Кот, кофе и труп на Парковой. Дело номер 13

Глава 1. Кофе с привкусом неудачи

Кофе в чашке был холодным и горьким, как последний месяц. Игорь Скворцов отодвинул её в сторону, и эмалированный край звякнул о край старого, исцарапанного стола. Офис бюро «Всё найдём!» в это утро пах пылью, тоской и слабым ароматом вчерашней гречки. Солнечный луч, пробившийся сквозь не отмытое окно, безжалостно высвечивал пустоту: два стула, шкаф с папками, на которых уже лежал слой пыли, и древний компьютер, мигающий зелёным светодиодом, словно насмехаясь.

Он провёл рукой по лицу, ощущая шершавость небритой щеки. Бывший оперуполномоченный, а ныне частный детектив-неудачник. Звучало как плохая шутка. Скандальное увольнение из органов три года назад отрезало все мосты. Парковона-Ока, тихий подмосковный городок, казался тихой гаванью, но на деле оказался болотцем, где все друг друга знают и чужакам с подозрительным прошлым не слишком-то доверяют. Клиенты были редкими гостями: найти пропавшего кота у библиотекарши, проследить за неверным мужем, который в итоге оказался просто заядлым рыбаком. Аренда этого крошечного помещения на первом этаже хрущёвки давила на плечи тяжелее гири.

Кошелёк, лежавший на столе, был пуст. Совсем. Последние пятьсот рублей ушли вчера на хлеб и ту самую гречку. Игорь взглянул на визитки, аккуратной стопкой лежавшие в углу. «Игорь Скворцов. Частное детективное агентство. Конфиденциально. Решаем любые вопросы». Ирония заключалась в том, что единственный вопрос, который он сейчас не мог решить, был вопрос собственного выживания.

За окном пронеслась стайка школьников, чей-то смех донёсся приглушённо. Жизнь шла своим чередом, обходя его стороной. Он уже подумывал, не сходить ли в ближайший супермаркет разгружать вагоны – хоть какие-то деньги. Мысль была унизительной, но голод – отличный мотиватор.

В этот момент зазвонил телефон. Стационарный, тяжёлый, чёрный аппарат, доставшийся в наследство от предыдущих хозяев помещения. Звонок был резким, пронзительным, нарушающим гнетущую тишину. Игорь вздрогнул. Клиенты не звонили уже неделю.

Он снял трубку.

– Агентство «Всё найдём!», Скворцов слушает, – голос прозвучал хрипловато от долгого молчания.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание, затем – взволнованный, срывающийся на фальцет мужской голос, который он с трудом узнал. Это был Пал Палыч, сторож из соседнего сквера, вечный пенсионер, любитель посплетничать у лавочки.

– Игорь Михалыч? Это вы? Слушайте, тут… тут у нас дело-то какое… в сквере, у фонтана…

– Успокойтесь, Пал Палыч. Что случилось? Опять голубей кто-то распугал?

– Какие голуби! – голос в трубке перешёл на шёпот, полный ужаса. – Человек… Мёртвый. Лежит. Я утром обходить пошёл – а он там. Возле скамейки. Всё лицо в… в листве. Я в участок звонил, они сказали, мол, едут. Но вы ж, Игорь Михалыч, из ментов были… Может, глянете? А то тут что-то… неладно. Очень уж неладно.

Игорь замер. Ледяная волна, не имеющая ничего общего с утренней апатией, пробежала по спине. Мёртвый. В сквере. В их тихом, сонном Парковона-Оке, где самое страшное преступление – это разбитая бутылка у подъезда.

– Кто? – коротко спросил он.

– Да Репин же! Антон Семёныч, коллекционер наш. Из особняка на Набережной. Вы его знали, поди?

Репин. Игорь знал. Не лично, но видел пару раз – важный господин в дорогом пальто, с тростью. Местная знаменитость, владелец собрания старины. И теперь он лежит мёртвым у фонтана.

Мысли закрутились с привычной, почти забытой скоростью. «Несчастный случай»? Сердце? Но сторож сказал: «неладно». И в его голосе был страх, не присущий находке обычного тела.

Пустой кошелёк, холодный кофе, гнетущее безденежье – всё это вдруг отступило на второй план, растворилось в адреналиновой вспышке. Это был не звонок о пропавшем коте. Это было Дело. С большой буквы. Первое за долгое время.

– Я уже выезжаю, Пал Палыч. Никому ничего не говорите. Ждите.

Он бросил трубку, не слушая благодарностей. Взглянул на чашку с холодным кофе – теперь этот привкус был другим. Привкусом тревоги, острого любопытства и того самого принципа, из-за которого он когда-то и надел погоны, а потом их лишился.

Игорь накинул потрёпанную кожаную куртку, сунул в карман блокнот и ручку. На пороге он обернулся, окинув взглядом свой убогий кабинет. Уныние сменилось напряжённым, почти физическим ожиданием.

Дело началось.

Глава 2. Труп у фонтана

Осенний воздух в сквере был холодным и влажным, пахнул прелыми листьями и сырой землёй. Игорь шёл быстрым шагом, не обращая внимания на редких прохожих, кутающихся в куртки. Фонтан, давно не работавший, представлял собой груду серого бетона, облепленного жёлто-красной листвой. Вокруг него уже маячили фигуры в полицейской форме.

Пал Палыч, маленький, суетливый человечек в ватнике и ушанке, бросился к Игорю, едва тот показался на аллее.

– Игорь Михалыч, вот, смотрите… Я ничего не трогал, как нашёл, так и оставил. Сказал им, – он кивнул в сторону полицейских, – что вы будете. Они… не очень.

Игорь кивнул, отстраняя сторожа взглядом. Его внимание уже было приковано к месту. За лентой с жёлто-чёрными ромбами, натянутой между деревьями, на сырой траве, вплотную к бетонному бордюру фонтана, лежало тело. Мужчина в дорогом, но теперь испачканном землёй и листьями твидовом пальто. Лицо было обращено вбок, к земле, одна рука неестественно вывернута, пальцы вцепились в траву. Это был Антон Репин.

Подойдя к ленте, Игорь почувствовал на себе тяжёлый, оценивающий взгляд. К группе полицейских, возившихся у тела, подошёл знакомый силуэт в шинели – капитан Гордеев, начальник местного отделения. Человек, с которым у Игоря остались не самые приятные воспоминания со времён его службы. Гордеев был воплощением осторожного, бюрократического подхода к делу, всегда предпочитавшего самый простой и тихий путь.

– Скворцов? – голос Гордеева прозвучал без особой радости. – А тебя-то здесь что принесло? Частный интерес?

– Пал Палыч позвонил. Волнуется, – нейтрально ответил Игорь, стараясь разглядеть детали за спинами полицейских. – Что случилось?

– А что может случиться? Пожилой человек, осень, скользко. Упал, ударился виском о бордюр. Сердце, наверное, не выдержало. Печально, но ничего криминального, – отчеканил Гордеев, закуривая. – Не накручивай народ. Иди делами своими занимайся.

Но Игорь уже не слушал. Его взгляд выхватывал странности, те самые «неладные» детали, о которых говорил сторож.

Первая. Положение тела. Если человек поскользнулся и упал лицом вперёд, инстинкт заставляет выставить руки. Рука Репина была вывернута под странным углом, но главное – расстояние от края бордюра до его головы было слишком маленьким. Чтобы так удариться, падать нужно было почти с места, стоя спиной к фонтану. Но тогда следов скольжения на мокрой земле позади тела не было видно.

Вторая. Обувь. На ногах у покойного были дорогие, почти новые ботинки на рифлёной подошве. Идеальная устойчивость на мокрой листве. Не та обувь, в которой легко поскользнёшься.

Третья. Листва вокруг головы была не просто примятой. Она была скомкана, перемешана, будто кто-то ворошил её руками. И там, где должна была быть рана от удара о бетон, Игорь разглядел нечто иное – тёмное пятно, больше похожее на грязь, чем на кровь, и неестественную вмятину на виске. Удар чем-то округлым и тяжёлым, а не острым краем.

– Капитан, – тихо сказал Игорь, пригнувшись под лентой. – Вы посмотрите на висок. Это не от бордюра. И смотрите, на ладони левой руки… царапины. Свежие.

Гордеев фыркнул, но всё же бросил взгляд.

– Упал, схватился за что-то, поцарапался. Фантазии, Игорь Михалыч. У тебя всегда фантазии были богатые. От этого и уволили. Не усложняй. Вскрытие покажет инфаркт или инсульт. Дело ясное.

В этот момент один из оперативников, молодой парень, осторожно приподнял полу пальто. Из внутреннего кармана выпал и со звонком ударился о бетон небольшой, изящный флакон из тёмного стекла с серебряной крышечкой. Не лекарство. Парфюм или что-то в этом роде. Но флакон был пуст. И вокруг его горлышка, если приглядеться, были видны следы, будто его открывали наспех, мокрыми или грязными пальцами.

– Что это? – не удержался Игорь.

– Личные вещи покойного. Не твоё дело, – рявкнул Гордеев, но в его голосе впервые прозвучала нотка раздражения, а не просто скуки. – Всё, Скворцов, концерт окончен. Проходи. Не мешай работе.

Игорь отступил за ленту. Скептицизм полиции был стеной. Они уже решили – несчастный случай. Быстро, чисто, без лишних бумаг и шума для спокойного городка. Но каждая деталь на месте кричала об обратном. Странное положение тела, неестественная травма, пустой флакон из кармана, царапины на руке… Это была не небрежность природы. Это была чья-то работа.

Он отошёл в сторону, к дрожащему от холода и волнения Пал Палычу.

– Скажи, ты когда его нашёл, рядом кто-то был? Что-нибудь необычное заметил вчера вечером?

– Никого, Игорь Михалыч… Вечером, да… – сторож замялся, понизив голос. – Вчера, уже затемно, я видел, как тут, у фонтана, кто-то стоял. Не Репин. Другой. Высокий, в длинном плаще, вроде. Я крикнул: «Кто там?» – он быстро в ту сторону, к реке, ушёл. Я думал, парочка гуляет… А теперь вот…

Человек в плаще. Возможно, «человек в сером» из будущих догадок, а пока – просто тень.

Игорь кивнул, последний раз окинул взглядом место, где закончилась жизнь Антона Репина. Тихий сквер, осенние краски, беззвучный фонтан. И смерть, которую все, кроме него, готовы были назвать случайностью.

Он повернулся и пошёл прочь, к своему офису. Теперь у него не просто было дело. У него была уверенность. Это было убийство. И он, Игорь Скворцов, возможно, единственный в этом городе, кто это понимал. Принцип, заглушавший голод и уныние, теперь звучал чётко и ясно: нужно докопаться до истины. Но для этого потребуется помощь. И он невольно вспомнил о своей эксцентричной соседке-журналистке, Лизавете Ветровой, которая обожала копаться в чужих тайнах. Возможно, её любопытство сейчас было как нельзя кстати.

Глава 3. Соседка с вопросами

Возвращаясь в офис, Игорь чувствовал, как в голове складывается мозаика из тревожных деталей. Несчастный случай? Нет. Но чтобы доказать это полиции, а главное – самому себе, нужны были факты, связи, мотивы. И на всё это требовались силы и время, которых у него, как всегда, не хватало. Он уже мысленно составлял план: узнать больше о Репине, его коллекции, возможных врагах или невыгодных сделках.

Поднимаясь по лестнице к своему офису на первом этаже, он услышал за спиной лёгкие, быстрые шаги. Прежде чем он успел обернуться, раздался голос – звонкий, полный не скрываемого любопытства:

– Ну что, детектив, нашли уже убийцу? Или Гордеев вас, как всегда, послал куда подальше?

Игорь обернулся. На ступеньке ниже стояла Лизавета Ветрова, его соседка с третьего этажа. Молодая женщина лет двадцати пяти, в ярком вязаном свитере, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. В одной руке она держала кружку с паром, от которой пахло крепким кофе, в другой – блокнот и карандаш. Её зелёные глаза смотрели на него с таким живым интересом, что Игорь на мгновение растерялся.

– Лиза… Откуда ты вообще…

– Знаю? – она перебила его, лукаво улыбнувшись. – Пал Палыч – мой ценный источник. Он мне позвонил сразу после вас. «Лизавета, – говорит, – у нас тут детективная история, ваш сосед в деле!». Ну, я мигом спустилась. А вас не было. Пришлось ждать, заваривая вторую кружку. Итак? – Она сделала шаг вперёд, и Игорь почувствовал лёгкий, терпкий аромат её духов, смешанный с кофе. – Что на месте? Гордеев уже всё списал на «старческое слабоумие»?

Игорь вздохнул. Лиза Ветрова, журналистка-фрилансер, была местной достопримечательностью. Она писала статьи для региональных сайтов и парочки московских изданий о чём угодно – от истории старых усадеб до скандалов в местной администрации. Её все знали, многие побаивались её цепкого ума и умения докопаться до сути. Для Игоря она была шумной, немного надоедливой соседкой, чьи вопросы иногда заставали его врасплох. Но сейчас её настойчивость казалась не такой уж бесполезной.

– Гордеев считает это несчастным случаем, – сухо ответил Игорь, открывая дверь в офис.

– А вы? – Лиза проскользнула внутрь следом, не дожидаясь приглашения. Её взгляд мгновенно оценил убогое убранство, задержался на чашке с холодным кофе, но ничего не прокомментировала.

– А я считаю, что там есть странности. Слишком много странностей для простого падения.

– Например? – Она пристроилась на краю стола, отодвинув стопку визиток, и приготовилась записывать.

Игорь, неожиданно для себя, стал перечислять: положение тела, обувь, характер травмы, пустой флакон, царапины, свидетельство Пал Палыча о незнакомце.

Лиза слушала, не перебивая, лишь изредка что-то помечая в блокноте быстрыми штрихами. Когда он закончил, она свистнула.

– Здорово. Это же чистый детектив! «Убийство в осеннем сквере». Гордеев, конечно, захочет замять – ему же отчёты писать неохота. А вы что собираетесь делать?

– Разбираться, – коротко сказал Игорь, садясь за свой стол. – Но это не твоё дело, Лиза. Это может быть опасно.

– Ой, да бросьте! – она махнула рукой. – Во-первых, всё, что происходит в этом городе, – это моё дело. Я же журналист. Во-вторых, вы один, а я вижу, у вас даже кофе нормального нет. – Она кивнула на его чашку. – А в-третьих… – она вдруг стала серьёзной, – Антон Репин – это не просто «пожилой человек». Он – ключ к куче городских тайн. Его коллекция, его аукционы, его связи… Я пару раз пыталась взять у него интервью для статьи о местных меценатах. Он вежливо отказал, но через секретаря дал понять, что «не все страницы его биографии стоит перелистывать». Звучало интригующе, да?

Игорь насторожился. Это была уже не просто любознательность. У Лизы была информация.

– Что ты знаешь о его коллекции?

– Знаю, что она была его навязчивой идеей. Он скупал всё, что связано с историей усадеб вдоль Оки. Иконы, старые книги, документы. Ходили слухи, что некоторые вещи он приобретал… сомнительными путями. Через чёрных археологов или на тайных аукционах. И ещё поговаривают, что в последнее время он что-то искал. Конкретную вещь. Что-то очень ценное, что, по легенде, было утрачено ещё в революцию.

Мысли в голове Игоря закрутились с новой силой. Мотив. Если Репин искал что-то ценное и находился на пороге находки, это могло стать причиной убийства. Коллекционерская страсть, конкуренция, деньги – всё это пахло большим делом, чем бытовая ссора.

– И кто ещё мог быть в курсе его поисков? – спросил он.

– Ну, дочь, Ирина. Она живёт с ним в особняке, но они, говорят, не очень ладили. Есть местный антиквар, Сергей Фомич Волков. Он и продавал Репину многое. Человек с тёмной репутацией. И… – Лиза замялась, – есть слухи о каком-то «покровителе» или партнёре из Москвы, который финансировал некоторые покупки. Бестелесная фигура.

Игорь смотрел на неё, и постепенно его первоначальное раздражение уступало место деловому интересу. Она была настойчива, но не пуста. У неё были связи, доступ к архивам, и, что важнее, – живой, острый ум.

– И зачем тебе всё это? – наконец спросил он. – Сенсационная статья? «Журналистка и детектив раскрыли убийство»?

– Статья будет, конечно, – улыбнулась Лиза. – Но в первую очередь… Мне скучно, Игорь. В этом городе все друг друга знают, все друг про друга всё знают, и ничего интересного не происходит. А тут – настоящее дело. Труп, тайны, возможное убийство. Это же интересно! Ну, и… – она вдруг смутилась, что было для неё нехарактерно, – я видела, как вы ушли утром. У вас был такой вид… будто вы снова ожили. После месяцев сидения здесь, в этой конуре. Мне стало любопытно. Что может заставить человека, который почти сдался, так вспыхнуть?

Её слова задели его за живое. Она была слишком наблюдательна.

Наступила пауза. Игорь взглянул на пустой кошелёк на столе, потом на горящие глаза Лизы. Он привык работать в одиночку. Доверять людям после всего, что было, не получалось. Но сейчас он стоял на пороге дела, которое было слишком большим для одного. У него не было ресурсов, кроме собственного опыта и упрямства. У неё были источники, энергия и то самое любопытство, которое могло стать ключом.

– Ладно, – наконец сказал он, тяжело вздохнув. – Но только на моих условиях. Всё, что узнаем, – сначала анализируем вместе. Никаких самостоятельных вылазок, особенно к подозрительным антикварам. И ни слова в прессе, пока дело не будет раскрыто или пока у нас не будет неопровержимых доказательств. Договорились?

Лиза сияла. Она протянула руку, будто для делового рукопожатия, но вместо этого схватила его холодную чашку.

– Договорились, партнёр. А теперь первое дело партнёрства – я варю нормальный кофе. А вы тем временем можете рассказать подробнее про тот флакон. И про царапины. Это же явно следы борьбы, да?

Игорь не мог сдержать лёгкой улыбки. Возможно, эта шумная, надоедливая соседка была именно тем, чего ему не хватало. Кофе с привкусом неудачи закончился. Начиналось что-то новое. С привкусом опасности, тайны и неожиданного партнёрства.

Глава 4. Коллекция Репина

Кофе, который сварила Лиза, оказался на удивление хорош – крепкий, ароматный, без горького послевкусия. Пока они пили, Игорь структурировал всё, что знал и предполагал. Лиза тем временем набросала в блокноте подобие карты связей: Репин, дочь Ирина, антиквар Волков, таинственный московский партнёр, человек в плаще из сквера.

– Первым делом – дом, – заключил Игорь, отставляя пустую кружку. – Нужно посмотреть на обстановку, поговорить с дочерью. Официально мы – частный детектив, нанятый для… уточнения обстоятельств смерти её отца по просьбе обеспокоенных друзей семьи. Неофициально – ищем любые зацепки.

– «Обеспокоенные друзья» – это мы с вами? – ухмыльнулась Лиза, дорисовывая стрелочку от Репина к значку с вопросом.

– Это Пал Палыч и твоё журналистское любопытство. Готовь диктофон. Но включай его только с разрешения.

Особняк Репина стоял на Набережной, в самой старой и престижной части Парковона-Оки. Это было двухэтажное каменное здание конца XIX века, с башенкой, резными наличниками и высоким забором. Дом дышал деньгами и историей, но сейчас он казался замершим. Осенний ветер гонял по пустующему палисаднику жёлтые листья.

Игорь нажал на кнопку звонка у чугунных ворот. Через минуту в калитке появилась женщина лет сорока, строгая, в тёмном платье. Горничная.

– Мы к Ирине Антоновне Репиной, – сказал Игорь, показывая визитку. – Игорь Скворцов, частное детективное агентство. Это моя ассистентка, Лизавета Ветрова. По поводу кончины Антона Семёновича.

Женщина молча кивнула и провела их через двор, вымощенный брусчаткой, к парадному входу. Внутри пахло старым деревом, воском и тишиной. В просторном холле их встретила Ирина Репина.

Она была похожа на отца – тот же прямой, пронзительный взгляд, те же тонкие, сжатые губы. Но в её глазах стояла не печаль, а скорее усталая настороженность, будто она ждала удара, который вот-вот должен был последовать. Одетая в простой чёрный свитер и брюки, она казалась чужой в этой роскошной обстановке.

– Детектив? – её голос был тихим, но твёрдым. – Кто вас нанял? Полиция сказала, что всё ясно.

– Нас проявили инициативу некоторые лица, уважавшие вашего отца и сомневающиеся в версии несчастного случая, – плавно солгал Игорь, отработанным ещё в органах приёмом. – Мы хотели бы задать несколько вопросов и, с вашего разрешения, осмотреть кабинет Антона Семёновича. Чтобы развеять все сомнения.

Ирина внимательно посмотрела на него, потом на Лизу, которая старалась выглядеть максимально сочувствующе и профессионально.

– Сомнения? – она усмехнулась, но в усмешке не было веселья. – У моего отца всегда было много… сомнительных дел. Входите.

Она провела их в гостиную, уставленную тяжеловесной старинной мебелью. Повсюду были витрины и полки, заставленные предметами: фарфоровые статуэтки, серебряные кубки, старые книги в кожаных переплётах, иконы в окладах. Это и была знаменитая коллекция. Но что поразило Игоря – всё здесь было расставлено с холодной, почти музейной точностью. Не было чувства, что эти вещи любили. Скорее, что их собрали.

– Вы помогаете отцу в делах, связанных с коллекцией? – осторожно начал Игорь.

– Нет. Это была его страсть. Его одержимость. Я занималась домом. И пыталась отговорить его от некоторых… авантюр, – Ирина села в кресло, её пальцы нервно перебирали край свитера.

– Каких, например?

– Покупок с сомнительным происхождением. Встреч с людьми, от которых лучше держаться подальше. Он искал одну конкретную вещь. Последние полгода только об этом и говорил.

Лиза и Игорь переглянулись.

– Что это была за вещь? – спросила Лиза мягко.

– Маленькая икона-складень. XVI век, по легенде. Она принадлежала нашей семье, ещё до революции, потом была утрачена. Отец был уверен, что она где-то здесь, в области. Что её вывезли из разорённой усадьбы и спрятали. Он потратил кучу денег и сил, чтобы найти её. И, кажется, он что-то узнал незадолго до… – она запнулась.

– До смерти? – тихо вставил Игорь.

Ирина кивнула, не глядя на них.

– Он был взволнован. Говорил, что «ниточка найдена» и что скоро всё прояснится. Встречался с кем-то, не хотел говорить, с кем именно. А потом… его нашли в сквере.

– С кем он мог встречаться? Антиквар Волков? – спросил Игорь.

– Волков? – на лице Ирины мелькнуло отвращение. – Да, он часто бывал здесь. Приносил какие-то бумаги, каталоги. Но в последнее время отец стал относиться к нему с подозрением. Говорил, что Сергей Фомич «слишком много знает и слишком много хочет».

– А кроме Волкова? Может, кто-то из Москвы? Партнёр?

Ирина на мгновение задумалась.

– Был один человек… Отец называл его просто «коллега по интересам». Я видела его раз, мельком. Высокий, седеющий, всегда в дорогом костюме. Он приезжал на чёрном внедорожнике. Они закрывались в кабинете. После его отъезда отец обычно был мрачен.

Человек в костюме. Возможно, тот самый «покровитель». Или конкурент.

– Можно осмотреть кабинет? – попросил Игорь.

Ирина, после секундного колебания, провела их в небольшую комнату на первом этаже. Здесь царил творческий беспорядок, контрастирующий с музейным порядком гостиной. Стол был завален каталогами, фотографиями, лупами. На стене висела большая карта области с множеством пометок и флажков.

Игорь подошёл к столу. Среди бумаг он заметил открытый блокнот. На последней заполненной странице была дата – за два дня до смерти – и несколько строчек, написанных нервным, торопливым почерком: «Встреча у фонтана. 21:00. Принести «ключ». Договорённость с С.Ф. под вопросом. Осторожно.»

«Ключ». То же слово, что и в записке из плана. Но что оно означало? Деньги? Доказательства? Или что-то конкретное, вроде того самого флакона?

– Что такое «ключ»? – спросил он, показывая запись Ирине.

Та побледнела.

– Не знаю. Отец иногда говорил загадками. Возможно, это какая-то часть сделки… или пароль.

В этот момент Лиза, осматривавшая книжные полки, тихо ахнула. Она вытащила из-за ряда толстых фолиантов потрёпанный конверт.

– Игорь, смотри.

В конверте лежала старая чёрно-белая фотография. На ней были запечатлены несколько человек у входа в какую-то усадьбу. Среди них молодой Антон Репин и… человек, лицо которого было знакомо Игорю. Это был Сергей Фомич Волков, только лет на тридцать моложе. Они стояли рядом, улыбаясь. А с обратной стороны фото была надпись: «С Серёгой. Находка у Старого Омута. 1978. Начало».

Ирина, заглянув через плечо, прошептала:

– Я не знала, что они были знакомы так давно… Отец никогда об этом не говорил.

Всё становилось сложнее. Репин и Волков были не просто покупатель и продавец. Они были старыми компаньонами. «Находка у Старого Омута» – что они нашли тогда? И как это связано с нынешней смертью?

Игорь положил фотографию обратно в конверт, но мысленно отметил это как важнейшую улику. Старая дружба, переросшая в подозрения. Дорогая икона, которую искал Репин. Таинственная встреча у фонтана. И смерть.

– Ирина Антоновна, – сказал он серьёзно. – Мы считаем, что смерть вашего отца могла быть неслучайной. Если у вас есть какие-то опасения, документы, которые кажутся вам странными, или если кто-то будет вас беспокоить – свяжитесь со мной немедленно.