил один, одиночке много денег не надо. Мне хватило на Сименс-С45, сверхсовременный сотовый телефон с функцией СМС и четырехстрочным экраном с янтарной подсветкой! По крайней, мере продавец божился в современности аппарата.

И впрямь восхитительная штука! В любой момент можно связаться с кем угодно пощелкав по клавишам – хочешь голосовым, хочешь письменно. Я написал на Риткин номер и получил ответ, она спрашивала есть ли у меня ММС и фотокамера? Что за напасть?! Положим, фотокамера водилась, отцовский "Зенит", но что такое ММС, где его раздобыть и зачем?! Ритка тогда, наверное, хохотала.

Сотовая связь оказалась жутко дорогой! Звонок в Берлин стоил месячную зарплату и я попробовал приобщиться к интернету. Компьютер обошелся относительно дешево, но только потому, что в электронике и программировании разбирался младший брат. По его рецепту и под надзором папы мы купили на радиорынке ворох плат и проводов, из которых возникло чудо с интернетом внутри! Мама и отец сначала обрадовались, ведь компьютер установили у них и старший стал частенько навещать, но вскорости возроптали – интернет забивал домашнюю телефонную линию и мама не могла поболтать с соседкой, а отец пропускал звонки по работе. Что ж, мы с младшими приспособились – зависали в сети ночью! Они часов с десяти, а я с часу.

Ритка строчила в аське со скоростью пулемета, пока фотографии томительно, полоска за полоской, отображались на экране.

С личным у нее не складывалось. За Томашем, который все-таки добился своего, последовал Конрад, рыжий гренадер-баварец, любитель пенного и Мерседесов. И того, и другого вполне одобряла Альгида Элеоноровна, но поляк оказался ревнив, а немец, наоборот "фрилав", но скучен во всем остальном и прижимист.

Ритка объездила Европу. Бывала в Италии, Франции, Англии. По ее мнению Старый свет утратил энергетический импульс и давно закис во внешнем благополучии. Париж, который из-за рекламы "моды и духов" я считал идеальным, описывала без восторгов – "Куча наглых арабов, кругом загажено, хоть коммунальщики регулярно чистят улицы (если не бастуют). Всё дорого". Жалобы на дороговизну встречались в Риткиных сообщениях часто, видимо, Европа прививает человеку бережливость и прагматизм, а может немец научил. Эйфелева башня Ритке "запала", Елисейские поля не очень, круассаны не впечатлили совсем. Она собиралась уйти из танцев и переквалифицироваться в модели – внешность ого-го, а вот с подвижностью и выносливостью уже возникали проблемы. Как-то присылала фото с работы… Мои армейские "дружки" потеряли бы рассудок – Ритка с подружкой в ультрамини вытанцовывали за спиной напомаженного юноши с микрофоном, вдохновенно закатившего глаза. "Анри Руайяль. Уровень!", гласила подпись к фото.

Наверное, уровень. Но зачем ему такие роскошные танцовщицы, если дело в вокале? Хитер, Анри! Не помню подтанцовок у Ива Монтана или Шарля Азнавура, зато их самих запомнил прекрасно – голоса, манеру исполнения, лица.

Популярность основана на стереотипах. Если бы Анри пел даже паршивенько, то народ в Ейске на него валил валом. Шутка ли! Из самой Франции человек снизошел! У нас прочно засело – заграничное, значит отличное, а отечественное – кондовое, кривое, нафталиновое. "Боремся" с этим вовсю – вместо школ "лицеи", вместо училищ "колледжы", а "ресепшены" и "секьюрити" съели администраторов и охрану.

Что если б не стереотипы? В Ейске есть ансамбль "Фортуна" и это получше Анри, даже если окружить того сотней танцовщиц в бразильских карнавальных костюмах. За нормальным русским "народный вокально-хореографический коллектив" прячется жемчужина! Что вытворяют наши девчонки на парковых сценах города – какие у них сложные постановки, как красиво они поют на нескольких языках! Ритка отлично вписалась бы, но ансамбль "Фортуна" здесь, в Ейске, а не в Париже, стереотипы не перешибешь, пусть даже Ейск – родина Федора Бондарчука и Нонны Мордюковой!

Я все же отправил светловласке ответное фото с концерта "Фортуны" в Ейском доме офицеров, подписал: "Большому Уху от Волчонка. Весёлые медузы классные, но в нашем море есть Звезда! Приезжай, покажу!"

Подумалось на миг, что прочитав Ритка вспыхнет: "Какого черта? Что я забыла в набитом арабами Париже, с его забастовками мусорщиков, грязной Сеной, уличной преступностью? Пора в Ейск, к любимому мужчине, нарожаем детишек, реализуюсь в творчестве! Хватит слоняться по свету!"

Но на другом конце телепатического моста царила тишина. Так начался странный период в наших отношениях, когда чувства будто повисли в воздухе и с каждым днем надежда на возвращение Ритки таяла все быстрее.

17

К двадцати шести я получил должность заместителя при заведующем гаражом нашего завода, чему весьма обрадовался. Зарплата увеличилась, я совмещал работу водителя и новую. Получалось! Купил автомобиль, подержанную Тойоту. Какое же это счастье, ехать куда пожелаешь! На выходных, навестив родителей, я бросал на заднее сиденье старый отцовский бинокль, пакет с бутербродами и водой, книжку, например, Карла Сагана "Голубая Точка. Космическое будущее человечества" и ехал в Должанскую с ночевкой. Искупавшись в море или прогулявшись по пляжу (в зависимости от сезона), читал до заката, а затем вглядывался в ночное небо. Это не может надоесть! Когда в поле зрения попадала Венера я испытывал прежнее щекочущее чувство всемогущества. Лежу на острых ракушках, слушаю шелест меотийского прибоя, играючи пронзаю взором пространство, а с Венеры шлют привет железные земляне – советские "Веги", "Венеры" и американские "Пионеры"! Они где-то совсем рядом, по ним ползают венерианские животные… По крайней мере, Саган, в отличие от Шкловского, во внеземной жизни не сомневался. Эх, космос! Как же ты велик для нас, если даже "Голубая точка" кажется людям большой. Как бы далеко не захотела уехать Ритка, она всегда будет всего лишь в точке. Неужели не понимает?

Младший брат поступил в университет на факультет прикладной информатики. Ежемесячно, в тайне от родителей, я передавал ему немного денег, памятуя о своем голодном студенчестве. Хорошо что времена изменились! Сестренка оформлялась в настоящую красавицу, мы все ее немного баловали.

Президент по телеку обещал прорыв и стабильность, в обиход населения прочно вошли кредиты, в Ейске загнулись остатки промышленности, базар превратился в градообразующее предприятие, зато город цвел и пах как курорт. Сотовые телефоны и компьютеры совершенствовались с поразительной скоростью из-за чего на меня с моим Сименсом стали косо посматривать девчонки на улицах.

Наконец-то Лёнька с Надюхой назначили день бракосочетания. Странно, подумалось тогда, столько лет откладывали, то ссорились, то мирились, а теперь ни с того ни с сего – свадьба. Зачем? Окружающие уже привыкли к их статусу вечных кандидатов! Это, конечно, шутка, но Вика накануне свадьбы поделилась аналогичной мыслью. Только ей было не смешно.

Меня пригласили свидетелем.

Лёнька работал в прокуратуре, связей стареющих родителей хватило для трудоустройства. Надюха осваивала косметическую отрасль: красила клиенткам ногти, стригла, отпаривала натоптыши, называя это мудреными словечками– шугаринг, пилинг и прочее, собиралась открыть собственный салон красоты.

Свадьба состоялась в сентябре две тысячи пятого и получилась нервной. Лёнька в окружении франтоватых дружков, которых я прежде не видел, постоянно отлучался от банкетного стола за кафешку. Возвращались они с красными глазами в приподнятом настроении, бестолково хихикая, чтоб вскоре снова откланяться. Надюха со свитой подружек охотилась на суженного и периодически плакала. Гостям маневры молодых быстро надоели, торжество покатилось в автономном режиме – народ сам по себе пил, произносил тосты и плясал, в этой кутерьме невеста бродила как в заколдованном лесу, разыскивая жениха.

Поначалу, я пытался вмешиваться: увещевал Лёньку, успокаивал Надюху, но скоро убедился в тщетности усилий. Оставалось неловко сидеть в одиночестве (свидетельница подцепила одного из Лёнькиных дружков и тоже пропадала за кафешкой) и время от времени отдуваться на конкурсах. Спасибо Вике, была рядом. Мы с ней лихо танцевали, она помогала в организационных моментах, подменяя выбывшую свидетельницу…

18

Брак Лёньки и Надюхи протянул совсем недолго. Меньше чем через год всем стало ясно, что он при смерти. Доживает в конвульсиях, безобразно. Леньку уволили из прокуратуры за дебош в ночном кабаке где он разбил нос какому-то судье. Видимо, увольнение надломило Моисеева, он стал пьянствовать не просыхая, вымещал злобу и бессилие на жене.

Однажды, возвращаясь домой, я встретил у подъезда ее маму. Тетя Лена караулила именно меня, потому как едва завидев, устремилась навстречу. Вообще-то, Надюхиными родителями давно не доводилось общаться накоротке, они отдалились от нашей «простой» семьи едва «встав на ноги». Даже удивительно, как мою кандидатуру одобрили в свадебные свидетели? Видимо беда заставила тетю Лену отбросить высокомерие. Она обратилась ласково и тут же запричитала:

– Не знаю уже к кому идти! Ты ведь дружком на свадьбе у них был, на тебя вся надежда! Лёнька Надю ударил и уехал в кабак, а она лежит в спальне Викиной, ни жива ни мертва! Боюсь руки на себя наложит! Поговори с ней, успокой!

Рукоприкладство дело серьезное. Подумалось, что Надюха непривычная к грубости действительно может опрометчиво натворить чего. Я согласился.

Мы пришли в их квартиру и тетя Лена позвала дочь. Надюха вышла из спальни в длинном домашнем халате, с растрепанными волосами и темными кругами под глазами. На оханья матери отреагировала раздраженно, попросив ту прогуляться. Я удивился такому отношению, но промолчал. Мы остались одни.

Надюха усадила меня на диван возле журнального столика, заварила чай. Пока вода вскипала, она привела себя в порядок, уложила волосы, даже накрасилась. Я что-то бубнел о том, что все пройдет, все будет хорошо, а она молча хлопотала. Наконец присела с кружками рядом, протянула мне одну, прихлебнула из своей.

– Устала, – вздохнула Надюха, – Лёнька ведь ничтожество. Ничего сам по себе не представляет. Сколько ни тянула его, сколько ни старалась, без толку! Выезжает пока на своих предках, а те не вечны. И в постели он фуфло.

Я почувствовал ее руку на своем бедре. Надюха поглаживала, пробираясь выше. Перехватив ее запястье, я порывисто отодвинулся. Ох, как неуютно! Более двусмысленной ситуации и представить сложно: подруга детства, жена друга, в квартире родителей, при таких ужасных обстоятельствах…

Надюха развязала поясок, спустила халат с плеч. Под ним не оказалось никакой одежды, только ее молодое белое тело.

– Ну, надо мне, понимаешь? – томно прошептала она, – хочешь, на раз возьми, хочешь попользуйся. Вон, у тебя все окрепло в штанах, природу не обманешь.

Ощущение неправильности происходящего придавило бетонной плитой, какая там природа! Я вскочил, едва не опрокинув столик с кружками, и в четыре гигантских шага одолел расстояние до двери в коридор. Надюха проводила растеряно-разочарованным взглядом. На выходе из квартиры догнало ее «Пожалеешь! Второго шанса не будет!».Тошнило.

Я махнул пару этажей и на лестничной площадке перед первым чуть не сшиб Вику, мчавшую навстречу. Мы ошалело таращились друг на друга, переводя дыхание.

– Было у тебя с ней?! – неожиданно спросила Вика, сдвинув брови.

Я буркнул что-то вроде «да кому я нужен».

– Дурак! – с жаром воскликнула она.

19

Сколько раз удивлялся потом своей близорукости. Ничего не поделаешь, мы мужчины бываем туповаты, уж извините за прямоту. Приходится девчонкам брать быка за рога и таких быков большущее стадо!

На жизнь мы с Викой смотрели одинаково.

Поженились через год, в две тысячи седьмом, не взирая на прохладное отношение тети Лены ко мне. Викин и Надюхин отец, напротив, стал лучшим другом, видать в женском царстве бедолагу здорово затюкали, ему требовался зять для отдушины! Мои родители светились от счастья. Мама, однажды призналась:

– Мы с папой переживали! Полюбил Ритку и света белого не видел. Вика на тебя давно все глаза проглядела. Слава богу, заметил!

Узнав о свадьбе, Ритка замолчала. Не присылала СМС и электронных писем, не звонила. Я, хоть и думал о ней по-прежнему, не набивался, к чему? Своих дел стало выше крыши. Мы с Викой купили земельный участок с фундаментом, начали строить дом. Отличное время! Мы молодые и сильные, перспектив океан, дни теплые, ночи жаркие!

Я люблю Вику. Частенько думаю, что Ритка подготовила меня для жены, сберегла. Так бы, глядишь, не познав настоящего чувства в юности, попал в оборот к какой-нибудь бойкой казачке и прожил с ней жизнь по верхам. Считал бы, что это нормально, что глубже ничего не бывает, что настоящая любовь это когда люди стойко терпят друг друга. А потом, бац, трагедия – наконец, до меня дошло бы, что рядом ходила судьба, да куда ж к ней от детей и обязательств? Спасибо светловласке, планку установила высоко, случайным попутчицам не по плечу.

В две тысячи восьмом по телеку снова заговорили о дефолте, президент заверил что все будет нормально, переживем. Политологи убедительно объяснили рост цен в Ейских магазинах происками англичанки и дяди Сэма. Что ж, коварные враги постарались на славу – жить стало значительно труднее. Новая социальная реальность утвердилась прочно – жильё в ипотеку, Форд "Фокус" в кредит.

На работе повысили до Завгара, я больше не водил заводских грузовичков. Ну и ладно! Главное, зарплата увеличилась, скомпенсировав подлость дяди Сэма.

Вика забеременела старшей дочерью в две тысячи девятом, а весной следующего года мы прогуливались по набережной уже втроем. Я бережно катил розовенькую коляску со спящим крохотным сокровищем, Викуся ступала рядом, держась за мой локоть. Тойота исправно служила семье, мы любили на выходных ездить в Должанку, регулярно навещали родителей.

Однажды, оказавшись по делам на Свердлова в районе почтамта, встретил Женьку! Не заметил бы в суматохе, но она окликнула. Женечка, как же тогда обрадовался тебе! Она улыбалась и глядела немного виновато. Я узнал, что с прошлым она завязала, замужем за бывшим милиционером, детей нет и не будет. Мы посидели на лавочке возле кафе "Камея", поговорили под шелест воды ниспадающей с фонтанной чаши. Чашу ту поддерживают четыре белоснежные кариатиды, по легенде место рядом с ними благодатное. Скорее всего так и есть, нам с Женькой было легко, она выговорилась и у меня словно камень с души упал – годы с последней встречи я остро чувствовал, что Женьке пригодилась бы поддержка, но не знал как ее найти.

20

В две тысячи тринадцатом на электронку неожиданно написала Ритка. Я с удивлением узнал, что путешествие все еще продолжается, нам предстояло прогуляться по Нью-Йорку! В девяностых, фантазируя о Северной Америке мы хотели начать с Филадельфии, но Нью-Йорк, конечно, лучше!

 Ритка сообщила, что в Америке уже пару лет, освоилась быстро. Там все гудит, ревет и куда-то несется, в отличие от сонной Европы. Толпы туристов и море офисного планктона, такси снуют желтыми косяками, много нищих. Страна контрастов! Светловласка работала фитнесс-тренером на Манхэттене, неплохо получала. На личном наблюдалось очередное затишье, последний бойфренд отвалился с полгода назад. "Позёры они тут все", – сокрушалась она, – "настоящих чувств днем с огнем не найти". Видимо, компенсируя дефицит стоящих джентльменов среди людей, Ритка завела джентльмена-пса – английского бульдога, выглядевшего на фото и коротеньких видео грузно и отрешенно. На пса она перенесла всю скопившуюся теплоту: выгуливала его, лечила, наряжала в клетчатые сюртуки, возила на переднем сиденье своего "Порше"… Какая тоска!

Я понял, что с возрастом Ритке разонравились дискотеки и шумные бары, она полюбила бродить по Центральному парку, выкупленному британскими пройдохами пару столетий назад у простодушных индейцев за стеклянные бусы. Получалось, уже тогда дядя Сэм дурачил народ, как сейчас нас, в Ейске! Ой, или дядя Сэм возник позже и на него индейцев Манхэттена повесить нельзя? Не уверен.

Ритка присылала забавные фото из парка – с моста где снимался эпизод фильма "Один дома 2", с аллеи лавочек с платными памятными табличками, с пруда, из замка Бельведер. Везде лучезарно улыбалась, демонстрируя белоснежные зубы. Я заметил, в Америке все так улыбаются, у всех белые как известь зубы! Заметил, к сожалению, и возрастные изменения в Ритке. Ей не шла новомодная худоба, румянец, некогда любимый мной, пропал с щек уступив место бледноте.

В Нью-Йорке улицы широкие и подразделяются на стрит и авеню. Стрит тянутся с севера на юг, авеню с запада на восток. Умно классифицировано, в России улицы тянутся как попало и редко прямо, стороны света не влияют на их состояние. Ейск в этом плане исключение, ну, вы знаете – у нас Воронцовский генеральный план! Граф по-прежнему надзирает за исполнением наказа, в виде бронзового всадника неподалеку от футбольного стадиона "Приазовье".

 Что же до ширины улиц, то и тут Ейск перед Нью-Йорком не спасует, именно в Ейске, а не в столице мировых финансов расположена самая широкая улица в мире – улица Шмидта! Того самого лейтенанта, поднявшего флотское восстание тысяча девятьсот пятого года и ставшего знаменитым благодаря Ильфу и Петрову. Нечетная сторона улицы Шмидта расположена в Ейске, а четная в Мариуполе и в ширину достигает семидесяти километров! Вмещает Таганрогский залив Азовского моря, государственную границу России и Украины и множество легенд и баек относительно себя. Неподалеку от Шмидта наш с Викой и детьми дом, заходите в гости, если будете в Ейске! С удовольствием угостим жаренной таранью, которую Викуся готовит даже лучше моей мамы (мам, прости!), после чего я устрою экскурсию, свожу в адресные аномалии – Дельфинарий и Аквапарк. Они тоже на Шмидта, но имеют четные номера! Вернее один, но раздробленный на два… Не пытайтесь разобраться с ходу.

Парков в Ейске тоже полно, перечислять смысла нет, иногда кажется, что наш зеленый город – один сплошной парк. Выделить стоит парк Поддубного, там высится памятник Ивану Максимовичу, есть его музей. Знаменитого силача в годы войны фашисты продержали несколько дней в застенках, но не сломили и из уважения к возрасту и заслугам отпустили. Он даже демонстративно носил во время оккупации советские награды на груди. Гораздо меньше повезло двумстам четырнадцати ребятишкам, задушенным фашистами в тех же застенках. К детям изверги не питали никакого уважения.

Война оставила слишком глубокие борозды, шагу не ступить, чтоб не наткнуться на ее эхо.

Я поймал себя на мысли, что по прежнему чувствую Ритку, ее эмоции. Тогда же пришло понимание, что это навсегда, "распутать" канал связи не выйдет и скучать и переживать за нее я буду не смотря ни на что. Скучать как по самому любимому кино юности. Оно когда-то завораживало, грело, воодушевляло, там классные герои, один из которых – точь в точь я, ленту хочется пересматривать ради лучших моментов. Но все же, это лишь кино и на мальчишку-героя я давно смотрел со стороны.

21

В том же две тысячи тринадцатом Вика родила нашу вторую девочку. Дом мы с женой довели до идеала – оборудовали детские, купили новую кухню взамен старенькой, собранной по частям у родных и друзей. На работе ладилось, директор обещал повышение до должности зама. Тойота по-прежнему служила верой и правдой. Младшая сестренка поступила на ветеринарный факультет, решила спасать животных, брат устроился на хорошую работу в Краснодаре, я так радовался за них! Для папы и мамы мы с Викой и малышами стали ближайшими людьми, старшую внучку они забирали к себе на денек-другой. Не часто, конечно, Вика и я не любим расставаться с детьми.

Через год разразилась война на юго-востоке Украины, Крым вернулся в Россию. Снова подорожали продукты и ширпотреб. Стареющий, но еще бодрый президент с экранов телевизоров уверенно объяснял вымирание народа демографическими волнами, дескать, Великая Отечественная виновата – повыбили фашисты тогда молодежь, до сих пор не оправилась популяция. Укладывая младшую в колыбельку, я подумал, что из моей школьной компашки повыбило всех не фашистами – Валька и Саня в земле из-за лихих девяностых, Лёнька в наркологической лечебнице, Женька угробила здоровье проституцией, Надюха "жила для себя", преуспевая в бизнесе. Родителем стал лишь я. Обидно, что люди подменили смысл жизни потребительскими химерами. Фашисты тут ни причем и зачем на них все сваливает президент не ясно.

В Америку мне расхотелось, по слухам и Риткиным намёкам там царила невыносимая толерантность и модное покаяние перед неграми. Те, ошалев от щедрот американских белых, потребовали всех европоидов без разбору опускаться на колени. Я ничего плохого неграм не сделал и на колени вставать не хочу, так что во избежание недоразумений решил остаться в Ейске.

А Ритка… Эх, Ритка. Она гнала вперед, перебирая города и страны, но в Америке, похоже, начала понимать – всё везде одинаковое. Можно наверстать в заработках и путешествиях, подтянуть культуру тела и образование, но не наверстать и не подтянуть самое важное – рождение детей, любовь близкого человека. И для того и для другого есть урочная пора, пропустишь – всё, конец.

22

В две тысячи восемнадцатом Ритка сообщила по Скайпу, что наконец отыскала смысл жизни и это йога! Грешный Нью-Йорк ей претил, пес издох и она, безутешная от потери единственного близкого существа, собралась в Индию – вступать в группу просвещенных, с которыми путь к умиротворению и совершенству сокращался в разы. Ее родителям было уже под семьдесят и я поинтересовался, не пора ли озаботиться уходом за ними? Ритка ответила, что пожалуй пора, но не прям сейчас – до просвещения они подождут и вообще, она выписала их на Гоа, где запланирован семейный отдых.

Мы разговаривали ночью, заодно я покачивал трехмесячного сына, он никак не хотел спать, мучился животиком. У моих девчонок, вымотанных генеральной уборкой, напротив со сном проблем не возникло – они мирно сопели в соседней комнате на нашей с Викусей кровати.

На сыне мы с женой решили остановиться, трое детей уже не плохо по нынешним временам. Вика выглядела прекрасно – девушка, открывшая мне дверь семнадцать лет назад, ничуть не изменилась, а если изменилась то в лучшую сторону. Возможно дело в чудесном озере, раскинувшемся неподалеку от Ейска. По легенде однажды на его берегу остановился для ночлега крымский хан. Пока он спал, его жены решили искупаться в водоеме с теплой водой. Когда хан проснулся, то не узнал гарем! Искупавшиеся жены выглядели так, словно помолодели на несколько лет! Хану понравилось это удивительное место и произведенным им эффект, так что он приказал возвести там крепость. С тех пор озеро называют Ханским.