- -
- 100%
- +
Автор обложки Зинаида Тихонова
© Сергей Буянов, 2025
ISBN 978-5-4474-0736-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Человек с железными нервами
Солнечные лучи свободно проникали сквозь закопчённые окна в электричке. Света они давали мало, зато грели с утроенной энергией. Как и всё в природе, самые низкие волны солнечного света – инфракрасные – оказались самыми стойкими. Через стекло загореть нельзя, но получить ожог – всегда, пожалуйста!
Михаил Иванович прикрывался от солнца газетой. Держа второй лист перед глазами, пытался что-то прочесть. Глаза быстро устали. Михаил Иванович вышел в тамбур, положив газету на скамейку у окошка. Вагон был переполнен людьми. В тамбуре стояли молодые люди с рюкзаками. Не похожие на рыбаков и охотников. От них не пахло костром и свежей чешуей. Михаил Иванович отвернулся к двери. Закурил.
– Батя, курить в электричке нельзя! – услышал он за спиной хриплый голос. Михаил Иванович промолчал. Осложнений не хотелось.
– Штраф возьмут!
– Сколько? – спросил Михаил Иванович тоном покупателя в базарной лавке. Он обернулся.
Парень лет семнадцати посмотрел на лысеющего мужика. Нарушитель правил проезда смотрел в глаза. Его кустистые чёрные брови не двигались, сморщенные веки не мигали.
– Минималок сто сдерут, – сказал парень, возвращаясь к своим.
Михаил Иванович не обратил внимания на «батю», ему было уже тридцать восемь. Для тинэйджеров он вполне мог сойти за папашу. Михаил Иванович с удовольствием затянулся. Не спуская глаз со спин попутчиков, он слушал их короткие реплики. Разговором общение молодых пацанов назвать нельзя. Один что-то ляпнет невразумительное, другой размахивает руками в ответ. Слова выше понимания Михаила Ивановича, или ниже – он отвернулся к окну. До чего же быстро мчится электричка, только столбы мелькают перед глазами! На самом деле она еле ползёт. На самой дрянненькой машине Михаил Иванович добрался бы за каких-нибудь тридцать минут, а тут трясётся больше полутора часов.
– Оба-на! – выкрикнул неизвестный, войдя в тамбур.
Михаил Иванович оглянулся. Круглолицый краснощекий мужик смотрел на него и гаденько улыбался. Туристы сочувственно пожали плечами.
– Нарушаем?
Михаил Иванович кивнул, рассматривая неестественный румянец «контролёра»: лиловые географические пятна на обеих щеках.
– Сумму штрафа знаем? – он потёр толстыми пальцами, протянув ладонь как для подаяния.
Михаил Иванович протянул руку навстречу.
– Михаил Иванович! – представился он.
– Хоть Патрикеевич! – продолжал улыбаться «контролёр».
Нарушитель смотрел ему в глаза. Уголки губ мужика опустились книзу. Улыбка в перевёрнутом виде, как свистящая в воздухе скакалка.
Ладонь «контролёра» вытянулась с подобострастием.
– Здравствуйте, Михаил Иванович, – пролепетал он, в душе плюя на себя за невесть откуда взявшуюся трусость.
– Сколько? – спросил Михаил Иванович таким же тоном, каким общался с пацанами.
Реакция была аналогичной. Лиловощёкий молча развернулся спиной и ушёл.
– Михаил Иванович! – обратился к «бате» старший из туристов. – Вы ведь в Пастухово едете?
– Да.
– Заходите на нашу базу, если что.
– Если, что?
– Ну, если, как бы переночевать негде… – сказал товарищ старшего.
Михаил Иванович морщась от слов-паразитов, поблагодарил пацанов. Он затушил окурок на верхней ступени у дверей тамбура и прошёл в вагон. Ехать оставалось минут десять, но стоять в продуваемом тамбуре не хотелось.
Внутри хозяйничал «контролёр». Он задерживался ненадолго у каждой скамейки, что-то говорил, не повышая голоса, собрав дань, передвигался к следующей лавочке. У каждого пассажира находились мелкие и крупные нарушения.
– Мы едем без багажа? – вкрадчиво спросил он у здоровенного детины, что в плечах раза в три шире «контролёра».
– Да, это, я ненадолго.
– Сам понимаешь, за это положен штраф. Таксу, надеюсь, помнишь?
– Сколько? – услышал «контролёр» уже знакомый голос. Обернулся, обмяк и скукожился, став ниже ростом.
– Есть правила проезда, – пролепетал он и поспешил прочь.
– Ты их придумал, тебе и отменять. Верни всем деньги! Со следующей остановки я тебя не вижу в поезде!
– Сейчас-сейчас, – засуетился мордоворот. Мысленно матерясь, он метал грозные взгляды на оштрафованных, но дрожащим голосом спрашивал: – Сколько я вам должен?
Перепуганные люди отводили прочь глаза и молчали. Пришлось ему вытащить измятую пачку денег из объёмного кармана полушубка и раздавать по одной десятке. Кое-кто брал молча, кое-кто называл сумму только что уплаченного «штрафа». Возвращающий деньги «контролёр» всей спиною и затылком чувствовал взгляд Михаила Ивановича.
На остановке, он вылетел прочь из вагона, поскользнувшись у дверей тамбура.
Оказавшись на заснеженном перроне, он помахал кулачищем окнам вагона электрички. Из следующего вагона его заметил напарник, такой же «контролёр». Решив, что кент срубил капусты по-крупному и сделал ноги, он помахал ему в ответ.
Ни один из пассажиров не поблагодарил Михаила Ивановича. Сидевшие напротив женщины убежали на другие скамейки, заставив пассажиров потесниться.
Михаил Иванович уткнулся в свою газету. Одно из объявлений было обведено красным карандашом. Он вновь перечитал:
«Требуется человек с железными нервами. Работа высокооплачиваемая. Без криминала».
Михаил Иванович много думал над каждым словом, но смысла не улавливал. Нужному человеку не требовалось ни пола, ни возраста, ни образования – только «железные нервы»! Для чего? Не иначе как для убийства. Конечно же, не людей – это уже криминал. Скорее всего, домашних животных. Подросших хрюшек или сбесившуюся любимую собачку. Михаил Иванович решил обговорить условия с работодателем. Для того и отправился в соседнюю область.
Перевалив за треть века, Михаилу Ивановичу пришлось менять профессию. «Конъюнктура изменилась», как говорит его младший брат. Михаил Иванович перестал устраивать руководство. Заведуя отделением секретного НИИ генетической микробиологии в течение двадцати лет, Михаил Иванович занимался одной единственной темой. Наконец он приблизился к завершению научной работы. В последние два месяца его тема почему-то оказалась ненужной, а методы исследования – устаревшими и непригодными.
Заявление «по собственному» подписали безо всякого сожаления. Коллегиально. Ни один из вышестоящих не смотрел ему в глаза и даже не пытался скрыть удовольствия. Ещё бы! Уходил крайне неудобный, бестолковый во всех отношениях, деспотичный руководитель. В дирекции никто не мог понять, как это в наше время за копеечную зарплату, ни один сотрудник отдела доктора Зверева не покидает рабочего места до окончания эксперимента? Если положено наблюдать за процессом неделю – станут жить в лаборатории. И всё потому лишь, что заведующий прикажет. Без крику и топанья ногами.
Любой вышестоящий не любил визиты Зверева. Михаил Иванович почему-то безоговорочно подписывал любые документы в свою пользу. Начальник только хлопал ресницами, а потом долго оправдывался перед руководством.
За эту особенность Зверева, убеждать без длительных просьб и объяснений, его ценили коллеги из контролирующего ведомства. Несколько раз доктору предлагали перейти к ним, одеть погоны. Испытывая врождённую брезгливость к карательным органам, Михаил Иванович отказывался. Когда его вынудили уйти с работы, путь к чекистам преградил возрастной ценз. И бывшему учёному пришлось опуститься по социальной лестнице до средней площадки. Он не гнушался никакой работы. Одна беда – никуда не брали! И сила убеждения не помогала. Каждый работодатель, пообщавшись с ним, видел в Звереве своего конкурента. Даже если Михаил Иванович просил место сторожа. Пришлось талантливому учёному перебиваться случайными мелкими заработками. Увидев в газете странное со всех сторон объявление, Михаил Иванович поехал в Пастухово, попробовать себя как человека «с железными нервами».
Работа действительно оказалась высокооплачиваемой. За три с небольшим месяца предложили столько, сколько Зверев не мог заработать и за пять лет на прежней должности, со всеми своими категориями и степенями. Это уже не хрюшку завалить, решил он, глядя на работодателя с бесцветными глазами.
– У вас нет родственников с психическими отклонениями?
– Нет. – Михаил Иванович понял, началось собеседование.
– Есть ли у вас родственники?
– За границей или вообще?
– Скажем, в радиусе ста километров.
– Есть, – коротко сказал Зверев. Говорить о единственном брате не хотелось. Мало ли какая работёнка предстоит?
Работодатель не стал уточнять вопрос о родственниках.
– Заболевания желудка и кишечника?
– Не жаловался.
– Умеете готовить самостоятельно?
Михаил Иванович улыбнулся. Его в повара принимают? Что же нужно уметь за такие деньги? Тушить лягушек и жарить кузнечиков, не иначе!
– Значит, умеете, – заключил мужчина с бесцветными глазами. – Тогда, проблем никаких!
– Что мне нужно делать?
– Жить, – работодатель поднялся из-за стола и представился: – Алексей Исаевич Пригожин!
Мужчины пожали друг другу руки и вновь сели по разные стороны деревянного стола. Михаил Иванович осмотрел протянутые ему листы контракта. Пробежав глазами несколько пунктов, Михаил Иванович посмотрел на Пригожина.
– Удивляет отсутствие обязанностей работодателя?
– Удивляет.
– Ни к чему эти формальности! Оплата гарантирована. В случае успешной работы ваше вознаграждение увеличится втрое!
– Почему? Насколько я понял, работа не связана с риском и какими-то особыми условиями труда.
– Условия особенные, – выдохнул работодатель. – И риск есть. Оплату увеличу втрое не потому, что я щедрый! Ваши предшественники не смогли получить расчёт, только и всего.
– У них были обычные нервы?
– Да, – по-простому ответил Пригожин. – Я не психоаналитик. Человека определить с первого взгляда сложно. Оба уверяли, что для них такая работа – пустячок!
– Они живы?
– Живы. Только денег давать им нельзя, по закону. Недееспособны. А родственников – никаких! Мне казалось, наоборот, без жён, детей, тёщ нет помех для работы, а вышло хуже – денег некому отдать.
– Недееспособны, сидят что ли?
– Лежат. В психушке. Нервы нужны на этой работе. Я сам выдержал только неделю.
– Что нужно делать? – повторил вопрос Михаил Иванович, понимая, что работодатель тянет. Если ознакомит с характером работ – обратного пути не будет. Но Зверев не собирался отказываться.
– Вы, получается, согласны? – с удивлением спросил Пригожин.
– Потому и приехал.
– Хорошо. О последствиях вы уже знаете, поехали дальше! – начальник пожевал губами, будто размышлял вслух. – Вас забросят вертушкой за девяносто километров в глухую тайгу. Сто дней нужно будет следить за работой подстанции. Специального образования не потребуется. Проверять уровень масла в трасформаторах, всего и делов! Жить в избушке с электроотоплением. Продуктов завезём на полгода.
– За зиму можно и подружку завести, – улыбнулся Зверев.
– Михаил Иванович! Завести можно кого угодно. Главное, чтобы производство не страдало! Кстати, контракт внимательнее прочтите! – посоветовал Пригожин и, не прощаясь, вышел из кабинета.
Михаил Иванович не спешил. Первым делом он обдумал положение, в которое попал. Работа пустяковая, деньги приличные. Предшественники попали в психушку. С обязанностями ознакомили, а контракт лежит неподписанным.
Вставай и уходи – никто не задержит! Охраны у входа никакой. Пригожин – человек со странными глазами – ничего не скрывает, но и не рассказывает. Интересно, как он сам «выдержал» в тайге целую неделю? Те несчастные, похоже, свихнулись от одиночества. Такое бывает с людьми, привыкшими к общению. Себя Зверев считал уставшим от общества. Грех не воспользоваться возможностью отдохнуть от людей да ещё заработать на этом кучу денег.
Михаил Иванович перечитал контракт и не нашёл в нём ничего похожего на обман. Забросят в тайгу, оставят на три с небольшим месяца, затем заберут обратно. Расчёт здесь, в конторе. Но к чему такие сложности? Если двое поочерёдно сошли с ума от одиночества, почему бы ни послать на объект нескольких человек – кто откажется от таких денег? Вычесть за питание, поделить сумму надвое, да и всё.
Зверев мысленно вернулся к Пригожину. Заторможенный человек с замороженным взглядом. Предлагает работу так, что любой откажется. О деньгах говорит в последнюю очередь, больше о трудностях. Или он разоткровенничался под влиянием моих вопросов.
Это влияние Зверев отмечал за собой в последние два года. Оно помогало управлять поступками людей, но не управлялось самим Михаилом Ивановичем.
Любой человек исполнял его волю, если у Зверева возникало в подсознании сильное желание. Но хотеть направленно и осознанно он не мог. Зверев свыкся с этой силой, но пользы от неё не ощущал. Всегда хотелось каких-то пустяков. Другой пожелал бы, к примеру, чтобы кассирша выдала десять зарплат, вместо одной. Или в магазине отдали сдачу: тысячу с одной копейки!
– Если согласны, подписывайте! – закончил размышления Зверева вернувшийся работодатель. – Тогда сегодняшний день пойдёт в счёт рабочего времени. Покажем вам нехитрую установку, а завтра утром доставим к рабочему месту.
– Я не смогу съездить домой за вещами?
– Всем необходимым обеспечим. Электричество у вас будет.
– Телефон?
– Телефона нет. Компьютер вам ни к чему.
– А поиграть?
Алексей Исаевич улыбнулся и покачал головой.
– Понял. Не ребёнок. Работа есть работа.
– Отлично! Как подпишете контракт, так пойдут деньги!
Теперь Пригожин вставлял слово «деньги» в каждое предложение. Михаил Иванович посмотрел в ничего не выражающие бесцветные глаза. Боится отказа? Зверев размашисто подписался. Пригожин над печатью поставил свою подпись.
– Увидимся завтра и… через три месяца! – пообещал Пригожин. Выглянув в коридор, позвал: – Володя, войди!
Тотчас в кабинете появился мужичок в форменной телогреечке с оранжевой вышивкой на груди: молния рассекала земной шар.
– Покажи Михаилу Ивановичу трансформатор! Объясни, что да как. Потом проводи человека в гостиницу! Номер я забронировал, – сказал он Звереву, – не «Люкс», но приличный.
Володя поглядел на нового работника.
– Пошли, что ли.
– Пошли!
Володя оказался мужиком простым и весёлым. Устройство трансформатора он разъяснил в двух словах.
– Получает пять соток, выдаёт двести двадцать. Масла жрёт как старый «Москвич» и так же кряхтит от старости. Сюда глянь! – Володя поднялся на лесенке к крышке трансформатора, утыканной штырями с фарфоровыми изоляторами. – Вот уровень. Так держишь, и вся любовь! Остальное: охота, рыбалка.
– Ты там был?
– Упаси, Бог! Мне и тут неплохо.
– А сколько тут зарабатываешь?
– Всё моё, – помрачнел Володя. Отвернулся. Похоже, инструктаж закончен.
– Там-то больше платят? – наивным тоном спросил Зверев.
– Ты что сравниваешь? – разозлился мужик. – Тут пятисотка, а там во-о! – он взмахнул руками, образовав большой овал над головой. Покачнулся, чуть не упал с узенькой площадки. Зверев поддержал инструктора за спину.
– Туда простых смертных не берут, – сказал Володя, когда они спустились на землю.
– Только бессмертных?
– Ты сам, откуда будешь?
– Из НИИ, – сказал Михаил Иванович.
– Видишь? А нам, с технарём-то? До тебя два архаровца были откуда-то чуть не с Академии! А ты говоришь, заработки! – Володя махал руками, всё больше распаляясь. Михаил Иванович участливо молчал.
– За три месяца на своих машинах укатили! А тут, пашешь-пашешь, скоро болт отвалится. – Володя провёл ладонью по ширинке. – А взамен тебе пачку молока на месяц!
Михаил Иванович понял, Володя ничего не знает. Больше вопросов у Зверева не было. До гостиницы добрались молча.
В отеле его встретили как почётного гостя. Непрестанно улыбалась комендантша, ластилась горничная. Услуги оказались, как обещал Пригожин, не люкс, но на высоте. С постояльца взяли деньги, выдав лист расценок: за утюг, телевизор и за чай в номер. Никакой халявы! Всё серьёзно, со вкусом.
В номере на столе лежала папка с документами.
– Кто-то забыл? – спросил Михаил Иванович у сопровождавшей его комендантши.
– Это ваше! Алексей Исаевич просил сказать, чтобы вы ознакомились и вернули на вахту сразу после обеда.
– Алексей Исаевич, он владелец гостиницы?
– Он владелец города! – комендантша продолжала улыбаться. Голова у неё была идеально круглой, похожей на колобок. Пшеничные кудри и масляные губы дополняли аппетитную картинку.
– Мэр что ли? – продолжал удивляться Зверев.
– Да шо тама мэр? Дармоед! Алексей Исаевич у нас директор градообразующего предприятия! – румяные щёки комендантши наполнились гордостью.
– Понял, – Михаил Иванович присел на кровать. Комендантша раскланялась, пригласила гостя через полчаса к обеду. Ушла, оставив в двери ключ от номера. Зверев вынул его. Брелок в виде деревянного бочоночка, на дне которого выжжено вместо цифры «VIР». Михаил Иванович осмотрелся. Номер-то, почти президентский! Зеркало без единой трещины, и кровать скрипит как-то деликатно.
Михаил Иванович присел за стол, раскрыл оставленную для него папку. Внутри оказалась анкета о семи листах. С таким опросником впору в космонавты наниматься! Он принялся заполнять анкету. Некоторые вопросы предусматривали варианты ответов, на другие приходилось писать собственноручно. На иные вопросы Зверев ответить не мог. Например, «в каком возрасте появились «зубы мудрости?» Или «с какой ноги вы встаёте чаще?»
Из интереса Михаил Иванович заполнил анкету до конца. Посмотрел на мелкий шрифт внизу последнего листа. Там сообщалось, что анкета разработана Ленинградским филиалом РАМН, в отделении психиатрии. Что же это, подготовка очередного пациента? Выяснили размеры одежды и обуви, узнали о любимых предметах гигиены, влезли в подсознание и проверили память, вдобавок ко всему вывернули трусы наизнанку! И это только для того, чтобы залить масло в трансформатор. Зверев решил узнать правду сегодня же.
Возвращая анкету комендантше, Зверев подал папку, но не спешил выпускать её из рук. Михаил Иванович смотрел в глаза женщины с табличкой на пухлой груди «ОКСАНА».
– Что-то забыли дописать?
В глазах Оксаны ничего, кроме участливой тупости. Похоже, она понятия не имеет о вопросах анкеты. Зверев растерянно улыбнулся. Отдал папку. Откровенничать с комендантшей не хотелось. Чего доброго, примут за перепуганного мышонка и откажут. В контракте, кстати, оговорено: « работодатель вправе расторгнуть договор в одностороннем порядке в случае профессиональной непригодности работника». Пригодность определяет анкета. Там много вопросов связано со страхом: от детского до животного и панического.
Безо всякого аппетита Михаил Иванович расправился с комплексным обедом из заграничных полуфабрикатов. Котлеты пахли мясом, но жевались как прессованная промокашка. В тарелке плавали кружочки жира, но к ложке они не прилипали. Аккуратненькие кусочки хлеба толщиной со стирательную резинку не возбуждали аппетита. К тому же, вкусом были похожи на резиновый ластик. На блюдце лежало нечто похожее на стельки для кедов: кусочки твёрдого сыра вплавленного в серое тесто. Михаил Иванович проверять вкуса пиццы не рискнул. Он пожалел, что в анкете проявил терпимость к пище из полуфабрикатов.
Времени было много, Михаил Иванович вышел из гостиницы. Решил прогуляться по городку. В России полным-полно населённых пунктов со званием города, где населения тысяч десять, а то и меньше. Зверев прошёлся по скучным магазинчикам с одинаковым набором товаров. Жвачки, «памперсы», «тампаксы», чай в пакетиках и вакуумные упаковки «готовых котлет» – меню гостиничной столовки.
Жизни вдали от такой цивилизации в течение трёх месяцев можно только радоваться. А если все продовольственные запасы составлены из таких продуктов? Интересно, хватит ли заработанных денег на лечение желудка? Зверев улыбнулся. Наверняка и на реабилитацию останется.
Михаил Иванович вышел из душного магазина. Дул резкий ветер с колючей снежной крупой. Праздношатающихся по улице было немного. На высокое деревянное крыльцо поднялась ватага пацанов. Один из них остановился у дверей местного «супермаркета». Он развернулся и побежал за мужиком, назвавшимся в тамбуре электрички Михаилом Ивановичем.
Парень подбежал к Звереву, потянул его за рукав дублёнки.
– Михаил Иванович!
– Здравствуй! – сказал Зверев. Появление едва знакомого паренька обрадовало его.
– Меня зовут Сергей, – парень в спортивном костюме машинально протянул руку. Тотчас, смутившись, опустил её и спрятал ладонь за спину.
– Будем знакомы! – Михаил Иванович протянул руку.
Пожатие Сергея было деликатным. Чувствовалось, не желает показать силу. Но и малой хватило, чтобы хрустнула ладонь Михаила Ивановича. Зверев никогда не занимался спортом. Физкультуру терпеть не мог с первого класса, предпочитая уличным играм занятия с конструктором и пластмассовыми солдатиками. Росту в нём было чуть больше полутора метров. Уши с торчащими из них пучками волос располагались много выше бровей. Казалось, они начинают расти с уровня глаз. Высокий лоб уходил куда-то за темя, потому что волосы остались только на висках. Глаза Михаила Ивановича не выцвели, как это бывает у всех кареглазых. Они оставались чёрными и живыми.
Молодой человек, назвавшийся Сергеем, был хорошо физически развитым. Его пружинящая походка выдавала кипучую натуру. Глядя на него, Михаил Иванович определил: такой человек может в момент мобилизоваться и действовать. Он лидер. Зверев предложил Сергею зайти в кафе, выпить чего-нибудь. Парень согласился. Некоторое время они шли молча. Михаил Иванович чувствовал, у Сергея есть важная информация.
– Зайдём? – Сергей кивнул на вывеску «Биг-Мак».
Зверева затошнило. Он посмотрел на противоположную сторону улицы. Заметил «рюмочную», от её вида стошнило ещё сильнее. Всё-таки поколение «Пепси» иногда мудрее, решил Михаил Иванович.
– Зайдём, – согласился Зверев, увидев через окно пустующие столики.
Они вошли в грязный коридор. Бабушка в синем халате потребовала сдать одежду. Михаил Иванович вынул из карманов дублёнки бумажник и портсигар. Сдал одежду, поблагодарил безучастную бабулю и двинулся вслед за молодым спутником. Сергея не заставили раздеваться. Спортивная куртка, по-видимому, не является верхней одеждой.
Они присели за крайний столик. Тотчас подбежала шустрая девчушка в бейсболке с длиннющим синим козырьком. Курчавые русые волосы были заправлены под ворот халата. Она подскочила как заправский футболист, обогнув на ходу коллегу увальня, собирающегося обслужить посетителей.
– Что будете? – спросила она вежливо, но без подобострастия.
– А что есть? – спросил Михаил Иванович. Прочтя имя официантки вязью вышитое на её мощной груди, Зверев добавил, – Наташа.
– Перед вами меню!
– А тебю? – решил сострить Сергей.
– У нас приличное заморское заведение! – без злобы сказала Наташа. Глаза её светились.
– А еда приличная? – спросил Михаил Иванович, поморщившись.
– На любителя!
– Пиво есть в детском кафе?
– Сейчас оно считается напитком безалкогольным! – Наташа моргнула обоими глазами, показав длинные натуральные ресницы.
– Мне гамбургер и большой бокал колы! – сказал Сергей, пробежав глазами по меню.
– А вам? – склонилась Наташа к пожилому посетителю в тёмно-зелёном пиджаке.
– Пива и, – Зверев покрутил пальцами, – пива, – закончил он заказ.
– Два пива?
– В одну кружку.
– У нас разовые стаканчики.
– Тогда большой стакан!
– Фисташки, кириешки?
– Лобстеры, – улыбнулся Михаил Иванович.
– Поняла, – сказала Наташа и умчалась.
– Интересно, что она поняла, – пробурчал Зверев.
– Принесёт лобстеров, – предположил Сергей.
Михаил Иванович заскучал. Всё, что хотел сказать молодой турист, читалось на его лице. Похоже, Сергей принял незнакомого коротышку за известного телерепортёра (это сходство подмечали многие) и решил пригласить его на турбазу для какой-нибудь конференции-брифинга, или как там у них называется. Или его послали уговорить журналиста взять интервью у начальника базы? Михаил Иванович при всём желании сделать этого не мог.
– Курить здесь, конечно, нельзя, – сказал он вслух, показав взглядом на столики, на которых не то что пепельниц, обычных солонок не было.
Сергей заёрзал на пластиковом стуле. Говорить в присутствии общительной официантки не хотелось. Где же она болтается до сих пор? Неужели разогреть одинокий гамбургер такая проблема? Или пошла удить лобстеров?