Как звёзды научились дружить

Глава 1. Мальчик, который не любил вечер

В деревне Заречье, где избы стояли рядышком, будто грибы после дождя, жил-был мальчик Петя. Ему шёл девятый год, но росточком он был невелик — вот что значит пить парное молоко без корки, не доедать кашу и бояться темноты. Петины глаза — серые, как утреннее небо перед дождём — всегда смотрели чуть в сторону, будто высматривали что-то потаённое. Волосы вились мягкими соломенными колечками, а пальцы вечно что-то теребили: пуговицу, травинку, край рубахи.

— Петруха, опять ложку в суп опустил и не ешь! — гремела бабушка Марфа, высокая, широкоплечая, с руками, которые и тесто месили, и дрова рубили, и внука обнимали так крепко, что рёбра трещали. — Ты, паря, не витай в облаках, а то ветром унесёт.

— Бабуль, а почему солнце летом ложится поздно, а зимой — рано? — Петя ковырял картошку, превращая её в горный хребет.

— Потому что Земля вертится, как веретено. Всё в мире вертится, Петенька. И беда и радость. Ты ешь.

Петя не хотел есть. Он хотел понять — почему темнота шевелится? Каждый вечер, как только бабушка задувала лампу и ложилась на свою широкую скрипучую кровать, Петя накрывался одеялом с головой. Под одеялом было тесно, душно, но зато ни одна тень из-за печки не могла до него дотянуться.

Тени у Пети были ужасные. Одна — как длинная рука без пальцев — выползала из-под половицы. Другая — похожая на взъерошенного кота — замирала на стене, если ветер гнал облака. А самая страшная появлялась после того, как половик на пороге скручивался валиком — тогда тень казалась скрученной змеёй.

— Бабуль, а что там, за окном? — шептал Петя.

— Дерево. Забор. Соседский пёс Булька спит в будке.

— А почему Булька лает? Он кого-то чует?

— Он, дурак, кошку чует. Спи, я сказала.

Но Петя не спал. Он лежал и слушал, как бабушкино дыхание выравнивается, как половицы поскрипывают сами по себе, как за стенкой шуршит что-то — то ли мышь, то ли ветер, то ли кто-то ещё.

И вот однажды вечером, когда за окнами стоял август — самый щедрый и самый тёмный месяц в году, — случилось то, что перевернуло Петину жизнь, как лопатой переворачивают сено.

Глава 2. Клубок, который умел говорить

В тот вечер бабушка Марфа устала пуще обычного: с утра таскала вёдра из колодца, полола морковку, топила баню. Она заснула мгновенно, даже не укрывшись как следует. Петя прислушался: тихо. На удивление тихо. Даже сверчки затихли — словно ждали чего-то.

Петя потихоньку свесил ноги с печи. Пол оказался ледяным. Босиком, на цыпочках, он прошёлся по избе. Тени сегодня были спокойными, ленивыми. Луна светила так ярко, что на стенах лежали серебряные четырёхугольники — окна наизнанку.

— Эй, — вдруг раздалось совсем рядом. — Ты боишься темноты?

Петя подскочил на месте и чуть не сбил крынку с молоком. Голос был не бабушкин, не кошачий, не скрип половиц. Тоненький, ворчливый, но забавный — как если бы у старого пиджака вырос рот.

— Кто здесь? — шёпотом спросил Петя, приседая за лавку.

— Здесь, здесь. Под печкой я. Тьфу, пыли-то! Сколько можно не подметать?

Петя заглянул под печку. Между засохшей картофелиной, лоскутком валенка и прошлогодней шишкой лежал… клубок. Обыкновенный с виду: серый, шерстяной, слегка лохматый. Но он светился. Не ярко, как лампа, а мягко, будто через туман.

— Ты… клубок? — выдохнул Петя.

— А ты ожидал принца на белом коне? — фыркнул клубок. — Нет, я Странник. Вернее, Странник-Клубок-С-Голосом. А вернее, меня зовут Мотюшка. Хотя какая разница, если все вокруг спят, а я тут пролежал три года за печкой, и ни одна душа меня не вычесала!

Петя осторожно вытащил клубок. Тот был тёплым, как живой. И мягким — почти невесомым.

— Зачем ты здесь? — спросил мальчик.

— Мне нужно к Синему Камню. Это в самой чаще леса, за Мшистым болотом, через Серебряный овраг. Без меня там пропадёт всё — понимаешь? Ночные страхи разбухают, как тесто на опаре. Их уже целая армия под землёй копится. Если к рассвету следующего полнолуния я не дойду, лес покроет вечная тьма. И не просто тьма, а такая, от которой даже звёзды гасят свой свет.

— А почему ты сам не пойдёшь? Ты же… клубок. Ты можешь катиться.

— Я немного могу катиться. Но через болото я не перекачусь — утону. А в овраге меня лиса съест. Мне нужен проводник. Человек. Тот, кто не врёт, не трусит слишком сильно и умеет жалеть других.

Петя задумался. Он трусил сильно. Это было честно. Но бабушка всегда говорила: «Кто признаёт свой страх — уже наполовину храбрец».

— А если я соглашусь, — проговорил Петя, — то что мне за это будет?

Мотюшка засветился ярче на секунду.

— Во-первых, ты перестанешь бояться темноты. Совсем. Навсегда. Во-вторых, найдёшь то, что потерял давным-давно.

— Я ничего не терял.

— Потерял, — тихо сказал клубок. — Веру в то, что ты сам можешь быть добрым волшебником.

Петя почесал затылок. За окном ухнул филин. Бабушка повернулась на другой бок и пробормотала во сне: «Соли не забудь, Петруха…»

— Ладно, — прошептал мальчик. — Пойду. Но если ты врёшь, я тебя распущу на голицы для варежек.

— Идёт! — обрадовался Мотюшка. — Тогда собирайся. Хлеба возьми, горсть сухарей, спички, тёплые портянки. И бабушкину старую варежку — одной. У неё вторая давно потеряна, а варежка помнит тепло рук.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.