Бильярдист

— Александр Михайлович Соболев.

Девушки дружно рассмеялись — легко, беззлобно, по‑хорошему. А та самая, самая красивая, передразнивая его торжественную интонацию, чуть склонив голову, сказала:

— Ольга Николаевна Сахарова.

Теперь смеялись все трое. Соболев уже достаточно справился со смущением, чтобы поддерживать лёгкий, непринуждённый разговор — и с удивлением ловил себя на том, что болтает без умолку, будто юность вернулась и сбросила с плеч десяток лет. Оказалось, девушки приехали из Иванова, а родом из Кинешмы. Александр невольно усмехнулся про себя: судьба порой устраивает такие хитрые перекрёстки, что диву даёшься. Надо же — приехать в Сочи, чтобы встретить здесь своих землячек. Да каких! При этом шанс познакомиться с ними в родном волжском городе и правда был исчезающе мал — тут даже сухая теория вероятности не требовалась, хватало простого взгляда на масштабы. Но если прикинуть, сколько в Сочи гостиниц, пляжей, кафе и переулков, то вероятность такой встречи и вовсе стремилась к нулю. Вот и попробуй после этого, не верить в провидение… Молодые люди купались, загорали, болтали ни о чём и обо всём сразу — несколько часов пролетели, как одно мгновение. Проголодавшись, вместе перекусили в той же небольшой забегаловке, где Соболев обедал накануне. И было в этой простоте что‑то удивительно правильное: не нужно подбирать слова, стараться казаться интереснее, чем есть, — компания сложилась сама собой, легко и естественно, словно они знали друг друга давным‑давно.

День пролетел незаметно. Когда решили собираться, выяснилось, что девушки живут в том же отеле, что и Александр, — в «Атмосфере». Из всех гостиниц Сочи они выбрали именно эту. Соболев мысленно хмыкнул и твёрдо решил: сегодня больше ничему не удивляться. Пусть мир делает свои фокусы, а он просто будет смотреть, и принимать их как должное.

— Неплохой пляж, чистый, удобный, — заметила Оля.

Затем устало вздохнула и добавила:

— Только тащиться в гору после купания — то ещё удовольствие.

Молодой человек удивился, как не заметил вчера, что подъём и правда, крутоват. «Вот и объяснение, почему здесь не так уж много отдыхающих. Ну да ничего — что нам, спортсменам‑бильярдистам, какие‑то горы», — подумалось ему с лёгкой бравадой.

Договорились отдохнуть в своих номерах до восьми вечера, а потом пойти погулять по городу. Соболев совсем забыл о том, что собирался наведаться в бильярдную, чтобы заработать на обучение. Мысли о работе словно растворились в воздухе, вытесненные образом Оли: её сияющими глазами, чуть насмешливой улыбкой, плавным движением, которым она откидывала волосы. До назначенного часа он провалялся на кровати в номере, не столько отдыхая, сколько перебирая в памяти каждую мелочь их разговора и заново проживая каждую минуту этого дня. В восемь вечера Соболев уже стоял возле ресепшена, озираясь по сторонам. Девушки опоздали всего на пять минут, но эти минуты показались ему длиннее обычного. Наконец появились — свежие, улыбающиеся, и всё вокруг будто стало ярче. Втроём они бродили по улицам, пили лёгкие коктейли, ели мороженое в уличных кафе, говорили обо всём на свете и много смеялись. В этот вечер Александр оказался в ударе: удачные шутки словно сами просились на язык, а он отпускал их с нарочитой невозмутимостью, будто остроумие являлось для него делом привычным и будничным. И, кажется, производил на девушек должное впечатление. Разумеется, больше всего ему хотелось понравиться Оле. С каждой минутой он влюблялся в неё всё сильнее и, ловя её быстрые заинтересованные взгляды, с замиранием сердца думал, что, возможно, у него и правда есть шанс на взаимность.

Вскоре на улицах стало темнеть, огни города зажглись, как звёзды, рассыпанные по переулкам. Усталость потихоньку брала своё, и в какой‑то момент все трое одновременно почувствовали, что день подошёл к концу. Единогласно решили возвращаться в гостиницу. Соболев, который, казалось, уже неплохо освоился в районе возле «Атмосферы», предложил девушкам срезать путь и уверенно свернул в один из переулков. Юные красавицы последовали за ним, оживлённо переговариваясь, будто и впрямь видели в нём своего рыцаря. Только Александр уже не вслушивался в их болтовню: прямо по курсу вырисовались три коренастые фигуры, и у него по спине пробежал неприятный холодок — спинным мозгом он ощущал, как к ним неспешно подступают неприятности. Они надвигались развязной походкой, пока лишь смутно различимые в тусклом свете фонарей. Переулок был узким — ни обойти угрозу, ни свернуть. Девчонки весело щебетали рядом, ничего не замечая. Да и с чего им тревожиться: рядом же «сильный мужчина». А этот самый «сильный мужчина» сейчас не слышал ничего, кроме глухого стука сердца, отдававшегося в висках; он лишь стиснул зубы и сжал кулаки, чувствуя, как напряжение стягивает плечи тугой пружиной.

Постепенно очертания становились яснее. Парни лет двадцати пяти, явно нетрезвые, перебрасывались короткими фразами, густо приправленными матом, и хрипло гоготали. Наконец они заметили Соболева с девушками — и разом замолчали, слегка замедлив шаг. Александр как бы невзначай оттеснил спутниц к стене, заслоняя собой, но разойтись с этой троицей всё равно не выходило. Ближайший к нему парень нарочно задел его плечом — жёсткий, однозначный вызов.

— Э, земеля, тебе сразу две тёлки не лишку будет? — парень развернулся к Александру, слегка расставив руки и напрягая спину, будто позируя для плаката «Я тут главный». — Давай-ка поделимся. Мне одну, парням — другую. А при тебе две руки останутся, дома с ними побалуешься, — и хрипло загоготал.