Солнечный зайчик. Шанс для второй половинки

ПГТ Троебратский, 8 утра.

Утро началось традиционно: кто-то тащил меня с дивана за ногу. Лягаться я не стал, глаз открывать тоже. Просыпаться тоже не хотелось.

– Кто там? И чего надо, злодей?

– Юра, вставай скорее! – услышал я голос Ленуськи.

– Зачем?

– Юра, я придумала, что мы сегодня будем делать.

– Что?

– Ты мне и маме сшил сарафаны, а папа и ты остались без обновок. Это несправедливо.

– Ты хочешь мне и отцу сшить сарафаны? Не знаю, как батя, а я в сарафане ходить не буду. Отказываюсь.

– Причём тут сарафаны?

– При том. Мужики в сарафанах на ходят.

– Юрка, ты меня не путай. Я придумала, что ты сошьёшь себе и папе джинсы, а если получится хорошо, то твои я себе заберу.

Я всё-таки упал с дивана. Трудно не упасть, когда тебя корчит от смеха.

– Только покорми меня завтраком, хитрюга-эксплуататорша.

– А всё готово. Яичница, бутерброды и какао.

– Но сначала умоюсь.

– Держи свежее полотенце.

– Ленуська, ты, когда проснулась, чудо?

– Вместе с мамой. Я как придумала про джинсы, так сразу и проснулась. С мамой посоветовалась, она согласна. И папа тоже.

– Ничего не получится. Денима осталось разве что тебе на юбку.

– Мама так и сказала, и дала деньги. Юбку, я согласна, тоже сошьёшь

– Сколько денег дала мама?

– Сто пятьдесят рублей.

– Ох, ничего ж себе!!! – Я был нешуточно потрясен: зарплата матери была ровно семьдесят пять рублей, и она запросто отдала двухмесячную зарплату…

– Ленуська, неужели мама так верит в мои способности?

– Ага! Мама сказала, что если бы не видела, как это ты шил, то подумала бы, что шил портной из городского ателье. А папа сказал, что на хорошее дело денег не жалко, и чтобы я у тебя училась, вот.

– Да, Ленусик, такое доверие надо оправдывать. Значит так: нужно срочно найти луковую шелуху.

– Зачем искать? В кладовке висит лук, сколько надо – я надеру.

– Отлично.

– А зачем тебе шелуха?

– Как бы объяснить… Ты ведь видела фирменные джинсы?

– Конечно, и даже примеряла.

– Помнишь, какие там использованы нитки?

– Помню. Внутренние швы обметаны красной или желтой ниткой, а наружные прошиты такой желтой… нет, красноватой… В общем, такой рыжей ниткой.

– Правильно. Вот, чтобы добиться такого цвета мы будем варить нитки в луковой шелухе.

– Как яйца на пасху?

– Точно.

В магазине я обратил внимание на плотную хлопчатобумажную ткань защитного цвета. Сейчас её называют диагональ. Вспомнилось студенческое время, когда я, ещё в бытность Леночкой, шила на заказ всякие модные вещи. Почему бы не побаловать любимую сестренку, которой дважды обязана жизнью: первый раз, когда она спасла жизнь Бобрику, и он составил счастье Елене Ивановне, а второй раз – уже самой Елене Ивановне, но уже в теле Юрия.

– Ленуська, а как насчёт платья-сафари?

Взгляд Лены приобрел выражение почти молитвенного обожания:

– Очень!

– Ну, тогда кроме денима берём и хабэшку цвета хаки. Заодно и начнём твоё обучение портняжному искусству.

– Правда, Юра?

– А то! Но будет одно условие: не ныть и стойко терпеть мои поучения.

– Да хоть палкой бей, только научи!

Кроме тканей набрали люверсы, застёжки, пряжки и прочую фурнитуру. В книжном магазине купили рулончик миллиметровки, в хозяйственном магазине – брезентовые вожжи и кожаные крылья для седла. Уже на выходе из магазина Ленуська очень почтительно поздоровалась с рослым плотным мужчиной:

– Здравствуйте, Жумагалей Ахмедович!

Я тоже приветствовал мужчину.

– Здравствуй, Лена, здравствуй, Юра – приветливо отозвался мужчина. В голове у меня включился сигнал «Это же директор школы»!

– Жумагалей Ахмедович – осторожно обратился я к директору – можно задать вам вопрос?

– Пожалуйста.

– Видите ли, мы с друзьями решили создать музыкальную группу, и нам было бы удобно репетировать в школе. Мы надеемся, что сможем представлять нашу школу на различных конкурсах.

– Интересная мысль. Я, пожалуй, соглашусь. Но нужно будет послушать ваш репертуар. Сами понимаете, что ваш возраст не позволяет вам исполнять некоторые песни.

– Мы это прекрасно понимаем, Жумагалей Ахмедович. Обязуюсь все новые композиции согласовывать с Вами или с тем, кому вы поручите курировать нашу группу.

– Серьёзный подход, Юрий. Чувствуется, что взрослеешь. Актовый зал вам подойдёт? Там есть будка киномехаников, где можно будет хранить инструменты и гримёрная.

– Отлично! Спасибо Вам, Жумагалей Ахмедович! А когда мы сможем к вам подойти?

– Зачем тянуть время? Я сейчас иду в школу, а вы можете после обеда подойти с инструментами. Я думаю, коллегам будет интересно вас послушать.

Директор приветливо кивнул и отправился дальше, а Ленуськи смотрела на меня как на инопланетянина:

– Юрка! Ты точно сумасшедший!

– Что опять не так?

– Юра, это же целый директор школы, а ты с ним разговариваешь как с папой!

– Ленуська, да не волнуйся ты так. Во-первых, я говорил с директором уважительно, он действительно очень достойный человек. А во-вторых, для всей школы он является как бы отцом. Ты не согласна?

– Да ну тебя, всё-то ты на правильную сторону вывернешь. Побежали, надо ещё ребят собрать, они-то ещё не знают, что им придётся петь перед самим директором.

В актовом зале школы, на низенькой сцене, разместилась новоявленная группа. Первый в жизни худсовет – это серьёзно, поэтому девочки отчаянно трусили, а мальчики старались делать это незаметно. Один я излучал оптимизм и спокойствие, что немудрено, с моим-то опытом:

– Ребята, самое страшное, что с нами может произойти – это неодобрение со стороны директора. Но он может не одобрить только плохие или глупые песни, а у нас таких нет, согласны?

Ребята судорожно покивали.

– Смотрите дальше: может не понравиться манера исполнения или уровень мастерства. Но в этом случае нам просто укажут на недостатки, и посоветуют, как их исправить. В конце концов, он понимает, что мы только что начали репетировать, и просто не отработали песни как следует. С этим тоже согласны?

Снова судорожные кивки, но напряжение на лицах поменьше.

– Значит так: первой солирует Ленуська, с песней «Всё только начинается». Напоминаю: последний куплет не поёшь, мы потом его немножко переделаем, а пока, вместо него поёшь первый куплет. Остальные дружненько, но вполголоса подтягивают.

– Вторым будет Кайрат с «Атамекен»12. Главное, не торопись, Кайрат! Поёшь протяжно, напевно, с лаской. Ну, ты помнишь! В том месте, где у Кайрата проигрыш на домре, все замирают, только Ленуська аккомпанирует на баяне, но еле слышно. Валера поддерживает на варгане, и тоже тихо-тихо. Если получится голосом поддерживать мелодию, это только на плюс.

Кайрат, Валера и Ленуська чуточку оттаяли: конкретная задача поставлена, стало полегче.

– Третьим будем я и Фая с «Галиной». Фаечка, ты вступаешь вторым голосом в припевах.

– Хорошо – согласно кивнула Фая.

– И завершает Оля с «Родимой школой». Оленька, твоя задача: во время пения делать наивные глаза, а голос должен звучать ласково и трогательно. Примерно так, как он звучит, когда ты отпрашиваешься у мамы в кино на последний сеанс.

Оля смешливо фыркнула, ребята заулыбались. Ну, слава богу, оттаяли, теперь бы директор не задержался. Как раз в этот момент директор и появился, да не один, а вместе с тремя учителями, Я ещё не знаю их имена, надо разузнать и запомнить, а то потом будет очень неловко. Ну да Ленуська, мой верный информатор, подскажет. Я мысленно погладил себя по голове за то, что догадался выставить ряд стульев перед сценой, их хватило на всех, и даже остались пустые.

– Дорогие наши учителя! Представляю вам новую музыкальную группу, которая, как мы надеемся, станет лицом школы на различных мероприятиях и конкурсах, как на нашей малой родине, так и в более удалённых местностях нашей необъятной Отчизны. Прошу учесть, что наш репертуар ещё очень ограничен, его не хватит на полноценный концерт, но мы работаем. Итак, первым номером прозвучит песня «Всё только начинается».

И пошла работа. Ребята старались, играли и пели с душой, впрочем, отсутствие опыта и сыгранности ощущались в полной мере. Но учителя принимали песни благосклонно, а припев «Течет ручей» и «Галины» даже подпевали.

– Ну что, дорогие коллеги, не зря я вас оторвал от домашних дел и во время отпуска позвал на прослушивание? – обратился к учителям директор, а в ответ послышался хор похвал в адрес, как ребят, так и самого директора. А тот всё гнул свою линию:

– Как вы считаете, достойны ли ребята звания школьного вокально-инструментального ансамбля?

Учителя опять зашумели в смысле «если это не помешает учёбе, то почему бы и нет».

– И последний вопрос: ребята, а как вы назвали ваш ВИА?

Ребята начали озадаченно переглядываться. Действительно, о такой важной вещи как название коллектива, они и не подумали.

– Знаете, Жумагалей Ахмедович, мы почему-то не придумали названия. Упустили из виду. Может, вам что-то пришло в голову?

– Даже не знаю… – озадачился директор – с одной стороны название должно быть близким к школе, а с другой, оно должно быть ярким, броским.

– И понятным на разных языках без перевода, всё-таки живём в многонациональной стране – дополнила одна из учительниц.

– Может быть «Ария»? – поколебавшись, предложил директор.

Мне сразу вспомнилась группа «Ария» из его будущего. Отличная, между прочим, была команда.

– Замечательно, отныне мы будем зваться «Вокально-инструментальный ансамбль «Ария»» – подытожил я – Ребята, вы согласны?

Возражений, естественно, не было. Было отчётливо видно, что директору очень приятно, что его название ребята приняли сразу. Он попрощался и вместе с учителями отправился по своим делам, напоследок вручив мне ключи от актового зала и гримерки.

– Ну что, дорогие участники ВИА «Ария», вы довольны? У нас теперь есть шикарная репетиционная база, теперь дело только за художественным руководителем и собственными усилиями. Геныч, ты сможешь в следующий понедельник пригласить Ирину Сергеевну? Надо ей с нами познакомиться, а если мы ей понравимся, то и с директором школы.

– А зачем с директором? – спросил Гена. Теперь он смотрел на меня не как на своего ровесника, а как на взрослого. Чувствовалось, что он удерживается от того, чтобы обращаться ко мне на «вы».

– Очень просто, Геныч. Если она согласится с нами работать, то это нужно будет как-то оформлять, а тут уж без администрации не обойтись. Но загадывать не будем, сейчас разбегаемся по домам, собираемся завтра к девяти часам. Я завтра представлю вам ещё несколько песен, будем репетировать.

Дома, после обеда, я приступил к обучению Ленуськи основам кройки.

– Начнём с простого. Для начала мы сконструируем и сошьём бейсболки для тебя и меня. Тащи, Ленуська, метр, будем мерять окружность твоей и моей голов.

К вечеру Ленуська уже щеголяла в бейсболке собственного производства. Разумеется, она не утерпела, и помчалась хвастаться к Гене, а с ним и с Фаей отправились в кино. А после кино все трое, под моим руководством, выстраивали выкройки джинсов. Провозились бы до полуночи, а то и до утра, но мать разогнала Гену и Фаю по домам, а меня и Ленуську спать.

ПГТ Троебратский, 7.40 утра

Опять тянули, и опять за ногу.

– Ленуська, мелкая вредная зверушка! – не открывая глаз, бурчу я – Отстань, я ещё сплю.

– Юра, вставай, там к тебе пришли! – Ленуська была крайне серьёзна.

Я сел на диван и потер лицо ладонями.

– Что случилось, Ленуська?

– Юра, там Пешков Алексей Максимович пришел, тебя спрашивает.

– КТО? ГОРЬКИЙ?

– Какой Горький?

– Алексей Максимович…

– Дурак ты! Забыл, что ли, это отец Гриши Пешкова, про которого ты песню сочинил.

– А, – я сразу вспомнил украденную песню «Галина», и понял. – Ну, давай я оденусь, нехорошо взрослого человека задерживать.

Быстренько натянул штаны, накинул рубашку и вслед за Ленуськой выскочил за ворота. На скамейке нас ожидал крепкий мужик лет пятидесяти в выходном костюме, при орденах и медалях. Даже галстук был повязан, правда, не слишком умело, да и сидел он кривовато, но видно было, что мужик одевался тщательно, как на парад.

– Здравствуйте, Алексей Максимович!

– Здравствуй, Юра. Я ведь зачем пришел, услышал, что ты про Гришку моего песню сочинил.

Мне стало нестерпимо стыдно. Я-то спер песню безо всякой задней мысли – просто потому, что песня хорошая, а ситуация в ней описана самая жизненная. Кто же мог предположить, что песня так попадёт в точку? Но отпираться глупо, да и человек может обидеться.

– Ну, – нейтрально отвечаю – в общих чертах…

– Юра, а спой мне эту песню? Я и аккордеон принёс для этого. – и Алексей Максимович поставил на лавку футляр с аккордеоном, до того прикрытый плащом.

– Ленуська, ты с аккордеоном разберёшься?

– Извините, Алексей Максимович, я лучше на своём баяне. Понимаете, лучше играть на знакомом инструменте.

– Понимаю, конечно. Даже простую стамеску надо в руках подержать, допрежь к работе приступать.

Я быстренько принёс баян, и устроившись на скамейке, Ленуська заиграла. Я запел:

Ходил по свету, колесил я много лет

А счастья так и не нашел…

Алексей Максимович слушал, задумчиво покачивая головой.

– Юра, – сказал он, когда песня закончилась – спасибо. И, правда, песня про Гришку и Галочку. А я должен тебя наградить.

– За что? – я был действительно поражён.

– По-твоему, может и не за что, а, по-моему, есть. Тут такое дело: вчера с утра пришли ко мне на двор Кривенчиха с Палной, да не просто так, а с тачанкой, а в тачанке два куста калины. Разбудили они Гришку, и чуть не за руку повели к Галочке мириться. Мол, если такая песня про них сложена, то пусть всё счастливо кончится.

– И что?

– Ну что? Бабы ведь не успокоились, пока не заставили Гришку с Галочкой помириться, да своими руками ту калину в палисаднике посадить. А потом пошли мои детки в ЗАГС, заявление подавать.

– Как романтично! – всхлипнула Ленуська.

– Наверное. – кивнул Алексей Максимович – Я-то таких слов не знаю, потому как простой мужик. Хорошо получилось. Через две недели будем свадьбу справлять.

– Поздравляем!

– Вот я пошел по народу, приглашать на свадьбу, а первым зашел к вам. Батьку и матушку ваших я отдельно приглашу, всё одно, по дороге, а вас сейчас приглашаю.

– Извините, но нам, вроде бы, не по возрасту – возражаю я.

– Молод ты ишшо, понимать в каком возрасте человек взрослым становится. – усмехнулся Алексей Максимович – Помню, на войне ребята в десять-двенадцать мужиками становились. А вы с родителями обязательно приходите. Я вас, детушки, на первый стол, впереди многих взрослых и начальных посажу. Потому как заслужили. А если ещё споёте на свадьбе – благодарен буду без меры. Но это если сами захотите.

– Спасибо за приглашение.

– И примите от меня, Галочки и Гриши подарок. Инструмент непростой – я его с фронта привёз, мне его немецкие коммунисты подарили, когда мы их в феврале сорок пятого, из поезда смерти освободили.

– Что Вы, Алексей Максимович, мы не можем принять такой дорогой подарок! – воскликнула Ленуська – Он же столько денег стоит!

– Подарок дорогой. – обстоятельно пояснил Алексей Максимович –Потому что от души. Вот как мне подарили, так и я вам. Сам я играть уже не могу, потому как суставы на пальцах стали распухать, а вам пригодится, с такими-то песнями. А деньги я вам и не предлагаю, нет. Певцу нужен инструмент, вот вы его и получите. Договорились? И родителей я предупрежу.

Он открыл футляр, Weltmeister Sibylla Brand засверкал на солнце зеленым перламутром облицовки, и Ленуська как сомнамбула дрожащими руками потянулась к аккордеону:

– Боже, какой прекрасный инструмент! «Вельтмейстер»!!!

– Я как погляжу, хозяйка для инструмента нашлась. – улыбнулся Алексей Максимович – Ну, доброго дня вам, ребята, и ещё раз спасибо.

В актовом зале чудо как хорошо: верхние форточки были открыты, и ветер гулял под потолком. Бесшабашные воробьи запрыгивали в форточки, прыгали на нешироком прилавке раздаточного окна, что на противоположной стене от сцены, и быстро вылетали обратно: что им делать в пустом зале? Вот когда заработает буфет, и появятся неизбежные крошки… А пока рано. Впрочем, на воробьёв люди, находящиеся в зале, не обращали ни малейшего внимания. Я представил песни «Дождь», «Обручальное кольцо», «Прекрасное далёко» и «Дальние моря», причём последнюю песню я приписал Ленуське. Ленуська запыхтела, но промолчала – оставила разборки «на потом», тем более что песенка ей понравилась, а Гена вообще пришел в восторг.

– Слушай, Юра, а почему у тебя так стали получаться песни? – обратился Кайрат – Ты нашел какой-то секрет, или у тебя открылся бешеный талант?

– Знаете, ребята – задумчиво говорю я – секрет, на самом деле прост. Берём мелодию, и мысленно дробим её музыкальные фразы, а фразы на такты. Затем подставляем на место тактов слоги, чтобы из них получились слова и целые предложения. Таким образом, на месте музыкальной фразы появляется строчка.

– Не совсем понятно, поясни на примере. – попросил Кайрат

– Да пожалуйста. – я беру в руки гитару – Вот, к примеру, берём песню «Дождь». Я пою с одним текстом, акцентируя слоги, а вы мысленно их про себя проговариваете:

Дождь, дождь на окне дробиться

Дождь, дождь в сердце мне стучится

В дождь, в дождь – душа ночная птица

В дождь, в дождь – грезит об одном

Вся листва спешит под ливнем умыться,

Вся трава спешит под ливнем напиться

А в ночной тиши смелое сердце

К ней стремиться одной

Были ливни мне на встречу, на встречу

Обними меня покрепче, покрепче

Путь к любимой тобою помечен

Проводи к ней домой

Дождь, дождь раскрасил спящий город,

Дождь, дождь смыл жару и холод

Дождь, дождь, а я влюблён и молод

Дождь, дождь, этой ночью друг мой

Дождь подольше будь со мной.13

– Что мы слышим? – продолжаю лекторским тоном – А слышим мы вполне нормальный медляк. Теперь споём её с немножко другим текстом, пародийным. Заранее предупреждаю, что слова списать никому не дам. Знаю я вас, хулиганов. Итак, слушайте:

Пьем, пьем – а воно нэ лизе,

Пьем, пьем – пузо не зализне,

Пьем, пьем – а воно всэ мало,

Пьем, пьем – закуси нэ стало…

Послали Льоху до гастроному,

Щоб вин прынис нам кубынського рому.

Ми того рому понапылыся,

Да яко свыни спати уялглися…

Спым, спым – а воно нэ спыться,

Спым, спым – в жывоти – крыныця,

Спым, спым – пузо пидпыраем,

Спым, спым – чую: кум рыгае…14

Допеть песню мне не дали: в зал вошла завуч, и с трудом сдерживая смех, погрозила пальцем:

– Юра, не хулигань! Что это за выходка?

– Извините, Любовь Николаевна! – делаю честные глаза – но я всего лишь привёл пример, как на одну и ту же мелодию можно положить разные тексты, с одинаковой ритмической основой.

– Ты должен был привести пример поприличней! – строго указала завуч. – Учти, если ещё так нахулиганишь, мне придётся поговорить с твоей мамой.

Под мои уверения, что всё будет прилично, завуч ушла. Впрочем, недалеко: в коридоре, напротив раздевалки спортзала, в кабинете медсестры сидели свободные сотрудники школы – им было любопытно послушать новые песни.

– Ладно – обращаюсь к ребятам – с примерами всё понятно? Тогда вот вам домашнее задание: возьмёте любую мелодию, и положите на неё новые слова. Какие слова – это уже ваша проблема. А сейчас репетируем песню «Дальние моря». Солируют девочки. Девочки, возьмите текст. Взяли? Ваша задача: каждая поёт по две строчки. Последние две строчки запева поёте втроём, а припев поём все хором. Что, очерёдность? Ага! Первая поёт Оля, вторая Ленуська, последняя Фая. На последних двух строчках, девочки, нужно чтобы голос Фаи звучал отчетливее. Второй куплет поём так же. Поехали!

Выше птицы, выше неба затаилась мечта,

А еще бы мне бы, мне бы, чтоб со мной ты был всегда.

Я по улицам слоняюсь, я дождинки ртом ловлю.

Солнцу, ветру удивляюсь, это счастье берегу.

А весною небо шире, словно в море острова.

Дважды два да не четыре, только кругом голова.

То бывает, не бывает – вот такая вот нынче я.

Я куда-то уплываю прямо в дальние моря,

Дальние моря.

Дальние моря острова

Никуда, никуда не денутся от меня

Дальние моря острова

Никуда, никуда не денутся от меня15

***

Для матери я сшил платье-сафари цвета хаки, с широким брезентовым поясом, украшенным чеканными бляшками с изображением зверушек. Ленуське такое платье было уже сшито, и теперь она невыносимо страдала: платье она решила надеть в день рождения, а до той поры оно висело в шкафу. Лучших времён ждали и джинсы. Я только потихоньку посмеивался, глядя на Ленуську, не забывая обучать её основам кройки и шитья. Ученица попалась толковая, заинтересованная, так что понукать её не требовалось. Наоборот, Ленуська старалась изучить предмет до самых тонкостей, и даже без напоминаний завела толстую тетрадь, куда записывала всё то новое, что узнавала.

Для отца решили соорудить целый комплект: джинсы и джинсовую куртку, а к ним просторный жилет цвета хаки, со множеством накладных карманов и с тонким капюшоном, спрятанном в кармане на загривке.

Вечером опять собрались соседи, и меня с Ленуськой пригласили «спивать». Выйдя за ворота, мы сразу оценили уровень завоёванного авторитета: для нас с Ленуськой кто-то из соседей не поленился, принёс стулья. Впрочем, зрители и себя не забыли: шпалы, лежащие у забора, положили на чурбаки и накрыли их полосатыми домоткаными ковровыми дорожками. На скамейках и шпалах разместилось с десяток баб, а семеро мужиков переместились поближе и подпирали штакетник палисадника.

– Что хотите услышать, дорогие соседи? – интересуюсь я, легонько перебирая струны своей гитары…

– А давай, Юра, нашу, сибирскую песню сыграем. – предложила Кривенчиха.

– Это какую?

– Да ты помнишь! – помогла подруге Пална – «Это было давно, лет семнадцать назад».

– Ленуська, помнишь мелодию?

Ленуська развернула баян, и мелодия полилась:

Это было давно, лет семнадцать назад,

Вез я девушку трактом почтовым,

Круглолица, бела, словно тополь стройна

И покрыта платочком шелковым.

Заводила Пална. Голос у неё от возраста стал глуховатым, но пела она с большим чувством. Бабы слаженным многоголосьем подхватывали её запевы, а мужики вполголоса поддерживали.

Перед смертью она рассказала мне все:

Далеко из тюрьмы убежала.

За Советскую власть, за рабочую кровь

Своей жизнью она рисковала.

Посмотрите, вдали холм высокий стоит,

Холм высокий, покрытый травою,

А под холмиком тем красна девица спит,

Что взяла она песню с собою.16

Закончилась песня, растроганные слушатели вздыхали.

– Мда… – вздохнула Пална – А мой дед знавал того ямщика, про которого песня. – она гордо обвела взглядом слушателей – Дед мой жил под Минусинском, там в царское время много было ссыльных. А та девушка, как дед мой говорил, видно из народовольцев была, прямо как старший брат Ленина, вот её казаки-то стразу и застрелили, потому что боялись. Отчаянной храбрости, надо полагать, была девушка. Ох, жаль, что имя ея не сохранилось.

Народ принялся припоминать и обсуждать песни, написанные о реальных людях и событиях.

– Юрик, а давай про панфиловцев споём. – попросил один из мужиков. У нас многие отцы от Москвы до Берлина прошли. Многие в Панфиловской дивизии воевали.

Кружилась в поле злая осень,

Шумела поздняя листва.

Их было только двадцать восемь,

А за спиной была Москва.

На них чудовища стальные

Ползли, стреляя на ходу

“Так защитим Москву, родные!” –

Сказал гвардейцам политрук.17

– А вот ещё есть хорошая песня, «Огней так много золотых» – подала голос соседка Галя Цаплина – давайте споём, а?

Спели эту песню, потом «На улице дождик»

На улице дождик, с ведра поливает,

С ведра поливает, землю прибивает.

Землю прибивает, брат сестру качает,

Ой люшеньки, люли, брат сестру качает.18

– Юра, а сыграй нам что-то повеселее – попросила Кривенчиха – да и отпустим вас, а то Таюшка наша, ваша мама, хмуриться начала. Вам спать пора, а мы ещё посидим.