Виго. Повелитель

Глава 7,

в которой Лайла продолжает набираться сил и ищет способы побега.

Вторую пойманную крысу Лайла не стала есть. Она сделала из неё слугу. Вернее, из него. Если к заклинаниям на послушание добавить немного ласки, каши и кусочков засохшего хлеба, то более верного друга сложно сыскать даже среди людей. Правда, Лайла пометила своего серого слугу, не потому, что это было необходимо, а скорее от скуки. Она откусила самый кончик его лысого хвоста и, сделав небольшой разрез ногтем у него на носу, приживила маленький кусочек. Мордочка животного приобрела угрожающий вид, но при этом смотрелась достаточно потешно, заставляя цыганку всякий раз улыбаться при виде того, как зверёк косится на свой рог. Крысы отличаются большим умом среди живности, обитающей рядом с человеком, уступая лишь воронам по уровню интеллекта. Кличку крыса получила соответствующую – Лампи, что было созвучно Ламунару, как по смыслу, так и по предназначению. Лампи приводил каждую ночь к своей хозяйке собратьев и, усевшись на задние лапки и лакомясь хлебными корочками, наблюдал, как Лайла лакомилась его собратьями. После окончания трапезы он тщательно убирал за хозяйкой, утаскивая прочь куски шкуры, обсосанные головы и лысые хвосты. От такой питательной диеты дела у цыганки пошли на поправку. Внешне это не было так заметно. На глазу также мутнело бельмо, багровый шрам уродовал лицо и шею, волосы были спутаны и взъерошены, руки покрыты глубокими морщинами. Но силы наполняли Лайлу. Она превосходно видела в темноте, и даже обнаружила, вернее, почувствовала через плотную ткань своего матрасика, набитого сухим сеном, несколько завядших цветков. Извлечь их наружу было делом нескольких минут, и у неё в руках оказались ингредиенты снадобья, правда, не хватало нескольких других составляющих, но, как их получить, ведьма уже знала. Надсмотрщица исправно посещала камеру дважды в день, открывала и закрывала окно, приносила миску с кашей и краюху хлеба, задерживаясь лишь для того, чтобы услышать желание пленницы поговорить с самим Ламунаром. На этот случай охране были даны жесточайшие инструкции: сразу отправить голубя в Ротвойль. Но Лайла сидела на своём матрасике свернувшись и всеми силами старалась не смотреть в сторону тюремщицы, чтобы не выдать себя случайно блестящими глазами и ставшим уверенным взглядом. Когда утром надсмотрщица удалилась, цыганка, стоя у решётки, набросала крошек на подоконник и, усевшись у себя в уголке, принялась ожидать крылатых гостей. Она, конечно, желала залучить ворона, сил на это имелось в избытке, необходимо было только небольшое расстояние. Но на прикормку прилетали в основном воробьи и прочая суетливая мелочь. Они бодро подъедали крошки, поэтому цыганке пришлось несколько раз подбрасывать приманку, пока у неё в руках не остался совсем небольшой кусочек. Опыта в ловле птиц у Лайлы не было вообще, и она подумала, что наилучший совет в этом деле ей мог бы дать Мошон. Она даже рассмеялась, представив, как рисовальщик объясняет ей, как приманить ворона, но тут же осеклась. Интересная мысль возникла в её голове. Ведьма надкусила себе руку и, размочив в собственной крови оставшийся кусочек хлеба, удачно кинула его на подоконник. Она не успела отойти к себе в угол, как послышался шорох крыльев и на подоконник сел красавец – большой чёрный ворон. Он весь блестел, словно намазанный маслом. Птица сделала небольшой шажок, схватила кровавый кусочек и, запрокинув голову, проглотила его. Лайла, пристально вглядываясь в глаза птицы, шептала заклинание. Она уже протянула руку сквозь прутья решётки, но птица недоверчиво сделала шаг назад. Цыганка медленно убрала руку и продолжала шептать, вглядываясь в чёрные бусинки глаз мудрой птицы. И в тот момент, когда Лайле показалось, что её сознание начинает сливаться с сознанием птицы и что вот-вот она полностью подчинит своей твёрдой воле свободную птичью душу, ворон повернулся и вылетел в окно. Такой вспышки гнева Лайла не испытывала давно. Вцепившись зубами в решётку, она зарычала, сокрушая зубы о холодное железо. Несколько раз дёрнув руками неприступные прутья, она повалилась на мгновенно опротивевший матрасик и, сильно сжав кулаки и ноги, постаралась заглушить свой гнев. «Не получилось с первого раза, значит, обязательно получится в следующий раз», – решила она. Правда, времени у неё было совсем в обрез. Когда Ламунару надоест ждать её согласия расстаться с книгой, ведомо одному лишь Ламунару. И в любой момент её могут перевести из этой комфортабельной комнаты в куда менее приятные подземелья, или куда ещё поглубже или повыше. Внезапно раздалось хлопанье крыльев, и в комнату влетел ворон. Деловито склонив голову на бок, он осмотрелся и по-деловому зашёл прямо в клетку. Подойдя к лежащей на матрасике Лайле, он остановился и принялся всматриваться в не отводящую свой взгляд ведьму.

Не прошло и часа, как они стали друзьями. Птица давала себя гладить, игриво пощипывала за палец, требовала подачек от нового друга. На мгновенье Лайле даже показалось, что не она приручила мудрую птицу, а наоборот, птица приручила её. Ведьма старательно рисовала в воображении те растения, что были ей необходимы для создания зелий и, вглядываясь в глубокие глазки птицы, внушала их. «Ну что же, – подумала Лайла. – Надо дать и тебе имя. Если у меня есть Лампи, то ты будешь Крампи. Я вижу, ты птица и впрямь умная, так что надеюсь, ты быстро начнёшь мне помогать». Внезапно Крампи защёлкал клювом и, взлетев на подоконник, покинул комнату. Тут же раздался звук поворачивающегося ключа, и в комнату вошла тюремщица. Закончив свой ежедневный ритуал, она забрала пустую миску и кувшин, нагнувшись, подняла с пола чёрное перо и, не дождавшись ответа цыганки, покинула комнату.

Глава 8,

в которой молодой Шметерлинк продолжает свой путь в Ротвойль, хранитель узнаёт одного старого знакомого и Виго делает выбор.

Караван и впрямь был небольшой. Если учесть, что грабители ополовинили караван купца Коста и разбежались, то Виго с Гилбертом достались под присмотр пять ослов с двумя вьюками на каждом. Ещё вчерашним вечером молодые люди, увидев фронт своей работы, сразу поняли, что путь до Ротвойля им придётся пройти пешком. Сам Иеремия восседал на старенькой, но ещё крепкой кобыле такого дикого окраса, что, наверно, поэтому не вызвавшей никакого интереса у грабителей. С одеждой новый работодатель не расщедрился, выдал два стареньких плаща, впрочем, оказавшихся впору, два худа, пару обмотанных кожей дубинок, с загнанными под обмотку камнями, и один довольно длинный нож с обломанным кончиком. В качестве пояса пришлось использовать верёвку. В довершение наряда им достались ещё и чуни, заношенные до предела. Но они были намного лучше, чем босые ноги, которые вымерзли в холодной грязи Гальгена. Гилберт вначале бросился помогать своему господину облачаться, но, нарвавшись на предупреждающий взгляд Виго, отправился навьючивать животных.

Завтрак, столь необходимый перед дальней дорогой, оказался весьма скудным. Особенно для молодых людей, проведших предыдущие сутки в тюрьме, на голодном пайке. Кусок сыра и хлеба, несколько глотков воды и обещания Иеремии, что в полдень будет перекус поплотнее, и караван покинул сарай в предрассветной туманной мгле и отправился прочь из города. В столь ранний час сонная городская стража не стала даже ковыряться во вьюках. Увидев цветные пятна на мешках из плотной ткани и измазанные физиономии погонщиков, солдаты справедливо определили, что в мешках краска и что их служебное рвение не будет щедро вознаграждено. Вот если бы везли ткани, шерсть, сухофрукты или тем более вино, то там был бы смысл покопаться в поисках запрещённых товаров, и оставить себе немного легальных. А тут просто цветной порошок.

Покинув город, и оказавшись первыми на дороге, Виго с огромным облегчением вздохнул. Опасность, висевшая над ними все предыдущие сутки, развеялась. Как бы ни храбрился перед собственным оруженосцем молодой человек, но угроза такой глупой и позорной смерти была достаточно реальна. И чем быстрее они окажутся в Ротвойле, тем будет лучше. Вспоминая слова Конрада о последствиях его безрассудного поступка, Виго справедливо считал, что сейчас ему выпутаться из этой ситуации поможет только Ламунар. И всё вроде бы шло нормально, но из головы не выходил их счастливый побег из тюрьмы и внезапное появление доброго спасителя Иеремии. Когда они одевались в сарае, Виго пытался рассмотреть лицо купца, но последний всё время держался в тени и разговаривал с ними вполоборота. Густые кудрявые волосы, спадавшие на лицо, не давали рассмотреть собеседника, хотя некоторые моменты в разговоре казались Виго знакомыми, казался знакомым и запах, который исходил от купца. Тогда, утром, когда казалось, что сейчас ворвутся солдаты и они снова окажутся в гнусных и вонючих подземельях, Виго списал свои подозрения на волнение и опасения поимки. Сейчас же, спокойно шагая в конце каравана и наблюдая впереди себя сутулую спину купца, мерно покачивающуюся в седле, молодой человек, сам того не желая, возвращался раз за разом к событиям прошедшей ночи. Тем более что следить за ослами, уныло бредущими под своим грузом, было необязательно. Всю работу погонщика взял на себя Гилберт. Он бодро шагал позади Иеремии, возглавляющего караван, постоянно озираясь и изредка перекидывая тяжёлую дубинку с одного плеча на другое. В рассуждениях и воспоминаниях время пролетело довольно быстро, навстречу стало попадаться всё больше и больше народа. Один раз пришлось уступать дорогу важному господину, и Виго, не привыкшему и не умевшему кланяться, тоже пришлось склонить голову. Кто это был, молодой человек так и не понял, но, судя по многочисленной свите, довольно важный человек, который, возможно, мог и знать в лицо брата повелителя. Важно восседавший на своём великолепном жеребце, вельможа лениво оглядывал разбегающихся к обочинам и замирающих в поклоне людей. Так и Виго застыл, уперев взгляд в свои ноги и повторяя в уме, как мантру: «Лишь бы не окликнул, лишь бы не узнал». Но последнему было наплевать на всё, что встречалось у него на пути. И, когда он и его свита миновали караван, Виго с облегчением выдохнул. Так что унизительный поклон имел и свои преимущества, склонившего голову труднее узнать.

Виго прекрасно узнавал дорогу, по которой он совсем недавно, двигаясь в другую сторону, покидал родимый дом. Совсем недавно они прошли место, где был найден труп сборщика налогов и где он встретил преданного пса Кросби, который не стал его другом, но который так отомстил за смерть своего не очень приятного хозяина. Скоро должна была появиться придорожная гостиница «Барсучий лог», в которой произошли события, так повлиявшие, и влияющие, на жизнь молодого Шметерлинка. Виго было и самому любопытно взглянуть на это место, и он рассчитывал, что на отдых они остановятся у гостиницы, но планы у Иеремии были другие. Караван миновал гостиницу, и примерно через час они остановились на небольшой полянке, которая служила местом остановки и для других путников. Трава на ней была изрядно вытоптана и не годилась для выпаса, но в протекающем рядом ручье воды было предостаточно. Гилберт сразу принялся за работу, разгрузил осликов, протёр им спины и принялся таскать воду из ручья кожаным ведром. Виго же, пользуясь случаем, растянулся под кустиком, вытянув уставшие ноги. Тут же к нему бросился серый комок и пристроился к левой руке. Не ожидая подобного, молодой человек вздрогнул, но, присмотревшись, понял, что это не лесная мышь, а нечто иное. Конечно, это был хранитель. Он явно был чем-то озабочен.

– Здравствуй, мой друг, – поприветствовал вполголоса Виго. – Где ты пропадал? Твоего хозяина чуть не убили, кинули в тюрьму, а ты даже не соизволил появиться.

– Пускай хозяин говорит потише, – ответил хранитель, ласкаясь.

– Хорошо, – уже шёпотом сказал Виго, потрепав чудо по головке. – А что тебя так испугало? Сейчас день и нечего бояться. Или ты опять голоден?

– Меня ничего не испугало, меня насторожил ваш работодатель, – шёпотом произнёс хранитель.

– Поверь мне, дружище, он меня тоже настораживает, – ответил молодой человек и посмотрел в сторону купца Косты. Последний сидел достаточно далеко от них на траве и что-то перебирал в своей дорожной сумке. Вот он позвал Гилберта и протянул ему что-то, завёрнутое в тряпицу. Гилберт со свёртком подошёл к Виго, сел рядом с ним на траву и развернул полученный свёрток. Там оказались хлеб, сыр, пару луковиц – весь их небогатый обед.

– Кормят вас весьма скромно, – пробормотал хранитель и, прикрываясь сидящим Гилбертом, перебрался поближе к холстине.

– Кто к нам вернулся! – воскликнул оруженосец, разрезая луковицу на несколько частей. – Вот скряга. А обед и впрямь скудноват. Зато обещаний было много.

– Поглядывай на нашего хозяина и дай мне поговорить, – спокойно сказал Виго и, обращаясь к хранителю, продолжил начатый разговор: – Так что же с ним не так?

– А вы его не узнали? – Хранитель набил рот сыром и хлебом, нисколько не стесняясь.

– Нет, не узнал. Хотя он мне кажется знакомым, и я с самого утра ломаю голову, где я его мог видеть.

– Это мастер Грэй, начальник личной охраны господина Жирады трот Тимона, – важно сообщил хранитель, облизывая свои запачкавшиеся лапки.

Виго и Гилберт удивлённо посмотрели вначале на хранителя, а после на Иеремию.

– С чего ты взял? – изумился Виго. – Его здесь, в Готтии, быть не может. Он в Бархеме, рядом со своим господином.

– Поверьте мне, мой господин. То, что это мастер Грэй, так же верно, как и то, что сидящего рядом с вами зовут мастер Гилберт. Готов спорить на что угодно. Подойдите к нему и сорвите с его головы эту нелепую шляпу, и вы сами убедитесь. – Говоря это, хранитель собрал сырные и хлебные крошки и отправил их себе в рот.

Если сказанное хранителем являлось правдой, то эта правда полностью объясняла появление и поведение караванщика, как негласного охранника. Но теперь совсем запутывала ситуацию в целом. Получалось, что Жирада прекрасно знал о том, что Виго направится в Ротвойль, и послал своего соглядатая. Но для чего? Зная, что влиятельный трот Тимон просто так ничего не делает, Виго совсем растерял свои мысли, пытаясь собрать ситуацию воедино. Вначале Жирада отказывает в посещении родного дома, но разрешает прогуляться до замка Саланы и там развлечься охотой на ведьму. При этом он уже знает, или догадывается, что Виго с товарищами отправятся в Ротвойль, и посылает своего человека следить за ними. Нелепая случайность ломает план Виго, он теряет Конрада и попадает в тюрьму. Значит, это мастер Грэй проникает в тюрьму, убивает охрану и провоцирует побег, а после предоставляет свои услуги, чтобы Виго мог выбраться из города и попасть в Ротвойль. Значит, Тимону очень надо, чтобы Виго попал в Ротвойль, но попал тайно, то есть незаконно. А если бы Виго не сбежал из тюрьмы или отказался бы охранять этот дутый караван? Но, прикинув, молодой Шметерлинк согласился сам с собой: из тюрьмы он сбежал бы, и предложение, поступившее ранним утром, принял бы по-любому. Оставался вопрос: зачем надо трот Тимону, чтобы Виго нелегально попал в Ротвойль? А вот ответом на этот вопрос было беспокойство Конрада кор Дайка, когда он утверждал, что нелегальное появление Виго на родине может стать даже причиной войны. Притом такой войны, где Готтия будет в положении виноватой, нарушившей свои обязательства стороны, и, скорее всего, император выступит на стороне Бархема. А такого противостояния Готтия не выдержит ни при каких условиях. Тут до Виго дошло, чем может закончиться его блажь с поездкой домой. Бедный Конрад, как он был прав, предостерегая своего господина от столь безрассудного поступка. И теперь Виго, взглянув на свой каприз другими глазами, уже сам ужаснулся от возможных последствий. Мало того что он натворил столько дел, так его ещё и вели как козла на поводке, где надо помогая, где надо направляя, без его согласия. Надо было как-то выкручиваться из создавшейся ситуации, а верного помощника и советчика рядом не было, да и, увы, больше никогда не будет. Ничего в голову не приходило, кроме побега и возвращения в Пограничье. Но это Виго отверг сразу и решил дождаться ночёвки. Под светом звёзд иногда открываются иные пути.

Тем временем Иеремия встал и, махнув рукой, показал, что обед закончен и что пора собираться.

– Гилберт, – тихо сказал Виго, схватив оруженосца за рукав. – веди себя так, как будто ничего не произошло. Ты понял?

– Да, господин, – ответил последний и побежал нагружать животных.

– Хранитель, иди рядом с нами, или сзади, и смотри, не следит ли за мной кто-нибудь ещё. Ну, ступай, у нас до Ротвойля будет целая ночёвка, там и встретимся. А я пока придумаю, что нам делать.

Хранитель посмотрел с укоризной на своего хозяина, вздохнул и скрылся в ближайших кустах. Виго, взяв дубинку и взвесив её в очередной раз в руках, принялся ожидать, когда Гилберт разведёт нагруженных осликов по своим местам, а купец даст команду к началу движения.

Глава 9,

в которой Нейфер начинает скучать по дому, получает приятные известия и понимает, что настоящим вэтлингом ему становиться не хочется.

«Ласточка» ходко шла против волны. Разбиваясь о скулы корабля, очередная волна окатывала сидящих на вёслах людей мелкой пеленой солёных брызг. Нейфер сидел в паре с рыжебородым гребцом, обладателем гнилых пеньков вместо зубов. Тот всё время чему-то радостно скалился и демонстрировал окружающим свои чёрные обломки. Он был опытным мореходом и отходил по морю уже несколько лет. На корабле новичков определили к более опытным гребцам, чтобы вновь прибывшие набрались сноровки и привыкли к многочасовой гребле. По другому борту сидел Визер Пап, который вполне освоился, перестал страдать морской болезнью и бояться большой воды. Он даже умудрялся перекидываться фразами со своим соседом. Вообще освоился. А уж Сяпус, который был назначен коком и смотрящим за провизией, чувствовал себя как рыба в воде. И сейчас гордо восседал на бочке, стоящей на корме, рядом с капитаном Крафтом-скороходом, направляющем корабль против волны. Команда полюбила Сяпуса, он умел готовить такие блюда из скудного рациона, что многие из моряков пострадали от рукоприкладства своих жён, когда неосторожно похвалили стряпню своего кока, выразив недовольство домашней кухней. Ещё Белолобый, такое прозвище получил Сяпус за свою не загоравшую лысину, умудрялся в одиночку содержать корабль в чистоте и выполнять мелкий ремонт такелажа. Вообще, Сяпус, человек некрепкого здоровья, обладал редким даром быстро приспосабливаться к любым условиям, находить общий язык с простыми людьми и заинтересовывать в себе сильных. Даже на берегу он первый нашёл себе жёнушку, с целым выводком, и стал счастливым семьянином. Судя по его цветущей физиономии, он нашёл своё счастье и спокойствие после многих голодных лет скитаний и опасностей. Визер тоже недолго был в одиночестве. Его Сяпус сосватал к огромной женщине с печальными, коровьими глазами, с чудным именем Ратуна. Её дети были уже взрослыми, имели свои семьи и давно ходили в море, поэтому семейному счастью не было препон. Пап с радостью бежал к ней после морских походов, а после с радостью бежал на корабль, чтобы отдохнуть от семейной жизни в море. Одному Нейферу всё было не так на этом гостеприимном острове. Его с каждым днём всё больше и больше раздражало буквально всё. Начиная с панибратского обращения и заканчивая обязанностью выходить в море, которое он особенно не любил. Жил, вернее, ночевал он или в небольшом сарае, стоящем недалеко от резиденции Рогмара, или на «Ласточке», когда она была в море. Совместных посиделок старался избегать, проводя свободное время в тренировках и сне. Когда голод начинал донимать его, он шёл в гости либо к Сяпусу, либо к Папу. У Сяпуса было вкуснее, но с Визером можно было поболтать о былом за кружкой пива, или просто молча выпить местной, крепкой, отвратительной на вкус, браги. Для Круна здешняя жизнь оказалась слишком приторной и спокойной. Размеренно сытой и тёплой. Он тут был как все. И это начинало страшить Нейфера: дни, похожие один на другой, словно лёгкие волны, набегающие на берег, одинаковые и бесполезные, вызывающие только тихий шорох, и то когда прислушаешься. Так и пролетит жизнь, оставив в воспоминаниях только шорохи. Умри ты сегодня, завтра о тебе уже не вспомнят, кинут тело в огненное озеро, и всё. И пронесётся перед глазами только та жизнь, прошлая, с её страстями, опасностями, вечной борьбой, любовью и разлукой, а тихий шум навряд ли захочется вспоминать на смертном одре. Былая жизнь была не в пример этой насыщеннее и интереснее. Вспоминая прошлую жизнь, Нейфер улыбнулся своим мыслям и неосторожно посмотрел на своего соседа, в ответ тут же получил широкую щербатую улыбку и какой-то вопрос, который он не разобрал и дежурно пожал плечами.

В этот поход Крафт-скороход водил «Ласточку» к берегам Пограничья собирать долю за спокойную жизнь с купцов, ведущих каботажную торговлю. На этот раз всё прошло спокойно. Никто не посчитал себя героем, все с благодарностью за защиту и спокойствие отдали долю морскому владыке. Так в простонародье называли ежемесячно уплачиваемую дань вэтлингам. А один виноторговец, в честь удачно завершённой сделки, добавил сверх доли ещё и приличный бочонок прекрасного вина. Правда, Скороход заставил его отведать огромный кубок из этой самой бочки, за здравие морского владыки. Крафт, конечно, очень беспокоился за здравие морского владыки, но ещё больше он беспокоился, не отравлено ли подаренное вино. С этими торгашами ухо надо было всегда держать востро.

«Ласточка» легко обходила рыбацкие лодки, спешившие доставить свой улов на берег, оправдывая своё название самого быстроходного судна на островах. Проскочив над опасными рифами и миновав камни ловушки, корабль ловко причалил к берегу среди других судов. C однотипного с «Ласточкой» судна, но, конечно, не такого быстрого, разгружали захваченный в набеге хабар. Крун давно приметил, что добыча вэтлингов в основном состояла из преимущественно недорогих товаров. Вот и сейчас моряки, разгружая посудину, тащили на своих плечах, в сущности, недорогой хлам. Это были тюки и мешки с недорогой тканью, сетями, коровьими шкурами. Многие мешки при этом были заляпаны чем-то бурым, по-видимому кровью. Видимо, у этих торговцев не хватило денег на то, чтобы заплатить за спокойную жизнь, и они поплатились кровью, защищая свой недорогой товар. Безусловно, отважный и глупый поступок ходить по морю и торговать там, где правят вэтлинги.