След тайги. Сборник

Вадим Николаевич уже закончил урок и распустил класс, когда к нему в тренерскую беспардонно и даже не стучась ворвалась Настя. Она так торопилась, что даже запыхалась.

– Срочно надо идти на Чёртов пик, – выдохнула она и, как умирающая лошадь, жадно и глубоко вдохнула воздух.

– Полегче-полегче, Анастасия, выдохни и объясни, а то разогналась быстрее себя. Так не нужно, – он выдержал картинную паузу и добавил: – Вот теперь я слушаю тебя.

Настя немного отдышалась и вновь повторила:

– Нам нужно в ближайшие выходные пойти на Чёртов пик.

– Ближайшие выходные? – переспросил он.

– Да, время не терпит, мне надо туда попасть!

– Ближайшие выходные, если ты не заметила, – это уже завтра! Зачем тебе туда?

– Мне надо найти чёрта, – честно и абсолютно безропотно, с максимальным уровнем доверия созналась Настя, на что физрук по-дружески рассмеялся.

– Ну ты загнула… – он не мог сдерживать смех. – Как ты к этому пришла?

– Мне показалось это логичным! – на полном серьёзе, словно не замечая смеха физрука, ответила Настя.

Увидев серьезный настрой и зная несгибаемую силу воли девочки, Вадим Николаевич посерьёзнел:

– Шансы есть его найти, но я не знаю как.

– Я думаю, я знаю, как это сделать или точно придумаю за оставшееся время, – с нескрываемой радостью, найдя поддержку друга, сказала Настя. – Но об этом должна знать только я, иначе там, где двое шепчутся, у черта уши вырастают. Вот.

– Интересно, и кто же это сказал? – спросил он удивлённо.

– Так я, только что! – ответила с улыбкой Настя.

– Интригуешь, однако. Хорошо, напишу в школьный чат об организации похода, но только на воскресенье, иначе не успею.

– Отлично! До свидания Вадим Николаевич, – Настя, добившись своей небольшой и очень необычной цели, церемонно попрощалась и ушла.

Уроки были окончены.

Когда Настя пришла домой, мама первым делом спросила её, не знает ли она что-нибудь по поводу похода на Чёртов пик.

– А то вокруг этого пика в родительском чате за последние полчаса выросла настоящая баталия. Идти недалеко, но кто-то говорит, что сложно, особенно с детьми, и что они сами три раза пытались, но не получалось.

На что Настя ответила, что недаром пик носит такое название и рассказала связанную с ним легенду.

– А я там, наоборот, три раза был, – вмешался Настин папа, – когда планируют идти? Если на выходных, я готов пойти вместе с ними, как раз покажу совсем несложную дорогу. Так им и передай в родительский чат, – улыбнулся он.

– Блин, – Настя не знала, радоваться ей или грустить, – я хотела как обычно твой рюкзак взять…

– Бери… Да неси, – засмеялся папа, – Я вообще не против, мне же легче.

– В смысле? – Настя не поняла шутки. – Мне нести твой рюкзак? Нет уж! Со своим пойду.

– Давай-давай. А когда идёте-то?

– В это воскресенье, – быстро ответила мама.

– Прекрасно, времени полно. Опять физрук организует? – Настя и ее мама одновременно кивнули и сделали это так похоже, что папа невольно восхитился их сходством, но вслух ничего не сказал об этом. – Хорошо, я ему напишу.

Полдела было сделано, Настя заварила эту кашу и теперь надо было придумать, как найти того самого, кто ей был нужен для решения её проблемы.

В эту ночь Настя легла поздно, несмотря на уговоры родителей, которые всегда ложились или хотя бы пытались лечь раньше двадцати трёх часов.

На этот раз во сне Настя ни от кого не убегала, наоборот, она пыталась догнать вечно ускользающего проказника.

***

В субботу ничего особенного не произошло.

Выспавшись вдоволь и проснувшись почти в двенадцать часов дня, Настя пока с трудом себе представляла, как это – учиться по субботам.

Днём Настя сложила рюкзак, поход, по рассказам папы, несложный, поэтому и сборы были совсем простые – прогулка по лесу. Но предвкушая серьезное задание, а в его успехе она почему-то не сомневалась ни на секунду, Настя всё же сложила некоторые особенные для себя вещи.

Рюкзак получился компактным, но весьма плотным.

Самое главное, взяла приманку – самую часто пропадающую вещь в квартире, которая таинственным образом исчезает, испаряется в неведомом направлении и никогда ещё не было случая её возвращения. Хотя если предмет пропал недавно и к его поискам подключается мама, то вещь опять же невероятным таинственным образом оказывается на видном месте, выставляя тех, кто её совсем недавно потерял и не мог найти, болванами и лентяями. Разумеется, это носки – пара носков, пока что это пара, но стоит отвлечься от них на одно мгновение, как один из носков исчезает.

***

Воскресенье. Утро. В поход собрались целых двадцать человек – это можно было считать успехом пропаганды туризма и здорового образа жизни. Клич был на всю параллель шестых классов и из ста пятидесяти человек пришло двадцать. Несложно было посчитать процент: именно этот вид дробей Настин класс и проходил на этой неделе. Для Насти, как обычно, ничего сложного, особенно после того, как папа объяснил ей простейший принцип процентов, точнее, как можно быстро посчитать искомый процент от числа.

Утро было мрачным и пасмурным, и, чтобы хоть как-то его скоротать, Настя, расположившись на скамье возле школы – а именно в школьный двор и должен был подойти заказной автобус, – высчитывала разные проценты: первым делом она подсчитала процент пришедших учеников, затем процент девочек, мальчиков. Математика не была сложной для неё, но такого рода действия хорошо отвлекали от реальности, иногда она так увлекалась решением примеров на уроке математики, что не слышала, как звенит звонок.

На этот раз она тоже увлеклась и не заметила, что, отделившись от шумной и вечно смеющейся толпы учеников, подошла и села рядом с ней девочка, а заметила лишь после того, как та, громко откашлявшись, сказала:

– Привет.

Настя встрепенулась, поняла, что витала в собственных мыслях и цифрах, и поздоровалась в ответ.

– Привет, ты что так громко здороваешься? – даже с долей возмущения спросила Настя.

Девочка немного растерялась, она никак не ожидала такого приветствия.

– Эмм, – протянула она, – я… я просто поздоровалась один раз, только намного тише, но ты словно и не услышала, вот.

– А, – Настя поняла свою ошибку, но извиняться даже и не подумала. – Да, в таком случае мне иногда можно погромче крикнуть.

Девочка не могла понять, что это было: сарказм или её собеседница говорит серьезно, но, чтобы сгладить ситуацию, решила сама первая извиниться:

– Прости, я не хотела тебя отвлечь от чего-то важного.

Настя усмехнулась собственному поведению.

– Извини, я иногда не замечаю, как обижаю людей. – честно созналась она.

– Это ценное признание, – сказала незнакомая девочка.

Настя окинула её взглядом. Действительно, она видела её впервые. Для похода девочка оделась очень легко, особенно для октябрьского похода, из-под лёгкой шапки выбивались редкие прядки светлых волос.

«Значит, блондинка, – отметила Настя, – и волосы такие светлые. Нет, определённо, я вижу её впервые».

Настя сорвалась со скамьи и, ничего комментируя, отправилась быстрым шагом в сторону физрука.

Подойдя к нему, она негромко спросила, озираясь на девочку на скамье:

– Это кто?

– Где? – отвлёкшись от организаторских вопросов, спросил физрук.

– Вон та, на скамейке?

– Слушай, сложный вопрос, по спискам у меня всё бьется, значит, она не лишняя. Вот сходи и познакомься с ней, потом мне расскажешь, кто она, – физрук мастерски делегировал задачу.

Насте хоть и было немного не по себе, но она всё же взяла себя в руки и пошла в сторону незнакомой девочки.

Когда Настя подошла к ней ближе, то заметила, что та сидит на холодной скамье, хоть она и сама сидела тоже, но у нее-то была тёплая подстилка, которую она ласково называла «подпопница».

– Ты что! – испуганно крикнула Настя. – Заболеть хочешь? Нам, девочкам, нельзя сидеть на холодном, ни в коем случае! Мама так говорит! А она доктор, ей можно или даже нужно доверять.

Не дожидаясь, пока та встанет, Настя быстро отстегнула тёплую «подпопницу» с пояса и подала незнакомой девочке:

– На, держи.

Девочка с вытаращенными – то ли от испуга, то ли от резкого поворота сюжета – глазами приняла вещь и так же быстро засунула её себе под пятую точку:

– Спасибо. Неожиданно, скажу я вам.

– Ты уже ко мне на «вы»? – рассмеялась Настя.

– Да нет, просто так говорят. Ты так рявкнула на меня, что я даже испугалась.

– Да я больше всего в жизни не могу смотреть на то, как люди вредят собственному здоровью, особенно курят. Охота сразу подойти и в лоб дать, – честно созналась Настя.

– И мне тоже? – улыбнулась девочка.

– Ну а как же? Конечно. Сидит такая на мерзлой деревяхе, а потом удивляется: почему то, почему это. Нет, я так не могу.

– Спасибо тебе, добрый человек, – широко улыбнулась и ласково ответила незнакомка. – А как же ты без этой штуки?

– За меня не беспокойся, если не найду, то буду стоять, но у меня есть запасная в рюкзаке, – она ловким движением скинула рюкзак, расстегнула его и, как фокусник – кролика из шляпы, извлекла из него точно такую же подстилку.

– Ого! Круто, – прокомментировала девочка, ненароком заглянув в шляпу, то есть в рюкзак. – У тебя всего по два?

– Нет, – усмехнулась Настя, – только то, что у меня есть по два, – рассмеялась она собственной шутке.

Девочка засмеялась тоже:

– А ты весёлая!

– Правда?

Настя немного засмущалась. А про себя отметила, что так её ещё никто не называл, на секунду показалось, что даже родители никогда не говорили, что она весёлая. Конечно, Насте это дико польстило.

– Спасибо, таинственная незнакомка! – и после недолгой паузы она, набравшись смелости спросила: – А ты кто, ну то есть как тебя зовут? Я не видела тебя раньше.

– Я Эля, – скромно ответила девочка, – и да, ты не могла видеть меня раньше, я только с понедельника должна была пойти в вашу… – девочка споткнулась, – … в нашу школу, но родители настояли, чтобы я пошла в поход и познакомилась со всеми заранее, а в идеале нашла друзей. Вот, собственно, я и здесь. Ещё ни с кем не познакомилась и не завела друзей.

Насте даже стало немного обидно от этой фразы, и она хотела развернуться и уйти, но Эля разоблачила её план:

– А ты кто? Как тебя зовут? Ты давно учишься в этой школе?

– Всю жизнь, – не задумываясь, ответила Настя и, сама понимая глупость сказанного, поправилась, – не всю жизнь, конечно, а с первого класса. И меня зовут Настя. А Эля – это краткая форма какого имени? Я просто люблю всё понимать и во всём разобраться, и имя Эля я могу получить как минимум от трёх женских имен. Ты Элеонора? – предположила Настя.

– Нет, – улыбнулась Эля, – давай тогда ещё две попытки.

– Хм, – Настя нахмурилась, – тогда Эльмира? – Девочка отрицательно покачала головой. – Эльвира?

– Нет, не буду тебя мучить, честно, я знаю таких имён с десяток и угадать очень сложно.

– Может быть, Элина? – не сдавалась Настя, вспомнив редкое имя, про которое рассказывал ей папа, про имя, имеющее революционное происхождение от слов «электрификация» и «индустриализация», что казалось ей апогеем глупости.

У Эли округлились глаза, они и до этого были просто огромные, и Настя это приметила при первом пересечении взглядов – такие большие и ясные, а цвет, как полярное сияние, безупречная бирюза, – но сейчас Эля выглядела как героиня японского аниме, которой подарили чудесного щеночка.

– Да-а-а-а. Как ты догадалась? – Эля не скрывала эмоции искреннего удивления.

Настя усмехнулась и рассказала свою глупую версию истории этого имени.

На что Эля покачала головой:

– Нет, точно не такое происхождение, мне родители рассказывали, что корни моего имени лежат очень далеко, что имя моё светлое и простое, древнегреческого происхождения и обозначает, по-моему, факел.

– Ну, моё имя тоже древнегреческого происхождения, насколько я знаю, – ответила Настя. – А ты раньше ходила в походы?

– Ну да, так же, с классом.

– А ты где училась?

– Эх-х, – грустно вздохнула Эля, – где только не училась, надеюсь, хоть здесь задержусь на пару лет.

От осознания этого факта Насте стало невероятно жаль Элю и грустно за неё, очень хотелось пожалеть её, но Настя не знала, может ли проявлять наружу такие чувства в отношении малознакомого человека, просто, когда она жалеет маму по какому-нибудь поводу, та воспринимает это в штыки и говорит, что не нуждается в её жалости и что такого рода проявление чувств принижает жалеемого.

– Это очень грустно, – просто сказала Настя, не в силах сдерживать эмоции. – Как же так? А как же вся та жизнь, которую строила, как же одноклассники, друзья? Где они все?

– В прошлой жизни, – Эля глубоко и очень грустно вздохнула. – Некоторые иногда пишут, но всё реже и реже.

Повисла тишина. Настя заметила, как у Эли намокли глаза. Она и сама уже хотела разрыдаться от тяжёлой грусти, но тут прозвучал клич физрука.

Автобус подошёл и нужно было грузиться.

Настя шмыгнула носом и протянула руку девочке:

– Пойдём, Эля, не будем о грустном. Ведь столько ещё впереди. А пока мы едем, я расскажу тебе один секрет, хотя я обещала сама себе, что не расскажу о нём никому.

Элю такая формулировка сильно заинтриговала, она схватилась за руку и быстро встала.

– «Подпопницу» не забудь, – заметила Настя оставленный на лавочке туристический атрибут.

– Ой, прости! – Эля широко улыбнулась и подхватила второй рукой подстилку – Как-как ты её назвала? – звонко спросила она, немного развеселившись.

Поездка на заказном автобусе оказалась очень короткой.

«Не успели сесть, как пришлось вылазить», – подумала Настя.

Да и на беседу с Элей времени не хватило, всё, как назло, и сумбурно.

Маршрут Настиного папы был согласован с физруком, и сейчас оба они выступали в качестве гидов. Автобус остановился на какой-то поляне возле реки, где неподалёку в неё впадал ручей «Заячий ключ» – очень живописное место.

Настя увидела иней на траве и окончательно осознала, что тепла уже не будет как минимум до весны. Это было грустно, зябко и немного обидно, ведь человек – существо мало того что теплокровное, так ещё и теплолюбивое, особенно Настя, ей казалось, что она может замёрзнуть и в жаркий летний день от дуновения ветерка. А тут октябрь, иней и раннее воскресное утро.

В таких делах, предполагая, что на улице возможен холодовой апокалипсис, Настя была, как говорится, на опыте и одевалась соответствующе – как капуста.

В поле её зрения вновь попала новенькая Элина, она стояла в сторонке и дрожала как берёзовый лист на ветру.

Настя, недолго думая, подошла к ней и вновь задала, по её мнению, ключевой вопрос.

– Эля, а ты до этого где жила, где училась?

– В К-к-краснодарском к-к-к-рае, – у Эли зуб на зуб не попадал от холода.

– Я так и подумала!

Настя скинула рюкзак и достала оттуда своё сокровище – кофту ручной работы: белоснежную, связанную своими руками. Она словно сияла в это воскресное серое утро, казалось, что при её создании использовалась какая-то волшебная сказочная пряжа, кофта была настолько тонкая и легкая, что при желании могла уместиться в детском кулаке. Это была Настина гордость. Но главный секрет волшебной кофты скрывался в её свойстве сохранять тепло:

– На, надевай скорее.

– Да не стоит, – продолжала трястись девочка, но после однозначного сурового взгляда Насти, под которым даже злые собаки разбегались, Эля решила, что лишняя кофта ей точно не навредит, тем более такая компактная и лёгкая на вид.

Эля приняла помощь, скинула свой рюкзак, быстро расстегнула длинную парку без рукавов и, не теряя драгоценных секунд, залезла в кофту, запахнулась, накинула обратно парку и плотно застегнулась.

По блаженной улыбке на лице девочки Настя поняла, что Эля оценила достоинства кофты.

– Невероятно! – прокомментировала Эля. – Ты ее сама сделала? – Настя, с чувством гордости улыбнувшись, кивнула – А меня научишь? – спросила она.

От этих слов Настя расплылась в благоговении, для неё это была высшая степень признания.

– Конечно, – ответила она. – Ах да, я ж тебе обещала рассказать по пути историю, но мы так быстро приехали, что я не успела тебе поведать, что я преследую в этом походе или даже кого…

Эля вновь заинтересовалась сказанным, там, в автобусе, она уже успела понапридумывать множество причин, почему её новая знакомая, девочка Настя, пообещав рассказать секрет, так и не удосужилась этого сделать. Но всё вновь встаёт на свои места.

И Настя, словно услышав мысли Эли, быстро оправдалась.

– Там, в автобусе, меня позвал папа и я села с ним, кстати, вон он, – Настя указала в сторону двух организаторов, которые уже строили детей.

– О! Я не знала, что твой папа один из организаторов. Это очень классно!

– Как видишь, не совсем. Приходится иногда отвлекаться, не откажу же я папе, если он что-то у меня попросит.

– Ну да, это так, – сочувственно произнесла Эля. – Ну так что насчет секрета?

Эля взяла инициативу на себя, думая, что сейчас Настя вновь отвлечётся.

– Значит, слушай! – Настя начала рассказывать, обе девочки встали в пару и потихоньку пошли с остальными ребятами в сторону заветного Пика.

Рассказ Насти получился сумбурным и разорванным: слишком эмоционально она рассказывала, часто отвлекаясь и переходя на совсем иные и, казалось бы, несвязанные темы. Но слово за слово и рассказ был окончен, а главная цель озвучена.

Сначала Эле показалось, что это какой-то сумасшедший дом и что ей надо бежать и не оглядываться. Но в то же время Настя излучала такую энергию и уверенность во всём том, что она говорит, что в душе Эли поселилось сокровенное доверие – так доверяют самому близкому другу.

Ещё Настя вкратце рассказала про поход на Великий исток; что происходило там, тоже сложно объяснить. И когда они вернулись оттуда, никто из ребят, её одноклассников, не задавал вопросов: для всех это был обычный поход, а на вопросы Насти отвечали, что всё это была интересная и захватывающая игра; даже сам физрук, который испытал это уже второй раз, не хотел особо разговаривать на эту тему, тем более рассказывать про того шамана, который и помог им выбраться.

Дети шли вдоль реки, листья как флотилии проплывали мимо, уносясь куда-то в сторону океана. Лес уже мало радовал обилием осенних красок, зелёными по-прежнему стояли сосны, но вот берёзы и лиственницы уже облетели полностью, а ковёр из хвои и листьев почти почернел от сырости и холода.

Река пролегала с одной стороны, с другой же – возвышался горный отвал, крутой и неприступный. Хмурость неба нагнетала, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Но пошёл снег, лёгкий и слабый, словно кричащий о своей неопытности: «Я первый снег, не смотрите на меня так».

Погоду он не ухудшал, а вот настроение норовил подпортить всем, кроме, пожалуй, гидов.

Вадим Николаевич, шедший во главе отряда, темпа не сбавлял и никого не жалел, периодически оглядывался и широко улыбался – все на месте.

Настин папа, шедший позади всех, завершал отряд туристов и тоже был на седьмом небе от счастья – вот они, настоящие туристы.

Тропинка становилась всё уже, скала всё приближалась и приближалась, пока не осталась совсем тонкая тропинка между водой и камнем.

В этом не самом удобном месте решили сделать остановку.

Никто особо и не успел устать, поэтому многие начали возмущаться и предлагать идти дальше.

Настя молчала, она знала, что у их гидов всё под контролем и, если они решили сделать остановку, значит, так надо.

И совсем через небольшое время после остановки и исчезновения Вадима Николаевича откуда-то сверху прилетел конец туристического фала.

Меж камней и огромных валунов, которые визуально создавали уверенное основание для всей горы, спустился, крепко держась за верёвку, физрук, невероятно счастливый и довольный. После нескольких дежурных фраз он вновь вскарабкался куда-то вверх и крикнул по готовности.

Уклон был небольшой, верёвка, скорее всего, была лишь для антуража или незначительной подстраховки, как дополнительная точка опоры.

Дети по очереди, по одному, с интервалом буквально в минуту начали восхождение. Все восприняли такой способ подъёма с энтузиазмом. Настя пропустила Элю вперёд, на самом деле Настя была последней из детей в веренице. Обе девочки справились на ура, даже руки не устали. Подъём был недолгим – буквально каких-то 150 метров. Чувствовалось, как с каждым шагом воздух становился всё чище и холодней. На одном этапе так и вовсе можно было почувствовать себя среди облаков, к этому моменту к реке спускался небольшой туман и кратковременно все оказались в его пелене.

Верёвочное восхождение завершалось на большом мегалите, создающем удобный карниз-плацдарм для размещения большой группы людей. Физрук каждого взошедшего внимательно осматривал и садил под камень, чтобы ученики не разбежались.

Здесь, на карнизе, тумана уже не было, взору открывался потрясающий вид на реку, солнца по-прежнему видно не было, небо затягивали тучи.

Последним, неся фал и постепенно сматывая его, взошёл Настин папа. Это означало, что вся группа в сборе и готова продолжать маршрут.

Следующие полкилометра группа туристов шла, петляя вокруг камней и сосен, наклон был несильным, процесс подъёма осложняли сосновые шишки, которые от обилия влаги сложили свои чешуйки и катались по земле, вдобавок они были невероятно скользкими. Каждый из группы, в том числе и проводники, по разу, но упали на этих коварных ловушках.

Шли молча, подъём немного изнурял, дыхание было сбито и хотелось больше пить, чем говорить.

Настя повернулась к папе и спросила:

– Долго ещё идти?

Её губы и язык были сухими.

Папа посмотрел на свои часы и ответил, что уже пройдено очень много и что осталось всего каких-то двести метров набора высоты, что соответствует примерно половине километра ходьбы.

– Дальше сделаешь вывод сама? – он улыбнулся, Настя только сейчас заметила, что на лице у него солнцезащитные очки. Она усмехнулась:

– Зачем тебе очки? Солнца же нет.

– Солнце всегда есть, – заметил он, – а на такой высоте ультрафиолет незаметен и даже в пасмурную погоду он осуществляет своё пагубное влияние.

– А почему ты мне не сказал об этом? – возмутилась Настя.

На что папа опять улыбнулся:

– Каждый сам оценивает своё состояние, я считаю необходимым для себя защиту зрения от ультрафиолета, я уже старенький, а ты вполне себе молодая, так что в будущем сама будешь решать этот вопрос.

– Хм, – недовольно хмыкнула Настя, – хорошо.

Расчёт времени был верный: не прошло десяти минут, как группа достигла места назначения. Небольшой лагерь, украшенный удобными, до блеска отполированными скамейками из половинок стволов деревьев, выложенными в четырёхугольник, посреди которого было костровище с предусмотрительно оставленным таганком и чайником. Неподалёку почти с самой вершины горы бил маленький ключ с чистейшей водой. Примечательным был также и вкус воды. Настя очень любила пробовать такую воду, каждый источник был с уникальным вкусом, ей даже хотелось собрать некую коллекцию минеральных изысканий – маленькие бутылочки с водой из мест, где она побывала, но пока это оставалось мечтой, а вкус воды коллекционировался исключительно в её памяти у неё в голове.

Эля подсела к Насте.

– Ну что? Какой план? – чуть слышно спросила она.

– Пока не знаю, – честно ответила Настя, – у меня есть исключительная вещь для привлечения внимания этого существа, но как его поймать, я ещё думаю.

– А что, если его заманить в тупик? – Эля проявляла такой подозрительный энтузиазм, что Насте даже послышалась нотка сарказма и скептицизма в её реплике.

– Непонятно, как он перемещается: или очень быстро, или он вовсе невидим, или то и то, – задумчиво прокомментировала Настя, стараясь не обращать внимания на свои мысли, но всё же страх предательства оставался.