Неизвестный алмаз. Обычная тайна волнового процесса
- -
- 100%
- +
– Да.
Я внимательно посмотрел на Магиню и поразился выражению её глубоких красивых и каких-то необычайно грустных глаз. В этих глазах застыло беспокойство за судьбу Друга.
– Магиня, – тихо и медленно спросил я. – Ты кто?
Мы пристально и долго смотрели друг другу в глаза. Наконец, она улыбнулась.
– Я – чистильщик. Спасаю людей. Очищаю внутреннюю энергию человека от всякой посторонней энергетической гадости. Как могу, помогаю людям, когда они ко мне обращаются. Нас немного, но мы есть. И в этой области идёт самая настоящая война. Поверь, крайне жестокая. Меня направили к вам и попросили помочь, если что случится. Поэтому я и пришла. Похоже, что вовремя. И я уйду, когда всё обойдётся.
– Кто попросил?
Она опять улыбнулась, оставив мой вопрос без ответа. Я понял, что он прозвучал немного бестактно. Но неожиданно для себя я стал догадываться о смысле её молчаливого ответа.
– А батюшка мне поверит?
– Обязательно. Мы с ними выполняем одну и ту же работу. Они по-своему, мы по-своему. Дополняем друг друга. И ещё. Батюшке обязательно скажи, что Другу при крещении нужно взять тайное имя. Это даст возможность изменить траекторию посланного удара. Тебе всё понятно?
– Да.
– Тогда отправляйся. Я останусь здесь и дождусь Конструктора. Езжай!
К моему удивлению, батюшка меня выслушал очень внимательно и отнёсся к рассказу крайне серьёзно.
– Нельзя терять время, – сказал он, когда я закончил рассказ. – Через два дня привози Друга, и мы проведём таинство крещения. Обязательно привози! Дело весьма непростое. Ты сам крещёный?
– Да.
– Когда последний раз причащался?
– Две недели назад.
– Если вдруг приступ наступит раньше, а это нельзя упускать из виду, сделай следующее.
И он меня обстоятельно проинструктировал, что я должен буду сделать, если возникнет такая неожиданная ситуация.
Вечером я позвонил Другу.
– Как дела?
– Да всё нормально, – бодро ответил он. – Прекрасно себя чувствую. Завтра буду на работе. Наверное, просто продуло ночью. Хотя радикулита у меня никогда не было.
– Ты посиди пока дома дня два. Закончи свои расчёты. Ты же хотел написать статью, вот и займись этим. Лучше не рисковать. А то вдруг осложнения возникнут.
– Ладно. Мысль хорошая. Я все расчёты тогда попытаюсь оформить в виде небольшого отчёта. Хоть польза от этого будет.
В пять утра у меня истерически зазвонил телефон. С трудом оторвав голову от подушки, я взял трубку.
– Алло…
– У-у-у…– раздалось из трубки.
– Алло, говорите.
– У-у-у… – не переставая, звучало в ответ.
– Перестаньте хулиганить. Я сейчас положу трубку, – раздражённо сказал я.
В трубке что-то упало, стукнуло, зашуршало, и раздался взволнованный голос жены Друга.
– Вовка, срочно приезжай! Другу очень плохо!
Остатки сна мгновенно улетучились из моей головы. Я вскочил, оделся и помчался к Другу. Меня встретила бледная, растерянная и крайне взволнованная его жена.
– «Скорая» только что уехала. Врачи ничего не понимают. У него вроде всё нормально. Они ничего не нашли. Постояли, посмотрели и уехали. А он умирает…
Она заплакала, утирая нос мокрым платком. Я вошёл в комнату, где лежал на кровати Друг.
Бледный, с выпученными от дикой боли глазами, ничего не видящий вокруг он только стонал. Даже не стонал, а просто тихонько выл.
– Принеси чистое полотенце, стакан и спички, – приказал я его жене.
Вытащил из сумки и поставил на тумбочку иконку, свечи и бутылку святой воды. Всё, чем снабдил меня батюшка. Жена принесла, что я просил. Я зажёг свечи. Налил в стакан святой воды и начал делать то, чему меня научил батюшка.
Мы сидели на кухне. Друг спал в комнате. Боль его утихла. Он даже сначала попытался немного шутить, но от пережитого быстро уснул.
– Вовка, что творится? – требовательно спросила его жена.
Взволнованная, с красными от бессонной ночи глазами она растерянно смотрела на меня. Я пожал плечами.
– Война…
– Какая, к лешему, война?! Что ты от меня скрываешь? А?
Я опять пожал плечами. А что можно было на этот вопрос ответить? Если я отвечу, как есть, то, возможно, выглядеть буду полным идиотом в её глазах.
– Знаешь, я тебе всё объясню позже. Сейчас надо закончить дело. Наступила всего лишь передышка в его болезни. Спасти Друга необходимо более серьёзными действиями. Ты должна мне помочь.
– Что надо сделать?
– Сходи сегодня днём в церковь и узнай всё, что необходимо подготовить для крещения Друга. Завтра будем его крестить. А вот после этого я отвечу на любые твои вопросы. Если ты, конечно, захочешь их задать.
Она, не отрываясь, внимательно смотрела мне в глаза. И я, вдруг увидел в этом взгляде отражение боли за любимого мужа, страх остаться одной, безнадёжность и отчаяние. И только глубоко внутри этой всеохватывающей энергии смятения тлел маленький огонёк надежды. Надежды на чудо…
Обряд крещения в церкви проходили пять человек. Четыре новорожденных младенца на руках своих матерей и наш пятидесятилетний Друг. Мы с нескрываемым удовольствием смотрели на эту «новорожденную толпу». Было немного смешно в представлении, когда младенцев окунали в купель, как в неё поместится наш Друг? Но всё прошло очень красиво.
После окончания таинства крещения к нам подошёл улыбающийся батюшка.
– Как я тебе завидую, – ласково обратился он к Другу. – В пятьдесят лет стать безгрешным! Чистым духовно, яко младенец. Ты уж, сокол, постарайся теперь больше не грешить.
Высокий, стройный, красивый, словно сошедший с иконы, он излучал такую Любовь, что у меня невольно мелькнула мысль: «С таким батюшкой не то, что сорок лет по пустыне ходить можно, а всю жизнь! И не только по пустыне».
Он оглядел нас ласково, стоящих дружной, восторженной стайкой рядом с Другом.
– И обязательно отметьте это событие. За хорошим столом, все вместе. По нашему православному обычаю.
Уж это мы сделали незамедлительно.
Сидя за столом в квартире Друга, я с удивлением за ним наблюдал. Как же он изменился! Друг словно светился изнутри. От него исходила какая-то необычная тёплая энергия. Словно перед нами сидел новый, незнакомый нам, но очень добрый и чуткий человек. Я посмотрел на его жену и понял, что никаких вопросов у неё ко мне не будет. Её глаза просто сияли от счастья.
Наша работа продолжалась. Недели через две после крещения мы опять дежурили с Другом. Он расстелил диван и готовился первым лечь спать. Мы сели попить чайку за наш столик.
– Знаешь, – неторопливо начал Друг, – я себя как-то по-новому ощущаю. Словно заново открываю этот мир. Замечаю то, на что раньше просто не обращал внимания. Меня тянет в лабораторию. Здесь какая-то удивительная энергия. Какая-то необычная аура. Я такое чувствую, когда прихожу, например, в церковь. Очень необычные и интересные ощущения.
Я улыбнулся.
– А ты иронизировал и не верил Магине. А она, похоже, была права насчёт энергии жизненной силы.
– А где она? Я что-то не вижу её в последнее время.
– А тебе зачем?
– Хотел извиниться перед ней за свои придирки.
– Она закончила «стажировку» и ушла.
Друг удивлённо посмотрел на меня.
– Она что, стажировалась на нас?
– Можно и так сказать – ухмыльнувшись, покачал головой я.
Он посмотрел куда-то в сторону, о чём-то размышляя.
– Я хочу сказать тебе спасибо.
– Мне?! А за что?
– Ты заставил меня пройти обряд крещения. Этим и спас.
– Я?!
– А кто же ещё?!
Мы пристально взглянули друг на друга. Он недоумённо, а я…
Наверное, пора ему сказать правду, решился я. И рассказал, как всё произошло на самом деле. Друг долго молчал. Встал со стула, походил неспешно кругами по лаборатории. Опять сел. Задумался.
– Она больше не придёт? – осторожно спросил он.
– Не знаю. Но она оставила все свои координаты. Адрес, телефон. Позвони и договорись о встрече, если, конечно, считаешь нужным сделать подобное действие.
Полумрак комнаты, шелест работающей установки, светящиеся экраны компьютеров навевали спокойствие и уют. Мы помолчали. Наконец Друг осторожно спросил.
– Ты считаешь, что магия, колдовство существуют?
– Не знаю. Не могу сказать однозначно. Я не специалист по этому вопросу. Думаю, что что-то в этом, конечно, есть. Какая-то энергетическая связь, несомненно, присутствует. Человечество всегда это знало. Недавние передачи по телевидению об открытии информационной составляющей воды, о переносе и хранении информации в ней об этом и говорят. Может, это действительно работает. Я в твоей истории был лишь исполнителем. Магиня сказала, батюшка научил, я сделал. Ты это пережил. А что за этим стоит, извини, я не знаю. Может, действительно человек ещё не отдаёт себе отчёта о роли слабых полей, о мощи неведомой энергии. Не знаю.
Мы помолчали. Каждый думал о своём.
– А ты сам что думаешь? – спросил я.– Ты же всё пережил сам. Первоисточник, наглядный пример, если можно так сказать.
Друг как-то странно и пристально посмотрел на меня. Неторопливо поднялся со стула. Начал расстегивать свою рубашку.
– Я ещё думать не умею, – внушительно, с каким-то скрытым смыслом, таинственным голосом произнёс он. – Как сказал батюшка, я новорожденный. Мне этому предстоит ещё научиться. А ты решай сам!
Он снял рубашку и повернулся ко мне спиной. Волна неподдельного ужаса сдавила моё горло и смертельный, всё поглощающий холод начал распространяться по моему телу.
Вверху на правом плече Друга и внизу на его левом боку, попирая все законы разумности, размером с пятирублёвую монету, с тёмными вкраплениями запёкшейся крови зияли две недавно зарубцевавшиеся раны. Словно кто-то неведомый в великой ярости проткнул Друга копьём.
Глава 3. «Железяка»
Командировка
Меня вызвал Шеф.
– К командировке всё готово? – подходя к окну своего кабинета, озабоченно спросил он.
– Да, – ответил я. – Алмазные пластины подготовлены. С технологами определено время и условия ростового процесса. Улетать можем хоть завтра.
Шеф задумчиво смотрел в окно. Я его понимал. Задача, которую предстояло выполнить, была очень непростая.
– Как думаешь, получится вырастить качественную плёнку кристалла кремния на алмазной пластине?
Он повернулся ко мне. Я понял его озабоченный взгляд и постарался успокоить.
– Этого никто и никогда не делал. По обычным представлениям – маловероятно. Совершенная монокристаллическая плёнка кремния может и не вырасти. Уж очень большое несоответствие параметров кристаллической структуры у алмаза и кремния. Но мы верим в нашу Технологию. Таких алмазных пластин ещё в мире никто не делал. Поверхность алмазных пластин – уникальна на атомном уровне. Да и ребята-технологи там весьма талантливые. У них очень руки чешутся провести такой эксперимент. Надеемся, что что-то более или менее приличное получится.
– Ну, хорошо. Вот вам в нагрузку ещё одна проблема.
Он вытащил из ящика стола и положил передо мной кусок металла размером примерно со спичечный коробок.
– Это что? – поинтересовался я.
Шеф задумчиво прошёлся по кабинету. Сел в кресло и озадаченно почесал свою бороду.
– Не знаю.
– Во как!
Я посмотрел на лежащий передо мной кусок металла. Чтобы шеф не мог даже предположить, что это такое, показалось мне странным. На вид – обыкновенный металл.
– Друзья из тайги прислали. Там один местный охотник случайно свалился в реку. А в этом месте река подмыла берег и обнажилась сферическая поверхность какого-то металлического предмета. Охотник прибежал в посёлок и сообщил о находке геологам. Те приехали на берег реки и трактором вытащили находку. Оказалось, что форма этого предмета похожа на большое яйцо весом примерно тонны три. Но странное такое яйцо. Там, где у обычного яйца тупая поверхность, здесь – впадина, очень напоминающее сопло ракетного двигателя. Геометрически правильное. И никаких следов ржавчины. Они попытались отпилить кусок для исследований, но металл оказался очень необычный. Еле отпилили. Вот этот кусок.
Я с большим интересом разглядывал лежащий передо мной объект будущих исследований. Азарт изучения непознанного начинал постепенно разгораться.
– Элементный анализ показал, – продолжал Шеф, – что это чистое железо. На 95%. И 5% – 64 элемента таблицы Менделеева. Металлурги в один голос заявили, что создать такой сплав современная технология не может. Радиационный анализ показал, что в космосе он тоже не был. Значит, не метеорит.
Он помолчал. Посмотрел на меня. Я уловил в его взгляде растерянность.
– Возраст, как ты понимаешь, определить нельзя. Вот и не понятно, что это такое. Будешь в командировке, попробуй провести анализ структуры. Может, он что-то подскажет.
Мы с Другом стояли в буфете аэропорта, ожидая приглашения на посадку, и пили удивительный, необычный для таких буфетов вкусный кофе. На столе перед нами на салфетке лежала «железяка». Так мы окрестили неизвестный кусок металла для краткости.
– Что ты о ней думаешь? – спросил я Друга.
– Ничего, – прихлёбывая кофе, спокойно ответил он.
– А может, это часть двигателя космического корабля, построенного пришельцами? Или сплав, сделанный древнейшими высокоразвитыми цивилизациями? А может…
– Ну-ну, – скептически перебил меня Друг. – Это, конечно, романтично. Но давай без летающих тарелок обойдёмся. Это всего лишь кусок металла. Образовался, наверное, где-то в недрах Земли и со временем выдавился на поверхность, приобретя яйцеобразную форму. Ничего необычного. И в структуре его я не ожидаю что-то нового. Все структуры металлических соединений известны для электронной микроскопии. Ну, может, и будут какие-то нюансы… Не думаю, что мы столкнёмся с чем-то совершенно необычным.
– Эх, – огорчённо ответил я, убирая в карман пиджака «железяку». – И что вы, учёные, такие скучные, такие земные. Где ваша трепетность перед непознанным?! Где полёт фантазии? Так же намного интереснее!
Друг улыбнулся. Иронично взглянул на меня. Покачал головой. Потом задумался.
– Мне сейчас мысль пришла в голову. – Он многозначительно помолчал. – Мы же представители частной фирмы. Командировочных удостоверений у нас нет. Правильно?
– Зато есть хорошие командировочные.
– Я не об этом. Пойдём на посадку в самолёт, будем проходить досмотр – металлоискатель от «железяки» зазвенит. Что будем говорить сотрудникам аэропорта? Сейчас ведь с досмотром очень строго. Терроризм на планете. Нам нужны лишние вопросы? А ведь у тебя ещё алмазные пластины в кармане…
Я неожиданно внутренне напрягся. Засосало под ложечкой. Хоть мы и ничего противозаконного и не делаем, но лучше не вызывать необоснованных подозрений и вопросов.
– Что-нибудь придумаем, наверное.
– Вот ты и придумай. Пойдешь первым. Я за тобой. Пластины – в портфель. Зазвенит «железяка» – скажешь, что везём кусок обычной стали на исследование в Академгородок. Может, и обойдётся. Давай лучше ещё раз обсудим предстоящий разговор с Технологом, как вырастить кремний на алмазе. Это гораздо интереснее, – допивая кофе, закончил он.
Объявили посадку на наш рейс. Возникшее у меня внутреннее напряжение от предстоящих объяснений по поводу «железяки» по мере приближения к пункту досмотра трансформировалось в некое радостное азартное возбуждение. Мне казалось, хрустальные искорки замелькали вокруг меня. Это возбуждение было связано, наверное, с предстоящей необычной работой по росту кремния на алмазных пластинах.
Завтра начинается Эксперимент. Я нисколько не сомневался, что удастся вырастить совершенную плёнку кремния. Предчувствие не должно меня обмануть. Всё получится. А это может говорить о том, что появится вероятность возникновения абсолютно нового класса микроэлектронных приборов с уникальными характеристиками. Приборов, совмещающих современные достижения кремниевой электроники с уникальными свойствами алмаза. Это компьютеры с колоссальным быстродействием. Преобразователей солнечной энергии в электрическую энергию с фантастической эффективностью. Средства связи, работающие в ультрафиолетовой части оптического спектра. И эти возможности откроет наша Технология! Очень приятно. И чертовски привлекательно! И кто этому сможет помешать?!
Пройдя без проблем досмотр, я стоял, ожидая Друга. Открывающиеся перспективы захватили меня, и ими очень хотелось с ним поделиться, посмаковать. О «железяке» я совсем не думал. Просто забыл о ней.
Друг прошёл металлоискатель, и тот вдруг истерически зазвенел, заверещал. Выскочил ОМОН. Друга поставили к стенке и остервенело начали обыскивать. Он жалобно смотрел на меня. Я недоумённо пожимал плечами. Обыскав Друга и найдя у него только носовой платок, милиционеры с сожалением его отпустили.
– Как так?! – возмущался Друг, когда мы с ним шли к самолёту. Бледность от пережитого постепенно сходила с его лица. – Ведь «железяка» у тебя была! Почему я зазвенел?
– И не только «железяка», – не сдерживаясь, хихикал я. – В другом кармане – горсть мелочи (как мы потом посчитали 64 рубля мелкой монетой), связка ключей, перочинный нож и дежурная открывалка для пивных бутылок. От такой наглости с моей стороны металлоискатель, видно, заклинило. Система отыгралась на тебе. А на самом деле – просто у тебя зазвенел твой научный скептицизм. Не веришь ты в непознанное! И иначе объяснить реакцию металлоискателя не получается!
Этот факт так и остался необычным фактом. В то время мы не смогли найти каких-то внятных объяснений. Они пришли гораздо позже, когда накопился достаточный экспериментальный материал. Но тогда мы решили, что произошедшее событие – просто сбой электронной системы. Бывает. Обычное совпадение. Но было очень смешно.
В этом Институте мы с Другом когда-то работали. Здесь было много знакомых и приятелей. Прежде чем приступить к Эксперименту, мы сначала встретились с нашим общим старым другом Физиком, большим специалистом в области электронной микроскопии.
– Надо посмотреть в микроскопе этот объект, – протягивая «железяку», попросил его Друг.
– А что это? – с любопытством рассматривая металл, спросил Физик.
– Кусок разбившейся летающей тарелки, – выпалил я. – Военные в тайге нашли. Там такой бой был!
Физик опешил.
– Не слушай его, – Друг укоризненно посмотрел на меня. – Это кусок железного метеорита. Геологи попросили.
Здесь опешил я. Друг пожал плечами, как бы говоря: «Пусть будет метеорит, какая разница? О яйце говорить и объяснять что-то – долго, да и ни к чему».
– Ладно, – хмыкнул Физик. – Отдам на оптический участок. Пусть отрежут полоску и отполируют её. Завтра или послезавтра проведём анализ.
Посмотрел на меня, улыбнулся.
– А ты по-прежнему, старик, неисправимый романтик.
И нежно похлопал меня по плечу.
Дня через два он нам позвонил.
– Ну, мужики, вы даёте! Начальник оптического участка весь в недоумении. Не режется у него «железяка»! Два дня уже пилит, а маленькую полоску отрезать не может. И не понимает почему. Я ведь ему про метеорит ничего не сказал. Так что – ждите. Будет готово – позвоню.
Но Эксперимент по росту кремния нас захватил полностью. Мы как-то забыли о «железяке». Получаемые предварительные результаты становления ростового процесса показали, что есть вероятность получить эпитаксиальный кристалл на наших алмазных пластинах. Исследовательский азарт вытеснил из головы все посторонние мысли. Несколько раз мы даже ночевали в Институте под ростовыми установками. И вот – свершилось! Совершенная плёнка кремния выросла на алмазной пластине!
В конце недели, в пятницу вечером, мы собрались в гостинице подвести итоги командировки. В портфеле лежали десять уникальных алмазных пластин с выращенной монокристаллической структурой. Нам ещё самим не верилось, что всё получилось.
– Уникальный материал, – возбуждённо вещал Технолог. – Я никогда не работал с алмазом. Такое впечатление – он живой. Правда! Я ощущал, когда поднять температуру процесса, а когда чуть-чуть её изменить. Словно не алмаз был в ростовой камере, а я сам.
– Так и должно быть, – хитро глядя на Друга, поддакивал я Технологу. – В твоём теле достаточно углерода, чтоб алмаз почувствовать своим родственником.
– А ты можешь снова всё повторить? – не обращая внимания на меня, спросил Друг.
Технолог, прищурив один глаз, молчал. Насладившись выдержанной паузой, восторженно ответил:
– Я скажу больше! Технолог – как художник! Когда он впервые начинает творить кристалл, ещё неизвестно, что получится. Это искусство. Поверьте, по общепринятым представлениям о ростовых процессах мы не могли получить то, что получили. И я не могу пока детально описать, как мне это удалось. Со временем, проведя ещё несколько Экспериментов, возможно, и получится написать инструкцию, по которой любой сможет это сделать. Сегодня эту инструкцию я пока написать не в состоянии. Просто я ОЩУЩАЛ весь процесс. Словно был его частью. А каждая пластина подсказывала свои нюансы. И если надо повторить – я с удовольствием это сделаю. И всё получится. Не сомневайтесь! И ещё…
Он задумался, о чём-то размышляя. Мы с нетерпением ждали продолжения. Возникло ощущение, что он сейчас скажет что-то необычное.
– Знаете, друзья мои, я всю прошлую ночь не мог заснуть. Ворочался-ворочался, пытался осмыслить весь технологический процесс. Сейчас я с полной уверенность могу сказать, что на алмазных пластинах можно вырастить любой материал микроэлектроники. Любой! Получить совершенные плёнки не только кремния, или германия, или ещё чего-то. Можно вырастить весьма сложные соединения, состоящие из нескольких различных материалов. А это – фотоприёмники с уникальными характеристиками, приборы ночного видения с фантастическими параметрами. И многое-многое другое. Нет ограничений, – подняв указательный палец, как бы показывая значимость сказанного, он лукаво улыбнулся.
В это время раздался звонок гостиничного телефона. Друг взял трубку. Звонил Физик.
– Чем занимаетесь? – спросил он.
– С Технологом общаемся. Итоги подводим. Подъезжай, интересный разговор складывается. Весьма интересный.
– Не могу, к сожалению. У жены сегодня день рождения. Обещал приехать пораньше. А Технологу – пламенный привет! Кстати, только что принесли отрезанную «железяку». Ох, и ругался оптик… Целую неделю ей занимался! Добил-таки её. Я поэтому на завтра разрешение на работу получил и вам пропуска заказал. Ваш самолёт когда?
– Послезавтра.
– Ну, вот и поработаем. В Институте никого не будет, суббота. Спокойно посидим. Никто не помешает. Договорились? Так что до завтра!
Утром мы были в пустом Институте.
– Твоя «железяка» – тебе её и травить, – сказал Физик, включая электронный микроскоп. – Иди в химическую комнату. Там есть все реактивы. А мы с Другом пока побеседуем. И халат не забудь одеть!
Чтобы посмотреть структуру металла в электронном микроскопе, объект надо сделать прозрачным для электронов. Химически протравить металл до образования очень тонкой фольги. Методика известная и хорошо отработанная. Все металлы реагируют на кислоту.
Я налил в химический стакан немного концентрированной серной кислоты и поставил рядом стакан с водой. Если реакция пойдёт слишком быстро, рассуждал я, сразу добавлю воды. А то вся «железяка» растворится ещё. Что смотреть будем? Взял специальный пинцет с фторопластовыми наконечниками, захватил им отрезанную маленькую полоску «железяки» и кинул её в стакан с кислотой. Она спокойно опустилась на дно. Никакой реакции. Я немного подождал. Ничего не происходило. Ладно, думаю, попробуем другую кислоту. Поменял серную кислоту на азотную. Кинул в эту кислоту свой объект исследования. Реакция такая же. Точнее, никакой реакции. «Железяка» спокойно опустилась на дно стакана. Процесс травления не шёл. Я перебрал все имеющиеся в химическом шкафу кислоты. Никакого результата. Зазвонил внутренний телефон.
– Как дела, алхимик? – спросил Физик.
– Никак, – растерянно ответил я. – Ни в какой кислоте она не травится.
– Однако… – удивился он. – А ты попробуй в «царской водке». В ней всё травится.
Я налил в химический стакан адскую смесь кислот. Бросил туда «железяку». Она спокойно опустилась на дно стакана. Никакой реакции…
Мы молча смотрели друг на друга. Я на «железяку», она на меня. Я ничего не понимал. «Железяка» словно издевалась надо мной! Но такого же не бывает, рассуждал я. Должна же ты травиться. Реакция с кислотой должна происходить! Это же закон! Но она, видно, так не думала. Что делать? Никакой мысли в голове не возникало. Время шло. От безысходности происходящего я взял пинцет и сверху ткнул им в пластинку «железяки».
– Травись, ядрёна копоть! – в сердцах воскликнул я.
И вдруг пошла реакция! И какая… Из металла стало выделяться что-то тёмно-коричневое. Словно из неё забил родник какой-то вязкой жидкости. Перемешиваясь неторопливо с кислотой, она заставила её приобрести тёмно-коричневый цветовой оттенок. Через какое-то время передо мной стоял стакан, наполненный чем-то таким, что напоминало по цвету крепко заваренный чай.