- -
- 100%
- +
– Извините, исправлюсь – подобострастно рапортовал Солянка, и устало посеменил в раздевалку, думая лишь о том, как хорошо было бы выпить горячего чая, съесть яичницу и выспаться. Он как раз успел справить нужду и облачиться в спецовку, когда случилась авария главной помпы насосной станции, и все мельтешащие рядом ремонтники суетились перемазанные солидолом и продуктами перекачки. Из-за избыточного давления, вырвало один из шлангов и рабочих окатило теплой и густой «барсучьей струей». Целый день был посвящён ремонту насосной станции.
Вновь сменив комбинезон на помятую рубаху, измученный инженер Солянка покидал завод.
– Вот это рубаха! Ты на свадьбу что ль собрался, Гаврилыч? – браво подтрунивали работяги.
Георгий Гаврилович злобно молчал. Ему предстояло пешком пройти до дома. Брать деньги у сослуживцев и снова выслушивать плоские шутки он не желал. Вопреки его убеждениям и симпатии к промышленности, нынешнее положение вещей не устраивало Георгия Гавриловича. Пожилой инженер с огромным опытом работы с разной техникой, был потрепан временем, спущен по карьерной лестнице и не сильно отличался от простого рабочего, перебирающего детали оборудования.
Вернувшись к дому, Георгий Гаврилович остановился у скамейки чтобы поздороваться со старухами, которые вальяжно раскинулись на скамейке, и щелкали семечки, не упуская из вида ни одного прохожего.
– Добрый вечер – сказал Георгий Гаврилович, откашлявшись.
– Здрасте-здрасте… – хитро ответили старухи.
Какое-то странное чувство овладело Георгием Гавриловичем. Войдя в парадную, он прислонился головой к двери и навострил уши.
– Говорят, что Солянка-то миллионэром стал! – начала одна из старух.
– Да, да, говорят совсем стал нелюдим, выходит только по ночам в тайне от соседей. Его и видят только когда он приходит и уходит – подхватила другая старуха.
– А куда ходит? – спросила третья.
– Неизвестно. Кто его знает, куда они миллионэры ходют.
– Рубаха-то, видели? Точно заморский денди.
– Ага, и запах какой-то странный…
– И я заметила, неужто духи какие дорогие?
– Неужто духи могут так вонять?
Завязался нешуточный спор, который прекратила первая старуха.
– Я знаю, чем это пахнет – тихим таинственным тоном произнесла она.
– И чем же? – с неподдельным любопытством вопрошали другие старухи.
– Сексом. Звериным сексом.
– Ты что Михална? Совсем умом тронулась на старости лет?
– Я вам точно говорю: мой кобель, когда гулял, я его из квартиры не выпускала, так у меня от каждого угла так пахло.
Георгий Гаврилович не сумел дослушать разговор, так как двери лифта открылись, и вышедшая из них соседка Зина застала его за странным занятием. Он, словно опытный врач, приложивший ухо к груди больного, пригнувшись стоял у двери парадной и особо сосредоточенно внимал звукам извне.
– Что вы делаете, товарищ Солянка? – возмущенно вскрикнула она, и испуганный инженер отпрянул от железной двери.
– А, ну тебя! – ответил Георгий Гаврилович и побежал по ступенькам вверх.
Войдя в свою комнату, он в беспамятстве упал на кровать и уснул. Он твердо решил, что завтра же возьмет больничный и пойдет к нотариусу за своими деньгами.
9. Конь
Валя, как и всегда, сидел на полу, густо набрасывая на полотно своей картины пестрые краски, хватая их голыми руками. Он уже заканчивал свое творение, когда тихо вошел Николай.
– О, Кэл! Где ты был?
– Привет! Я гулял, нужно было кое над чем поразмыслить. Что ты там нарисовал?
От Николая пахло спиртным и выглядел он слегка потрепанным. Он подошел к картине и начал ее внимательно разглядывать.
Картина получилась интересная. На ней изумительный дикий скакун, ретиво поднявшийся на дыбы, с обнажёнными зубами и разметавшейся гривой, символизирующей его непокорность. За ним простирались далекие степи, залитые солнцем, а могучее тело коня выглядело молодым и поджарым. Конь будто выпрыгивал с картины чтобы вступить в бой с любым, кто осмелится посягнуться на его свободу. Картина была словно живая, чувствовались энергия, страсть, борьба. Взглянув на нее, никто не смог бы остаться равнодушным.
– Чудно! – сказал Николай и улыбнулся другу, но тот был чем-то озабочен.
– Все же, мне кажется, что-то с этой картиной не так. Не уверен, что ее купят. Я вообще не уверен, что мне самому нравится.
Николай лег на кровать и закрыл глаза.
– Тебе правда нравится, Кэл? – недоверчиво спросил Валя.
– Чудно, чудно, дружище. – ответил Николай и громко икнул.
– Я вот сомневаюсь.
– Художник должен быть голодным! – декламировал Николай.
– Но…
– Никаких но; мы с тобой кое-как собираем деньги на коммунальные услуги и чёрствый хлеб. Такие люди просто не могут делать вещи посредственные.
– Но моя картина… в ней как будто чего-то не хватает… не хватает жизни…
Николай вскочил с кровати и покачиваясь подошел к картине.
– Ты не против, если я внесу коррективы? Раз уж картина тебе не по нраву…
– Валяй! – рассмеялся Валя.
– Вот! – сказал Николай, и макнув палец в ванночку с краской ярко-карминового цвета пририсовал коню огромных размеров орган репродукции.
– Теперь достаточно живо? – серьезно спросил он.
– Ладно, плевать, все равно картина мне не нравилась! – засмеялся Валя.
– Вот увидишь, эту картину купят первой. Завтра. Я обещаю.
– Ну, раз ты обещаешь… То есть, ты хочешь сказать, что вот эта картина с сосновым лесом, которую я не могу продать уже полгода, или эта панорама ночного города, останутся в тени нашей новой совместной работы?
– Именно так.
Валя задумался.
– Ты сегодня опять ходил к дяде?
– Нет, но завтра мы непременно увидимся.
10. И снова гости
На следующий день, Георгий Гаврилович пришел на завод в точно положенное время. Он был спокоен и собран. В его планах было отпроситься с работы после двенадцати, сославшись на недомогание, но как только наступил обеденный час, и довольный инженер приступил к трапезе, склонившись с вилкой над тарелкой с гуляшом, к нему спешно подошел директор производства.
– Солянка! Вас немедленно вызывают на проходную. К вам пришли.
– Это наверно ошибка! – инженер грустно посмотрел на недоеденный гуляш.
– Никакой ошибки. Пришел ваш племянник, в паспорте написано «Николай Солянка», говорит, что ваш родной брат отдал богу душу. Соболезную.
Густые брови Георгия Гавриловича опустились и лицо приняло выражение холодного коварства.
«Что это мелкий подонок хочет? Я же все ему разъяснил» – подумал Георгий Гаврилович.
– Мой брат? Это ужасно! – притворно сказал инженер, пережёвывая гуляш.
– Это для вас неожиданность? – с сомнением спросил директор испытующе взглянув на инженера.
– Конечно! Мой брат был здоровее всех здоровых… – Георгий Гаврилович пытался изобразить удивление и отрицание, не переставая есть. Выходило крайне неубедительно.
– Странно. Ваш племянник сказал, что вы в курсе дела и у него к вам безотлагательный вопрос юридического характера.
– Какого-какого? – переспросил Георгий Гаврилович, пытаясь растянуть время, чтобы успеть справится с блюдом. Ему было наплевать кто его ожидает, но если встреча с внезапно появившимся племянником становилась требованием директора, то выполнять следовало немедленно.
– Юридического! Вам, по его словам, досталось очень крупное наследство. – нетерпимо ответил директор. Он сам плохо слышал, и ненавидел, когда другие люди переспрашивают, особенно если из-за пустяковых вопросов он отвлекался от важных дел.
– Первый раз об этом слышу – с трудом произнес Георгий Гаврилович с набитыми щеками.
– Дело ваше, Солянка. И постарайтесь решать свои личные дела вне работы – сказал директор и сурово взглянул на инженера сверху – этого взгляда боялись все, в том числе и Георгий Гаврилович. Взгляд не предвещал хороших событий по части заработной платы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.