Василиса, Кощей и заколдованный месяц

Глава первая. Утро, которое не наступало

В деревне Заречье, что в тридцати вёрстах от Муромских лесов, жила-была девочка. Имя у неё было самое что ни на есть сказочное — Василиса. Но, в отличие от той Василисы, которая царевной была или там премудрой, эта Василиса слыла в округе главной соней и выдумщицей.

Волосы у неё русые, вечно лезут из косы и торчат во все стороны, словно у одуванчика, который не выспался. Глаза — серые, с хитринкой, а на левой щеке — три веснушки, похожие на ковш Малой Медведицы. Ростом она была невысока, в лаптях еле доставала до заслонки у печки, зато умела так подпрыгнуть от радости, что доставала до притолоки.

Но главное в ней было не это. Главное — Василиса умела слушать. Слушать, как скрипит снег под валенком, как мурлычет кот Макар, когда ему чешут за ухом, и как вздыхает старая яблоня у колодца. И ещё она умела удивляться. Бабушка Матрена говаривала:

— Ох, Васюха, в тебя будто искорку подселили. То засмеёшься без причины, то вдруг замолчишь и глядишь в небо, как в колодец.

А Василиса только плечами пожимала:

— Бабуль, а разве небо не интересно? Вон облако — точь-в-точь мой валенок. А то — на баранку похоже.

В тот год зима рассердилась не на шутку. Она началась ещё в ноябре, а в феврале уже все заборы завалило снегом по самую маковку. Петухи хрипли, потому что не могли взлететь на плетень — так глубоко увязли ногами. А Василисина бабушка Матрена, женщина крутого нрава и мягкого сердца, каждый вечер говорила:

— Внучка, погляди-ка в окно. Месяца-то нет. Вторую неделю небо чёрное, хоть глаз выколи.

И правда. Когда Василиса выходила на крыльцо, наверху не горело ничего. Звёзды ещё кое-как теплились — белые, крохотные, дрожащие, как маленькие свечки. А месяца не было. Ни тоненького серпа, ни половинки, ни полного колобка.

— Может, он заболел? — предположила Василиса, когда они с бабушкой пили вечерний чай с малиновым вареньем.

— Месяц не болеет, — строго ответила бабушка, откусывая кусок сахара. — Его, батюшку, или колдуны спрятали, или Кощей Бессмертный украл.

Василиса поперхнулась чаем.

— А кто такой Кощей? Он страшный?

Бабушка Матрена поставила кружку на стол, поправила платок и сказала вполголоса, хотя в избе никого, кроме кота Макара, не было:

— Говорят, был он когда-то человеком. Потом загордился, рассердился на весь белый свет и спрятал свою смерть в яйце, яйцо — в утке, утку — в зайце, зайца — в сундуке, а сундук — в дубу. С тех пор всё ищет, как бы досадить людям. Месяц украсть — это ему раз плюнуть.

Кот Макар, услышав про сундук, почему-то обиделся, фыркнул и ушёл на печку.

Василиса не спала почти до полуночи. Она лежала под шубой из овчины, смотрела в тёмное окно и думала: «Как же так? Месяца нет. А если весна не придёт? А если подснежники никогда не вырастут? А если я так и не увижу, как ледоход идёт?»

Ей стало грустно-прегрустно. На душе сделалось тихо и холодно, как в погребе с соленьями.

И тут — скрип! — что-то стукнуло в оконную раму.

Василиса привстала. В темноте горели два зелёных огонька.

— Кто здесь? — шёпотом спросила она, хотя сердце колотилось как бешеное.

— Свои, — ответил низкий, чуть хрипловатый голос. — Открывай, Васёна. Дело есть.

Глава вторая. Филин с серебряным пером

Василиса, конечно, струсила. Но любопытство оказалось сильнее. Она натянула бабушкин тулуп, сунула ноги в валенки (оба на правую ногу, потому что темно), и вышла на крыльцо.

На перилах сидел… филин. Но не простой. Во-первых, он был размером с доброго гуся. Во-вторых, из его головы торчали два пучка перьев, похожие на брови рассерженного профессора. В-третьих, одно перо у него на левом крыле отливало серебром и светилось, как лунная дорожка на реке.

— Ну, здравствуй, Василиса Матвеевна, — сказал филин, и его круглые зелёные глаза моргнули порознь. Сначала левый, потом правый.

— Ты говоришь? — изумилась девочка.

— Не только говорю, но и мыслю, и печалюсь, — ответил филин. — Меня зовут Филофей. Я — Страж Времён, хранитель двенадцати месяцев. И у нас беда. Садись, слушай.

Василиса села прямо в сугроб, потому что больше было некуда. Снег оказался пушистым и холодным, но она даже не заметила.

Филофей вздохнул. Вздох у него был как шум ветра в трубе.

— Зимние месяцы — Декабрь, Январь и Февраль — на месте. Они сидят в своих чертогах и честно морозят реки, насыпают снег и рисуют иней на окнах. Но есть один месяц, самый тайный. Его имя не произносят вслух, потому что оно хранит в себе силу пробуждения. Я назову его… Месяц-на-Пороге. Это тот самый миг, когда зима устаёт и весна ещё робко выглядывает из-за края земли. Без него никогда не придёт ни Март, ни Апрель, ни Май. Понимаешь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.