Печать зла

Я всегда считала, что добро- это хорошо, а зло…. Зло- это плохо, не так ли? Конечно, если подумать, не зная зла, как мы можем знать, что что-то, что сейчас происходит, – это именно добро? Когда-то давно кто-то очень умный решил, что вот так будет выглядеть добро и добрые поступки, а вот так зло и злые поступки, а также что добрым быть хорошо, а злым плохо, потому что… что? Мой личный вывод заключается в том, что зло обязано быть, а иначе добрые люди никогда не узнают, что они добрые, и наоборот.

Примерно в таких размышлениях я сидела уже третий час у своего компьютера в кабинете, наполненном запахом очередной ароматической свечи, которые втихомолку жгла моя ненормальная, сдвинутая на боге соседка по рабочему месту. Я двести раз говорила этой вечно блаженной девахе не делать этого, но она продолжала творить своё. Кстати, я уверена, что именно из-за такого соседства меня постоянно посещали эти мысли о добре, зле, Боге, дьяволе и тому подобном. И вот в очередной раз мысли наполнили мою голову, когда соседка подсунула очередную брошюрку от их непонятной мне церкви! Нет, не подумайте, я верю в бога и даже пару раз была в церкви, но не считаю нужным, как некоторые, увешивать весь дом, а потом и весь офис иконостасами, а потом начинать усердно спасать наши грешные души. Неужели хоть одного человека эти брошюрки с подвигли на то, чтобы пойти и афигенно провести все выходные в песнопениях и массовой религиозной истерии.

Ах да, разрешите представиться! Меня зовут Кристина Петровна Орлова, живу я в городе Омске. Мне двадцать пять лет, я не замужем и не спешу, так как карьеристка, да и не очень хочу из-за куска колбаски содержать целую скотинку. Родители мои погибли, когда я была маленькая, в авиакатастрофе. Воспитала меня бабуля. Живу я средненько: есть квартира однокомнатная, зато своя, досталась от бабули по наследству. Так же есть машина- фольцваген поло. Ей пять лет, и она моя любимица. Ещё есть охренительный кот Альф. Он британец, очень жирный и красивый. Я не скажу, что я обычная девушка. Нет, конечно я достаточно симпатичная, стройная и занимаюсь спортом в зале три раза в неделю, а также учу разные языки и пятью из них владею почти в совершенстве. У меня высшее экономическое и юридическое образование. Я работаю в большой фирме айти-технологий, исполняя роль офисного планктона, и нахожусь в самом начале своей, как я надеюсь, сногсшибательной карьеры. В общем, мне не на что жаловаться и есть к чему стремиться.

Шёл последний рабочий день. На этой неделе я уже летала в облаках, пытаясь придумать, чем бы поразвлечься в выходные. Но пока в голову ничего не лезло и не без причин. Моя соседка по офису снова рассказывала мне о том, как круто на этих выходных они поедут со своей церковью в лес и будут там петь и танцевать, восхваляя господа нашего боженьку. Я усердно кивала и делала вид, что мне дико интересно, при этом борясь с желанием запустить в голову Верунчика, а именно так звали это преданное богу существо, чем-нибудь тяжёлым. Пока на эту роль метили графин и статуя Будды, которую я не без наслаждения установила на своём столе как знак протеста проповедям фанатички. Время шло к обеду, и это давало мне все шансы сбежать от соседки в укромное кафе на углу соседнего дома и там спокойненько слопать какую-нибудь слойку или булку со стаканчиком свежесваренного кофе. Мои грёзы прервал вошедший в офис босс. Верунчик тут же прекратила проповедь, поздоровалась с начальством и серой мышью сквозанула в свой угол кабинета. Босс, как мне казалось, тихо ненавидел нашу Веру, а на счёт меня его помыслы были мне не ясны. Он точно не был доволен моей работой, но почему, я понять не могла, ибо Вячеслав Борисович на всех всегда смотрел примерно одинаково, с лёгким превосходством и ненавистью к своим рабам. Так как фирма наша была по сути филиалом, а центральный офис находился в Москве, то для нашего региона платили тут просто огромные деньги, и поэтому Вячеслав считал нужным нам изредка напоминать, что положение у всех шаткое и не постоянное, от чего нервы всегда были напряжены. Естественно при таких зарплатах все центральные места занимали его родственники, и поэтому неподготовленному человеку со слабыми нервами вроде Верки тут делать было нечего. Но она каким-то образом держалась уже второй год, и все побои, моральные конечно, от всех начальников сносила как-то смиренно. Я же старалась просто не отсвечивать до пары, пока не пойму своё место в этой компании и не оценю все свои возможности.

Вячеслав немного поругал мой отчёт по доставке продукции и как всегда пригрозил увольнением. Может всерьёз, а может чтобы не расслаблялась. Потом он обернулся к Верунчику и тут уже, не стесняя себя рамками, оторвался по полной. Из текста я поняла не всё, а лишь общий смысл. Вера где-то напортачила с цифрами и вяло отнекивалась, пока Слава рвал глотку, вопя на неё, срывая связки. В конце он швырнул на пол кипу бумаг с Вериным отчётом и приказал переделать его за выходные. Вера ползком начала собирать листочки, молча поливая их слезами. Я подскочила к ней и начала помогать, но она отстранила меня и сказала, что мне пора на обед. Я не стала играть в героиню и утопала в кафе пить свой кофе, оставив её с переживаниями наедине. На улице оказалось очень ветрено, и по небу шли довольно нездоровые тучки, синие и явно дождливые. Я прибавила шаг. Ветер дул прямо в лицо. Какая-то старушка шла ко мне на встречу с маленькой собачкой, белой и очень кудрявой. Я отошла ближе к обочине и пропустила их, так как с детства не питаю тёплых чувств к таким лохматым мини психам, от которых вечно мне доставалось в детстве, так как раньше собачек отпускали погулять без поводка во двор, и месяца не проходило без того, чтобы кого-нибудь одна из мелких тварюжек не покусала. Бабушка мило улыбнулась и сказала, проходя мимо, смотря мне в глаза, что её Жуличка очень воспитанная собачка и не кусается, я неуверенно ей кивнула в ответ. В защиту псины могу сказать, что выглядела она премиленько. Бантик, стрижка- ну прямо как игрушечная. Опять же маленький розовый язычок. Короче, псина мне очень понравилась, и я сама, не ожидая от себя, нагнулась и почесала притормозившей собачке за ухом. В общем разошлись миром. До кафе оставалось ещё метров сто, так как дом был конечно соседним, но стояли они как попало, и путь к нему лежал через достаточно оживлённый перекрёсток, слава богу оборудованный пешеходными переходами, поэтому шла я туда уже на чистых рефлексах. Ветер дул уже с какой-то сатанинской силой. Мой брючный костюм колыхался как парус на ветру, и некоторые места начинали потихоньку подмерзать, хотя по прогнозу ничего не предвещало такой погоды. Начал моросить мелкий дождь, и я уже подумывала вернуться в офис, ибо если дождь всё-таки польёт, то дорога назад полностью уничтожит и мой боевой раскрас, и мой костюм. Я уже даже развернулась, но вдруг до меня донёсся запах свежей выпечки и кофе. Это было странно, ведь был сильный ветер и далеко не со стороны кафе. В животе кто-то настойчиво забурчал, и я сдалась, снова направившись в кафе. Перебежав через дорогу под усиливающимся дождём, я уже взялась за ручку двери, когда сзади послышался оглушительный рёв двигателя грузовой машины и следующий за ним громкий сигнал клаксона. Следом засвистели его огромные покрышки по асфальту и громкий удар. Я обернулась на звук. На перекрёстке падал на бок грузовик. Его тентованный кузов разорвался, и из него вылетели какие-то ящики. Они начали разлетаться в стороны, так как скорость грузовика всё ещё была приличной. Из ящиков полетели различные вазы, тарелки, одежда и ещё много чего. Всё это начало разлетаться на мелкие осколки, крошась об асфальт. Кто-то вскрикнул, видимо задело осколками. Народ бросился в рассыпную. Я же заскочила в кафе, и тут же несколько крупных осколков врезались в стеклопакет, разнеся его в труху. В огромное витражное стекло, заменявшее в кафе стену, влетело что-то очень крупное. Стекло осыпалось, а предмет с громким хрустом влетел сидящей у этого витража девушке прямо в голову. Она пролетела через весь зал, а как я поняла по виду предмета, ваза, потеряв инерцию, упала посреди зала и начала медленно вращаться. С её донышка свисал кусок чего-то непонятного. Походу это была часть кожи и волос с головы пострадавшей посетительницы. Я медленно перевела свои выпученные от ужаса глаза на эту девушку. Её голова потеряла форму и была похожа на лопнувший арбуз. Сверху из волос торчало что-то бело-розовое. Меня дико затошнило. Я выскочила на улицу, и тут же мне прямо в руки упала окровавленная женщина. По рукам тут же побежали тоненькие струйки крови, всё лицо бедолаги было изрезано, а прямо из щеки торчал острый осколок стекла. Она потеряла сознание. Я разжала руки, женщина рухнула на землю. Вокруг было облако пыли, а грузовик начинал гореть. Водитель пытался выбраться из кабины. Он истошно вопил, но его зажало в машине. Несколько человек пытались его вытащить с помощью каких-то палок или ломов, было очень плохо видно. Меня вырвало желчью прямо на отключившуюся у моих ног тётку. Я утёрла губы и попыталась позвать на помощь, но голос мой меня покинул. Я подскочила на ноги. У меня началась дикая паника, хотелось бежать из этого кошмара, и я побежала. Начался ливень. Ноги скользили, каблуки подворачивались, но я стремительно неслась к спасительному офису. Решив немного оббежать горящий грузовик, я взяла немного влево, и перескочив через железный заборчик, оказалась на дороге, где меня тут же сбила прилетевшая на вызов скорая. Я рухнула обратно за заборчик, обдирая локти и колени об ринувшийся на меня асфальт. Мне показалась, что на какую-то секунду я потеряла сознание. Открыв глаза, я увидела прямо перед моим носом медальон. Да, это был красивейший, возможно даже золотой, судя по цвету, медальон на цепочке. Он был довольно крупный, чуть меньше моей ладони и на массивной цепочке. Я схватила его рукой (это был больше рефлекс) и тут же отбросила, так как он обжог мою руку. Я села и облокотилась на несчастный забор, который помог моему фееричному полёту. Медальон лежал от меня в каком-то метре, посередине его явно угадывался лик козла или чёрта (трудно было разобрать). Он был украшен искусной резьбой и сверкающими камнями. Посреди хаоса, творящегося вокруг, он очень сильно выделялся. Красные глаза этого чёрта явно глядели на меня. Ну точнее, это были не глаза, это были бриллианты- лучшие друзья девушек. Медальон манил меня. Вдруг справа кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. Передо мной стоял доктор в белом халате. Его глаза были наполнены ужасом.

– Пойдём со мной, – сказал он и взял меня за руку.

Я начала подниматься, но потом вспомнила про своё упущенное богатство.

– Подождите секунду, – сказала я доктору и попыталась высвободить руку.

– Пойдём со мной, – снова проговорил доктор.

Я начала вырываться, но вдруг встретилась с глазами моего так сейчас ненужного спасителя. Дрожь пробежала по всему моему телу. Глаза, глубокие как бездна, небесно-голубого цвета, одновременно смотрящие на меня с болью, гневом, мольбой и жалостью! Я как замороженная смотрела на него ещё секунд пять, потом оторопь спала, и я промямлила:

– Да подождите же вы секундочку, и я пойду с вами хоть куда.

– Пойдём со мной, – прогрохотал голос где-то в моей голове. Руку кто-то дико сжал, я закричала: «Отпусти, псих», дёрнулась и покатилась по асфальту. Так как меня уже никто не держал, я потёрла правое запястье и начала вертеть головой в поисках цацки. Он лежал на том же месте, всё такой же красивый. Я схватила его, потом вспомнила, что он горячий, и разжала руку, но медальон уже остыл. Цепочка не позволила ему оказаться на земле. Я быстро собрала его в кулак и запихнула в карман брюк. Адская боль пронзила меня до позвоночника, и я сделала резкий вдох. Мои глаза снова открылись. Я лежала на траве газона, который пересекала несколько секунд назад, чтобы перескочить тот злосчастный заборчик. На меня смотрела какая-то женщина в белом. Я не сразу сообразила, что это доктор. Рядом суетился какой-то жирный боров. Видимо, водила сбившей меня скорой.

– Как вы себя чувствуете? – спросила женщина-доктор.

Я привстала. У меня немного болело в затылке и спине, но сильных повреждения я, видимо, не получила. И тут я вспомнила про медальон. Я ощупала свой костюм, и он лежал в кармане. Я резко встала на ноги и сказала, что я в порядке, а вот девушке у кафе очень нехорошо, и доктор побежала туда, оставив мне вату с нашатырным спиртом. Я же двинула к офису, сильно прихрамывая на обе ноги. Перейдя через дорогу, уже на тропинке я поняла, что всё дело в сломанных каблуках и сняла туфли, и тут же поняла, что дело видимо не только в туфлях, ибо правая нога явно была подвёрнута. Перед глазами снова возникло лицо той окровавленной женщины. Спазм сдавил горло, и меня снова вывернуло прямо на тротуар. Мимо меня шли и бежали люди, некоторых я даже узнала. Это были наши офисные работяги. Я тут же поняла, что сейчас они во мне признают коллегу и ломанутся с вопросами, а в кармане у меня вещь, которая почти со сто процентной уверенностью вылетела из того грузовика. Поэтому я не придумала ничего лучше, как спрятаться в близ лежащих кустах. Там же я достала своё приобретение. Несмотря на дождь и оставшийся небольшой ветер, он был, как мне показалось, тёплым. У меня появилось непреодолимое желание одеть его на шею. И я уже даже поднесла его к голове, но тут же услышала вой полицейских сирен. Не разбирая дороги, я ломанулась к офису. Выбежав на тропу, я увидела ту самую старушку с её собачкой. Собачка недружелюбно оскалилась на протянутую к ней руку, а хозяйка замерла в ужасе от моего видимо не самого презентабельного внешнего вида. Она прижала руки к сердцу и прошептала: «Боже, что с вами случилось?» Я увидела её наполненные ужасом глаза и поспешила её успокоить: «Вы не волнуйтесь, это меня скорая сбила. Но всё в порядке, видите?»– я широко улыбнулась, от чего у меня лопнула губа, и из образовавшейся раны по подбородку потекла кровь. Женщина пошатнулась, и я решила не усугублять, и ни слова не говоря, пошла опять к офису, так как нужно было отпроситься и ехать домой. Работать я сегодня уже явно не настроена.

Я зашла в офис, споткнулась об порог и рухнула на услужливо постеленный там для посетителей коврик. Ко мне подскочили несколько человек и в нерешительности замерли. Тут же из офиса с кружкой кофе вышел Вячеслав, за ним вышло ещё несколько- его высокопоставленных родственников. Увидев меня, он потемнел лицом. Вячеслав глянул на охранника и прорычал: «Какого чёрта тут делает эта бомжара?» Я повернула лицо вправо, где у нас весело зеркало и офигела от своего вида. Вся серая от грязи, перемешанной с кровью. которая ещё не вся смылась дождём с одежды, рукав один почти оторван, второй порван по всей длине, штаны все в мелкую, но частую дырку, через которую виднеется повреждённая кожа. Волосы торчат во все стороны, щека содрана от уха до уголка рта, а из губы всё ещё течёт кровь. Я очень протяжно выматерилась. В этот же момент из нашего общего кабинета вышла Вера с тарелкой пельменей, но увидев меня, неистово крестясь зажатой в руке ложкой, упала в обморок. Пельмени обложили её тело забавным узором. В моей голове появилась неуместная мысль «вот кто ест пельмени ложкой?» Слава взревел в своей манере: «Кристина, какого хера ты появилась здесь в таком виде?

Да, видимо на карьере моей можно ставить крест, а тогда и похрен. Я подняла на него заплывающее опухолью лицо.

– Слава, я не причём, меня скорая сбила. Я бы не заходила, ключи нужны, а сумочка в офисе осталась.

– Забирай сумку и уходи домой, – буркнул Слава и пошёл в офис, потом на пол дороги обернулся и добавил, что бы через неделю была на работе а иначе –заявление на стол. Я отсалютовала ему и обернулась к пришедшей в себя Веруне.

– Подруга, принеси сумку, а то я тут всё кровью уляпаю, ещё мыть заставят.

Вера поднялась, отряхиваясь от пельменного рассола, пошагала в офис. Через минуту она, придерживая меня под плечо, вела к машине, так как весь офисный планктон разбежался ещё в тот момент, как я назвала Вячеслава Славой. Кое-как добравшись до дома и всю дорогу размышляя, что скорая помощь не такая уж и плохая идея, я решила всё же сначала принять душ, так как всегда брезговала общественными душевыми и даже в спорт зале ходила в него в определённое время, так как знала, когда его моет уборщица. Выйдя из машины и уже с трудом волоча ноги, я кое-как добралась до лифта. Кстати, чехлы и обшивка автомобиля местами приобрели цвет моей многострадальной тушки, то есть грязи и крови, и попала я теперь ещё и на химчистку. Ладно, хрен с ним, отмою. И вот наконец-то лифт, потом дверь, и вот она моя альмомадре с евроремонтом и всеми удобствами. В коридоре, раздевшись до гола, я с комкала одежду и отнесла её в мусорное ведро вместе с бельём. Кровь и грязь были по всему моему телу. «Интересно, а я ничем не заболею, ведь тут не только моя кровь» – подумала я и пошла в душ. Подождав немного, когда вода станет тёплой, я зашла всем своим саднящим телом под струи, летящие с потолка. От адской боли и накатившего бессилия я сползла на дно душевой. Тонкие струи красно-чёрной воды убегали в отверстие канализации. Боль усилилась от лопнувших на изгибах тела ран, кровавых струек стало немного больше, но мне уже было всё равно. Нервный шок начал отступать. Не знаю, сколько я так сидела не о чём не думая, просто глядя в некуда и обняв колени. Потом всё-таки собрала остатки сил и, поднявшись на ноги, начала поливать себя и аккуратно, естественно без мыла, обтирать рукой. Кое-как отмыв всё, что на меня налипло, я вышла из душевой, обмоталась полотенцем и легла на кровать. Потом резко поднялась, вызвав очередной приступ во всём теле. Я вспомнила, что не достала медальон из тряпья, некогда бывшего любимым костюмом. Кое-как отрыв нужный карман, я вытянула из него чудесную штуку. Промыв под водой, я разложила его на кухонном столе. Глаза шикарного козлика пялились на меня с настойчивостью маньяка. Мне стало очень интересно, как он будет смотреться на мне. Я прошла в зал, там внутри встроенного шкафа было зеркало в полный рост. Я надела медальон на шею. Как мне показалось, он стал теплее. Я посмотрела на себя в зеркало: тело всё в ссадинах, левый глаз опух и стал в пол лица, нижняя губа так вообще мечта Анжелины Джоли, но всё же! Вместе с кулоном я смотрелась просто чудесно. Я обернулась вокруг себя и снова посмотрела в зеркало. Глаза моего козлёнка начали гореть ещё ярче. Интересно, а сколько я смогу выручить за этот медальон, ведь он наверняка стоит очень дорого, и как его продать, ведь он явно чей-то. За этими мыслями пришло новое чувство, странное. Всё тело вдруг запылало жаром, медальон обжег кожу. Я схватила его руками и попыталась сорвать, но он прилип к моей коже, по которой от него побежали волны огня. Страшная боль понеслась по всему и без того измученному телу, пламя полностью поглотило меня. Я упала на пол, попыталась сбить пламя, но ничего не вышло. К тому же кровать и шкаф уже полыхали огнём. Пламя начало заливаться ко мне в горло. С каждым вдохом оно сжигало мои лёгкие. Передо мной появился рогатый чёрт. Он стоял с горящим мечом в руках. В голове зазвучал пронзительный бас: «Клянись быть мне верной». В голове был дикий страх- осознание смерти и того что это неотвратимо… выбор. Дикий ужасный выбор чего-то, что мне не понятно.

– Что тебе нужно? – выплюнула я слова из полыхающих лёгких.

– Ты, – прокричал демон! – Выбирай. Встань на колени.

Я поняла- это конец. Я поднялась на колени, потом сжала кулак на левой руке и вытянула средний палец. Демон взревел и побежал на меня, замахнувшись мечом. Я вскочила на ноги и с разбегу прыгнула в окно, пробив стекло головой.

Я резко очнулась ото сна и села. Я находилась в своей квартире, никакого огня естественно не было, на груди лежал злосчастный медальон. Я поднялась и на ощупь включила свет, потом открыла шкаф и взглянула на себя. Мы смотрелись великолепно. Он украшал меня, а я его, но что-то было не так. И тут меня бросило в жар. Моё лицо, моё тело, на нём не было шрамов. Я сильно себя ущипнула за руку, но нет, я не спала, шрамы исчезли. Но это было ещё не всё. Шокированная я смотрела на себя в зеркале. Изменения, которым подверглось моё тело, были ощутимые: кожа стала более смуглой, на ней исчезли не только мелкие дефекты, но и родинки. Я подняла руку к лицу: на правой руке исчез шрам, который я получила ещё в школе, упав и продрав почти до кости ладонь об какую-то железку. В душе почему-то вместо радости был какой-то животный страх. Я снова взглянула в зеркало и увидела свои огромные, выпученные, как у рыбы, глаза. Ладно, нужно выпить. На работу сегодня не надо, и повод есть. Я открыла дверку, но ничего путного, кроме бутылки мартини, забытой кем-то из друзей в холодильнике, не нашлось, поэтому я быстро оделась в спортивный костюм и пошла в ближайший магазин. Подойдя к машине, я увидела, во что она превратилась после меня вчера. Я решила пойти пешком, ибо в салоне как будто кота взорвали, всё было в крови и грязи. О боже, я вспомнила про кота, которого оставляла своей подруге, уходя на работу, ибо этот засранец не гадил в латок, а требовательно скрёб дверь, и его величество приходилось выгуливать на ровне с собаками. Ладно, заберу на обратном пути. Надо бы ему в качестве компенсации купить какую-нибудь вкусняшку. Да и подруге тоже. В столь ранний час в торговом зале слонялись всего пару продавцов да какой-то забулдыга с трясущимися руками, перебирающий бутылки с красной бормотухой, называемой в России Портвейном. Да ещё какая-то довольно разодетая бабёха ревностно выбирала себе креветки из морозильника, практически каждую подбирая индивидуально. Не мудрствуя лукаво, я прошла сразу в алкогольный отдел, гремя посудой, закинула в тележку пару бутылок любимого пива, потом подумала и закинула ещё пару штук для подруги, ну и ещё пять бутылочек, если засидимся. Настроение было ни к чёрту и хотелось его чем-нибудь себе поднять. Поэтому я подошла ко второму корыту с королевскими моими любимыми креветками и начала их наваливать огромным железным совком в пакет, предназначенный для заморозки, производя поднявшимся шумом неизгладимое впечатление на мерзкую и явно богатенькую бабёху своим поведением. Почему-то именно сегодня мне было абсолютно наплевать на эту жирножопую гурманку и, повернувшись, я встретилась с ней глазами, бросая таким образом вызов на батл, ибо чувствовала её раздражение в воздухе.

– Чего надобно, старче? – спросила я у неё. Та покраснела, но удержалась от эмоций и тихо прошипела: – Можно бы и по тише быть.

Я повернулась к ней задом и, кинув пакет с вкуснятиной в телегу, незамедлительно ответила: – Ну и будь.

– Хамка, – услышала я себе в спину, но мне всё ещё было плевать.

Заглянув в отдел с тортиками и выбрав вкуснейший черёмуховый для подруженьки, я двинула к кассе. Передо мной был тот самый любитель утреннего опохмела с бутылкой портвейна. П

Продавщица отбила ему товар и задала стандартный в таких местах вопрос: «Карта или наличными». Тут то я и присела. Я забыла деньги дома. «Ну блин, не разгружать же телегу»– подумалось в голове, и я двинула к заморозке. Там как раз на моё счастье стояла телега той самой тётки, а сама она в двух метрах изучала палку салями, нюхая и пробуя на упругость, как хрен родного мужа. Я подошла к её тележке и, воспользовавшись моментом, когда гурманка рылась в полке с аналогичными палками салями, залезая туда почти по щиколотки, открыла её сумку. Деньги лежали прямо сверху. Не очень толстая пачка, но мне хватит. Я взяла все и пошла к кассе. Отбив всё на кассе и оплатив покупки, я двинула домой, уже ощущая вкус креветок и запах хорошего пивасика. По дороге опять вспомнила про кота. Забежала к подруге и забрала бедолагу, который от запаха из пакета чуть не рухнул в обморок от счастья. Я поблагодарила Маринку, а именно так зовут всех лучших подруг в мире. Та сонно кивнула. Я сказала, чтобы подруга пришла ко мне сегодня и при чём в ближайшее время, и двинула в путь. Кот отказался ехать в переноске и бежал рядом, ревностно охраняя пакет. Вернувшись домой, я забросила креветки в раковину, и мы с Альфом в обнимку завалились на кровать. Я чесала волосатую голову любимца и размышляла. Что-то было явно не так, но что я не мо…… Я подпрыгнула на кровати, практически из лежачего перейдя сразу в стоячее положение. Чёрт, я же деньги свистнула. Лицо онемело, руки и уши загорелись огнём. Кот охреневшими глазами пялился на меня из угла. Я пошла к нему, но он спешно ретировался в сторону кухни, видимо посмотреть, не разморозились ли креветки. Я спрыгнула с кровати и начала метаться по углам с мыслью, что что-то надо делать, но мысль не шла. Я встала посреди комнаты. Кот недоверчиво выглядывал из-за угла. Что стукнуло мне в башку. Зачем я украла, меня же посадят. Я достала деньги из кармана костюма, пересчитала и поняла, мне капец. Денег было сорок тысяч. Нужно срочно бежать в магазин и вернуть. Нет, не вернуть … Подкинуть всё бабе назад. Я сорвалась, как ошпаренная, преодолев путь, занимающий обычно минут десять, за две. Немного отдышавшись, я снова вошла в зал, изображая краснощёкую безмятежность во всей красе. Тётка сидела в углу. Её отпаивали чем-то пахучим, видимо валерианой. Почему- то в голове тут же всплыл мой Альфик, нежно целующий эту мадаму в ярко накрашенные губы. Образ был настолько яркий, что я невольно разулыбалась. Тётка покосилась на меня и затыкала в мою сторону пальцами. Охранник её выслушал и направился ко мне.