Мир Магии

Булатов Алексей Юрьевич

Глава 1. Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, очень недовольное тем, что ему нужно забираться в это разбитое и измученное тело. Как хорошо в забытьи, там картинки хаоса сменяют одна другую, не оставляя в памяти почти ничего, кроме красных полос и каких-то пятен. Мозг человека умеет сам себя жалеть и сам себя ограждать от воспоминаний, которые доставляют боль. Он перегружается, и складывается ощущение, как будто ничего не было, а уж потом, когда само сознание приходить в себя, мозг начинает доставать воспоминания одно за другим, как будто карточный шулер тузы из рукавов. Правда, в этот раз мозг не достал ничего, все так и осталось в красных и белых пятнах, без понимания того, что происходит. Первым, что достал мозг, был холод с одной стороны и жара с другой. Холод был прямо пронизывающий до самого позвоночника, а жара обжигала кожу. Открыв глаза, я обнаружил себя в странном темном помещении, посередине горел костер, дым от которого поднимался наверх и исчезал в отверстии в крыше. Холод, проевший тело до позвоночника, шел с противоположной стороны от костра, а жара, уже, по-моему, начала процесс запекания кожи в хрустящую корочку, шла от костра. Источником холода была сама земля и стена дома, она была покрыта коркой льда, он только-только начинал оттаивать от костра. Рядом с костром сидела на корточках какая-то фигура и смотрела на меня. Увидев, что я открыл глаза, она произнесла:

– Сейчас станет тепло, вот, накинь это.

Он бросил в меня какой-то тряпкой. Я попробовал присесть, тело отозвалось целым фонтаном разнообразной боли. Тут была и боль отлежанной конечности, и общая боль в теле непонятного происхождения, а финалом этого букета была яростная, как вулкан, боль в голове, которая вспыхнула посередине черепа огненным цветком, оставив в сознании отблески костра, отключилось…

Красное и белое, за ним темноталучше бы уж и не возвращаться, в том темном закутке, где нет боли, холода и жары, там бы остаться навсегда, на вечность. Но нет, какие-то непонятные щипцы захватили сознание своими ледяными захватами и потащили его в тело. Возвращая его в реальность, ему бы закричать: «Нет, не хочу, не надо, тут комфортно, не хочу туда», – но как закричать небытие? Ведь нет голоса, нет легких, нет рта. И вот эти непонятные щипцы тянут тебя туда, куда нужно им, а не туда, куда хочешь ты…

Открыв глаза, я опять увидел это же помещение, в котором лежал, теперь я был укрыт чем-то вонючим, но теплым. Костер прогорел, сейчас на месте него ярко светились красные угли, отбрасывая на стены причудливые тени. Стало намного комфортней, холодные камни вобрали в себя тепло от костра, и теперь в этом странном месте было даже жарко.

– Очнулся? Ты лежи, лежи. Не вставай пока что.

Голос раздался откуда-то из темноты, глаза не видели говорящего, но мозг услужливо достал из памяти картинку фигуры, которая сидела у костра во время прошлого свидания с реальностью. Попытавшись открыть рот, чтобы поздороваться, я обнаружил, что язык практически высох во рту, чувство жажды просто уже не воспринималось мозгом.

– Пить, – произнес я единственное, что сейчас смог.

– Да, сейчас, я тебе как раз сварил отвар, он тебе должен помочь.

В темноте что-то зашевелилось, пахнуло ледяным воздухом, и надо мной нависла тень, рука которой приподняла мою голову, и понес к губам, видимо, что-то вроде котелка с отваром. Попытавшись сделать первый глоток, я чуть не захлебнулся. Во-первых, отвар в котелке был сплошной горечью, во-вторых, язык, гортань отказывались делать правильные движения.

– Тихо, не торопись, чуть подержи во рту и проглатывай. Кто тебя в ритуал-то погружал? Разве так можно?

Отвечать на вопросы незнакомца было невозможно, так как смысл его слов до сознания хоть и доходил, но никак не воспринимался им.

Поборов рефлексы, которые старались отвергнуть неприятную жидкость из организма, я сделал первый глоток. Новый тип боли, который до этого мной не ощущался, пронзил тело, мне показалось, что я выпил не горькую горячую жидкость, а кусок расплавленного железа, и по пищеводу прокатилась сейчас эта масса, сжигая все на своем пути.

– Вот молодец, первый глоточек. Давай следом за ним еще один, нужно это тебе выпить. Ты обезвожен.

Второй глоток дался чуть легче, но за третьим пришла рвотная волна, которая чуть не вытолкнула обратно все, что с таким трудом было выпито.

– Тихо, тихо. Давай глубокий вдох, выдох.

Я послушно задышал, чтобы успокоить рвотные рефлексы. Но, вздохнув полной грудью, я испытал новый прилив боли, от которого чуть опять не провалился в небытие.

– Так, спокойно, я тебя не для этого вытаскивал, чтобы ты мне тут сдох. Пока не допьешь этот котелок, я тебя не отпущу. Так, ну что, отдышался? Давай пей.

Следующие глотки прошли уже с минимальным дискомфортом, желудок смирился и теперь набирал в себя жидкость, становясь тяжелым. Теплый отвар согрел кишечник изнутри. Незнакомец, напоив меня, уже ворчливо произнес:

– Эх, встретить бы мне этих твоих придурков, я бы им поджарил причинные места. Ладно, приходи в себя, думаю, теперь ты сможешь уснуть. Я пока отлучусь, нужно будет тебе что-то из еды сделать, ты проснешься голодным.

Незнакомец был прав, закончив пить, я реально уснул. Не провалился в бессознание, а ушел в объятия Морфея, в этом есть большая разница. Я даже видел какой-то сон, который пропал, не оставив ничего в надежде его вспомнить. Третий раз я открыл глаза от яркого света, солнце пробивалось в отверстие для дыма, попадая мне прямо в глаза. Под отверстием горел в этот раз небольшой костерок, над ним была установлена тренога. На треноге был подвешен котелок, в котором сейчас варилось явно что-то съедобное, так как запах вареного мяса бил в ноздри. Незнакомец был прав: я проснулся голодным. Желудок, явно переварив горечь, которую в него залили, вспомнил свою главную роль в организме и теперь активно требовал еды, огласив странное помещение грозным рыком. Фигура улыбнулась, сняла котелок и приблизилась ко мне.

– Теперь нужно поесть, будем тебя выправлять потихоньку.

– – Шпассшибо, – произнес я, выдавливая из себя

звуки

, которые давались мне с большим трудом. Но произнесенное явно очень обрадовали моего кормильца.

– О, хорошо, значит, ты говоришь. Но разговаривать мы с тобой будем завтра, сейчас давай есть.

Говорить сил действительно не было, даже есть-то было сложно. Я заснул, по-моему, с ложкой во рту, так и не доев последний кусочек мяса. Голод, видимо, не прошел, так как во сне я продолжал есть из этого котелка, и ел, и все никак не мог наесться. Когда я проснулся уже второй раз, желудок болел от голода, но в теле боль прошла. Я открыл глаза и сел на шкуре, которая служила мне постелью. Боль оставалась только от отлежанных частей тела. Рядом с кроватью стоял котелок, костер догорал, освещая помещение. Незнакомца нигде видно не было. Я взял теплый котелок в руки и съел содержимое в один присест. В этот раз пищевод, желудок да и тело вели себя хорошо.

Доев все содержимое котелка, я попытался встать на ноги. У это меня получилось, но вот, приподнявшись, я вдруг понял, что не знаю, что делать дальше.

– Видимо, ходить тебя придется учить заново.

Вздрогнув от неожиданности, я поднял голову и увидел незнакомца, который стоял в двери.

– Что значит заново? – спросил я его, удивившись звуку своего голоса.

– Хорошо, что ты хоть говоришь нормально, после ритуала Ванги, бывает, и речь теряют. Что ты помнишь вообще? Как тебя зовут, помнишь?

– Нет.

– Откуда ты?

– Не помню. Первое, что помню, это как тут проснулся, или, точней, очнулся.

– Да уж, кинул мне Гор задачку.

– Гор?

– Да, это мой бог. Всему свое время. Так, давай я тебе помогу.

Незнакомец подошел и приобнял меня за плечи.

– Вот, давай, одной ногой, потом второй, – я сделал несколько шагов, поддерживаемый им. – Хорошо, все не так уж и плохо, организм основные вещи все помнит. Я думал, будет хуже, все-таки ты еще и башкой прилично долбанулся, откуда же ты тут взялся?

– Я?

– Да, бесполезно тебя сейчас спрашивать, это я уж так. Меня, кстати, даже больше интересует, как так сложилось, что именно в это время в это место попал я. Три дня я тебя выхаживаю и мучаюсь этим вопросом. Встретить почти труп на вершине горы, куда я пришел, чтобы завершить свою жизнь, где-то за пределами моего понимания.

– Я тоже не очень понимаю, о чем ты… говоришь.

– Меня зови мастер Трин. Я буду твоим учителем, видимо, какое-то время. Тебя я буду звать Парк по имени горы, где я тебя нашел, когда ты вспомнишь свое настоящее имя, тогда и переименуем. Ты не будешь против?

– Нет.

– Так, Парк, давай еще шаг, еще. Выйдем на улицу?

– Да.

– Хорошо, пошли.

Шаг за шагом тело вспоминало, какие группы мышц в какой последовательности нужно применять, чтобы тело могло идти. Удивительно, мы ведь, и не задумываясь, встаем, садимся, идем, бегаем. А вот, оказывается, тело может запросто забыть, как это делается, и тогда оно становится, каким-то деревянным и непослушным. Вроде твое тело, ты его чувствуешь и знаешь каждый его кусочек, но в то же время оно совсем не хочет тебя слушать. Нога превращается в какую-то плохо управляемую оглоблю, которая вроде как и слушает мозг, но слушает его как бы нехотя, с замедлением и не полностью. Сейчас я чувствовал себя куклой в руках неумелого кукловода, который позорится перед зрителями, но не может остановить спектакль.

– Давай, давай, шевелись.

Трин, поддерживая меня, буквально запинал к выходу из домика. Выйдя через проход, который был завешен шкурой какого-то животного, я огляделся. Мы находились на подножии какой-то высокой горы на приличной высоте. До снежной шапки было не больше двухсот метров в одну сторону, а до зеленой поверхности земли было около километра в другую сторону. Поверхность земли там, где стояла хижина, в которой я пришел в себя, была серо-коричневого цвета. Тут не было никакой растительности, за редким исключением каких-то не покорных природе растений, которые выглядывали между камней. Место было совершенно диким и безлюдным, и каменная хижина, которая тут стояла, выглядела довольно странно.

– А откуда тут этот дом? – спросил я Трина.

– А черт его знает, откуда он тут. Я сам удивился, что он тут есть, но он оказался настолько кстати в этом месте. Я когда тебя тащил, то совсем из сил выбился, думал уже бросить тебя, и тут смотрю – хижина. Гор тебя послал мне, я не понимаю пока что, зачем, но хижина появилась у меня перед глазами тогда, когда я уже решил тебя бросить. А ты появился, когда я уже собирался покинуть этот мир.

– Как это покинуть?

– Давай присядем вот тут на камне, пока тепло. Минут пятнадцать посидим и пойдем обратно в хижину, для первой прогулки тебе явно будет достаточно.

Трин явно ушел от ответа на, он не хотел говорить. Но у меня был и другой вопрос:

– А что такое ритуал Ванги?

Трин взглянул на меня с благодарностью, что я не повторил вопроса, и ответил:

– Ритуал, который предназначен для снятия печати Соломона.

– Печати Соломона?

– Да, печать Соломона – так называется ограничение человека на использование магических способностей. По преданиям, когда-то любой человек владел одной или несколькими из пяти стихий, он был равен богам, и боги послали архангела Соломона, который лишал человека магических способностей от рождения, ставя свою печать. Чтобы разрушить эту печать, нужно провести ритуал Ванги, по сути, заставить человека родиться второй раз, но уже без присутствия архангела. Проблема этого ритуала – что выжить после него – очень большая проблема, так как обязательная часть этого ритуала – это остановка сердца.

– То есть у меня останавливалось сердце?

– Когда ты свалился на меня, ты был мертвым. Я закончил ритуал и воскресил тебя. Печать с тебя снята, но каковы твои способности, мы будем выяснять позже. Когда ты уже научишься нормально ходить.

– Что значит свалился?

– Вон там, смотри, – Трин показал рукой на вершину горы. – Возле вот той скалы, я стоял на самой ее вершине, а ты свалился откуда-то еще сверху.

– Как это возможно? Там же ничего нет выше той скалы.

– Гор тебя послал в нужную мне минуту. Но не спрашивай, зачем и почему, я пока что не могу тебе на это ответить. На этот вопрос сможешь ответить только ты сам, если память твоя к тебе вернется.

– Память! Я ничего не помню, только белые и красные пятна в памяти.

– Тебе нужно еще есть и спать. Пойдем обратно в домик, я тебе травы заварю, ты же доел все, что было в котелке?

– Да.

– Хорошо, к сожалению, у нас только один котелок, другой посуды тут нет, а идти за ней не меньше двух дней пути.

Я встал с камня самостоятельно и сделал шаг по направлению к хижине, чуть не упав.

– Тихо, давай я тебе помогу. Не торопись, научиться ходить – дело не простое, но вполне достижимое. Давай пока что на мое плечо. Мы проведем тут еще одну ночь, а завтра двинемся уже отсюда, ночи в долине в это время.

Дойдя до хижины, я вернулся на тряпку, на которой лежал, и удивился, сколько сил я потратил на прогулку длиной несколько шагов.

– Ты давай отдыхай, я сейчас разведу костер и сварю тебе зелье. Оно тебе поможет восстановиться, сегодня ты молодец. Теперь я спокоен за тебя, что ты выживешь.

Трин вышел из хижины и вернулся через какое-то время с охапкой дров, которые он аккуратно сложил на кострище в виде пирамидки. Далее он встал рядом с этой пирамидкой, щелкнул пальцами, и пирамидка из дров вспыхнула так, как будто была облита горючей жидкостью.

– Как ты это сделал? – удивленно спросил я Трина.

– Я же маг трех стихий, огонь – это мой самый первый навык после снятия печати Соломона.

– Ого, а меня научишь?

– Надеюсь, что научу, но до этого еще далеко.

Я с восхищением посмотрел на мастера Трина, я не помнил, почему, в голове было пусто. Но умение разжигать костер, щелкнув вот так пальцами, вызывало во мне какое-то неописуемое чувство восторга. Даже не имея памяти, я всем нутром воспринимал это как чудо.

– Покажи еще что-нибудь, – взмолился я.

– Что тебе показать? – удивленно спросил Трин.

– Ну, как ты огонь умеешь добывать!

– Что тут такого?

Трин явно был удивлен моим вопросом, видимо, для него умение зажечь костер, щелкнув пальцами, не было чем-то выходящим за рамки. Он поднял руку ладонью вверх и сделал какой-то жест, над ладонью загорелся огонь.

– Ух ты! Вот это да.

– Ты странный, интересно, откуда ты такой взялся?

– Мне и самому интересно.

– Ладно, отдыхай.

Глава 2. Теплолет

Утро выдалось холодным, я проснулся , стуча зубами. «Вот бы мне уметь вот так огонь-то разводить, сейчас быстренько бы костерок запалил», – подумал я. Мастера Трина нигде не было видно. Я встал с кровати и, разминая руки и ноги, вышел на улицу. Мастер Трин сидел на камне недалеко от хижины. Увидев меня, он улыбнулся.

– Что, пойдем, что ли, уже? Ты как себя чувствуешь?

– Да чувствую себя бодрячком, голова только гудит.

– Голова у тебя долго еще гудеть будет после такого ритуала да еще так странно выполненного.

– А что неправильного было в этом ритуале?

– Да все, ты свалился с небес, я же тебе говорил. Это явно неправильно. Ладно, хватит болтать, береги силы, идем вниз, пока ты тут совсем не задубел.

Мы двинулись вниз по тропинке, мне было непросто, голова кружилась, ноги слушались плохо. Но мастер Трин заботливо поддерживал меня, и мы потихоньку двигались.

– Сейчас дойдем до леса, там легче будет тебе двигаться. Тут склон, и здоровому человеку по нему идти непросто.

Лес вроде был рядом, но все никак не хотел приближаться.

– Жаль, что я не выбрал воздушную стихию, сейчас бы долетели с тобой.

– Как это долетели?

– Ну как летают маги воздуха?

– Маги воздуха?

– Да, все увидишь уже сегодня.

– Как это увижу?

– Мы идем в Табул, в город, где живут маги всех стихий вот уже больше трех тысяч лет. Ты наверняка увидишь магов воздуха, они будут выполнять свою работу, на которую они способны.

В голосе Трина явно слышалось пренебрежение, он не высоко ценил те самые способности магов воздуха, как и работу, которую они выполняли.

– Так если они летают, это же так здорово.

– Да, они без устройств летают, но мы сейчас с тобой еще несколько километров пройдем, и дай Гор тоже полетим.

– Тоже полетим? Как?

– Маги огня тоже кое-что умеют. А я маг трех стихий, уж как-то должен перемещаться с большей скоростью, чем пешком.

– А каких трех стихий?

– Огонь, земля и жизнь.

– Жизнь – это тоже стихия?

– Все узнаешь в свое время, сейчас давай уже молча пойдем. Вот доберемся до места, там будет много времени говорить, ты уже еле на ногах стоишь, а нам еще идти и идти.

Трин был прав, я полностью вымотался, тело все еще слушалось плохо, и потому усилия, которые я прикладывал для ходьбы, отнимали существенно больше сил, чем у здорового человека. Сложность движению еще добавлял спуск. Держать равновесие было очень непросто. Если бы не поддержка Трина, я бы, наверное, предпочел движения на четырех конечностях.

Как и обещал Трин, когда мы добрались до зеленой части горы, спуск пошел более пологий, а почва тут была менее каменистой, и идти стало легче. Сплошная каменная пустыня с редкими мхами сначала покрылась кустами, а потом прочей зеленью, травой и даже деревьями. Еще через километр вокруг уже стоял настоящий лес. Такой редкий переход растительности бывает только в высокогорье, когда буйная флора вдруг сменяется каменистой пустыней. Да и погода начинает значительно меняться, практически с каждым шагом, сделанным наверх. Сейчас, когда я шел вниз, погода менялась в другую сторону. Если наверху было достаточно прохладно, особенно когда солнце скрывалось за облаками, то тут с каждым шагом становилось жарко. Я вспотел так, что пот заливал глаза и щипал их.

– Все, мы пришли. Садись, отдыхай, сейчас я принесу тебе воды.

Мы вышли на поляну, посередине которой стояло странное устройство. Сначала мне было не до него, я с радостью сел на землю, прислонившись спиной к высоченному дереву, и закрыл глаза. Ноги гудели в такт всему телу, коллапсируя на грани боли. Видимо, мое сознание тоже было уже = измождено, так как стоило только мне принять позу, в которой не требовался его контроль, как оно отключилось.

– Парк, очнись, на вот, попей.

Разлепив тяжелые веки, я с удивлением огляделся. Передо мной сидел на корточках мастер Трин, протягивая мне флягу.

– На вот, выпей, ты тебе нужно пить, а потом уже отключайся.

– Хорошо.

Я послушно взял флягу, отпил из нее несколько больших глотков, уснул второй раз, по-моему, даже не закончив пить…

Проснулся я, когда луна светила прямо над поляной, ярко подчеркивая причудливые формы леса и странного устройства, которое стояло посередине. Рядом со мной спал мастер Трин. Видимо, он тоже порядком со мной извозился, так как спал с той самой флягой в руке, из которой дал мне напиться.

Я решил немного размяться и пройти по поляне. Встав на ноги, я прислушался к своему телу. Оно не выдавало никакого сопротивления. Мышцы привычно ныли, но уже не было боли. Я пошел к странному устройству, которое стояло недалеко от того места, где я уснул. Подойдя ближе, я осмотрел его. Гондола, к которой был прикреплен большой мешок, к нему шла труба от паровой машины. Я удивился тому факту, что я понял, что это такое. Это был явно дирижабль. Достаточно причудливой конструкции, но точно он. Я вдруг осознал, что понимаю назначение большинства приспособлений. Хоть, конечно, ночью даже при свете луны не все было видно. Гондола была около семи метров, а шар, который явно был нагреваемым извне. Сейчас он висел безжизненным мешком на креплениях. Я поднялся на гондолу и стал рассматривать устройство котла.

– Ну, нет, это неэффективное устройство, тут слишком низкий КПД, как это вообще может взлетать?

– Ты догадался, что это такое?

Я вздрогнул от неожиданности. Мастер Трин, видимо, тихо подошел, пока я рассматривал устройство парового котла на странного вида дирижабле.

– Да, это дирижабль, я не знаю, откуда, но я понимаю, как он устроен.

– Мы называем его «теплолет», ты, оказывается, техник.

– Техник? Я не очень понимаю, о чем вы, мастер.

– Техник – это не так плохо, если ты, конечно, не из сектантов техномира, но, скорей всего, это исключено. Проводить ритуал Ванги они не стали бы просто по принципам своей философии.

– А в чем их философия?

– Что мир может обойтись без магии, что все можно сделать при помощи машин. Чушь собачья, не будем тратить на этот бред время. Так что, ты правда понимаешь, как устроен теплолет?

– Да, вот это котел, сюда подается вода, которая при помощи огня превращается в пар, пар расширяется, крутит вот этот вал и еще, я так понял, нагревает шар, который, видимо, наполнен каким-то легким газом. Теплый газ становится легче воздуха и поднимает гондолу, а винт, вращаясь, двигает ее.

– Да, все так и есть. А ты вспомнил, кто ты и откуда?

– Нет, я не помню, как и раньше, просто мне понятен принцип этого устройства. Вот только котел, зачем вот эти отверстия? Без них эффективность работы была бы выше, я не понимаю.

– Интересно, я тебе сейчас покажу, для чего эти отверстия. Давай неси дрова.

Мастер Трин поднял руку и показал пальцем на ближайшее дерево, которое вдруг бесшумно взорвалось, рассыпавшись на небольшие ровные поленья.

– Как это? Магия дерева? – восхищенно спросил я.

– Магия жизни, – улыбнулся мастер Трин. – Это все мелочи, в городе ты еще не это увидишь. Там маги всех стихий в разных комбинациях.

– Скорее бы увидеть.

– Неси дрова и складывай их вот тут. Конечно, уголь был бы лучше, но где мы тут его возьмем? Так что придется лететь, видимо, с посадками. Давай пошевеливайся, ты уже здоров, и теперь нечего лениться.

Тон мастера Трина мне не понравился, но делать было нечего, я ему обязан ему своей жизнью, и нужно двигаться. Я начал таскать дрова, думая про себя, что он бы мог все с легкостью перенести с помощью своей магии. «Тут на тебе, таскай и укладывай все вручную, что ему, сложно, что ли?» – недовольно бубнил я про себя. Мастер как будто услышал мои мысли.

– Хочешь научиться магии – должен пройти первую стадию ученика – послушание. Да, мне не сложно было перенести все самому, но тебе нужно физически крепнуть. Поскольку мы никуда не торопимся, а до рассвета еще минимум два часа, таскай дрова, ученик.

В тоне Трина явно звучала насмешка, от этого злость сначала накатывать волной. Но потом, подумав, я решил, что не время сейчас препираться, все-таки я действительно не знал, где нахожусь и что вообще делать дальше. Я подошел к тому месту, где раньше было дерево, на котором теперь лежала куча мелких чурбачков. Чурбачки были как будто от дровосека-профессионала – все одинакового размера. Я набрал полную охапку и понес к теплолету. Принес я, сложил все в специальный ящик рядом с котлом. Ящик был пуст, видимо, теплолет летел до последнего грамма топлива и воды. Пустой бак отозвался глухим звуком, когда я постучал по нему. Вообще этот теплолет был каким-то достаточно странным устройством, эдакая смесь роскоши, технологий и дилетантизма. Я не понимал, почему, но многие узлы и агрегаты, их расположение и внешний вид вызывали во мне смех, граничащий с отвращением. Мастер Трин, видимо, очень хорошо умел читать по лицам, так как, когда я в очередной раз сморщился, разглядывая рулевое управление, которое приводилось от штурвала при помощи тросиков.

– Ну что ты лицо-то корчишь, ты бы что, лучше это смог сделать?

– Я не уверен, мастер Трин, но вот это крепление тросиков на барабане явно сделано неправильно, я думаю, что они постоянно слетают при небольшом порыве ветра, и руль наверняка выворачивает.

Видимо, мое предположение попало в самую точку. Лицо мастера Трина приняло страдальческое выражение.

– Да, ты, черт возьми, прав, эти проклятые тросики вылетают с завидной регулярностью даже без ветра. А ты бы мог придумать другое расположение этих тросиков?

– Я думаю, что если вот тут и тут расположить рым-болты и пустить тросики через них, это уже уменьшит вероятность слетания тросиков. Но я бы сделал руль через двойной угловой рычаг.

– Через рычаг? А как ты его подведешь спереди? И как ты передашь на него усилие?

– А для чего его подводить спереди? Задача-то – чтобы он передавал усилие на руль, а это можео сделать по другому.Например через зубчатую шестерню. Я могу нарисовать, если есть на чем.

– Ты реально техник! И, видимо, крайне талантливый и опасный, сейчас ничего не надо мне рисовать. Очень прошу тебя, держи рот на замке в городе.