В сетях времени

Сказка-фантастика для детей 5+

От автора

Все события и персонажи в моей сказке вымышленные, и любые совпадения с реальностью – случайны. Оформление обложки и четырёх иллюстраций выполнено лично мной, так что, не судите слишком строго.

Пролог

В одном небольшом посёлке, половина населения которого трудилась на горнодобывающем предприятии, жили муж и жена – Булавины, от слова «булава» (это такое древнее холодное оружие ударно-дробящего действия). Супруг работал заместителем директора шахты, а супруга – фармацевтом в поселковой аптеке. И было у них двое детей, с той же фамилией: сын Рома и дочка Даша.

Роме недавно исполнилось 12 лет. Рослый, крепкий, смышленый паренёк, отличник в школе. Его постоянно хвалили преподаватели за успеваемость и примерное поведение. Но в ту пору стояло лето, и у него были каникулы.

Даша вообще не ходила в школу. Как-то в возрасте двух лет она, разрезвившись, прыгала на диване да упала на пол, при этом сильно ударилась головой. С того времени у неё левый глаз стал смотреть в сторону, и она начала отставать в умственном развитии. В свои десять лет Даша имела разум трёхлетнего ребёнка, она с трудом разговаривала и вместо звука «р» произносила «л». Наперекор своим дефектам девочка росла ласковой и жизнерадостной. Однако «злые языки» в посёлке – «за глаза» – так её и называли: Даша-дурочка.

Поход за ягодами

Наступило утро. Отец уже давно ушёл на работу, а мама – только собиралась. Она разбудила детей и позвала их кушать. За завтраком мать сказала:

– Рома, хватит без толку убивать время. Смородина созрела, люди уже собирают. Задание тебе: сходи по ягоды на наше место. Дашу возьми с собой, а то она, без присмотра, чего доброго дом подпалит. Наденьте головные уборы и плащи. Потеплеет – плащи снимете. Я тут вам приготовила поесть: сварила четыре яйца, наделала бутербродов. Чай – в термосе. Помидоры и огурцы уже мытые. Соль – в спичечном коробке. Я всё сложила в пакет и поставила в ведро. Рюкзак забрал отец, он после работы собирался порыбачить. Вечером жарёха будет… Ну, всё ясно?

– Да, мама, – ответил сын. – Раз ягода созрела, значит, надо собирать, пока не осыпалась.

– Береги сестру, сынок. И удачи вам, – понапутствовала мать и ушла на работу.

Рома уложил в свою походную сумку, с кожаной наплечной лямкой, всю еду из ведра, а ещё – две кружки, складной нож, антикомарин, пустую пластиковую литровую бутылку, несколько старых газет, марлю и полностью заряженный фонарь. Финку в ножнах – подарок отца – он повесил на брючный ремень.

Даша, наблюдавшая за сборами брата, спросила, с трудом составляя предложения:

– Лома, а зачем… фоналик? … Светло же.

Рома объяснил:

– Мы идём в тайгу, тем более – в распадок. Неизвестно, что там с нами может приключиться. Фонарик не помешает. Он лёгкий и занимает мало места.

– Лома, … а бутылка зачем? … Пустая, – не унималась сестра.

– А какой смысл тащить полную бутылку к ручью? Вот там её и наполним, – растолковал брат.

Дети оделись, обулись и отправились в путь. Пустое ведро Рома поручил нести Даше.

Проходя мимо соседнего дома, они увидели на его крылечке пожилую женщину – бабу Риту.

– Привет, ребята-булавята! Никак по ягоды собрались? – прокричала она.

– Пливет, баба Лита! – крикнула в ответ Даша.

– Доброе утро, Маргарита Григорьевна! – поздоровался Рома. – Да, по ягоды: смородина поспела.

– Эх, пошла бы вместе с вами, да вчера на огороде ногу подвернула. Хромаю теперь, – посетовала соседка.

– Поправляйтесь скорее и не травмируйтесь впредь, – с сочувствием проговорил он, и ребята двинулись дальше.

Они прошли по дороге, ведущей в аэропорт, и сразу за футбольным полем свернули на широкую утоптанную тропу, которая повела их к горной гряде. Пройдя полкилометра, ребята, миновав пригорок Алый и Заячий Овражек, вышли к добротному бревенчатому мосту через Щучью протоку. Ступая по нему, брат крепко держал сестру за руку.

По распадку меж двух высоких гор – их в посёлке называли «Левая» и «Правая» – протекал ручей Звонкий. Он впадал в протоку чуть ниже моста.

Рома, экономя заряд аккумулятора, снимал на камеру своего телефона не всё подряд и что попало, а только красивейшие уголки природы и наиболее интересные моменты – с его точки зрения.

Дети напились из ручья; это паренёк запечатлел на камеру. Затем он достал из сумки бутылку, ополоснул её и наполнил ручейной водой. Укладывая бутыль обратно, он пояснил:

– Небольшой запас воды никогда не бывает лишним.

Ребята продвигались по распадку вдоль ручья, пока не дошли до раздвоенной лиственницы. Это был ориентир для них. Они стали подниматься по крутому склону Левой горы, пробираясь сквозь мощные заросли стланика, и метров через пятьдесят вышли на «их место» – участок, размером с три баскетбольные площадки, поросший кустами чёрной и красной смородины.

Ягоды было много, но она ещё не вся дозрела. Рома подумал: «В выходные дни за две вылазки всей семьёй можно набрать ягод и наварить варенья на всю зиму».

Он дал сестре кружку, сказав при этом:

– Собирай только спелые ягоды, зелёные не бери. Как наберёшь немного, ссыпай мне в ведро. И не торопись. А главное, когда ходишь, смотри себе под ноги: не вздумай падать.

Чтобы их не одолевали комары, брат обрызгал антикомарином свой плащ и куртку сестры. И дети начали собирать смородину.

Когда у них было уже набрано полведра, Даша захотела есть.

Рома расстелил газету на большом плоском камне, который они с родителями всегда использовали в качестве стола; поставил на него термос, кружки и положил пару бутербродов – с колбасой и сыром. В центр «стола» он из коробка насыпал небольшую кучку соли. Затем он нарезал два огурца, два помидора, подсолил их, очистил два яйца от скорлупы и из термоса наполнил кружки горячим чаем.

Проголодавшись на свежем воздухе, ребята ели с огромным удовольствием, похрустывая огурцами, макая яйца в соль и запивая чаем вкусные бутерброды.

По окончании трапезы Рома стряхнул скорлупу под куст, сложил газету и сунул её под камень.

– После нас всё должно быть чисто. Скорлупки склюют птички, а газета может нам ещё пригодится, в следующий раз, – проговорил он и добавил: – Пока мы кушали, я подметил, что вон там, подальше, ягода погуще и поспелее. Пойдём-ка туда, там мы быстро доберём ведро.

Даша не стала возражать.

Заброшенная шахта

Дети пошли вдоль по склону. Когда они обогнули каменистый выступ, им стало видно гору с нового ракурса.

Рома внезапно воскликнул:

– Даша, смотри! Тут недавно произошёл оползень.

– А зачем… он плоизошёл? … А, Лома? – удивлённо спросила девочка.

– Две недели назад несколько дней лил дождь. Вода в ручье сильно поднялась, ручей подмыл подножье горы; полоса грунта, вместе со мхом и кустами, потеряв опору, сползла в Звонкий, – фотографируя оползень, объяснял брат.

Дети подошли поближе и вдруг увидели большую дыру в оголённом горном склоне. Рома включил фонарик и посветил внутрь.

– Дашуля! Мы с тобой нашли шахту! Ту старую шахту! – радостно воскликнул он. – Папа мне о ней рассказывал. Где-то в этих местах в царские времена добывали золото в горах. Когда свершилась революция, хозяин шахты приказал засыпать вход в неё, чтобы её не нашли революционеры. Хозяин надеялся, что Советская Власть продержится недолго. Да он уж, наверное, давным-давно от старости умер – в эмиграции. Сестрёнка, мы нашли эту шахту! Пойдём, посмотрим?

– Что-то мне… стлашно, – забеспокоилась Даша.

Рома стал её успокаивать:

– Да эта шахта простояла сто лет! И ещё столько же простоит. Раньше всё делали надёжно. А мы ничего трогать не будем – только посмотрим.

– Лома, там… темно.

– Так у нас фонарики есть!.. На, держи фонарь. Только не урони его. А я себе посвечу телефонным фонариком, – бодро проговорил он.

Рома, пригнувшись, вошёл в шахту, держа в одной руке телефон, в другой – ведро. Следом за ним зашла и Даша. В свете своих фонарей они принялись исследовать подземное вместилище.

Пещера имела форму полусферы, около десяти метров в диаметре, с грубо отёсанными каменными стенами и сводом. Посерёдке лежала большая куча из камней и глины. Никаких других проходов дети больше не обнаружили.

Закончив осмотр, Рома сделал заключение:

– Скорее всего, проход из этой пещеры вглубь шахты тот хозяин надёжно завалил, чтобы шахту уже наверняка не нашли. Ну всё, делать нам тут больше нечего. Пойдём продолжим ягоду собирать.

– Лома, а я хочу… в туалет, – заявила Даша.

– Да здесь везде туалет. Где стоишь, там и оправляйся, – с усмешкой произнёс брат.

– Нет, Лома. … Ты будешь… подглядывать, – возразила сестра.

Она, на всякий случай, отошла к дальней стене, спряталась за кучу и даже фонарь погасила. Роме было слышно только шуршание её одежды. И вдруг из-за грунтовой кучи раздался звонкий крик Даши:

– Лома! Я плисела, и мне… стало видно… ялкий свет из дылки… в стене. Там свет!

Брат бросился на крик – за кучу, но Даша уже лежала на полу и вглядывалась во что-то в стене. Рома прилёг рядом и только тогда увидел дыру. Он заглянул в неё: это была штольня, длиной метров сорок, выходящая в ярко освещённый тоннель.

– Ты умница, ты всё-таки нашла эту шахту, – похвалил он сестру и добавил: – Только запомни: никогда громко не кричи и вообще не шуми в пещере или в горах, так как резкие колебания воздуха могут вызвать обвал или снежную лавину.

Словно в подтверждение его слов, рядом с выходом из пещеры со свода посыпались мелкие камешки, потом – крупнее, потом – ещё крупнее.

– Сейчас свод рухнет! Назад мы уже не успеем! Быстро лезь в дыру! Я тебе подам ведро и сумку, – скомандовал он.

Даша проворно проползла через отверстие, приняла от него сумку и ведро с ягодой. Рома с трудом протиснулся в штольню, и дети стремглав бросились наутёк по неровному каменистому полу. И только они успели завернуть в светящийся тоннель, как сзади раздался ужасающий грохот; в следующее мгновение их толкнуло воздушной волной, да так сильно и резко, что они еле-еле удержались на ногах.

Несколько секунд перепуганные ребята стояли, сгорбившись и втянув головы в плечи, в ожидании какого-нибудь нового подземного сюрприза, но ничего уже не происходило. Они подошли к отверстию в тоннеле: штольня, которая спасла им жизнь и по которой они только что бежали, была погребена под обвалом горной породы.

– А ведь мы с тобой могли реально погибнуть. Мы одной ногой уже были в могиле, – задумчиво промолвил Рома.

Даша, виновато поглядывая на брата, сказала:

– Лома, я больше… никогда… не буду кличать… в пещеле или в голах.

– Вот и хорошо, – произнёс он и вдогонку спросил: – Ты фонарь не потеряла?

– Нет, Лома, – ответила сестра.

Она достала из кармана куртки фонарик и отдала брату. Тот пощёлкал клавишей: фонарь был абсолютно исправен. Рома засунул его в сумку, проговорив:

– В общем-то, нам крупно повезло: мы вышли из этого ада без потерь, даже ягоду не рассыпали. Но теперь нам во что бы то ни стало надо найти другой выход наружу. Тот конец коридора заканчивается тупиком. Значит, пойдём в другую сторону.

И они, взявшись за руки, бодрым шагом направились по широкому тоннелю, с гладко отполированным полом, цвета мурены, и сводчатыми ноздреватыми стенами, излучавшими ровный голубоватый свет.

Странное сооружение

Через три или четыре минуты хода дети вышли из тоннеля в подземную пустотелую горную выработку и… остолбенели. Их взору открылось огромное по своим масштабам вместилище, рукотворного происхождения, но явно – не Земного. Идеально круглое основание этого колоссального резервуара, с таким же, как и в тоннеле, гладким ровным полом цвета мурены, было метров триста в поперечнике. По чёрной цилиндрической стене, тридцатиметровой высоты, ползали, словно сказочные украшения, причудливые бордовые пятна, хаотично меняющие свои формы и светимость. На стену опиралась гигантская полусфера купола; его завораживающая динамичная расцветка походила на полярное сияние какой-то волшебной планеты: подземное небо клубилось, мерцало и переливалось всеми оттенками цветового спектра.

Точно по центру этого грандиозного творения стояло, не менее странное, приземистое сооружение, в виде башни, высотой с шестиэтажный дом. Визуально оно напоминало таз, в который поставили ведро вверх дном.

– Что это, Лома? … Это лакета? – изумленно спросила Даша.

– Не похоже на ракету, – отозвался брат. – У этой конструкции очень плохие аэродинамические качества. Это видно невооружённым глазом: выступающие рёбра жёсткости, боковые колонны, вон те торчащие в разные стороны цилиндры – вероятно, топливные цистерны. А чтобы выяснить, что это за диво такое, пойдём-ка и рассмотрим его поближе.

Они, крадучись, подошли к объекту. Даша потрогала, попинала подпирающую колонну «башни», Рома похлопал по обшивке наклонного борта. Это не добавило им ясности. Дети стали обходить сооружение и вскоре нашли вход: одна секция стены нижнего яруса была просто откинута, как трап. Ребята, не сговариваясь, вошли внутрь загадочной башни.

Здесь было светло и тепло. Сразу у входа они увидели на полу три агрегата. Каждый из них имел – передний отдел под жёлтым капотом, открытый салон с двумя креслами и диванчиком, приборную панель и руль, с правой стороны. У ближнего к ним аппарата сзади был открыт багажник.

Рома высказал своё предположение:

– Скорее всего, это что-то вроде транспортных средств.

А сестра спросила:

– Это машины… что ли? … Лома, а где у них… колёсики?

– Колёса отсутствуют. Значит, эти агрегаты движутся, используя принцип воздушной подушки, – ответил брат и добавил: – А спереди у них, под капотом – я полагаю – моторный отсек. Но эти машины нам пока не нужны. Идём дальше.

Дети поднялись по винтовой лестнице, с широкими ступеньками, и очутились в просторном помещении, занимающем полкольца третьего яруса и оснащённом тремя огромными иллюминаторами.

– По-видимому, это командный центр управления объекта, – промолвил Рома.

Он принялся рассматривать панельные секции, на которых светились и пульсировали индикаторные лампочки, покачивались стрелки указательных приборов, на мониторах и дисплеях отображались какие-то прыгающие диаграммы и непонятные значки.

Тем временем Даша зашла через широкий арочный проём в маленькую выгородку, вроде штурманской рубки, как на морских судах.

Здесь царил полумрак. Стены и потолок были обиты каким-то мохнатым материалом. В центре комнаты на серо-муреновом полу стояла цилиндрическая базальтовая тумба, размером со стол. Сверху по её краю размещались непонятные фигурки; кроме того, в той же верхней плоскости её опоясывало – с небольшим зазором – кольцо с шариком. В двух шагах от тумбы просто в воздухе висел экран, на котором тускло пульсировали неизвестные символы.

Даша медленно обошла странную конструкцию, внимательно разглядывая и поглаживая фигурки на тумбе. Она потрогала шарик на кольце, потом стала трогать символы на экране. И вдруг, когда она коснулась изображения в виде солнышка, в центре круга базальтового цилиндра ярко вспыхнул зелёный огонёк. Это её позабавило, и она принялась нажимать на все подряд фигурки тумбы, радуясь их вспышкам. Девочка попробовала сдвинуть кольцо, но оно не поддавалось. И тут она заметила педаль, торчащую из каменного основания чуть выше пола. Даша наступила на неё, и колесо стало подвижным. Шалунья покрутила его вправо, повращала влево, затем раскрутила его и отпустила педаль – колесо резко остановилось, а зелёный огонёк на тумбе стал красным.

В этот момент Рома увидел сквозь стекло иллюминатора, что в стене вместилища образовалось большое отверстие, через которое в подземелье хлынул яркий солнечный свет.

– Даша, проход открылся! Ура! Свобода! – ликующе прокричал он. – Быстро бежим отсюда, пока он снова не захлопнулся!

Пацан накинул сумку на плечо, подхватил ведро, и они помчались к выходу башни.

Вылазка в посёлок

Спускаясь с сестрой по винтовой лестнице, Рома предложил:

– А давай-ка поедем на машине? Так быстрее будет. Будем считать, что это не угон, а взятие на прокат. А если вдруг проход закроется, то просто поставим мобиль у входа.

– Лома, а ты умеешь… ездить на машине? – спросила Даша.

– Да, умею, – ответил брат. – Когда мне было 9 лет, папа научил меня водить «Урал» – наш мотоцикл с коляской; а когда в позапрошлом году отец купил – по дешёвке – почти новую «Ниву», то обучил меня управлению и автомобилем.

– Лома, но эти машины в голе́ … совсем длугие, … чем «Нива», – высказалась сестра.

– Если они на ходу, то, думаю, что разберёмся – методом «научного тыка», – развеял её сомнения Рома.

Он открыл капот ближнего мобиля: вместо привычного двигателя у этого транспортного средства стоял блестящий цилиндр, к которому крепилось несколько гофрированных трубок разного сечения; некоторые из них уходили в нижнее основание моторного отсека, другие – в стенку салона. В моторном отделении было чисто: ни пыли, ни следов протекания жидкостей.

Рома закрыл капот. Даша положила в багажник сумку, поставила ведро с ягодой и захлопнула крышку. Они сели в машину: брат – за руль, сестра – рядом. Рома сразу нащупал рукоятку под сиденьем и сдвинул его назад. Он пробежался взглядом по рычагам и педалям, осмотрел приборную панель.

– В общем-то, всё довольно просто. Жаль только, что все пояснительные надписи на планках выполнены иероглифами, – сказал он и нажал большую кнопку на панели.

Раздался короткий звуковой сигнал, включилась подсветка указательных приборов, засветились планки и торец одного из рычагов слева.

– О, это ручной тормоз – ручник. Значит, второй рычажок – это рычаг хода: вперёд и назад; сейчас он стоит на нейтралке, – говорил Рома радостным тоном. – Теперь надо выяснить, чем на панели управляют эти пять тумблеров – в рядок. Даша, ты тоже запоминай: вдруг пригодится когда-нибудь. Итак, включаю первый тумблер – сработало: загорелся свет в салоне. Выключаем его. Второй тумблер – о, это наружные фары, причём, стены сразу спереди и сзади осветились. Отключаем: нам пока и без фар светло. Включаю третий тумблер – ничего не изменилось. Ну и ладно! Пусть остаётся включённым: для чего-то же его вмонтировали. Включаю четвёртый тумблер – засветился экран дисплея, а на нём – карта местности и чёрный прямоугольник нашего мобиля на ней. Это навигатор! Здорово! Пусть работает. Включаю пятый – Ого! Наш мобиль всплыл – на полметра! Вот она, та воздушная подушка; нет-нет, только не воздушная, а электромагнитная. Оставляем её, и не выключаем.

Рома опустил рычаг ручника.

– Лома, смотли: лампочка на лучнике́ … погасла, – сообщила Даша.

– Вижу, Дашуля. Ну что? Поехали! – проговорил Рома.

Он на месте опробовал рычаг хода и педали; затем осторожно вырулил на дорожку, проехал до выхода из башни и на самом малом ходу съехал по трапу. Обогнув башню, он направил машину к выходу из горы и, разогнавшись до средней скорости, ещё раз проверил тормоза и рулевое управление. Паренёк остался доволен проверкой: мобиль хорошо слушался руля и сохранял устойчивость на виражах и при торможении.

– Неисправность транспортного средства зачастую приводит к гибели его пассажиров, – процитировал он памятку из журнала «За рулём».

Даша закивала в знак согласия:

– Велно. И ты угадал… исплавную машину. Она будет нас… вылучать.

Рома, притормозив перед воротами, медленно выехал из горы на ровную пандусную площадку, от которой в разные стороны отходили две дороги: одна вела на север, другая – на юг. И пандус, и дороги имели покрытие ярко-синей расцветки с бурыми тонкими прожилками.

– Ах, какие класивые дологи! Гладкие, шилокие! – с восхищением произнесла девочка.

– Не спорю, – отозвался брат. – Гладкие – это хорошо. А что широкие – это поважнее будет. На такой дороге легко разъедутся два автомобиля; и развернуться можно, не выезжая на обочину.

– И в какую столону мы поедем? – спросила Даша.

– Нам надо ехать в сторону посёлка – на север, – ответил Рома.

Он свернул налево и поехал по северной дороге – по склону горы, сплошь покрытому высокими ветвистыми деревьями. Кое-где деревья смыкались над дорогой своими густыми кронами, образуя живой зелёный тоннель.

Вскоре они подъехали к развилке: одна дорога уходила влево, другая – шла прямо, но со спуском. Рома остановил машину и поставил её на ручник.

Братец указал на монитор навигатора и произнес:

– Смотри. Мы выехали из горного проёма и двинулись по верхней дороге к распадку; сейчас мы – вот тут – на развилке. Цепь верхних дорог проложена на уровне горизонтали нижнего среза проёма и пола вместилища, где стоит башня. Здесь – на развилке – верхняя дорога уходит в распадок; она пробегает три километра по горе Левой, потом полкилометра – по вытянутому холму перевала; потом возвращается, но уже по горе Правой, и затем по ней поворачивает на север. – Рома покрутил выступающий шарик в углу дисплея. – Дальше она проходит по всей горной гряде на том же уровне, точно также огибая распадки. – Паренёк нажал на кнопку около шарика – изображение скачком вернулось снова к развилке. – А другая дорога, – продолжил он, – по пологому участку склона горы Левая спускается к устью Звонкого, а затем по левому берегу протоки Щучьей идёт вдоль горной гряды и поворачивает направо, к посёлку – напротив его верхнего района. И вот тут, на повороте, есть ещё дорога, которая ведёт налево, поднимается по склону Правой горы и соединяется с верхней дорогой. Итак, верхняя дорога нам не нужна. Поедем по нижней: она короче.

Они съехали к устью ручья. Рома присвистнул от удивления и остановил машину.

Ручей исчез; он словно испарился. Протока тоже пересохла, причём, очень давно: дно её русла успело зарасти травой, кустами, тополями и высокими кактусами. Не было и моста.

– Лома, а где лека? Где мост? – удивлённо спросила Даша.

– Даже ты заметила, – ответил брат. – Почему протоки нет, я ещё могу объяснить: очень сильно упал уровень воды в реке Бурная. Хотя такого отродясь не бывало.

– А где Булная? – поинтересовалась сестра.

– Так она протекает с другой стороны долины, вдоль вон тех дальних сопок, – Рома рукой указал на восток и продолжил: – А мост мог сгореть, он же деревянный. Но тогда осталась бы зола. И дорога подъездная исчезла. И тропы нет. Странно всё это.

Для лучшего обзора он поднялся в полный рост и вдруг увидел на уровне своего подбородка несколько зелёных листочков и сухую веточку, висящих в воздухе в одной плоскости.

Даша тоже встала, но – из-за меньшего, чем у брата, роста – эта незримая поверхность оказалась немного выше её. Тогда она встала ногами на сиденье; поднимаясь, она поддела головой лист, и тот теперь лежал на её шапочке. Рома снял с неё листок и отбросил в сторонку, но тот, пару раз кувыркнувшись в падении, вновь завис на том же уровне.

– Интересно, – пробормотал паренёк, садясь на сиденье.

Протянув руку, он пальцем дотронулся до веточки, и та упала ему на колени; он подкинул её кверху, ветка высоко подлетела, но, падая, опять зависла на уровне листьев.

Даша, наблюдавшая за экспериментами брата, тоже решила в этом поучаствовать. Она подняла веник, лежавший на полу у её ног, и начала им сметать листья в кучку и придавливать их сверху веником, но они не проваливались в салон; и Даша просто смахнула мусор с невидимой крыши.

Паренёк задумчиво произнёс:

– Это какое-то прозрачное поле. Оно, и нас с тобой, и то, что мы держим в руках, пропускает туда и обратно, а вот посторонние предметы наружу пропускает, а внутрь – нет. Значит, веник для этого поля – посторонний. Погоди-ка! Есть идея. – Он накинул свою шапку на руку, ею взял веник у Даши и беспрепятственно поднял его выше пределов поля; потом попытался втянуть его обратно и не смог, как ни старался: двигать его из стороны в сторону было легко, а вот протащить сквозь поле не удалось; веник так и остался висеть в воздухе. – Прекрасно! Этим способом мы сможем легко определить границы поля. Но я уже знаю, чем это поле включается: вот этим тумблером номер три.